Текст книги "Я вам не Сталин… Я хуже! Часть вторая: Генеральный апгрейд (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 73 страниц)

Из этих разговоров возникает понимание воздушного боя, как соревнование бегунов на гаревой дорожке стадиона. Длинноногий спортсмен с чёрной свастикой на майке, догоняет коротконогого с красной звездой и, со всего размаха – бьёт его по затылку чем-то тяжёлым. Тот – брык с копыт и счёт сбитых будущему «эксперту» открыт…

И так – 352 раз!

И всё – герой Рейха с «Рыцарским крестом» и, к последнему – листьями, мечами, бриллиантами и всей прочей тряхомундией.

Однако, у меня возникает вопрос к знатокам авиации:

А чего это он – тот, что «со звездой», вдруг убегает?

А вдруг у него, хоть ноги то и короткие – чуть ниже собственных гениталий, зато хорошо поставлен прямой удар правой. Да такой удар – что проще будет закрасить длинноногого бегуна, чем от забора его отскрести.

На это, те обычно весьма рассудительно отвечают:

«Скорость нужна истребителю для того, чтоб была возможность выбирать: ввязываться в бой или удрать подобру-поздорову».

Эге…

К примеру: видит длинноногий со свастикой – что его супротивник в его сторону даже не смотрит, догнал со спины и оглаушил. А если же тот бежать то – бежит, да по сторонам при этом оглядывается… Тогда пробежал мимо по соседней дорожке и лишь «фак» показал.

А обладающие меньшей скоростью коротконогие – такой возможности не имеют и, следовательно – вынуждены принимать бой в неблагоприятной для себя ситуации.

Особенно это касается групповых «соревнований»: толпа длинноногих спортсменов может спокойно догнать и запинать одного коротконогого… А вот если напротив, то сколь не велика толпа последних – одного-единственного длинноногого, отловить и посчитать его рёбра кроссовками она не сможет.

Вот и вся теория и тактика истребительной авиации!

Всё это конечно верно – как ученье Маркса и Фридриха или «Краткий курс ВКП(б)», но при этом обычно забывают два момента:

Самолёты постоянно на максимальной скорости не летают. Она им нужна лишь на время, для рывка в какой-нибудь – вполне определённой ситуации.

Воздушные бои истребителей происходят не на горизонтальной плоскости – а в трёхмерном пространстве. То есть вполне реальна и зачастую бывала в истории боевой авиации такая ситуация, когда менее скоростной – но летящий «этажом выше» самолёт, подлавливал своего более скоростного, но летящего на крейсерской (экономичной) скорости и успешно сбивал его.

Именно так 18 января 1943 года, неожиданно выскочивший из-за тучи «Ишак» сбил известного немецкого аса Альфреда Гриславски на поздней модификации «Худого» – «Мессершмитта» Bf 109G.

Да и как в конце войны, наши и истребители союзников сбивали реактивные Ме-262?

Вот именно так и сбивали: оказался по какой-то причине выше, спикировал и…

Готовь дубовый крест герою Рейха, Фатерланд!

А если следовать логике знатоков авиации и их понятию воздушного боя, то обзаведясь приличным количеством «Швальбе» (примерно полторы тысячи машин) – летающих по горизонтали значительно быстрее, чем лучшие истребители союзников (870 км/ч у Ме-262 против 700 км/ч у Р-51 «Мустанг») – Люфтваффе должно было легко выбить всё летающее у противников – как на Западе, так и на Востоке.

Однако как мы знаем, такого не случилось…

Почему-то.

***

Однако мне всё равно непонятно на что ориентироваться, выбирая истребитель на котором будет воевать наша авиация в предстоящей Великой отечественной войне.

И я решил спросить у профи.

Кто подскажет, как не боевой лётчик?

Генерал-лейтенант авиации Павел Васильевич Рычагов, лётчиком стал в далёком 30-м году, командиром звена – в 33-м, инструктором Эскадрильи высшего и воздушной стрельбы – в 35-м.

В общем, это не скороспел-выскочка как многие мои современники думают, а последовательно поднимающийся по служебной лестнице специалист. Правда, у каждого специалиста должна быть своя максимальная высота в строго очерченных рамках…

Но в данный момент разговор не про это.

