Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 71 страниц)

Они покинули бассейн и заспешили к лаборатории – той самой, в которой Госкат и его люди выращивали клювоносцев, безлицых, человеко-собак, человеко-богомолов, человеко-лягушек и прочие издевательства над природой, служившие вместилищами для существ, временно снятых с работ по обслуживанию кругов ада.

Мирослав не ошибся в своих предположениях – лабораторный комплекс охранялся очень хорошо, и штурмовать его налегке было физически невозможно. Инкопы, солдаты, обслуга, самонаводящиеся орудия, инфантропы, боевые андроиды стреляли по беглецам всем, чем придётся, начиная от гравитонобоев и заканчивая крупнокалиберными пулемётами, огнемётами и реактивными снарядами. Памятуя о том, что никаких союзников на базе у них не может быть по определению, ванахемский принц предпочёл очищать путь с помощью «Полуденного зноя», и лишь затем входить в очередной коридор или комнату. Стена огня выжигала любого защитника матки-рипликатора, как бы он ни был вооружён, защищён и где бы ни прятался. То и дело подземелье оглашалось предсмертными воплями, тут и там конвульсировали оторванные взрывами конечности и искрили оплавленные детали антропоморфных механизмов…

Круглая бронированная дверь, за которой скрывалась матка-рипликатор, была не более чем в сотне метров от двух панцироносцев, когда противник предпринял последнюю попытку отсрочить своё поражение. Группа инкопов и андроидов подорвала не менее сорока тонн пластиковой взрывчатки, обрушив тем самым несколько этажей и вызвав ударную волну, прокатившуюся по всей базе вплоть до пирамиды с постом наблюдения. Вряд ли после этого взрыва на объекте остался в живых кто-либо из обычных людей, но Кире и Мирославу повезло – они находились в наглухо запертой дезинфекционной камере, которую неприятель попытался запереть дистанционно, из лаборатории. Мирославу не составило труда прожечь дыру в стене, и они вдвоём сумели добраться до входа по кое-как державшимся кускам арматуры, через охваченную пламенем полость диаметром в полторы сотни метров.

– Они тут неплохо всё ломают, – усмехнулась Кира, разглядывая держащиеся на честном слове обрывки коридоров, технических коммуникаций и груды рваных листов металла вперемешку с расплавленным базальтом.

– Но что интересно – лаборатория, похоже, целёхонькая, – ответил ванахемский принц, – не скажу с уверенностью – что именно они взорвали и какой мощности, но просчитать все последствия и параметры взрыва человек в такой спешке не способен. Кто-то из инкопов постарался…

– Как будем прорываться к рипликатору?

– Расплавим дверь, а после я туда плазмы накидаю – и к арсеналу.

Цепляясь руками и ногами за балки и прутья, беглецы подобрались к двери, и Мирослав в несколько секунд разогрел её до температуры плавления. Металл потёк по стене, освобождая путь, и на какое-то время в просвете мелькнули фигуры людей в белых комбинезонах и защитных шлемах. Некоторые из них, замерев на месте, подняли вверх руки – должно быть, рассчитывали сдаться, но, во-первых, никто из них не должен был попасть в руки земных спецслужб, ибо в сем случае они могли припомнить и составить словесный портрет мидгарианской принцессы и её супруга, что неминуемо вышло бы боком им обоим. А во-вторых, Мирослава уже нельзя было остановить, и спустя секунду-другую работники лаборатории вспыхнули и превратились в пепел.

Он отправлял в коридор один сгусток плазмы за другим, до тех пор, пока зал с рипликационными чанами не превратился в кипящее озеро из металла и камня. Скальный массив, в котором был вырублен зал, начал деформироваться, трескаться и вскоре обрушился вниз потоком лавы. Лишь после этого принц позволил себе немного передохнуть и отдышаться.

