Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 57 страниц)

Глава 19

Он был один. Небеса пылали. Странные узоры стихийного огня подсвечивали тучи. Маршировали армии демонов. Над головой скользила несметная стая драконов. Флотилии монстров-мутантов рассекали черное бушующее море. Со спины огромного дракона он наблюдал за происходящим.

Он горел. Еще один шаг к пламени. Он уже видел этот огонь прежде. Божественный огонь в Святилище Азуриана. Толпа богато одетых эльфов смотрела на него и смеялась. Как странно. Гореть надо, пройдя сквозь пламя, а не едва приблизившись к нему.

Ему было холодно. Холод обжигал. Зубы стучали. Вдалеке черные клыки гигантской горной цепи обозначали край здравого мира. За гребнем раскинулось Царство Хаоса, место, где разгуливают демоны, а плоть смертных меняется неузнаваемо. Он зашагал туда, сопровождаемый армией эльфов. Черный клинок жег бедро. Он не хотел оглядываться, потому что знал, что ему не понравится то, что он увидит.

Тирион резко сел, выпучив глаза. Ущербная луна глядела на него сквозь ветви деревьев. Лоб щекотали струйки пота, руки и ноги казались ватными, дыхание с хрипом рвалось из груди.

– Что? – вскинулась Алариэль. Она хмурилась и была, судя по всему, встревожена и напугана разом.

Он попытался встать, но ноги не держали. Тогда он опять лег. Девушка подошла и положила руку на его пылающий лоб.

– Ты болен, – сказала она. – Горишь в лихорадке. Жар может убить тебя. В последние дни твоему телу и так изрядно досталось, а еще этот последний бой и марш-бросок через зараженный лес…

Тирион рассмеялся. Не мог он умереть вот так, от лихорадки в лесу, а не на поле боя. Это не имело смысла. Если кто и болезненный, так это Теклис, а не он. Что он и сказал.

– Лежи тихо, – ответила Алариэль. – Вдруг какие-нибудь друкаи услышат твой бред?

– Может, они заразятся от меня и умрут. – Мысль показалась ему очень забавной.

– Недостаточно быстро, – хмыкнула девушка.

– У тебя нет никакой магии на этот случай?

– Я пытаюсь вспомнить, но ее воспоминания не приходят.

– Ее воспоминания? Почему не твои?

– Мы – одно. Иногда я вспоминаю то, что видела или делала она. Чаще – нет. Это требует спокойствия, ясности и времени.

– А ты беспокоишься? – попытался пошутить Тирион.

– Я одна в лесу в окружении смертельных врагов, которые хотят поймать меня и передать в руки самого злого на свете эльфа. Мой единственный спутник болен и бредит. Действительно, с чего мне беспокоиться?

– Хорошо, – сказал Тирион. – А то я было заволновался.

– Не волнуйся, князь Тирион. Думаю, здесь должны найтись травы, которые принесут тебе облегчение. Пойду посмотрю.

– Я вроде как должен охранять тебя. Такова обязанность защитника.

– Значит, ты наконец смирился с тем, что ты мой защитник?

– Не вижу тут никого другого, – ответил Тирион и вновь провалился в мешанину безумных снов.

Н’Кари шел по следу – прочь от турнирных площадок, опустив голову, принюхиваясь, как пес. После долгих недель заточения в теле эльфийки было очень приятно облачиться наконец в нечто похожее на привычную боевую форму. Оковы никуда не делись, он оставался связан, но некоторое разнообразие все же радовало. Его изменчивую природу раздражало пребывание в одном облике так долго.

Жаль, что могущество ограничено. Цепи, приковавшие демона к бренному миру, не давали ему развернуться в полную силу. Он, конечно, сильнее любого, кого можно встретить в этой жалкой реальности, и все равно, являясь сюда раньше, он обычно обладал мощью в разы больше нынешней. Впрочем, и того, что есть, должно быть вполне достаточно для выполнения порученной ему миссии.

Н’Кари снова принюхался. Идти по следу было легко, слишком хорошо демон знал этот проклятый запах. Он действительно принадлежал Тириону, и, судя по слабому привкусу порчи, азур был ранен и отравлен.

И хорошо, и поделом. Хотя, конечно, будет обидно, если эльф сдохнет до того, как Н’Кари доберется до него и отомстит.