Получив звание капитан, он был в 1936-м году награждён за успехи в боевой подготовке подчинённых…

Чем вы думали?

Благодарностью в личном деле, почётной грамотой, денежной премией, путёвкой в санаторий… Присвоением внеочередного воинского звания, наконец?

Нет, не угадали – приз остаётся в студии.

«Орденом Ленина».

Уникальнейший случай!

По крайней мере, я других таких не знаю.

И я не знаю других – более опытных лётчиков.

Всего Рычагов совершил более 3000 полётов (из них 500 – ночные), налетав больше 170 000 километров. Имея воистину железное здоровье, он за один вылет мог выполнить в воздухе до трёхсот фигур высшего пилотажа (петли, перевороты, виражи и боевые развороты), причем последовательно выполняя их на разной высоте: от 5000 метров до самой земли.

Вскоре после награждения, Рычагов воевал в Испании на стороне республиканцев, где сбил шесть самолётов франкистов и сам был не раз сбит… За что получил звание Герой Советского Союза.

После недолгой учёбы в Академии имени Жуковского, он служил военным советником в Китае и видно преуспел там, отчего после возращения в СССР, его ждал стремительный взлёт…

И не менее стремительное падение. Прямо в землю, на глубину два метра. Как у сбитого в бою истребителя.

Кто его «сбил» – разговор будет ещё впереди.

Пока же, выясним кое-какие моменты у него самого.

Командир «Агрессоров» мирно беседовал с группой таких же как и он лётчиков-истребителей – видимо испытателей представленных на выставке машин, когда я подошёл и поздоровавшись, спросил прямо «в лоб»:

– Товарищ Рычагов! Дошли до меня слухи, что в свою бытность Начальником Главного управления ВВС РККА, Вы приказали снять с боевых истребителей радиостанции… Так ли это?

Тот, точно также «прямо» ответил мне:

– Это так, товарищ Сталин. Правда, распоряжением тогдашнего Наркома обороны мой приказ был отменён.

– Каковы были ваши мотивы? Вы недооцениваете значение радиостанций?

– Нет, товарищ Сталин. Просто требующие точной настройки радиостанции истребителей РСИ, имеют фиксацию волны барашком. На земле всё хорошо работает, а когда самолёт летит, тот последний дрожит от вибрации и волна потихоньку сбивается… То есть и в ушах у лётчика только шум, треск и шипение. Всё это – ужасно раздражает и отвлекает от управления самолётом и в конечном итоге – служит лишь повышению аварийности, а не повышению управляемости в бою. Особенно среди лётчиков с недостаточными лётными навыками, коих ныне в истребительной авиации большинство.

Всё в принципе понятно.

Непонятно только почему вопрос о надёжности радиостанций не поднимался на высшем уровне. Неужели какой-то «барашек» – такая уж неразрешимая проблема для советской радиопромышленности?

Я недоумённо посмотрел в сторону начальника НИИ ВВС Филина, но пока промолчал.

Надеюсь, что теперь всё будет по-другому.

Наркомат радиопромышленности СССР, уже переведён на режим военного времени. Радиостанция с фиксированными частотами «РСИ-4» уже создана, пошла все положенные заводские и государственные испытания и сейчас уже в производстве.

Тоже не шибко «айс», конечно, но членораздельную речь хотя бы услышать уже можно.

Ну и имеется кой-какая надежда на заграницу – которая возможно нам поможет.

За деньги.

Ещё вопрос к генерал-лейтенанту Рычагову:

– Говорят, Вам принадлежит такой слоган: «Не будем фигурять!». Что он означает, не подскажите? Отказ от обучения молодых лётчиков фигурам высшего пилотажа?

Болезненно сморщив лицо – видно этим вопросом его уже достали до самых печёнок-селезёнок, тот отвечает:

– Учить молодёжь фигурам высшего пилотажа – необходимо, так как это прививает умение чувствовать машину. Но в бою они не нужны, товарищ Сталин! Вот про это я и хотел сказать: в бою «фигурять не надо». Но мои слова самым бесстыдным образом переврали.

Внимательно смотрю в его глаза:

– А что надо делать в бою, товарищ генерал? Какая должна быть тактика истребителей?

Тот, показывая руками:

– Лучшая тактика – это постоянная осмотрительность с целью первым заметить противника. Затем – набор высоты и, внезапная атака сзади с использованием преимущества в высоте и избытка скорости.