– Ну вот и всё, – сказал он, – теперь никакие клоны Земле не грозят. Доломаем то, что осталось – и домой…

– А ведь есть мини-рипликатор в «Мире победителей», – спохватилась Кира, – что если его кто-нибудь найдёт? Или уже нашли? Надо уничтожить и его, иначе опять всё начнётся по новой…

– Обязательно, – кивнул Мирослав, – но сначала – арсенал. И ещё надо похоронить Азека…

Соблюдая все мыслимые меры предосторожности и рискуя сорваться в огненное каменно-металлическое месиво, беглецы пробрались по уцелевшим балкам к незатронутой взрывом части базы. На самый нижний уровень пришлось спускаться по технической лестнице в давшей перекос шахте лифта. По пути они посетили ещё два места – зал с преобразователем измерений, формирующим подпространственный защитный кокон, и капище с несколькими десятками высеченных из гранита гробов, установленных полукругом возле статуи, изображающей филина со змеиными глазами. Именно здесь осуществлялась инициация клонов. После недолгого раздумья Мирослав сжёг капище вместе с истуканом и хранящимися в нём предметами жреческого обихода. Что же касается преобразователя измерений, то после первого же взгляда стало ясно – прибор безнадёжно испорчен, и база перестала быть недоступной для проникновения с поверхности.

До арсенала им добраться не удалось – не потому, что его защите было уделено должное внимание, а потому, что инкопы имели свои планы относительно использования хранящегося там оружия. Мирослав уже готовился выжечь двери на нижний ярус, когда всё вокруг засияло светом от оранжевых проблесковых маячков, а затем повсюду, где ещё сохранилась неповреждённая электросеть, зазвучал голос:

– Внимание! Включена система самоликвидации объекта. У вас осталось семь минут на эвакуацию.

Кира повернулась к парню:

– Как это понимать? И что мы будем делать теперь?

– Всё сделали за нас, – Мирославу хотелось плюнуть, но в «Панцире» этого было нельзя сделать, и он ограничился тем, что саданул кулаком по двери, – эти твари хорошо знают людей. Мы не можем бросить здесь Азека, у нас не подготовлены телепортеры, и они это понимают…

Он побежал к лестнице, Кира припустила следом. Инкопы тоже постарались на славу, перекрыв на пути беглецов все ходы. То и дело им приходилось замедлять бег из-за запертых дверей или разрушенных пролётов, а так же для того, чтобы уничтожить автоматические орудия.

– Мы всё-таки заберём генерала, – выкрикнул на бегу Мирослав, – и попробуем оттащить девочек от пирамиды…

– Где они погибли? – уточнила Кира.

– На восточном спуске.

Между тем голос напомнил об истечении первой минуты, второй, третьей… Беглецы вошли в морг, когда до разрушения базы осталось чуть больше трёх минут. А когда они поднялись в пирамиду и отыскали ведущий наружу коридор, сложенный из отполированных гранитных блоков, им стало ясно, что забрать тела мёртвых панцироносиц им не удастся, ибо до детонации ядерных боеприпасов осталось чуть меньше минуты…

Они перебрались через вал твёрдого как камень снега и оказались под усеянным звёздами небом. Мрачная громада пирамиды, выстроенной задолго до оледенения полярной зоны, осталась позади. Впереди расстилалась погружённая во тьму снежная равнина.

Кира то и дело норовила свернуть к восточному склону, но Мирослав, не слушая никаких уговоров, заставил-таки девушку бежать к гряде Парсонса. Путь этот был не из лёгких – снежный покров, состоящий из сплошных выбоин и заструг, не позволял набрать большую скорость даже одетому в «Панцирь» путнику. Приходилось передвигаться прыжками, всякий раз падая носом вперёд после приземления. Мирослав спешил и торопил Киру всеми возможными способами, и опасался он не напрасно – как бы ни был глубок эпицентр взрыва, он вполне мог испарить весь ледяной щит в долине Спокойствия, не говоря уже о мощном выбросе раскалённых газов, который разорвёт пирамиду на куски.

