Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 57 страниц)

Глава 2

В гостиной было сыро, затхло и холодно, что явно произвело на леди Малену скверное впечатление. Впервые в жизни Тирион устыдился своего отца и своего дома.

Глядя на облачения эльфийки из шелка и магических тканей, названий которых он даже не знал, Тирион отметил – опять-таки в первый раз! – как убого одеты они с отцом. До сих пор ему не с кем было сравнивать их семью, кроме местных селян, которые, как он теперь понимал, были всего лишь простыми горцами.

Корхиен и Малена, несомненно, принадлежали совсем другому обществу, в которое Тирион и его отец определенно не входили. А если Аратион когда-то и входил, то теперь уже нет.

Леди Малена принюхалась и покосилась на кривоногие деревянные кресла – без подушек, даже без обивки. Корхиен рассмеялся:

– Бывал я в военных лагерях, которые производили более приятное впечатление, Аратион. Тут у тебя не расслабишься.

– Садитесь, я сейчас разведу огонь, – сказал отец и слово свое сдержал. Он вышел и вернулся с охапкой дров из их бесценных зимних запасов. Бросив поленья в камин, он зажег их словом силы.

Дрова дружно занялись, охваченные волшебным синим пламенем. Заплясали искры, тихонько затрещала, нагреваясь, смола. Тирион ошеломленно посмотрел на отца. Много, много лет отец не пользовался магией вот так, в открытую. Мальчику хотелось побежать, рассказать Теклису, но он остался, пригвожденный к полу любопытством и жаждой увидеть, что еще необычайного может произойти дальше.

Ежевика принесла глиняную бутыль с вином и три кубка на древнем на вид бронзовом подносе. Чувствовала она себя неловко, но старательно скрывала это под каменной маской равнодушия. Поставив вино на низкий столик, служанка поспешно удалилась из комнаты.

Отец жестом пригласил гостей рассаживаться:

– Скоро принесут угощение.

Этому Тирион тоже удивился. Отец, должно быть, распорядился насчет обеда, что само по себе уже поразительно. Он часто вообще забывал о еде, и, когда Ежевики не было рядом, Тирион сам готовил себе и Теклису.

Пока отец разливал вино, Корхиен и Малена сели в кресла, а Тирион подошел к камину и застыл спиной к огню, наслаждаясь непривычным теплом.

– Чем мы заслужили честь вашего визита? – осведомился в конце концов отец.

– Время пришло, – ответил Корхиен. – Близнецы повзрослели, пора представить их ко двору Короля-Феникса.

– Это их право, – подхватила леди Малена. – И их обязанность. В их жилах течет кровь Аэнариона.

– Да, это так, – неожиданно резко ответил отец. Таким воинственным Тирион его еще не видел. Никогда и ни к кому Аратион не проявлял агрессии. – Удивительно только, отчего Дом Изумрудного Моря послал забрать их свою лучшую дочь и своего главного союзника?

Ну вот, очередное потрясение. «Забрать»? Что имел в виду отец? Судя по выражению лица Малены, она не ожидала такого ответа. Она вообще не походила на женщину, с которой говорят в подобном тоне. Корхиен тоже поглядывал на отца Тириона подозрительно, но не без толики восхищения.

– В каком смысле? – спросила наконец Малена

– В том смысле, что последние пятнадцать лет Дом Изумрудного Моря не проявлял ни малейшего интереса к моим сыновьям. И все же сегодня вы здесь, напоминаете мне о моем отцовском долге и собираетесь препроводить их к трону Феникса в сопровождении отряда вооруженных воинов. Вот я и любопытствую почему.

– Они должны быть представлены, – повторил Корхиен. – Ты знаешь закон не хуже, чем я, Аратион. Они – из Крови.

– И если мальчики будут представлены ко двору, я должна позаботиться о том, чтобы они не опозорили наше семейство, – сказала Малена.

Отец тихо засмеялся:

– Полагаю, что так.

– Зачем нам ко двору, отец? – выпалил Тирион, не в силах больше сдерживать любопытство.

Аратион посмотрел на него так, словно впервые заметил, что сын здесь.

– Оставь нас, Тирион, нам с твоей тетушкой нужно многое обсудить. Все, что тебе нужно знать, я скажу позже.

Голос отца звучал резко, и то, что он говорил, было нечестно, но в глазах его стояла такая боль, что Тирион не осмелился спорить или задавать вопросы. Он добрел до двери и аккуратно прикрыл ее за собой, хотя искушение хлопнуть створкой что есть силы было очень и очень велико.