Но с ним ведь еще один потомок Аэнариона, женщина, затронутая сверхъестественным. Это, должно быть, Вечная Королева. Надо отдать Малекиту должное: такое задание – сплошная отрада. Необходимость исполнить его не вызывала в демоне ни малейшего протеста. Единственное, что беспокоило Н’Кари, – это понуждение сделать дело и вернуться как можно скорее. А ему хотелось насладиться сполна, получить максимум возможного удовольствия. Что ж, демон, несомненно, найдет способ сделать это, не нарушив буквы приказа, отданного Малекитом.

А в данный момент он наслаждается возможностью поохотиться на свободе. Надоело ему быть простым перевозчиком друкайских армий. Н’Кари аж содрогнулся от ярости. Однажды он придумает, как отомстить и Королю-Колдуну. С этой мыслью он вновь склонился к тропе, истоптанной множеством ног, и помчался по следу, который поставил бы в тупик даже самую чуткую ищейку.

– Лучше? – спросила Алариэль.

Тирион, кивнув, отпил еще немного горького чая. Лихорадка унялась. Руки окрепли. Он чувствовал себя достаточно сильным, чтобы снова взять меч.

– Ты была права, – сказал он.

– А ты что, сомневался?

– И снова я чувствую себя очень глупо.

Лунный свет струился сквозь листву. В мире царила ночь, но спать Тириону совершенно не хотелось. Наверное, напиток подействовал на него возбуждающе.

– Почему?

Тирион сделал еще глоток горечи.

– Иногда мне вообще кажется, что я очень глуп.

– Не замечала.

– Нет? Все детство я считал себя дураком.

– Ты? – удивилась Алариэль. – В это трудно поверить.

– Мой отец – маг. Мой брат очень талантлив. Мать умерла. Мы жили одни, в горах, только со старой служанкой. Я не понимал ничего из того, о чем говорили отец с Теклисом, но это было так важно для них. А то, что интересовало меня, было для них неважно. – Он улыбнулся чуть-чуть печально. – Думаю, я был очень одинок. Все изменилось, только когда мы перебрались в Лотерн. Меня стали предпочитать Теклису.

– Женщины, вероятно?

– Нет. Вообще все. Мне и в голову не приходило, что такое возможно. Потом дед начал говорить со мной о политике. У него, очевидно, имелись на меня честолюбивые планы. Он входил в клику, помогшую Финубару сесть на Трон Феникса, и думал, что сумеет вознести и меня. Во многих смыслах он был злым стариком, но со мной обращался как с кем-то, кто имеет значение.

– Ну конечно, ты имеешь значение!

Она говорила искренне. А Тирион продолжил:

– Я довольно рано узнал, каков мой истинный дар.

– И каков же?

– Убийство. Я всегда хорошо убивал. Нет. Я убивал отлично. И мне это нравилось. В этом ты тоже была права.

Алариэль смутилась:

– Я злилась, когда так сказала…

– И все равно ты была права. Я привык думать, что хочу быть героем. Магом я стать не способен, но могу стать могучим воином. Я много раз говорил себе это. А правда в том, что мне просто нравилось убивать. Великий гнев жил во мне, только прятался он очень глубоко. Мне нравилось доказывать, что я лучше, сильнее, быстрее тех, кого я убивал. Я чувствовал свое превосходство. Нет доказательства более убедительного, верно?

– Я не знаю…

– Поверь, когда стоишь на поле боя над трупом того, кто пытался убить тебя, ты счастлив и думаешь, что ты сильнее, выносливее или просто удачливей. Неважно. В этот миг ты чувствуешь себя по-настоящему живым. Так чувствовал и я.

– Думаю, я понимаю.

– Это была игра, а я оказался в ней хорош. Вся моя жизнь была игрой, и я знал, что могу победить. Но когда темные эльфы напали на твой двор, все изменилось.

– Ты ведь уже сражался с ними раньше.

– Я сражался с ними на их земле. Сражался с ними в море. Помогал отбивать случайные налеты. Но ничего подобного прежде не видел… И даже не думал, что такое возможно.