Они спряталась за нагромождением скал и в последний раз взглянули на исполинское сооружение, построенное неведомо кем и неведомо для каких целей. В прошлом оно могло принадлежать допотопникам, которые использовали его как резонатор-преобразователь для превращения акустических волн в электромагнитные колебания, а затем, по мере деградации науки и вхождении в силу волшебства – как Дом Контактов для общения с неким «Высшим Разумом». В условиях круглогодичного холода пирамида сохранилась гораздо лучше, чем её многочисленные аналоги в Египте, Мексике и других странах. На её гранях даже сохранилась окраска, выдержанная в чередовании красных и оранжевых полос разной ширины.

Кира почувствовала сильный толчок и дрожь под ногами – как будто скальная гряда резко двинулась вверх, а затем ледяной покров долины начал вспучиваться, вырастая в некое подобие купола. Из центра этого купола ударил белый светящийся столб, в считанные секунды достигший высоты в пять-шесть километров, а затем, по мере его угасания, можно было увидеть гигантскую дыру, в которую провалились оплавленные тысячетонные блоки пирамиды.

Базы Реаниматоров больше не существовало. Надежды инкопов, старавшихся любой ценой задержать ванахемского принца и мидгарианскую принцессу под землёй до взрыва, не оправдались.

Кира смотрела на клубы пара, вырывающиеся из глубин долины Спокойствия, и рыдала во весь голос.

– Простите нас, девочки… – говорила она, глотая слёзы, – мы не смогли забрать вас…

Мирослав тем временем вырезал в одной из скал углубление на манер ниши в склепе, уложил туда тело генерала Нефри и скрыл захоронение пробкой из оплавленного куска базальта. Покончив с погребением, он подошёл к Кире.

Они провели на гряде Парсонса несколько часов, глядя на пышущее паром и радиацией отверстие во льду. Говорить ни о чём не хотелось. Кира вспоминала умерших подруг. Мирослав думал о своих погибших наставниках, двое из которых волею судьбы превратились в его злейших врагов, о сотнях тысяч людей, привезённых сюда на прокорм инкопам, и о ближайшей перспективе. В состоянии ли будут земляне постигнуть смысл всего случившегося? Может, и постигнут…

А скорее всего, всё останется как есть. Разве что у руководителей некоторых стран, вознамерившихся принести отсталым аборигенам цивилизацию, после сегодняшней ночи на голове прибавится седых волос.

Мирослав сумел вновь запустить телепортеры, и теперь они могли отправиться домой.

– У нас осталось незавершённое дело, – напомнил он, беря Киру под локоть.

– Да-да… – кивнула она и поднялась на ноги, – нам надо в «Мир победителей».

«У меня тоже есть дело, – думала девушка, – девочки… где вы сейчас? Почему всё так несправедливо обернулось? Как я буду смотреть в глаза вашим родным? Эмка, Стеша, Надя… Хлоя… я попрошу за вас. Обязательно попрошу, что бы ни случилось… »

Две стеклоподобные фигуры беззвучно растаяли в холодном воздухе. Долина Спокойствия вновь погрузилась в ледяное безлюдное запустение.

Будь Адам Кинзи обычным человокм, он скончался бы на месте от полученного ранения, но, вопреки естественному ходу вещей, он ещё был жив. Прогрессор, сопровождающий своего питомца на протяжении почти шестидесяти лет, поддерживал жизнь в его теле, несмотря на проткнутый отвёрткой мозг.

Вице-адмирал испытывал боль, что, впрочем, не мешало ему связно мыслить и осознавать себя висящим на тоненьком волоске. Он дотянулся здоровой рукой до рукоятки инструмента и вытянул лезвие наружу. Прогрессору потребовалось около пяти минут на заживление смертельной раны и восстановление глаза, а через полчаса Кинзи, хоть и не без труда, выполз из-под стола и встал на ноги.

Спотыкаясь на каждом шагу, он обошёл разгромленный кабинет, осмотрел клетки, ощупал перекрученную проволоку.

– Вот сукины дети… – прохрипел он, завидев тонкий, но достаточно длинный медный проводок на полу, – неужели их плохо обыскивали?

Где бы ни была допущена оплошность, Церена с Индасом очень вовремя и со знанием дела воспользовались ею. Кинзи хрипло рассмеялся. Подобранный невесть где кусочек проволоки… только и всего.