– Думай, – велел Теклис. Сейчас он хрипел и сипел сильнее обычного, и кашель ухудшился, но в глазах брата горела не просто лихорадка, а лихорадочный интерес. Он сидел в кровати, набросив на плечи одеяло, как плащ. – Попытайся вспомнить, что еще они говорили.

Тирион покачал головой:

– Я уже все тебе рассказал.

Он потуже завернулся в плащ. После тепла гостиной комната Теклиса казалась холоднее обычного. Наверное, следовало бы отнести брата вниз, чтобы он посидел немного у огня. Впрочем, предлагать такое Тирион не решился. Брат никогда бы не согласился. Кому понравится, чтобы его слабость демонстрировали чужакам?

– Ты уверен, она сказала, что мы должны быть представлены Королю-Фениксу?

– Да.

– Полагаю, это имеет смысл. Мы как-никак потенциальные наследники проклятья.

Тирион рассмеялся:

– Проклятья? Проклятья Аэнариона? Ты серьезно?

– Архимаг Каледор утверждал, что все, в ком течет кровь Аэнариона, могут унаследовать его проклятье. На них может лежать тень Кхаина, бога убийства.

– Наверняка это касается только таких, как Малекит, рожденных после того, как Аэнарион подобрал Убийцу Богов и был отравлен силой клинка.

– Ты и вправду так думаешь? Нет, Каледор говорил не об этом. Это же не имеет смысла! Малекит, пройдя сквозь Пламя, стал бесплоден. У него не было никаких детей.

– Почему? Я, между прочим, не верю, что ты или я можем быть прокляты Кхаином.

Теклис провел рукой по своему хилому телу и приподнял бровь:

– А я думаю, такое возможно.

– Едва ли ты проклят.

– Ты знаешь много больных эльфов, Тирион? Сколько из них так слабы, как я?

– Не думаю, что из-за этого ты представляешь собой угрозу королевству, – попытался отшутиться Тирион.

– Неважно, что мы думаем, Тирион. Важно то, что думает Король-Феникс и его двор.

– Мы будем представлены им, чтобы они могли изучить нас на предмет скверны Кхаина?

– Полагаю, что так.

– Это как-то нечестно.

– Возможно, они правы.

– Но ты же так не считаешь, брат!

– Аэнарион был уникален. Он делал то, чего ни один эльф прежде не делал и после пытались немногие. Он прошел сквозь пламя Азуриана без помощи и защиты. Он вытащил Убийцу Богов из алтаря Кхаина. Было в нем что-то, что отличало его от других, что-то, что позволило ему владеть силой богов, что дало возможность богам действовать через него. Кто скажет, что это отличие не передалось дальше его роду, его крови? Каледор Укротитель Драконов определенно так думал, а он был величайшим магом в мире.

– Откуда тебе все это известно? – спросил Тирион. Он уже знал ответ, но, как обычно, масштабы знаний брата ошеломляли.

– Просто, пока ты шатаешься повсюду, я читаю, если, конечно, у меня есть силы.

– Да, но ты всегда помнишь все, что прочитал. Мне бы так. У меня-то в одно ухо влетает, из другого сразу вылетает…

– Если информация не касается войн и героев, – уточнил Теклис. – Кстати, тебе не кажется необычным то, что леди Малена и лорд Корхиен явились вот так вот сюда, к нам?

– В каком смысле?

Теклис бросил на брата предостерегающий взгляд.

Сквозняк толкнул Тириона в спину, сообщив о том, что кто-то только что открыл дверь в комнату Теклиса. Повернувшись, Тирион увидел стоящую на пороге леди Малену. Смущенной из-за своего вторжения она не выглядела. Бестрепетно встретив взгляды юнцов, она вошла в спальню, не дожидаясь приглашения.

– Ты, значит, Теклис, – сказала она. – Калека.

– А ты, значит, Малена. Грубиянка, – ответил Теклис.

Женщина рассмеялась:

– Хорошо сказано, мальчик.

– Можешь обращаться ко мне «князь». Таков мой титул.

– Его еще надо подтвердить. Я буду знать, как обращаться к тебе, после того как ты предстанешь перед троном Феникса.

– Почему бы не начать тренироваться сейчас? – парировал Теклис. – Можем притвориться, что все мы здесь – хорошо воспитанные эльфийские аристократы.

Малена долго разглядывала его, по-видимому, размышляя о контрасте между надменными манерами и чахлой фигуркой мальчишки, после чего решила пересмотреть ситуацию:

– Действительно, князь Теклис, отчего бы нам этого не сделать, – произнесла она наконец.