Не то чтобы уточняя, а провоцируя на откровенность:

– А как же бой на виражах, в чём якобы так сильны истребители Поликарпова?

Тот, энергично затряс головой:

– Входящий в вираж лётчик-истребитель теряет инициативу и становится в роль пассивного!

Пережёвывая информацию. Внимательно его рассматриваю:

– «Пассивного», говорите? Согласен – это не есть хорошо…

К разговору подключился генерал-майор Ерлыкин:

– Разрешите, товарищ Сталин?

Переведя свой взор на него:

– Хотите вставить свои «пять копеек»? Разрешаю, конечно.

– Истребитель должен непрерывно вести круговое наблюдение, сохранять превышение над противником, учитывать положение солнца и наземную обстановку, и атаковать неожиданно – открывая огонь с «пистолетной» дистанции…

Внимательно слушаю.

– …К бою на виражах – на горизонтали, то есть следует прибегать лишь тогда – когда твоя машина заведомо проигрывает машинам противника по всем показателям. Как «И-15» в Испании «Мессершмидтам». Тогда да! В бою на виражах, он мог зайти тому в хвост и сбить.

Затем, Генерал-инспектор ВВС по истребительной авиации, вдруг произнёс ересь:

– А на «Ишаках» мы предпочитали вести с «Мессерами» бои на вертикали! На вертикалях с «И-16» шутки плохи.

Мизинцем поковырялся в ухе – должно быть ослышался.

Далее вспомнив кое-какие представления «экспертов» об советской авиации накануне войны, интересуюсь у генерал-инспектора:

– Слышал я, что мы сильно отстали от германцев по тактике истребительной авиации… В частности не имеем понятия об эшелонированных по высоте боевых порядках и звене из двух пар. Так ли это?

Тот даже заметно обиделся:

– Неправда это, товарищ Сталин! Ещё в Испании мы выработали свою тактику. У нас было четыре звена – четвёрка ведущая, четвёрка замыкающая, по две тройки справа и слева. Одна из троек была патрульной охраняющей и находилась значительно выше остальных…

Как будто уличая школьника пойманного в туалете за занятием онанизмом, тычу в Ерлыкина пальцем:

– Ага! Всё-таки «тройки»! А немцы уже в Испании летали парами.

Тот, спокойно, с осознанием собственной правоты:

– Мы не имеем столько опытных ведущих, чтоб летать подобно германцам «парами». Я настаиваю и буду настаивать на «тройках», где на одного опытного пилота приходится два «желторотика»…

Не успел я возмутиться, как Ерлыкин уточнил:

– …Вот только строй должен быть не «треугольником» – а «колонной», в затылок друг другу. Так мы воевали в Испании и это себя оправдывало: натаскивалось сразу двое молодых лётчиков, а ведущий опытный – был более защищённым.

Вспоминаю из «послезнания»:

«Кажется нечто подобное, начали практиковать в Люфтваффе под самый «занавес» их существования. Идея вполне понятна: в случае так сказать «фарс-мажора», пока тех двоих собьют – эксперт успеет слинять восвояси… Жестоко? Жестоко по максималке! Но война – вещь сама по себе очень жестокая и, две жизни новичков – вполне окупаются на ней жизнью ветерана, умеющего сбивать».

Помолчав, подумав, решил предоставить полную самостоятельность:

– Ну, что ж… Вы – Генерал-инспектор истребительной авиации, товарищ Ерлыкин, Вам видней. Но за результат – спрошу…

Буровя его взором, не предвещающим ничего хорошего:

– …И спрошу со всей строгостью.

Тот, назад сдавать не стал:

– Готов нести полную ответственность, товарищ Верховный Главнокомандующий!

Вновь обратясь к Рычагову, с подковыркой спрашиваю:

– Так Вы значит, сторонник тактики «подкараулил, ударил и удрал»?

– Что? Не понял Вас, товарищ Сталин…

Несколько переиначив, задаю всё тот же вопрос:

– Я спрашиваю Вас, генерал: Вы сторонник тактики «соколиный удар» – ударил с высоты и снова на высоту?

Тот, расслабившись:

– Так точно, товарищ Сталин! И уверен – не я один из присутствующих.