Он слышал доносящиеся откуда-то взрывы. Воинственная парочка громит базу. Наверняка они и «Панцири» сумели развернуть. Нефри сдал им все секреты, какие только знал.

– Но зато он никогда не станет Прогрессором, – усмехнулся Кинзи, – страшнее наказания для отступника не придумать.

Он подумал, что Прогрессор неспроста залечил нанесённую Индасом рану.

– Я ещё нужен Верховному Существу, – с надеждой прошептал вице-адмирал, – я могу послужить общему делу. И первое, что я сделаю, когда выберусь отсюда – найду и убью Церену. И Индаса отправлю вслед за ней. Пусть поймут и осознают – от чего они отказались.

Кинзи спустился к межпространственному порталу и замер, словно громом поражённый.

Устройство было уничтожено. И он был сам виноват в этом. Угораздило же его в присутствии пленников брякнуть о его местонахождении…

– Суки, – выдохнул Кинзи.

Теперь путь домой закрыт. Осознание этого факта усилило желание во что бы то ни стало убить беглецов.

База доживала последние минуты. Скоро придётся убираться отсюда куда подальше. Невозможно вернуться на Ванахем? Не беда. Со своими способностями Кинзи выживет где угодно. Земля и её скотоподобные двуногие твари – самое подходящее место для постройки трамплина, ведущего на вершину власти. Вся планета, любая её страна – открыта для его завоеваний. Он соберёт команду учёных, наберёт армию профессиональных убийц, вытрясет несколько самых доходных игорных домов, купит под свою особу остров в Тихом океане или целый небоскрёб в Дубае или Сиднее – и начнёт всё сначала…

Он вышел в жилой сектор, чуть ли не доверху набитый трупами. Он привёл сюда всех этих людей – Петсайда, Госката, Квятковски, Одри, многих других. Теперь все они мертвы.

– Почему с самого начало всё шло наперекосяк? – с отчаянием спросил себя Кинзи, – неужели я недостаточно хорошо выполнял волю Прогрессоров?

В голове крутились какие-то варианты возможного объяснения, но оно не устраивало Кинзи. Он чувствовал что-то похожее на угрызения совести – впервые за много лет. Зачем он вообще пошёл служить Прогрессорам? Потому что все служат? Все им кланяются? Никто им не возражает? Но это не ответ – «все служат». Он не ребёнок, чтобы перекладывать ответственность за свои поступки на всех и надеяться, что эта отговорка умаляет его вину за содеянное.

Ему хотелось власти и могущества. Прогрессоры дали ему и то, и другое – не бесплатно, конечно. Он с успехом продемонстрировал своё могущество на двух недорослях, вытрясавших у одиноких пешеходов кошельки. Тех же, против кого его могущество не действовало – он убивал обычными средствами. Но убить – это убить. Это не то же самое, что заставить просить, умолять, унижаться. Как можно было заставить унижаться и умолять мидгарианскую принцессу и тех её соотечественников, что вот уже четырнадцать лет сбивают ванахемские самолёты, отстреливают солдат, мешают внедрять ценности нового века?

– Нет-нет, – ухмыльнулся Кинзи, – Космическая Тирания не совратит меня своими глупыми бабушкиными доводами. Прогрессоры желают людям только самого лучшего. Весь цивилизованный мир давно это признал, кроме жалкой кучки необразованных отщепенцев с Мидгарда…

Кинзи побрёл в кабинет, снял со стены часы, выполненные в форме сердца с декорированным под голову филина верхом корпуса, и поставил их на стол. Под циферблатом положил лист из блокнота и написал вопрос:

«Где я могу встретить ванахемского принца и его жену? »

Затем последовал жертвенный жест, выраженный в стакане мочи, которую Кинзи сглотнул, даже не поморщившись. Через несколько секунд после того, как стакан был поставлен рядом с часами, с пола в воздух взлетел карандаш. Он приблизился к листу и написал ответ:

«В час пополуночи в парке Сокольники, на остановке Майский просек».