– Отлично, леди Малена. И давай договоримся на будущее: я не стану входить в твои покои без стука, если ты не станешь входить в мои.

Тириону показалось, что на сей раз брат зашел слишком далеко, но Малена рассмеялась и согласно кивнула. Дерзость Теклиса ей явно – непонятно почему – нравилась.

– Что ж, рада знакомству и желаю вам хорошего дня, князь Тирион и князь Теклис.

Когда дверь за ней закрылась, Теклис жестом подозвал брата, приглашая наклониться к нему поближе.

– Она явилась сюда убить нас, – прошептал он.

– Убить нас? – переспросил Тирион.

– Ну, или позаботиться о том, чтобы мы были убиты доблестным Корхиеном.

– Нет. – Тирион твердо знал, что это не так.

– Уж будь уверен. Если она думает, что мы можем оказаться испорчены Кхаином, то по дороге в Лотерн с нами произойдет несчастный случай. Иначе зачем они приехали?

– Ты слишком драматизируешь. – Тириону просто не хотелось верить словам Теклиса. – Зачем им желать нашей смерти?

– Потому что Дом Изумрудного Моря стремится посадить собственного кандидата на Трон Феникса и не хочет, чтобы этому помешали лишние ассоциации с двумя оскверненными князьями.

– Мы пока еще не князья, – заметил Тирион. – Ты же слышал, что сказала леди Малена.

Теклис пренебрежительно засмеялся, но веселье его окончилось приступом кашля и слезами из глаз.

– Теперь я должен поспать, – сказал он в конце концов. – Спокойной тебе ночи, брат.

– Да улыбнется тебе Иша, Теклис. – Ирония этого традиционного прощания была Тириону ненавистна. Его браг явно был из тех, кому богиня не улыбалась никогда. – Живи тысячу лет.

Растревоженный подозрениями Теклиса Тирион брел по дому. С лестницы он увидел сидящих у огня отца и Корхиена, разделенных шахматной доской. Глядя на высокого воина, Тирион никак не мог представить его вовлеченным в тайное грязное убийство, да и вообще во что-то бесчестное. Корхиен бы на такое никогда не пошел, Тирион был в этом уверен. Если бы ему надо было кого-то убить, он сделал бы это в бою, лицом к лицу с противником.

Корхиен наклонился и передвинул серебряного Грифона. Отец погладил подбородок, обдумывая ответный ход. Тирион медленно спустился по ступеням, блаженствуя в непривычном тепле гостиной, и подошел к доске – тихонько, чтобы не помешать сосредоточенным игрокам. Позицию он оценил с первого же взгляда.

Отец играл золотыми со своим обычным осторожным, выверенным подходом. Он уже ушел в защиту, несмотря на то что сперва имел преимущество. Играющий серебряными Корхиен выстроил Лучников на правом фланге, собираясь провести атаку на отцовскую Вечную Королеву при поддержке своего Дракона Королевы, защищенного Всадниками на Грифонах, и Хранителя знаний, пробивающего длинную диагональ. Отцовская рука зависла над Королевским Грифоном, готовая вот-вот совершить ошибку.

– Твой привратник не одобряет твою стратегию, – хохотнул Корхиен, заметив, какую гримасу скорчил Тирион.

– Значит, мне нужно быть внимательнее, – ответил отец. – Тирион – лучший игрок в этом доме.

Корхиен удивленно приподнял бровь:

– Неужто? Лучше тебя? Лучше своего гениального, но больного братца, которого я еще не видел?

– Лучше тебя уж точно, – фыркнул Тирион, уязвленный пренебрежительными словами Корхиена насчет Теклиса.

– Ты бросаешь мне вызов, привратничек? – спросил Корхиен.

– Я могу разбить тебя прямо сейчас, с отцовских позиций.

– О нет, хвастунишка. Я основательно потрепал твоего отца.

– На первый взгляд – да, но в твоей тактике есть явные слабости.

– Я их не вижу, – пожал плечами Корхиен.

– Тирион, будь любезен. – Отец встал со своего места и жестом предложил Тириону сесть. – Если ты делаешь столь возмутительные заявления, умей предоставить доказательства. – Впрочем, Аратион улыбался. Ему не нравилось проигрывать, даже другу. Мало кого из эльфов радует поражение. Если вообще кого-то радует.

Тирион сел и уверенно передвинул Лучника на два квадрата вперед, во фланг Королю-Фениксу.