Толпа лётчиков согласно загудела как пчелиный рой, подтверждая его слова.

Наконец, задаю главный вопрос – из-за которого собственно и весь сыр-бор:

– И какая из лётно-технических истребителя, для этого наиболее важна? Максимальная скорость? По которой германский «Мессершмидт-109» – кроет наш «И-16», как бык овцу…

Все разом умолкли, даже лётчики весело щебетавшие сзади толпы и даже казалось – почуявшие весну воробьи, перестали чирикать иже с ними.

Оглянувшись по сторонам на своих коллег – бытых-перебитых в локальных конфликтах и сами неоднократно бивших и, как бы подпитавших их поддержкой, главарь «Агрессоров» начал, то и дело сбиваясь на слегка…

Нравоучительный(!) тон:

– Это два хотя и, очень и близких – но совершенно разных понятия, товарищ Сталин: максимальная и боевая скорость. Максимальную скорость замеряют при идеальных условиях: горизонтальный полет, строго заданная высота, рассчитанные обороты двигателя и так далее. Боевая скорость – это диапазон максимально возможных скоростей, которую может развить самолет для ведения активного маневренного воздушного боя, при всех – сопутствующих такому бою, видах боевого маневра¹³⁸…

Сказать по правде, из-за излишнего многословия, ничего не понял.

– …Лётчики-истребители используют в бою именно боевую скорость, а максимальная – нужна им постольку-поскольку.

Что-то я тупить начинаю… Несколько раздражённо, злясь больше на самого себя:

– Вы, товарищ Рычагов, не мудрите, а покажите на пальцах.

Тот, охотно показав поочерёдно пальцем на стоящий ЛаГГ-3, возле коего тусовался одетый в потёртый кожаный реглан Лавочкин и затем на И-16:

– За примером, товарищ Сталин, далеко ходить не надо! Любой опытный лётчик-истребитель, летавший на обоих этих машинах Вам скажет: у «Ишака» с моторами М-62 и особенно с М-63 – боевая скорость выше.

– Хотя максимальная, да! ЛаГГ аэродинамически очень чисто «вылизан», имеет двигатель с меньшим лобовым сопротивлением и если его как следует «раскочегарить» – по прямой прёт будь здоров. И в пикировании быстро набирает скорость. Но вот если «в горку», то он – тупой как утюг!

Начиная понимать «фишку», требую уточить:

– Товарищ Рычагов! Вам не так давно приходилось летать на всех типах германских истребителей… Как Вам наш «Ишачок» по сравнению с Ме-109Е? Кто кого, если в ситуации один на один?

Тот, довольно охотно:

– Такая же история, товарищ Сталин: у Ме-109Е – максимальная скорость выше чем у И-16 последних типов, но боевые скорости этих двух истребителей практически одинаковы.

Вот те, на!

Видя недоумение на моём лице:

– Спросите любого лётчика, летавшего на обоих машинах и он Вам скажет то же самое.

Послышались голоса лётчиков:

– И-16 лучше «Мессера», товарищ Сталин! Двигатели на нём – очень хорошие, воздушного охлаждения. Два-три цилиндра повредят – и все равно домой придешь. А «63-й» двигатель – это вообще «моща»! Очень приемистый!

– И-16 18, 28 и 29 типов превосходят Me-109E! Скорость у них с «Мессером» практически одинаковая, зато по маневренности, в том числе и по вертикальной – «Е» «Ишаку» уступает.

– Жаль только, что И-16 этих типов в наших ВВС совсем немного.

Ну и так далее…

Я продолжаю на него недоумённо таращиться и Рычагов, горячо, с азартом:

– Можно прямо здесь устроить учебный воздушный бой и если «Мессер» не пролетит мимо, я срублю его в два счёта!

Пришлось негромко рявкнуть, чтоб главарь «Агрессоров» маленько остыл:

– Отставить! Успеете ещё «нарубаетесь» – вся война у Вас впереди, товарищ генерал.

Подумав, я жестом подозвал бывшего неподалёку и внимательно слушавшего «срач» Начальника НИИ ВВС генерала Александра Филина и несколько извиняющим тоном:

– Ребята – молодые, шибко экспансивные и нам – старикам, их понять трудно, ибо речь их опережает мысли. Может Вы, объясните мне популярно, от чего зависит так называемая «боевая скорость»?