Кинзи не очень-то и надеялся получить ответ, но Прогрессоры на сей раз не подвели просителя. И не беда, что в качестве платы он выхлебал стакан мочи. Это казалось не таким уж великим подвигом с его стороны. И главное – как своевременно и порой безотказно работают существа, с которыми он заключил сделку. Никаких ЭВМ не нужно, никаких аналитических центров, никаких групп наружного наблюдения… Кто, видя такую оперативность, станет утверждать – если только он не идиот – что инфертек не нужен?

Вице-адмирал поймал себя на мысли, что Прогрессоры могли подстроить западню и для него, но он не позволил этой крамоле пустить в душе корни. Время истекало, до разрушения базы оставалось не больше двух минут. Он вышел в коридор, забрал у мёртвого инкопа гравитонобой и приготовился телепортироваться в Москву.

– Прогрессоры по-прежнему ценят меня, – зловеще оскалился Кинзи, – и я докажу им свою преданность этой же ночью…

====== 41 ======

41

Гриша Листиков, разглаживая мокрые после купания волосы, возвращался с берегов Уржинского озера к занятому группой волонтёров трейлеру. Десять человек, составившие поисковую группу, готовились ко сну. Исследование размеченного на квадраты лесного массива по-прежнему не принесло никаких результатов – пропавшая пять дней назад Кира Белякова словно в воздухе испарилась, и Гриша был почти уверен, что так оно на самом деле и случилось.

Он был самым молодым участником группы, но не отлынивал ни от поисков, ни от какой-либо работы. Он исходил десятки километров, обследовал множество чащоб и оврагов, тщательно проверял шестами и якорями все попадающиеся на пути водоёмы… Руководившего группой милиционера он заблаговременно, во избежание недоразумений, предупредил, что в любой момент его могут либо вызвать назад в Москву, либо пришлют за ним машину. Никто не лез к нему с расспросами – почему он решил вызваться волонтёром, да ещё и приехать в Мещерский край из столицы. Кирины родители знали о его участии в поисках, но Гриша в данный момент не хотел с ними встречаться и напросился в группу, действующую далеко от Заборья, возле Уржинского озера.

За эти пять дней он получил лишь одно радостное известие – Димка Феофанов возвращается домой, и не один, а в компании трёх археологов, среди которых была и его невеста – Райка Коренич. Он пообещал сразу же после заезда в Москву отправиться в район поиска, и его прибытие планировалось к следующему утру. Встреча с Димкой несколько обнадёжила Гришу, ибо у него были основания полагать, что вдвоём они гораздо быстрее смогут выручить Киру, чем целая армия с собаками и вертолётами.

Уже лёжа на кровати, Гриша вспомнил о странном происшествии, имевшем место в тот день, когда Кира, Хлоя и Мирослав перестали выходить на связь. Одна из квартир в многоэтажке на улице Гастелло перестала существовать в буквальном смысле слова, со всеми своими перекрытиями и комнатами, в том числе и с газовой плитой и санузлом. В результате мирно почивающее семейство, проживавшее этажом выше, грохнулось со всеми своими пожитками в нижнюю квартиру на пятом этаже. Милиция и ЖЭК пребывали в полной растерянности от всего случившегося, а на месте происшествия был найден чемодан с двумя миллионами долларов, владельца которого установить не удалось… а если быть точнее, то его фамилию по ряду веских причин держали в секрете.

В тот же день прошли слухи о бойне в селе Софьино, во время которой были убиты хорошо знакомые Грише личности – педагог Баженов и соцработник Сидоренко, а так же освобождены похищенные ими девушка и мальчик. Ещё куда-то пропал Филька Еслик вместе со своей чёрной «Газелью», а в его гараже нашли сумку с несколькими миллионами рублей. Последним, не менее любопытным случаем стал пожар в ночном клубе «Мир победителей», в подвале которого взорвалась бочка с керосином. При этом никто не пострадал, но пепелище было оцеплено работниками ФСБ, отказавшимися давать прессе какие-либо комментарии.

И Гриша был уверен, что капитан Хлоя Пи наверняка замешана во всём этом.