– Наверное, никто не думал. Это ведь немыслимо – друкаи в сердце Авелорна, Вечная Королева у них в плену… Пока этого не произошло, я бы сказала, что подобное невозможно.

– Я все думаю, как Малекиту удалось провернуть такое, как он это сделал. Он подготовил вторжение заранее, тайно – ладно, он уже проделывал такое прежде, обманывать он умеет. Но каким образом Король-Колдун провел армию в самое сердце нашего королевства так, что никто ничего не заметил? Мне вспоминается только один подобный случай, и…

Мысль ударила Тириона с силой боевого молота, обрушившегося на щит. Да, ему уже случалось видеть такое прежде. Те события были частью его собственной жизни. Болезнь и погоня заслонили от него очевидное.

– Что? – забеспокоилась Алариэль. – Опять жар?

– Я глупец. Как я раньше не сообразил…

– Что, что?

– Когда-то демон уже перемещал полки по всему Ултуану. Он преследовал меня, моего брата и других из рода Аэнариона. Он осадил Святилище Азуриана.

– Н’Кари? – прошептала девушка.

– Н’Кари.

Алариэль побледнела.

– Она помнит Н’Кари. Демона, командовавшего Разгромом Ултуана в Век Аэнариона. Но он ведь должен ненавидеть Малекита точно так же, как нас. Малекит – сын Аэнариона.

Тирион пожал плечами:

– Я не чародей, чтобы знать, что возможно, а что нет. Может, Малекит подчинил его или заключил с ним договор. Тогда демон чуть не убил меня… и, конечно, захочет убить тебя.

– Все это очень тревожно, князь Тирион.

– Мы живем в очень тревожном мире, твоя светлость.

Они оба надолго замолчали. Тирион устал, но спать не мог. Алариэль прилегла рядом с ним и закрыла глаза. А он рассеянно погладил ее по волосам.

Н’Кари пристально разглядывал тела. Трупы провалялись тут довольно долго. Некоторые были обглоданы массивными челюстями, принадлежавшими, должно быть, холодным. Сюда демона привел запах Тириона. Перебравшись через реку, он ненадолго потерял след, однако, поскольку пользовался не только ноздрями, но и магией, нашел запах снова быстрее любой собаки, определив, куда направился Тирион и где он вновь встретился с Вечной Королевой. Но Н’Кари было любопытно, что тут случилось. Любопытно, почему тот, кого он так сильно ненавидел, по-прежнему оставался в живых. К счастью, демон знал способ это выяснить.

Он выставил коготь, начертил в грязи возле одного из трупов знак Слаанеш, произнес слова древнего обряда и почувствовал, как потекла из него сила, вливаясь в тело. Раздался вздох – только смрадный воздух вырвался не изо рта, а из дыры в груди мертвеца. Труп сел, повернул голову и уставился пустыми глазницами на Н’Кари.

– Чего ты от меня хочешь? Зачем помешал растворению души в нижнем мире?

– Я задам тебе три вопроса, дозволенные заклятьем и ритуалом.

– Тогда задавай и отпусти меня обратно в ад. Здесь для меня слишком холодно.

– Кто тебя убил?

– Эльф с горящим мечом. Он вышел из ночного мрака и перерезал нас всех, как младенцев.

– Почему?

– Потому что мы были врагами, почему еще?

– Его душа тоже сейчас в аду вместе с вами?

– Насколько мне известно, нет, а я бы знал, он ведь мой убийца.

– Что ж, уходи, ты отпущен.

– Ухожу.

Труп обмяк, ведьмины огоньки в его глазах погасли. А Н’Кари рассмеялся – и хохотал долго и громко. Его добыча все еще где-то бродит. Отлично. Остается только найти дичь.

– Я будто только сейчас очнулся. Будто всю жизнь играл в игру, и лишь теперь все стало серьезным.

Тириона и самого удивила грусть, прозвучавшая в его голосе. Он был так слаб, что едва двигался… и знал, что умирает. Он бы попытался убедить Алариэль бросить его, но понимал, что она не уйдет. Однако язык еще шевелился – и он говорил.

– Почему? Потому что видел, как убивают твоих друзей?

Кажется, ей хотелось усмехнуться. Или заплакать. Или и то и другое разом. Он покачал головой:

– Я и раньше видел, как убивают моих друзей в бою. Когда-то я и сам убил одного на дуэли. Но я жил в мире, где такие вещи не имели реальных последствий, разве что восхищали меня.