Тот, раскрыл наконец-то секрет:

– От скороподъёмности, товарищ Сталин. А та в свою очередь, от соотношения мощности двигателя самолёта и его массы.

Начиная «въезжать»:

– Так, так, так… И какое соотношение «мощности двигателя самолёта и его массы» и соответственно – скороподъёмность у Ме-109Е и истребителя И-16 типов 18, 24, 28 и 29?

Тот, извиняющие улыбнувшись:

– Точных цифр я не помню, товарищ Сталин.

Я знал, что самая безупречная память – у страдающих «Синдромом саванта» дебилов, поэтому довольно снисходительно относился к подобной забывчивости:

– Говорите те, что помните.

Несколько скосив глаза вправо-вверх, Филин начал:

– Мощности моторов у И-16 и Ме-109Е примерно одинаковы: тысяча, тысяча сто лошадиных сил у нашего против тысячи семидесяти пяти у «Мессера». Но двигатели Швецова – более приемистые! То есть они быстрее набирают обороты. Кроме того, наши самолёты – несколько легче, чем германские.

– Допустим. И что с того?

– Истребитель И-16 «Тип 29» с мотором М-63 достигает высоты в пять тысяч метров за 5,15 минут. Истребитель И-16 «Тип 18» с мотором М-62 и того быстрее – 4,8 минут.

Нетерпеливо:

– А что «Мессер»?

– Германский же Bf-109E с мотором DB-601 – за 6,3 минуты. Правда, эти преимущества действуют лишь на высоте до пяти тысяч метров. Выше – германский Bf-109E превосходит наш И-16 по всем параметрам.

Но я весь расклад уже понял, поэтому лишь отмахнулся:

– А выше, нашему «Ишаку» – делать нечего!

В общем понятно, да?

Бой истребителя М-109 против И-16 больше напоминает не состязание бегунов, а драку чемпиона по бегу и чемпиона по прыжкам.

Первый догоняет второго, а тот…

Прыг винтом вверх!

И с разворота пяткой в морду.

Если же серьёзно то, как происходит бой истребителей при равных условиях? Если самолёты находятся на одной высоте, а пилоты одинаково опытны, агрессивно настроены и непременно решили «померяться писюками»?

Как оголтелые, кидаются друг на друга в лобовой атаке?

Бывает и такое, но чаще они боевым разворотом (то есть элеронами положив машину в вираж и действуя рулём направления – как рулём высоты) начинают набирать высоту.

Кто выше забрался – тот и имеет больше шанцев победить, развив при последующем снижении большую боевую скорость.

И вот здесь то, наш И-16 – кроет не нашего Ме-109 по всем статьям!

У него не только скороподъёмность и приемистость двигателя больше, но и радиус виража меньше. Поэтому он обязательно окажется сверху. А «Мессер» – в позе пьющего оленя. И «худому» останется одно из двух: либо начинать бой в очень невыгодных для себя условиях, либо…

Подобру, поздорову свалить на хер пикированием.

А на пикировании, да!

За М-109 никому не угнаться.

Правда на данном этапе, «Емили» в Люфтваффе активно заменяются «Фридрихами» – истребителями следующей модификации: Bf-109F.

На том стоит двигатель  DB-601A «Даймлер-Бенц» мощностью 1200 лошадиных сил, позволяющий ему иметь по горизонтали максимальную скорость 600 километров в час и забираться на высоту пять тысяч метров за пять минут. Но и это – всего лишь уравнивает шансы в бою, а не делает его каким-то непобедимым сверхоружием.

Тем более, что у нас свой 1200-им сильный двигатель имеется – М-64, которым я намереваюсь переоснастить часть «Ишаков».

Продолжаю пытать Начальника НИИ ВВС:

– А если сравнить И-16 с нашими новейшими истребителями?

Тот, так же охотно меня просвещает и по этому вопросу:

– Истребитель Як-1 набирает высоту 5 тысяч метров за 5,7 минут, МиГ-3 – за 7,1 минут. ЛаГГ-3… За 8,3 минуты.

Мда… На этом фоне, истребитель И-185, даже тот что с двигателем М-81 – действительно – король воздуха!

Время набора им высоты 5000 метров составило 6,4 мин.