Ночь прошла без всяких происшествий, а наутро, после рассвета, Гриша проснулся от телефонного звонка. Димка, как и обещал, приехал на озеро и остановился в километре от лагеря, на шоссе. Собрав немногочисленные пожитки и распрощавшись с волонтёрами, парень отправился через лес и вскоре вышел на обочину.

– Ты новости ещё не слушал? – пожимая парню руку, спросил Димка.

– Нет. А что там?

– В Антарктиде произошло землетрясение, как раз в том самом месте, где находится база этого вице-адмирала, или как его там…

– Интересно… – почесал подбородок Гриша, – значит, девчонки пропали пять дней назад, а сегодня долина Спокойствия взлетела на воздух. Знать бы, по какой причине это случилось. Я думал, они все погибли во время штурма ещё до этого…

– Тут и вправду всё так плохо? Кирку ищут… а остальных?

– Ищут, – кивнул Гриша, – я не разбираюсь толком в оперативных и процессуальных тонкостях, но дела об исчезновениях ещё не объединены в одно. Ко мне, кстати, менты приходили и интересовались насчёт Киры, а вот Славку в розыск ещё никто вроде не объявил. Но если база Кинзи погибла, то, быть может, мы сможем найти какие-нибудь следы. А может, кто-то из панцироносцев уцелел. Нам надо срочно ехать в Москву, чтобы кое-что проверить…

– Где твой «Шевроле»?

– Я его разбил в тот же вечер, когда мы Славку искали, – усмехнулся Гриша, – не по своей вине. Хорошо ещё, регистратор заснял, что я на зелёный сворачивал, а не на красный…

На обратной дороге Димка рассказал о своём путешествии по двум странам, пострадавшим в ходе объявленного инкопами террора. Ему удалось миновать как стычек с криминальным элементом, так и недопонимания со стороны милиции и пограничной службы. А главное – Райкина экспедиция тоже упорно двигалась вперёд, рассчитывая поскорее попасть домой, и в конце концов Димка отыскал её в относительно спокойном месте, где-то возле Атбасара, причём никто из участников не был ранен и не умирал от голода.

– Между прочим, – говорил Димка, – народ в кои-то веки за ум взялся. Полностью вычистил леса от валежника и сухостоя, начал кустарничать с динамо-машинами и ветряками, взялся изучать электротехнику… а вот, например, в Кувандыке есть база хранения с паровозами, и их уже готовят в эксплуатацию.

– Слышал, – кивнул Гриша, – вчера Говнопольский и Пидоренко с «Эха» всё утро только об этих паровозах и разглагольствовали – мол, до чего страна докатилась, скоро при таком правительстве на лошадей пересядем…

– В Японии и Австралии тоже делают что-то похожее, причём начали они на две недели раньше, – заметил Димка, – оно и понятно, если в течении месяца ни один танкер туда не доплыл.

– Думаешь, Земле удастся из всего этого говна выбраться?

– Сообща давно бы выбрались, а так, как сейчас – даже не знаю. Мало кто понимает, что террористы вовсе не с Земли, а откуда-то извне. Террор вроде бы прекратился, а если группа Кинзи погибла – то можно сказать, что шансы есть. Я, кстати, до сих пор понять не могу – чего они хотели-то? И зачем? Танкеры и нефтехранилища жгли, самолёты валили, поезда взрывали…

Некоторое время ехали молча. Когда позади остались последние рязанские предместья, Гриша сказал:

– Кира со Славкой вспомнили о себе всё. И остальные. Уж не знаю, как у них это вышло…

– И что теперь будет? – отозвался Димка, – они улетят? Или как там они это делают?

– Домой им путь закрыт. А как они, что они – лучше нам этого не выяснять. Зачем? Я только об одном жалею – что ни через год, ни через пять лет… и вообще – Киры никогда со мной не будет. Вот так-то…

– Они что со Славычем… – Димка чуть не поперхнулся, – и в самом деле любят друг друга?

– Так и есть.

– Бывает же такое… – покачал головой программист, – а откуда ты узнал, что у них память пробудилась?

– Я это увидел вместе с последним сообщением от Серенити.

– Кого? – Димка так удивился, что упустил из виду дорогу и едва не вылетел в кювет.

– Так зовут настоящую мать Киры. Пятнадцать лет назад она умерла.

– И что она сказала?

– Нам надо ближе к полуночи попасть в Сокольники, на Майский просек. Знаешь, где это?

– Да, – кивнул программист, – и что мы там будем делать?

– Не знаю. Будем разбираться на месте.

Димка ничего не ответил и полностью сосредоточился на управлении машиной. Ехать ли на Майский просек или куда-то ещё – для него это не имело значения. И что там случится ночью – тоже не важно. Важно лишь то, что сидящий напротив парень был единственной ниточкой, ведущей к пропавшим девушкам и давнему другу детства.

По приезде в Москву Гриша настоял на посещении квартиры капитана Пи. Он забрал оттуда трофей – портативный телепортер, изъятый Хлоей в загородном доме Баженова. На недоуменные Димкины расспросы он ничего толком не сказал, да и сам, говоря по правде, не очень представлял, зачем ему может пондобиться эта вещь. А по прошествии половины суток, когда на город опустилась ночная мгла, Гриша встретил программиста возле его подъезда.

– Я тут прихватил одну штуковину, – Димка откинул полу куртки и показал пристроенный за поясом пистолет.

– Откуда он у тебя? – усмехнулся Гриша.

– Ну, откуда… – пожал плечами парень, – во время ночёвки в Казани я воспользовался местным метро и обнаружил в одном из вагонов валяющегося в проходе мента, от которого сильно несло спиртозаводом. Я даже подумал – уж не помер ли он с перепою или от белочки, ан нет. Вот и подрезал пушку.

– Правильно, – улыбнулся Гриша, – впредь ему наука будет, ибо не фиг таких придурков в органах держать. Надеюсь, ты не собираешься кого-нибудь завалить из этой игрушки?

– Посмотрим, – Димка поплотнее запахнул куртку, – ну что же… пора посмотреть на Майский просек.

Кира открыла глаза, недоуменно разглядывая белый потолок, люстру, диван, на котором лежала. Она села, спустила ноги на пол, обнаружила на себе чей-то длинный, не по росту, халат…

– Где это я? – прошептала она… и наконец всё вспомнила.

Мирослав перенёс её и себя в старую Хлоину квартиру на Судостроительной. По прибытии в эти комнаты Кира, даже не притронувшись к еде, надолго заперлась в ванной, затем облачилась в халат словесницы и проспала всё утро, весь день и почти весь вечер.

А перед этим ей пришлось многое увидеть. Набитые трупами людей и не-людей комнаты и коридоры, море огня и расплавленного камня, рваный металл полов и перекрытий, гигантский огненный столб, бивший в небо из ледяного купола…

Логово Реаниматоров погибло со всеми, кто в нём находился. Инфертехнические машины Джедиса, инкопы, ядерные боеприпасы, капище, матка-рипликатор – всё это превратилось в облако газа.

– Девочки… – вспомнила Кира, и её глаза уже в который раз за прошедшие дни наполнились слезами, – я должна попросить за вас… но Слава… что он сделает, если я…

Она сняла со спинки дивана выстиранную и высушенную одежду. Тепло улыбнулась – конечно же, это Мирослав постарался. Оттуда же, со спинки, упал свежий номер какого-то периодического издания. Кира подняла газету и на первой же полосе прочла заголовок о пожаре в ночном клубе «Мир победителей». Когда это случилось? Она восстановила в памяти последовательность событий последней недели.

– Значит, отправив меня домой, Хлоя отправилась на Шаболовку и запустила в мини-рипликатор красного петушка, – догадалась Кира.

Она услышала неразборчивый шум на кухне. «Хлоя со Стешей кулинарничают», – подумала Кира, улыбаясь… но улыбка недолго продержалась на её лице.