– Не понимаю.

– Я совершал набеги на берега Наггарота, сражался с воинами Хаоса. Я защищал наши берега от норсов, но на кону никогда не стояло ничего, кроме моей собственной жизни.

– Разве этого недостаточно?

– Так вроде и думаешь, верно? Но нет. – Он ненадолго умолк, глядя в огонь, пытаясь найти слова, чтобы объяснить, что он имеет в виду. Это оказалось нелегко. – Если Малекиту удастся то, что он задумал, нашему королевству конец. Мир изменится безвозвратно и далеко не к лучшему. А это произойдет непременно, если Малекит захватит или убьет тебя. Ты – последнее звено, связывающее нас с одним из старых богов, с тем, что делает нас такими, какие мы есть, а не друкаями. Вот почему Королю-Колдуну нужно уничтожить тебя.

– А почему это так волнует тебя?

– Я не хочу, чтобы он победил, и не только потому, что не люблю проигрывать в шахматы. Я не хочу, чтобы он победил, потому что ненавижу его, и его народ, и то, во что они верят.

– Во что же?

– Они – это мы, только без тебя.

– А говорил, что не поэт. Строка весьма недурна.

Девушка наклонила голову, задумчиво глядя на него.

– Ты не совсем такой, каким я тебя представляла, князь Тирион.

– Как и любой из нас. Такова природа вещей.

Он закашлялся. Мир кружился, тени удлинились, в глазах мутилось. Эльф цеплялся за жизнь так слабо, что даже легчайший ветерок мог оторвать дух от тела.

Девушка наклонилась, осторожно коснулась его лба. Тириону показалось, что пальцы у нее ледяные. А она отдернула руку, будто обожглась. Кажется, Алариэль пришла к какому-то решению. Закрыв глаза, она пробормотала что-то: то ли заклинание, то ли молитву. Лицо ее исказилось. Может, ей было больно, а может, она переживала какую-то внутреннюю борьбу.

Тирион смотрел на Алариэль.

Ее здесь не было. Был кто-то другой. Кто-то много старше, гораздо хладнокровнее и куда величественнее. Аура магии, обычно окружавшая ее, стала почти осязаемой. На одну женщину как будто наложилась другая – нет, много других, и все походили на нее, но не точь-в-точь. Когда она двигалась, она двигалась иначе, будто в тело ее облачился чужак.

– Кто ты? – спросил Тирион.

– Мы – Вечная Королева.

И он не стал спрашивать, почему прозвучало множественное число.

– Где Алариэль?

– Она с нами.

Тирион понимал, что перед ним – слияние всех личностей всех эльфийских женщин, бывших когда-то Вечными Королевами, приправленное чем-то большим, чем-то, пронизанным божественной силой. На его глазах они словно стремительно меняли друг друга, то поднимаясь на поверхность, то исчезая, то концентрируясь, то расплываясь. Лицо говорившей мучительно скривилось.

– Что случилось? – спросил Тирион.

– Нашей земле больно. Мы чувствуем это. Рвутся потоки силы. Трудно думать. Этот сосуд не готов к тому, чтобы принять нас.

– Вы можете помочь нам? – спросил Тирион, думая, что, если Алариэль получит силу богини хотя бы на миг, она точно сумеет сделать что-то, что их спасет.

– Рана. Дай нам посмотреть.

Женщина неуверенно, словно не вполне контролируя тело, подошла к нему и коснулась раны. Тирион невольно дернулся, но не ощутил боли. Прикосновение было прохладным и удивительно успокаивающим.

– Так вы можете помочь нам?

– Наша дочь слишком молода и не обучена, чтобы принять на себя всю тяжесть нашей силы. Холодный Король выбрал момент слишком удачно.

– Вы можете нам помочь?

– Тише. Рана плоха, полна яда, подпитанного мощными рунами. Клинок, нанесший ее, оплетали грязные чары.

Вечная Королева прикрыла глаза и что-то пробормотала. От пальцев ее потекла прохлада. Рана не закрылась, но беспокоила уже меньше. Чернота под кожей поблекла. И сил у Тириона, кажется, прибавилось.

