Текст книги "Тирион и Теклис (сборник)"

Автор книги: Уильям Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 57 страниц)

Тириону, конечно, придется гораздо легче. Он привлекателен даже по эльфийским меркам, добродушен, покладист и обаятелен. Его жизнерадостный нрав всегда завоюет ему друзей и поклонников.

«Что с нами будет? – спросил Теклис Лунную Богиню. – Что будет со мной?» Нет ответа. Лишь волны катятся и бьются о борт, и море – огромное черное зеркало неба – пусто как никогда.

Уснул он нескоро, и сны его снова были темны.

Глава 8

Ветер крепчал, ерошил волосы Тириона невидимыми пальцами, свирепо раздувал паруса. Море утратило спокойствие, белые шапки пены кипели на неудержимо растущих волнах; корабль врезался в них, качаясь все сильнее, вверх-вниз, вверх– вниз. На востоке с невероятной скоростью, обгоняя судно, неслись по небу фиолетовые облака, заслоняющие солнце.

Тирион с интересом наблюдал за всем. Сноровистые матросы действовали привычно и дисциплинированно, привязывали и проверяли все, что не было закреплено. В трюме заржала от страха одна из лошадей, почуяв что-то в воздухе, остальные тоже занервничали. Тирион слышал, как кони беспокойно переминаются и бьют копытами. Кто-то из солдат спустился в трюм и принялся тихо шептать что-то животным, успокаивая их.

Постепенно до Тириона дошло, что, возможно, тревожиться действительно есть о чем. Ветер дул все сильнее и сильнее. Чайки, восседавшие на мачтах, взмыли в воздух. «Орел Лотерна» чуть развернулся, вставая на новый курс к берегу. Тирион не был моряком, но усомнился в разумности данного хода. Шторм может бросить их на скалы, посадить на мель, вообще разбить судно.

– Что происходит? – спросил он Корхиена.

Белый Лев стоял на носу рядом с мальчиком, следя за взбесившимися тучами. Повернувшись к Тириону, он нарочито беззаботно потянулся, казалось, вот-вот зевнет от скуки.

– Надвигается шторм. Капитан ищет безопасную гавань, хотя сомневаюсь, что на этом участке берега найдется таковая.

– А нужно ли? А если там мель? Или рифы?

– Не знаю, не знаю. Я лишь передал тебе то, что мне сказала леди Малена. Думаю, это из-за того, что вы здесь. В обычных обстоятельствах они постарались бы опередить бурю, но сейчас, когда у них на борту Кровь Аэнариона, они не хотят рисковать.

Тирион не стал уточнять, боится ли команда за их с Теклисом жизни или их пугает возможное проклятье. Наверное, и то и другое понемногу.

– Что нам делать? – только и спросил он. Корхиен рассмеялся.

– А что мы можем сделать, привратничек? Моряков среди нас нет. Нам остается лишь молиться морским богам и верить: капитан знает, что делает.

Тирион улыбнулся.

– Ты вроде как не слишком волнуешься, привратничек.

– Я же хотел найти приключение. А похоже, что приключение нашло меня.

– Отличная позиция. Остается только надеяться, что твое первое приключение не станет последним.

– Пойду вниз, проверю брата, – ответил Тирион.

– Думаю, лучше закрыть окно…

Огромные волны уже перехлестывали через борта, и на полу стояли лужи. Плеск оглушал и внушал тревогу.

– Думаю, ты удивишься, если узнаешь, что моряки называют это иллюминатором, – поправил брата Теклис. – И относятся с великим презрением к тем, кто говорит «окно».

Точно таким же тоном Тирион недавно объяснял Теклису морские премудрости. Теклис отлично умел пародировать.

– Окно, иллюминатор, большая круглая штука со стеклом – так или иначе, лучше это закрыть.

Тирион принялся возиться с ручками. От влаги они стали скользкими, а усиливающаяся качка мешала захлопнуть створку. Но в итоге он все же справился, повернулся и увидел стоящую в дверях Карайю.

– Меня послали проверить, закрыт ли у вас иллюминатор, – сказала она. – Рада видеть, что закрыт.

Тирион кивнул, и девушка убежала. Теклис лежал на койке, напряженный, с трудом сдерживающий стоны.

– Валяй, не стесняйся, – сказал Тирион. – Тебе же хочется.

– Кажется, боги изобрели для меня новую пытку. Это куда хуже морской болезни.

– Ты совсем не зеленый. И тебя не выворачивает.

– Потому что я слишком напуган.

– Правда?