– И что? – Корхиен откровенно забавлялся. Подхватив своего Грифона, он перенес его через Лучника Тириона на позицию, угрожающую Хранителю знаний. Тирион задумался, глядя на доску. Он всегда играл быстро, интуитивно, чувствуя сильные и слабые стороны отдельных участков поля и всей сети сил, сплетенной положением и взаимодействием фигур.

Он двинул вперед еще одного Лучника, очищая пространство, чтобы ввести в игру своих Хранителя знаний и Короля-Феникса, обеспечивая себе прикрытие. Произошел размен фигур, спланированный Корхиеном, в результате которого воин снял золотого Лучника, однако эльф призадумался, мрачно рассматривая доску. Он чувствовал, что баланс сил меняется. Довольно хороший игрок, он понимал, что делает Тирион, и все-таки пока не разгадал замысла юного князя.

Воин выстроил нападение, но Тирион блокировал «штурм» хитроумной комбинацией Хранителя и Лучников, перегородившей длинную диагональ, главную линию атаки Корхиена. Через несколько ходов Тирион сам перешел в атаку, в результате которой Корхиен уложил свою Вечную Королеву набок, признав поражение, и громко рассмеялся, демонстрируя восхищение:

– Ты всегда так хорош, привратник?

– Всегда, – ответил за сына отец – с гордостью, удивившей Тириона. – И даже лучше, поскольку он не наделал бы ошибок, которые я совершил в начале.

– Надо еще проверить, не выиграл ли он благодаря счастливой случайности, – сказал Корхиен, взял одного серебряного и одного золотого Лучника, стиснул фигуры в своих огромных кулаках и спрятал руки за спину, предложив Тириону выбор. На этот раз Тириону достались серебряные, и игра началась. Ее он выиграл за сорок два хода, а следующую, третью, которую начал золотыми, – за тридцать. И видел, что Корхиен по-настоящему впечатлен.

– Твой отец отличный шахматист, а я считаюсь одним из лучших при дворе, но ты без труда одолел нас. Ты совсем не такой, как я ожидал, привратничек.

– А чего ты ожидал?

– Не такого, – ответил Корхиен, явно не желая развивать тему.

– Еще партию? – предложил Тирион.

– Нет, довольно с меня на сегодня поражений.

Впрочем, сказал он это с улыбкой. И не было в этом Корхиене ни горечи, ни раздражительности. Он понравился Тириону.

Тирион пожал плечами и, весьма довольный, вышел из дома, с удивлением обнаружив, что дневной свет еще не совсем угас. Впервые на его памяти огонь в камине разожгли до наступления ночи, невзирая на сковывающий горы холод. Он завернулся в плащ, думая о шахматах и старом воине. Корхиен оказался лучшим игроком, чем отец и Теклис вместе взятые, – а этого Тирион совсем не ожидал.

Маленькая победа взбудоражила его, наполнила неуемной энергией, так что он, выйдя из боковой дверцы в главных воротах, побежал, сперва медленно, просто чтобы согреться, а потом все быстрее и быстрее, перемахивая через камни, летя вниз по неверной тропе с полным пренебрежением к собственной жизни и конечностям.

Когда он вернулся, уже стемнело, но Тирион совсем не устал, даже не запыхался. В небе висела большая луна. Малая луна зеленой искрой брезжила в стороне. Это казалось добрым знамением. Но еще больше Тирион удивился, обнаружив в гостиной греющегося у огня Теклиса, беседующего с Корхиеном. Перед ними лежала шахматная доска. Тирион оценил позиции – Корхиен побеждал. Теклис увидел, что брат это заметил, и скорчил кислую рожу. Ему не нравилось проигрывать, поэтому он нечасто играл с Тирионом.

На вошедшего брата Теклис взглянул сардонически.

– Где отец? – спросил Тирион.

– Заперся с леди Маленой, – ответил Теклис. – Очевидно, им надо многое обсудить.

В голосе его звучало предупреждение. Теклис подозревал, что что-то происходит, и хотел, чтобы Тирион тоже это знал.

– Я слышал, ты снова выиграл в шахматы, брат, – сказал Теклис, меняя тему. Его-то сей факт совершенно не удивил. – Мне вот, похоже, не удастся. Как ты это делаешь? В смысле побеждаешь.

Тирион изучал доску:

– Ты еще можешь выиграть.

– Будь добр, объясни как?

Тирион посмотрел на Корхиена:

– Можно?

Воин рассмеялся:

– Не уверен, что мне это понравится, но давай, валяй.