– Это лучшее, что мы можем сделать. Найди поскорее помощь, или умрешь.

Вечная Королева обмякла, как марионетка с перерезанными нитями.

– Алариэль!

Тирион все-таки был слишком слаб, чтобы подхватить упавшую девушку.

Н’Кари навис над телами отборных убийц-ассасинов Короля-Колдуна. Над полем боя витал запах освобожденной магии. Магии, весьма сильной по меркам смертных. Этого было достаточно, чтобы Н’Кари восстановил ход событий. Тирион оказался достойным противником, и питомцы Малекита с ним не правились. За прошедший век мальчишка основательно усовершенствовался. Хотя рана его стала хуже – пах он так, словно гнил изнутри. К счастью, он уже близко. Скоро демон настигнет его и Вечную Королеву.

Неутомимый Н’Кари опустил голову и понесся по следу дальше со скоростью штормового ветра. Жажда мести подстегивала его.

Теклис замер. Он вдруг почувствовал близость существа, обладающего чудовищной демонической силой. Точно порыв зловонного ветра обдал мага. Вдалеке раздались панические визги темных эльфов, тоже ощутивших чужое присутствие. Он повернулся к Аланору:

– Беги!

Лесничий недоуменно взглянул на него.

– Беги от меня подальше – или умрешь!

Что-то в тоне Теклиса, видимо, убедило эльфа, он повернулся и побежал. А Теклис, собравшись с силами, приготовился к появлению Н’Кари.

Он знал, что долго ждать не придется. Чародей выругался. Орды друкаев только-только остались позади. Брат так близко, что он его уже чувствует. И все будет напрасно – если он, Теклис, не победит демона.

Н’Кари расхохотался. Он почуял колдуна, изгнавшего его век назад. Тот, конечно, искал братца. Демона очень тянуло сделать крюк и прихлопнуть назойливого мага, но принуждение, заложенное Королем-Колдуном, оказалось сильнее. Впрочем, это и неважно. Тирион уже близко. Нужно только немного подождать – и Теклис сам подойдет к своему мертвому близнецу. Тогда-то Н’Кари и отомстит.

Теклис приготовился к атаке… которая так и не последовала. Демон прошел мимо и углубился в лес, так медленно, что Теклис вполне мог бы нагнать его. Что ж, понятно… Тирион и Вечная Королева, верно, совсем рядом. Н’Кари послали отыскать их. И это единственное, что имеет смысл.

Теклис, хромая, двинулся следом за демоном.

– Спасибо тебе, – сказал Тирион.

После того как Вечная Королева поворожила над его раной, он чувствовал себя лучше. Боль уменьшилась, он снова мог двигаться. Силы по-прежнему медленно утекали, но утекать, по крайней мере, было чему.

– Я ничего не сделала, – ответила Алариэль. – Это она.

– Я думал, она – часть тебя.

– Думаю, что я – часть нее. По крайней мере, так это ощущается, когда она проявляется.

Настроение Тириона немного улучшилось, наверное, потому что боль отпустила. Золотистое солнце щедро освещало переставший выглядеть мрачным лес. Над головой перепрыгивала с ветки на ветку ярко-красная птица. Казалось, что до войны и смерти – многие сотни лиг…

– А на что это похоже? – с искренним любопытством спросил Тирион.

– Ты как будто тонешь, – ответила девушка.

– Звучит не слишком приятно.

– Говорят, утопающий расслабляется и наслаждается гибелью, после того как перестает бороться.

– Вон оно как…

– Вечная Королева так велика, а я так мала. Не думаю, что так и должно было быть.

– Не понимаю.

– Я тоже. Процесс перехода силы от предыдущей Вечной Королевы к следующей долог, он может растянуться на годы.

– Столько времени у нас нет.

– Знаю, потому и чувствую себя такой… бесполезной.

– А почему – на годы?

– Не знаю. Не думаю, что эльфийский разум способен вместить все, чем является Вечная Королева – богиня, составное существо, стихийная сила. Они все там…

– Кто?

– Все, кто был до меня. Моя мать. Иногда я вижу ее во сне. А потом, просыпаясь, чувствую, как бурлит во мне сила. Думаю, я сойду с ума…

Девушка выглядела испуганной и потерянной, и Тирион пожалел, что начал этот разговор. Совсем не такого он ожидал. И не думал, что ей, чтобы стать тем, кто она есть, нужно заплатить подобную цену.