– Не все так глупы, чтобы не чувствовать страха.

– Ты боишься?

– Я в ужасе.

Удивительно, но Тирион почти никогда не ощущал эмоций брата в непосредственной близости от него. Может, потому что тогда ему и не нужно было их знать?

– Чего ты боишься, брат? Промокнуть?

– С чего же начать? Утонуть? Угодить под молнию? Сесть на мель? Быть атакованным обезумевшим морским чудищем?

– Отчего же не все разом?

– А отчего мне кажется, что ты не принимаешь мои страдания всерьез?

– Мы в безопасности, брат. Команда попадала в такие шторма тысячу раз. И корабль крепкий и надежный.

– Корабли все равно тонут, как бы ни старались их строители. И экипажи ошибаются. И монстры хотят есть.

Тирион пожал плечами:

– Ну, я лично со всем этим ничего поделать не могу.

– Ты умеешь плавать.

Тириону хотелось сказать, что в данном случае это не так уж важно. Он сомневался, что кто-либо способен выжить в бушующем море, если корабль пойдет ко дну. Но такие речи определенно не улучшили бы настроение брата.

– Не волнуйся, если корабль начнет тонуть, я тебя спасу.

– Как? Мы заперты в этой каюте. Корабль станет гробом для нас обоих.

Теперь Тирион почувствовал страх Теклиса – такой сильный, что и его сердце неистово, неприятно заколотилось. Обычно он ничего особенно не боялся. Не в его характере было позволять страху управлять собой. И уж точно он никогда не ощущал такого ужаса, о котором читал в книгах, разве что ловил эхо страхов Теклиса.

– А на палубе тебе будет получше?

– Пожалуй.

– Но там можно улететь за борт.

– Мы можем привязаться к поручням, как делают настоящие моряки.

– Уверен?

– Лучше уж быть наверху, чем застрять здесь, внизу.

Что ж, понятно. Провести последние секунды, наблюдая, как вода затопляет крохотную каюту, – не слишком приятный способ покинуть сей мир.

Тирион помог брату подняться по лестнице. Хотя и не был уверен, что это хорошая идея. Сам-то он твердо стоит на ногах, и его не смоет, а вот близнец… Теклис и в лучшие времена ходил с трудом.

Тем не менее решение было принято.

Огромные дождевые капли разбивались о палубу, вспыхивая на миг, словно миниатюрные молнии. Белая пена перехлестывала через нос «Орла Лотерна», и под ногами делалось еще более скользко и мокро.

Оставив Теклиса на корме, Тирион отправился на поиски каких-нибудь веревок. Матросы выглядели настороженными, готовыми действовать – как солдаты перед боем. Врагами их были море и буря. Офицеры выкрикивали последние указания. Внизу ржали охваченные паникой лошади. Для них все это было жестоким испытанием. Как чудовищно и противоестественно, когда существа, рожденные для того, чтобы мчаться по бесконечной равнине, оказываются заперты в качающемся деревянном ящике, по которому бьют со всех сторон могучие волны!

Корабль взлетал и падал, кренился и выпрямлялся. Удивительно, но леди Малена поднялась на палубу и попросила дозволения присоединиться к капитану на юте. Но еще больше Тирион удивился, когда офицер приглашающе махнула им с Теклисом. Малена кивнула, и близнецы поднялись к офицерам. Глухо ревел ветер. Трещала под ударами волн палуба. Скрипели мачты и постанывали под напором воздуха паруса.

– Если собираетесь остаться на палубе, привяжитесь к чему-нибудь, – сказала леди Малена. Сама она уже об этом позаботилась. – Особенно Теклис. Нам бы не хотелось потерять тебя за бортом.

Тирион притянул брата к поручням, убедился, что узлы на веревке, точь-в-точь такие, какие вяжут матросы, достаточно крепкие, и пересек палубу, ступая уверенно, как большая кошка.

Никто не спрашивал их, почему они не остались внизу. Никто не возразил против их присутствия на юте, священном месте, предназначенном для офицеров и магов. Похоже, на этом корабле их считали за важных особ.

Вдалеке полыхнула молния, следом раскатисто прогремел гром. Внизу объятые ужасом лошади ржали и били копытами, пытаясь вырваться на волю. Солдат что-то кричал, пытаясь успокоить животных, но в голосе его звучала паника.

Дождь внезапно усилился. В считанные секунды Тирион промок насквозь и видел все будто сквозь густую серую пелену. Корабль накренился вправо, налетев на волну под неверным углом. Казалось, какой-то гигантский монстр поднялся из глубин, чтобы поднырнуть под корабль и перевернуть его. Тирион представил себе эту картину и передернулся.