– Привыкай быть побитым моим братом; он не любит проигрывать, – сказал Теклис.

– Полезная черта для воина, – заметил Корхиен. Тирион меж тем продолжал демонстрировать, как следует ходить Теклису.

– Так как ты это делаешь? – снова спросил Теклис.

– А как ты этого не делаешь? Просто для меня это очевидно. – И это была правда. Тирион действительно не понимал, отчего его умный брат не видит то, что для него ясней ясного.

– В каком плане? – спросил Корхиен – довольно резко, и Тирион задумался над ответом дольше обычного.

– Некоторые квадраты важнее других – большую часть времени. Определенные комбинации ходов сочетаются друг с другом. У каждой позиции всегда есть свои слабые и сильные стороны. И играть надо, минимизируя слабости и максимизируя силу.

– Это здравые общие принципы, – сказал Корхиен, – но на самом деле они ничего не объясняют.

Тирион расстроился. Теперь он понимал, что должен чувствовать Теклис, пытающийся объяснить близнецу основы магии.

– Ну, я просто вижу, как будут работать модели. Вижу возможные пути, развилки, связи. Это все равно что рассматривать карты сражений в старых книгах…

– Что? – еще резче спросил Корхиен.

– На каждом поле боя есть определенные очевидные линии атаки. Места, где следует разместить войска. Места, где никого быть не должно. Холмы с чистыми зонами обстрела для лучников. Равнины, по которым может быстро передвигаться кавалерия. Леса и болота, защищающие фланги. Глядя на карты, все это видишь.

– Ты видишь, – подчеркнул Теклис, сдерживая зевок.

– Кровь Аэнариона, – пробормотал Корхиен. Теперь пришла очередь Тириона пристально уставиться на него.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Говорят, Аэнарион тоже это умел. Умел видеть структуру поля боя.

– На такое способен каждый, кто даст себе труд задуматься, – фыркнул Тирион.

Теклис опять засмеялся:

– Нечасто я слышу, как мой брат восхваляет преимущества размышлений, – объяснил он. – Ты заслужил аплодисменты.

– Любой может посмотреть на карту и сказать что-нибудь. Фокус в том, чтобы не ошибиться, – заметил Корхиен. Тирион пожал плечами, подошел к книжной полке и взял копию «Походов Каледора Завоевателя». Открыв книгу на основательно захватанной странице, он вернулся к воину.

– Смотри. Вот пример того, о чем я говорил. Это диспозиции Каледора в сражении с друкайским генералом Изодаром. Видишь, он расставил свои боевые машины так, чтобы прикрыть подходы к Драконьему холму. А основные силы кавалерии разместил скрытно, за этой грядой холмов, но с легким доступом к ущелью, что позволило им сразу появиться на поле боя по его сигналу.

– Да, но про это известно всем. То была отличная ловушка и одна из величайших побед Каледора.

– Да, – кивнул Тирион. – Но он наделал ошибок.

– Ого, нехваткой самоуверенности ты явно не страдаешь, маленький привратник, а? Завоеватель – величайший полководец своего времени. В его послужном списке сплошные победы. А ты смотришь на карту одного из грандиознейших его триумфов и утверждаешь, что он был не прав.

– Нет. Я этого не говорил. Он победил. Никто этого не оспаривает. Я сказал, что он совершил ряд ошибок.

– Важное уточнение, – признал Корхиен. – Ну так будь любезен, объясни, что это за ошибки, привратничек.

– Посмотри, куда он поставил основное ядро кавалерии. На виду, рядом с врагом, – когда началась битва, они слишком быстро приблизились к правому флангу друкаев. Это легко могло испортить ловушку.

Корхиен улыбнулся.

– Твой анализ безупречен, но одного ты не учел.

Тирион не обиделся на то, что его теорию столь небрежно отмели. Напротив, у него появился шанс узнать кое-что о занимавшем его предмете от профессионала

– И что же я упустил? – спросил мальчик.

– Сомневаюсь, что Каледор хотел разместить кавалерию именно тут и что он отдал приказ о столь ранней атаке.

– Тогда почему так случилось?

– Потому что князь Морадрим и князь Лилик соперничали друг с другом и оба стремились обрести славу, разбив врага. Они настояли на том, чтобы расположиться именно там. Потом один из них ринулся вперед, и второй, для которого невыносима была мысль о том, что вся слава достанется другому, кинулся следом.

– А почему Каледор это допустил? Он был Королем-Фениксом, он был главным. Почему они не повиновались ему?

Громовой смех Корхиена раскатился по гостиной:

– Если бы ты провел некоторое время среди нашей славной аристократии, ты бы такого не спрашивал, привратничек.

– Ну, прости мое любопытство – и ответь.

– Потому что наши князья – сами себе закон, а воины приносят присягу и клянутся служить своим господам, а не непосредственно Королю-Фениксу. Они следуют за лидерами из своих родных мест, а не за каким-то далеким королем.

– Наши законы говорят другое, – заметил Теклис.

– Уверен, ты достаточно начитан, князь Теклис, чтобы понимать, что то, что написано в законах, и то, что происходит на самом деле, не всегда одно и то же. В горячке боя, когда меч звенит о меч и боевые кличи носятся над полем, воины следуют своим инстинктам и привычным приверженностям, а не законам. А князья частенько жаждут славы больше, чем пекутся об общем благе. И часто считают, что им лучше, чем главнокомандующему, знать, что делать. Кстати, иногда именно так и есть, поскольку воин на поле боя порой видит то, что скрыто от генерала на холме.

Тирион кивнул. В словах Корхиена был здравый смысл. Он и сам догадывался о чем-то подобном, читая описания старых сражений, и радовался, что его предположения подтвердил тот, кто знал, о чем говорит.

– А почему наши историки не упоминают об этом?

– Потому что они живут при дворах князей и за их бумагу и перья платится из казны этих самых князей. Ты когда-нибудь читал хроники, в которых историк винит некоего правителя в разгроме и возносит хвалы другому за то, что тот практически вырвал победу из пасти поражения? А потом, допустим, брал другой свиток и видел, что иной историк говорит прямо противоположное? Со мной в молодости это случалось так часто, что голова шла кругом.

– Было такое, – кивнул Тирион.

– У моего брата вообще часто кружится голова, когда он пытается читать, – поддел близнеца Теклис.

– Я имею в виду, что сталкивался с двумя конфликтующими точками зрения, – буркнул Тирион. Вопрос был серьезным, и он не хотел тратить время, отвечая на шуточки Теклиса.

– В следующий раз, когда наткнешься на что-то подобное, проверь, где живут историки, написавшие эти труды, и кто их покровители. И, пари держу, непременно обнаружится какая-то связь исследователя с двором князя, которого он хвалит, и вражда с правителем, о котором отзывается пренебрежительно.

– Ты очень циничный эльф, лорд Корхиен, – сказал Теклис скорее восхищенно, чем осуждающе. Он и сам был очень циничным эльфом.

– Но есть и честные историки, – заявил Тирион.

– Да, – подтвердил Корхиен. – И те, кто считает себя честными, и те, кому не платит ни один князь, потому что их содержит Белая Башня, и те, что живут при дворе Вечной Королевы, и те, у кого есть собственные поместья. Но не странно ли то, что обитающие в Авелорне славят мудрость Вечной Королевы, а живущие под кровом Хоэта превозносят Хранителей знаний – кроме тех, к которым испытывают личную неприязнь, естественно. А независимые и богатые склонны находить неожиданные добродетели среди своих предков и родичей.

– Так-так, вижу, ты портишь моих сыновей своим цинизмом, Корхиен, подтачивая их незамысловатую веру в ученость.

Отец близнецов вошел в покои незамеченным, пока братья слушали Белого Льва.

– Я лишь указал на то, что все ученые предвзяты в своих трудах. Это неизбежно, поскольку заложено в эльфийской природе. И тебе это известно получше, чем мне, друг мой.

– На мою беду, – с некоторой горечью промолвил отец.

– Как, кстати, продвигается твой великий труд? – спросил Корхиен.

– Медленно, как всегда, но прогресс есть.

– Можно посмотреть?

– Можно. – Отец жестом пригласил Корхиена следовать за ним. Тирион помог Теклису подняться и, поддерживая брата, проводил до отцовского кабинета. Пока они поднимались по лестнице, Теклис запыхался больше, чем Тирион после многочасового бега. Тактичный Корхиен делал вид, что не замечает ни этой вихляющей походки, ни того, как тело мальчика гнется то в одну, то в другую сторону.

– А где леди Малена? – спросил воин.

– Удалилась в свои покои. Ей надо написать много писем.

– Вы разобрались с тем делом, которое она хотела обсудить с тобой?

– Я сказал ей, что подумаю, – ответил отец. В словах его Тирион уловил какое-то непонятное напряжение.

– Да уж подумай. – И вновь в голосе Корхиена прозвучало предупреждение.