Никакой Хлои больше не существовало. Равно как и Стешки. Они погибли на склоне пирамиды, а затем огненный столб развеял их прах по Антарктиде.

– Подождите, мои милые… – прошептала девушка, – может, и я к вам присоединюсь… или заменю вас.

Кира утёрла лицо рукавом халата и направилась на кухню.

Мирослав снял с плиты сковородку с жареной колбасой и водрузил её на стол. Кухня буквально клубилась аппетитным запахом, и Кира ощутила урчание в желудке.

– С добрым вечером, – едва заметно улыбнулся новоявленный повар, – а у меня как раз всё подоспело…

– Пахнет очень вкусно, – Кира встала посреди кухни. Надо было одеться в своё родное. Сейчас, оказавшись перед глазами ванахемского принца, причём в одном лишь халате (впрочем, достаточно длинным и тщательно запахнутым), она несколько оробела, хотя и понимала, что это глупо. С чего бы ей опасаться парня? Он никогда не причинит ей вреда, даже в самой малой степени.

– Говоря по правде, это всё, что я освоил, – пояснил Мирослав.

– Нам не на что жаловаться, – девушка села к столу и начала раскладывать хлеб, – вот у меня бы точно что-нибудь сгорело или недожарилось. Поэтому в любом случае – спасибо.

Мирослав сел рядом.

– Ты не заметила у себя на спине ничего странного? – спросил он.

– А что там?

– Всего лишь сутки назад вся твоя спина была в синяках. А сейчас она как новая. Твои раны заживают очень быстро.

– Даже не замечала такого… – нахмурилась Кира. Она постаралась, насколько это возможно, дотронуться до самых ушибленных мест, но боли не ощутила. Связано ли это быстрое заживление с её статусом Хранительницы Серебряного Кристалла? Вполне возможно. А случалось ли такое раньше? Обычно, порезав палец, Кира забывала о ранении уже к следующему дню, но заживало ли оно быстрее, чем у её подруг? Этого она не помнила.

«Откуда Слава знает, что на моей спине уже нет синяков? – подумала Кира, – неужели видел её, пока я спала? Хотя… имея оптический блок промеж ушей, можно увидеть многое… »

– Пойду оденусь, – сказала она, расправившись со своей парой бутербродов и запив их чаем, – ещё раз спасибо, Слава.

Ванахемский принц сидел и молча смотрел в никуда. Он осознавал, что, несмотря на понесённое противником поражение, хлопот у них отнюдь не убавилось. Киру можно и нужно вернуть в её семью, и сделать это нетрудно, но как быть с её подругами? Их всех ищут. Милиция наверняка уже знает, что пропавшие девушки были дружны между собой. Кто-нибудь да непременно отыщет ниточку и размотает всё то, что землянам знать не следует…

И тогда Кире надолго обеспечена полная страданий жизнь.

Имея Серебряный Кристалл, она может исправить ситуацию. Может вернуть к жизни умерших подруг.

И Мирослав понимал, что не в силах остановить её. А может, надо попытаться убедить её предоставить ему право просить? Он не меньше Киры хотел, чтобы панцироносицы вернулись. Особенно Стешка…

Он прошёл в занятую Кирой комнату. Девушка, уже переодетая, с накрученными оданго, стояла у окна и рассматривала позолоченные закатом дворы и улочки.

– Я приняла решение, – сказала она, не оборачиваясь, – пусть я не выдержу прикосновения Вечности, но хотя бы попытаюсь попросить за девочек. Все они слишком дороги для меня…

– А может, мне попытаться это сделать? – предложил Мирослав, – вы все вновь встретитесь. Будете жить тихо и мирно. Они вырастут, встретят свою любовь, заживут своими семьями. Ты тоже будешь вести мирную нормальную жизнь, встретишь другого парня, не такого проблемного, как я…

– Я не могу послать тебя на верную смерть… – прошептала Кира, – мои шансы уцелеть очень малы, но у тебя их нет совсем.

– Я понимаю, – он сел на диван и отрешённо воззрился на потолок, – это совсем не тот случай, когда можно тянуть соломинки или прочесть считалочку…