Не сумев сдержаться, восклицаю:

– Отстой! Кроме истребителя Яковлева, который ещё туда-сюда – все полный отстой.

Зря что ли уже в ходе войны, боевые лётчики просили восстановить производство И-16 и даже «Чайки»?

Вовсе не зря!

Генерал Филин, после небольшой заминки:

– Товарищ Сталин!

– Слушаю…

– Истребитель Яковлева проходил испытания без радиостанции, кислородного оборудования и радиокомпаса – без которых он не может считаться по-настоящему боевой машиной.

На краткий миг испытав острейшее сожаление что не прикопал «экс-референта» в том лесу, восклицаю:

– Вот, прохвост! А что ж Вы раньше молчали, товарищ Начальник НИИ ВВС КА?

Тот, пожав плечами, с горечью:

– Я не молчал, товарищ Сталин. Но меня никто не слушал.

Он действительно не молчал, из-за чего и был расстрелян. И причём не он один.

И наконец последнее, что меня интересовало:

– А если сравнивать с И-16 последних типов с истребителем Поликарпова И-180? Последний – с германским Ме-109Е?

– У этой машины скороподъёмность на высоту пять тысяч метров 5 минут, что не выше чем у И-16. Максимальная горизонтальная скорость – 585 километров в час, что не больше чем у германского истребителя.

– «Ни рыба, ни мясо» получается?

Подумав, тот согласно кивнул:

– Получается, что так.

Завершая разговор с Начальником НИИ ВВС, благодарю лёгким кивком:

–       Спасибо, товарищ Филин, больше вопросов к Вам не имею… Пока.

Вновь обращаюсь к Рычагову:

– А какой истребитель, товарищ генерал-лейтенант, лично Вы бы порекомендовали к принятию на вооружение?

Тот, с превеликой готовностью, едва за рукав шинели меня не хватая:

– Пойдёмте, товарищ Сталин, я Вам его покажу!

Я аж отшатнулся от такого напора:

– Давайте всё же торопиться не спеша, товарищ Рычагов. Хочу все осмотреть, руками пощупать… А потом Вы мне скажите-подскажите, так сказать – «на десерт».

***

Вдруг, меня охватил какой-то мальчишечий азарт: столько больших и главное – «всамделишных» игрушек…

Когда ещё в следующей раз, в какой следующей жизни такое увидишь?

Пройдя вдоль ряда бипланов остановился у хорошо мне знакомого по видеоиграм истребителя Як-1, в девичестве И-26:

– Красивая машина!

Кто-то сзади из толпы, по-моему всё тот же «Пашка» Рычагов, под многочисленные смешки:

– «Кошечка»!

Возле «Кошечки» стоял всё тот же «негроафриканец» – Временно исполняющий обязанности Главного конструктора Вигант Кирилл Александрович, что и у двухмоторного разведчика Р-12М-1 «Дозор».

Сравнивая обе машины, я понял что слухи о том, что КБ Яковлева запилила истребитель прокачав по максималке мотогондолу от ББ-22 – по крайней мере не лишены оснований.

Но уточнять у «Негроафриканца» не стал…

Мне это ничего не даст, поэтому ни к чему.

Чтобы там не пел Александр Яковлев про свой «Як» в своей лживой книжонке «Цели жизни» – а в реальной жизни всё выглядело несколько по-другому. Дадим слово ветеранам Великой отечественной войны, чтоб не быть голословным:

«Максимальная скорость в горизонтальном полете – 570 км/час (по прибору). Это было меньше, чем у «мессера» километров на 20. Если мы были на одной высоте, то догнать «мессер» Як-7Б не мог. Это очень неприятно – «мессеру» от тебя в бою легче оторваться и легче тебя догнать, но в бою 20 км/час – это небольшое преимущество. Его еще надо уметь реализовать. Намного хуже отставания по скорости было то, что Як-7Б был «тупой» – разгонялся и тормозил медленно. Дашь газ, так он пока-а раскачается… А убираешь газ, а он все прет! Вот «мессер», тот «за газом ходил», очень динамичный. Динамика разгона очень важная характеристика, она обеспечивает боевую скорость, здесь у «мессера» было безусловное преимущество. Если бы он был не такой «тупой», то это был бы совсем хороший истребитель, но он был тяжелый, и М-105 был для него слабоват».