Капитан рявкнула на штурвального, ворочающего тяжелое колесо в попытке управлять судном. Матросы, выполняя распоряжения офицеров, делали что-то с парусами, но Тирион не понимал, что именно. Корабль выпрямился. Нос задрался вверх, как вставшая на дыбы лошадь, и Тирион почувствовал, что скользит. Он оглянулся, убеждаясь, что Теклис на месте. Близнец стоял у перил, вцепившись в них так, словно эти деревяшки были единственным, что отделяло его от смерти в пучине, – но взгляд его прикипел к леди Малене.

Тирион присмотрелся и понял почему. Аура силы окружила чародейку, этот нимб различал даже Тирион. Мальчик не знал, как женщина собирается тягаться с разъяренной грозой, но чувствовал накапливающуюся в ней чудовищную энергию.

Дождевые струи хлестнули по лицу, глаза защипало от соленых слез. Никто сейчас не сказал бы, где кончается дождь и начинаются морские брызги. И никто бы не поверил, что всего несколько минут назад воды казались относительно спокойными и горизонт ясно различался вдали.

Корабельные доски скрипели и стонали, корпус трещал от немыслимого давления. Ветер и волны ревели разгневанными демонами.

Хуже всего было то, что Тирион понятия не имел, насколько в действительности плохи дела. Вполне возможно, что корабль в любую секунду развалится пополам или волна захлестнет и потопит его, наполнив трюм водой и утащив судно под воду, как камень.

Он перевел глаза с леди Малены на капитана, потом на других офицеров. Они выглядели напряженными, но не встревоженными, и Тирион решил, что лучше ему брать с них пример.

Отчасти мальчик понимал, что они в том же положении, что и он. Даже если они и знали, что корабль вот-вот разобьется, то не видели смысла паниковать. Их спокойствие помогало, внушало уверенность – и пассажирам, и экипажу, с готовностью выполняющему свои обязанности. Если бы офицеры выглядели испуганными, команда могла бы запаниковать, а паника привела бы к потере корабля.

Этот урок Тирион решил запомнить на будущее и подумал, что если когда-нибудь еще окажется в подобной ситуации, то вспомнит о поведении капитана и мага.

Молния вонзилась в море прямо перед ними, сверкающая, слепящая. Кто-то где-то закричал, и Тирион на миг решил, что небесный зигзаг попал в корабль. Секундой позже сердитым богом рявкнул над головой гром. Мощный порыв ветра и гигантская волна обрушились на корабль одновременно. Пенная вода хлынула к Тириону, показавшись ему высоченной движущейся стеной.

Несмотря на ярящееся море, несмотря на качающуюся палубу, несмотря на вспышки молний и раскатистый гром, все внимание Теклиса было отдано леди Малене. Она приступила к работе с магией, едва началась гроза, медленно, изящно сплетая то, что большинство эльфов и не заметили бы, но что Теклису с его необычайной восприимчивостью к потокам сил было очевидно.

Он следил – с восхищением. Никогда мальчик не видел ничего подобного. Отец, конечно, был чародеем, однако его ремеслом было неторопливое, тщательное собирание рун и потоков, направляемых на создание и отливку вещей. Он вообще редко видел, чтобы отец делал что-то, не связанное напрямую с доспехами Аэнариона, а если и делал, то – незначительное, обыденное, вроде разжигания очага.

Сейчас же Теклис наблюдал нечто совершенно иного порядка. Он не знал, что именно собирается совершить леди Малена, но точно знал, что это будет нечто грандиозное, не чета чарам Аратиона.

Малена призывала к себе все больше и больше ветров магии, вытягивая энергию из окружающего воздуха и сливая ее в потоки мелкими, почти неуловимыми движениями рук и тела.

Теклис смотрел, инстинктивно понимая, что происходит. Ему хотелось все повторять за ней, как ребенок копирует родителей, но мальчик прекрасно осознавал, что любое постороннее вмешательство в работу мага может оказаться фатальным. Так что он лишь наблюдал и запоминал, надеясь, что когда-нибудь в будущем сумеет воссоздать эти действия.

Шторм усиливался, а леди Малена все плела свои чары. Теклис придвинулся к ней настолько, насколько позволяли веревки, удерживающие его у поручней, и сквозь вой ветра едва различал то, что говорит женщина. И в словах, и в голосе ее была магия, и слова, и голос ее пронизывала сила, так что его обостренные чувства ловили глубинный смысл произнесенного – слышать сказанное оказалось необязательно.