– Ты не сумасшедшая.

– Пока нет. Но только пока. Становясь Вечной Королевой, нужно пройти сотни обрядов. А это, как ты понимаешь, быстро не делается.

– И ты не прошла их все.

– Не прошла и крохотной доли.

– Это так важно?

– Да. Наставники объясняли мне. Ритуалы нужны для того, чтобы я привыкла быть Вечной Королевой, а она привыкла быть мной.

– Я всегда считал, что ты – это она и точка.

Алариэль покачала головой.

– Она – живая богиня, дух, сила, переходящая от одной хозяйки к другой. Я – сосуд. Она – энергия, текущая во мне. Когда один сосуд умирает, должен быть найден другой.

– А иначе?

– Мы не знаем. Такого не случалось за всю эльфийскую историю. Сила всегда переходила от матери к дочери.

– И все они происходили от первой Вечной Королевы.

Она снова кивнула:

– Думаю, я – якорь. Если я умру, сила будет утрачена. Дух не найдет пути в мир.

– Святилище Азуриана… – пробормотал Тирион. – Ты как Святилище Азуриана.

– Что?

– Мы с братом были когда-то там. Он потянулся и коснулся бога, а может, это бог коснулся его, не знаю. Теклис говорил, что это единственное место в мире, где такое возможно. Потому-то Королей-Фениксов и коронуют там.

– И ты считаешь, что дочери из рода Астариэли подобны вратам Благословенного острова, этакое самоходное место силы?

– Я не маг и не разбираюсь в таких вещах. Я только предположил.

– Прекрасное предположение. Именно так это должно работать. И это священная тайна. Теперь ты должен стать моим защитником. Сам знаешь.

Судя по голосу, она шутила, но шутить тут было вообще-то не над чем.

– Малекит тоже это знает.

– Думаешь, он заранее спланировал нападение, понимая, что я в это время буду слаба?

– Если он хотел, чтобы у эльфов стало на одну богиню меньше, то пошел по верному пути.

– Это же святотатство.

– Мы говорим об эльфе, самовольно решившем пройти сквозь пламя Азуриана без всякой защиты, об эльфе, когда-то пытавшемся уничтожить Ултуан. Не думаю, что мысль о кощунстве сильно беспокоила Малекита.

– Ты будто понимаешь его.

– Я пытаюсь. Пытаюсь понять, что происходит.

– Возможно, это не слишком разумно – пытаться мыслить как Король-Колдун. Ему почти семь тысяч лет. Сомневаюсь, что он в здравом уме в том смысле, в котором мы это понимаем.

– Несколько минут назад ты говорила, что сомневаешься в собственном рассудке.

– Поэтому ты и должен слушать меня, – сказала она с грустной улыбкой.

Интересно все-таки, каково это – делить тело с богом?

Вдруг Тирион вспомнил кое-что из сказанного девушкой:

– Так ты хранишь их воспоминания? Все воспоминания, всех прошлых Вечный Королев?

– Она хранит. Я иногда вспоминаю что-то. А что?

– Тяжкая, верно, ноша, – заметил Тирион, не желая говорить то, что на самом деле было у него на уме… по крайней мере пока.

– Князь Тирион, ты, кажется, сочувствуешь мне?

– Я сочувствую тебе куда больше, чем раньше. И я благодарен ей.

– Только не становись таким же, как все! У меня достаточно поклонников.

– Что?

– Но ты хотя бы не пялишься на меня с таким… обожанием.

– Я думал, тебе это нравится.

– Сперва нравилось, но со временем надоедает. Я – не она. Я лишь та, через кого она говорит. Она оплетает меня своими чарами, чтобы народ слушал. А ты по какой бы то ни было причине видишь именно меня… и я этому рада.

Она коснулась его руки. Он посмотрел ей в глаза:

– Я тоже.

Алариэль подалась ближе. Так близко, что они могли бы поцеловаться…

Краем глаза Тирион что-то заметил и оттолкнул девушку в сторону, в заросли возле тропы.

– Быстро! – рявкнул он. – С глаз долой.