Даже по так любимой Яковлевым максимальной горизонтальной скорости, его истребитель вовсе не превосходил машину своего германского конкурента – а как бы не наоборот:

«Насчет «догнать» вот что я тебе скажу – для того чтобы вражеский самолет догнать, надо его по максимальной скорости превосходить, хотя бы километров на 10-20, а наши «яки» по скорости «сто девятый» не превосходили. Як-1 – «мессеру», безусловно, уступал, Як-9 – в лучшем случае (на «стооктановом» бензине) был равен. Но никакого превосходства. Это я тебе точно заявляю».

И подобно пилоту «И-16», пилот «Яка» мог победить своего оппонента на «Мессере» – только используя боевую, а не максимальную скорость:

В общем, все зависело от боевой обстановки. Если у нас было преимущество по высоте (хоть метров 200), а значит, и запас скорости, то мы уверенно дрались со «сто девятыми» и на «вертикали», тем более что по боевому развороту посильнее уже был Як-1. Почему-то, уступая практически на всех вертикальных фигурах, по боевому развороту, Як-1 был сильнее. На боевом развороте Як-1 и большую высоту набирал, и разворачивался с меньшим радиусом. В бою часто бывало, что в одинаковой ситуации «мессера» уходили на «горку», а «яки» на боевой разворот.

Если же встреча с «мессерами» происходила на одной высоте, то боев на «вертикали» мы старались избегать»¹³⁹.

Поэтому решение могло быть только одно:

– Принять на вооружение ВВС ВС СССР как учебно-боевой истребитель «УБИ-26», для отработки навыков пилотирования и групповой слётанности. Максимально облегчить, упростить, дефорсировать двигатель для увеличения моторесурса, на вооружение оставить один ШКАС. Производить в потребных количествах на Саратовском комбайновом авиазаводе, особое внимание уделяя качеству и внешней отделке.

Тем более есть и двухместная версия – УТИ-26 (Як-7УТИ), Яковлев в этом отношении молодец.

Посмотрев на Рычагова:

– «Кошечка», говорите? Пусть будет УБИ-26 «Кошечка».

Естественно, эта машина будет «резервным вариантом» на случай если вдруг «что-то пойдёт не так» и срочно потребуется «бюджетный истребитель».

Перезапилил же Яковлев «в реале» свой Як-7УТИ в боевой Як-7?

Перезапилил!

А нам кто помешает?

Конечно же первым делом «Кошечки» пойдут к «Агрессорам», где под пилотированием опытных воздушных бойцов они будут изображать из себя «Мессеры» – обучая новичков на «Ишаках» и «Чайках» противостоять более скоростным машинам.

По-моему, неплохо придумано!

Ещё бы также, или хотя бы с оценкой «посредственно» – эта моя задумка была б реализована…

***

Под весёлые комментарии типа: «А вот и наш «Рояль»! Гыгыгыгы!!!» – я с любопытством рассматривая, остановился у отполированного до состояния глянцевого журнала для секс-меньшинств истребителя ЛаГГ-3. Возле которого как уже говорил, тусовался одетый в подержанный лётный реглан Семён Алексеевич Лавочкин – вблизи напоминающий мне учителя из сельской глубинки.

Горбунову, как известно этим утром «намазали лоб зелёнкой»…

Образно говоря, конечно. Ибо своими глазами видел:

Перед расстрелом лоб зелёнкой не мажут – всё это галимый фейк!

Экономят медикаменты.

Да и вообще – стреляют в затылок, а не в лоб.

Другой соавтор Семёна Лавочкина по деревянному зодчеству – Михаил Гудков, вместе с Ильюшиным…

Это, не тема для сегодняшнего разговора.

Да и вообще – переругались они все трое уже давно оказывается, ещё в прошлом году.

Сам Семён Алексеевич имеет вид – не то что бы бледный, но…

Какой-то с прозеленью, как будто траванулся чем.

Должно быть – формадегидного клея «ВИАМБ-3» нанюхался, пока это деревянное чудо склеивал.

Вообще, этот самолёт – ночной кошмар технологов!