Он видел связь между словами, жестами и потоками ветров магии. Эльфийка, неподвижный центр, делала что-то, управляя силами вокруг нее. Ее сознание, ее дух крепили всю создаваемую ею конструкцию заклятья.

На глазах Теклиса она взмахнула руками, точно рыбачка, закидывающая сеть, и решетчатый каркас силы, сложный и плотный, слетел с ее ладоней.

Сеть опутала «Орла Лотерна», вошла в древесину, укрепляя корпус судна, помогая ему разрезать волны. Кренящийся под ветром корабль выпрямился. Доски трещали, но держались. Теклис чувствовал, что леди Малена в каком-то смысле общается с судном, сливается с ним, а оно – с ней.

Огромная волна захлестнула нос и покатилась к ним. Теклис увидел, как напрягся Тирион, готовясь к столкновению. Но по мановению леди Малены воды разделились и обрушились вниз, за корму, оставив чуть окропленного брызгами Тириона стоять с ошеломленно разинутым ртом.

Едва завершив одно заклятье, эльфийка начала новое, призывая разумные вихри, раскладывая ветер на отдельные потоки, усмиряя их гнев и распределяя по кораблю, будто вторую команду. Паруса раздулись, но не лопнули, не порвались, не потянули клипер вниз. Некоторые потоки побежали перед кораблем, отводя худшие удары шторма, другие обуздывали ярость ветра, и судно скользило по волнам, как облако над свирепствующим морем.

Теклис больше не боялся, не беспокоился о том, что корабль пойдет ко дну. Он знал, что леди Малена полностью владеет ситуацией, а значит, «Орел Лотерна» в безопасности.

Он видел то, что понимал, то, что мог сделать сам. Эта женщина научит его. Случай или судьба, называй как хочешь, свели их, и Теклис не собирался упускать возможности. Долгие часы он с восторгом наблюдал, как тетушка, и капитан, и команда ведут корабль сквозь шторм.

Гроза унялась так же внезапно, как и налетела, оставив море успокаиваться. Буря понеслась дальше, вглубь суши, к горам, чтобы продолжить сеять хаос там. А корабль пошел своим курсом, неуклонно приближаясь к цели, и о минувшем шторме напоминали лишь лужи, поблескивающие на палубе.

Леди Малена выглядела немного усталой – но и победоносной. А самым странным и самым впечатляющим оказалось то, что, хотя все вокруг нее промокли до костей, она осталась абсолютно сухой. Ни море, ни буря будто и не коснулись ее.

– Давненько не попадала я в такой шторм, – заметила капитан Джоэлль.

– Да, – ответила Малена. – И в нем была темная магия. Боюсь, эта гроза может еще послужить какой-нибудь низкой цели.

Капитан молча кинула, не желая больше обсуждать тему.

Леди Малена обернулась и понимающе взглянула на Теклиса:

– Ты все видел, не так ли?

Мальчик кивнул:

– Очень впечатляюще. – Слова эти явно были преуменьшением, но других он просто не сумел подобрать. – Я читал о подобных вещах, но и подумать не мог, что когда-нибудь увижу такое своими глазами.

– Ты успеешь еще увидеть много гораздо более впечатляющих вещей, если я не ошибаюсь, – заметила тетушка. – И поработать над ними.

– Надеюсь, – ответил он. Женщина улыбнулась и удалилась с палубы. Вид капитана ясно говорил о том, что теперь, когда чародейка ушла, мальчишкам на командном мостике не рады, но Теклиса это мало волновало. Он спокойно – сам! – отправился вниз. Впервые за долгое время его не тошнило.

Буря шла с востока. Ураганный ветер валил деревья, срывал крыши, баламутил моря вокруг Ултуана, вздымая огромные пенные волны. По небу стремительно неслись черные грозовые тучи. Ливень хлестал так свирепо, будто собирался затопить весь мир.

Гроза ревела в горах Ултуана. Вот она прошла над старым, крошащимся камнем. Руны на нем, несмотря на магическую защиту, за тысячи минувших лет почти стерлись под воздействием стихий.

Сверкающая молния, точно копье, направленное рукой нечестивого бога, вонзилась в древний путевой камень. Полетели искры, запахло озоном и еще чем-то. Зарокотал и сразу затих гром, уступив место мгновениям зловещей тишины, а потом, словно в ответ, зарокотало, заворчало где-то в недрах земли.

Вершина горы содрогнулась. Древний камень зашатался, заплясал пьяным матросом – и рухнул. С его падением заклятья развеялись и в грозовую ночь вырвались, хохоча и каркая, крылатые твари.

Потом показалась тяжелая клешня, за ней – мускулистая рука, потом деформированная звериная голова и, наконец, чудовищное андрогинное тело. Еще две «лишние» руки старательно отталкивались от земли.

Н’Кари долго смотрел вниз с горной вершины, дыша воздухом, как не дышал шесть тысяч лет. Он разглядывал склон, освещенный адским мерцанием молний. Крылатые твари хихикали, паря в потоках штормовых ветров. Демон вскинул сжатый кулак, потрясая им в жесте триумфа и неповиновения.

С побегом из Вихря на него обрушилось полное осознание того, чем он был и кто он есть. В Вихре демон оставался бледным призраком, с тусклым разумом и серыми воспоминаниями, с приглушенными страстями и слабыми подавленными желаниями. Теперь же, когда он вновь обрел физическую оболочку, эмоции стали острее, как будто нуждались в железах, и сердце, и крови, и костях, и прочих органах, чтобы войти в полную силу.

Он вспомнил многое из забытого, и вновь его объяли титанические неистовые страсти, принадлежащие ему по праву рождения.

Демон ухмыльнулся, оскалившись, и одним усилием воли изменил свой облик, превратившись в нечто подобное эльфу, только рогатому и клыкастому, с длинными ногтями-когтями и глазами, горящими кровавым пламенем.

В этом мире его волю сдерживали дурацкие правила, которым вынуждена была подчиняться и его магия. Ну и ладно. Он инстинктивно знал, что необходимо. Он чувствовал ограничения, как человек чувствует окружающие его стены или тягу гравитации. В считаные секунды демон понял, что именно ему нужно, и когтем начертил на земле круг.

«Теперь, – подумал он, – я отомщу. Пора вычислить жертву». Покопавшись в сознании, он представил себе Аэнариона – такого, каким тот был в зените своей силы.

Он помнил врага в мельчайших подробностях, не вообразимых слабым разумом смертных. Помнил точный узор духа Аэнариона и доминирующие гены в его крови, которые и теперь текут в венах его потомков.

Когда в круг ударила молния, Н’Кари полоснул себя когтями по предплечью, стряхнул каплю магической крови и тайным словом воспламенил ее на лету, превратив в крупицу энергии, магический импульс, которому можно придать любую форму.

Он нанес на сгусток магии памятную генетическую руну, влил в нее еще энергии – и тотчас первоначальная крупинка разделилась, раздвоилась, как амеба, снова, и снова, и снова, впитывая магическую силу. Вскоре Н’Кари окружило облако крохотных, вьющихся, будто светлячки, сверкающих пылинок. Мановением руки он отослал их прочь, на поиски тех, кто ему нужен.

Пылинки быстро, как солнечные лучи, разлетелись по всему Ултуану, разыскивая немногих оставшихся в мире обладателей требуемых признаков. Будучи невидимыми, они засекали цель и стремительно возвращались к своему хозяину.

И вновь вокруг демона завертелось мерцающее облако. Каждая крупинка принесла образ найденного существа. Лица и места заплясали в сознании Н’Кари. Он видел молодых женщин, ждущих свадьбы, колдунов в лабораториях, князей во дворцах, парочку мальчишек-близнецов на корабле. Все они несли в себе несомненный отпечаток крови Аэнариона.

Теперь Н’Кари знал, где находятся его жертвы, и его крошечные питомцы, следуя за незримым магическим запахом, всегда сумеют отыскать их снова.

Он улыбнулся, обнажив весьма острые клыки. Один из тех, кого он ищет, живет не так далеко отсюда. Очень скоро демон сможет приступить к мщению. Не пройдет и месяца, как Н’Кари сотрет с лица Ултуана весь род Аэнариона. Он заставит этот мир заплатить за долгие тысячелетия своего заключения. Демон взревел в экстазе.

А потом начал плести новое заклинание, которое дотянется до тех, в чьи сны он уже входил, тех, кто податлив и уязвим. Он привлечет к себе нужных особей и почувствует их присутствие.

Ему нужны последователи, армия последователей, если он хочет достигнуть уели. Нужны демоны, которые станут убивать врагов по его приказу. Нужен культ, который кормил бы его, и души, которыми можно питаться.

Его вой разнесся на десятки лиг, и услышавшие этот вой сквозь рокот грома содрогнулись.