«Обшивка набиралась гвоздевым способом. На болванку, представляющую собой левую или правую сторону фюзеляжа, накладывался шпон, промазывался клеем, накладывался второй слой и пришивался к первому очень тонкими гвоздями. И опять клей. И опять шпон. И опять гвозди. И опять клей… Миллион гвоздей, по существу, придавал прочность склейке. Окончательно шпон пришивался через квадратные шайбы, и набранная конструкция отправлялась на сушку»¹⁴⁰.

Дешевизна и доступность древесины на деле оказывалась сыром в мышеловке: стоимость технологических процессов и трудоёмкость изготовления съедала всю экономию дюраля. И если в мирное время с качеством этой операцией ещё можно было повозиться, то в с началом войны пришлось пойти на упрощение конструкции, нарушение технологии и закрывать глаза на качество и отделку. Отчего и воспоминания ветеранов Великой отечественной войны об это самолёте – сплошь и рядом матерные:

«На «лагге» я начал летать в 1941 году, еще в училище. Тяжел, даже облегченный. В войсках его сразу невзлюбили. Слабоват был двигатель для такого планера. Воздушных боев я на нем не вел».

«ЛаГГ-3 – тяжелая машина, с плохой маневренностью, хотя и с мощным вооружением – 20-мм пушкой и двумя 12,7-мм пулеметами. Конечно, скорость у нее больше, чем у И-16, но тот – маневренный, на нем бой вести можно, а «лагг» хорошо подходил только для штурмовки наземных целей».

«Двигатель М-105, стоявший на ЛаГГ-3, как всякая машина, имеет какой-то предел мощности. Самолет Лавочкина из-за того, что был сделан из дельта-древесины, был тяжел, и нагрузка на одну лошадиную силу была высока, поэтому в бою он не мог угнаться за самолетами противника».

«…Пригнали нам ЛаГГ-3. Ой, ну и самолет! Утюг утюгом! Скорость чуть побольше, чем у «ишака» – 300-350 километров в час, 400 уже не выжмешь. Маневренность плохая. Зато ЛаГГ-3 не горел, поскольку из дельта-древесины сделан, и крепкий был»¹⁴¹.

Если из бетона самолёт отлить – то он вообще гореть не будет. А лишь рассыпаться от высокой температуры на песок, известь и щебень.

Однако, от истребителя требуется – не только не гореть, что в принципе всячески приветствуется – но и хорошо летать. А вот этого ЛаГГ-3 до установки в него М-82, делать категорически не мог.

Поэтому решение по нему может быть одно:

ФТОПКУ!!!

Многозначительно постучав по фюзеляжу «Рояля», я в очень доброжелательном тоне, утверждающе спросил у создателя:

– Я вижу, Вы хорошо разбираетесь в современных технологиях обработки древесины, товарищ Лавочкин… Я не ошибся?

Тот, хотя и напряжённо-насторожено – как будто чуя какую-то подлянку, но тем не менее охотно отвечает:

– Достаточно хорошо, товарищ Сталин.

Ещё вопрос на засыпку, как говорится:

– А как Вы оцениваете себя как руководителя? Только не скромничайте – Вам же хуже будет.

При этом не забываю улыбаться… Как хорошо знакомому, почти приятелю.

После короткого, почти мгновенного замешательства, Лавочкин «не скромничает»:

– Ну, как сказать…? Начальство на меня никогда не жаловалось. Подчинённые, я считаю – уважают. Больше, ничего про себя сказать не могу, товарищ Сталин.

– А больше, ничего «про себя» говорить и не надо! Достаточно и того, товарищ Лавочкин, что Вы сказали вслух.

Народ вокруг снова весело заржал:

– Гыгыгыгы!!!

Как о вопросе уже решёном, на полном серьёзе заявляю:

– В связи с хорошим пониманием природы дерева и высокими организационными способностями, назначаетесь Начальником Главка мобильного жилищного строительства в составе НКАП, с перспективой отделения и образования отдельного наркомата.

Метнув в разинувшего было «варежку» Туполева испепеляющий взгляд, ставлю вопрос ребром:

– Хотите стать наркомом, товарищ Лавочкин?

Тот явно сбит с толку, ошарашен… Но в глазах вспыхнул хорошо заметный огонёк:

– Как прикажите, товарищ Сталин. Но хотелось бы знать, что это такое – «мобильное жилищное строительство» и в чём будет заключаться моя задача?

С превеликим удовольствием ответствую: