Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 71 страниц)

И Лукас прекрасно знал – каких именно. Он с затаённым удовольствием наблюдал панику на лице Кинзи. Тот, похоже, начал кое-что понимать.

А на самом верхнем этаже базы ситуация полностью прояснилась. Грузовой челнок с телепортером и двадцатью пассажирами, не считая экипажа, взорвался над океаном при входе в атмосферу, и его обломки затонули в двухстах километрах южнее острова Буве. Из последних сообщений, полученных с погибшего борта, можно было установить, что имел место взрыв, причём он не был следствием технической неисправности…

Кинзи, выслушав отчёт, с трудом подавил желание расстрелять всю дежурную смену и Одри за компанию. В конце концов, чего-то подобного следовало ожидать. Кто-то подсунул в челнок чемодан со взрывчаткой или нечто в этом роде… но кто? Вариантов может быть куча. Мало ли какие интриги расцвели при дворе короля за прошедшие два года. А ещё челнок мог быть заминирован агентами Мидгарианского Сопротивления или разведчиками Ацтлана…

Один только Лукас доподлинно знал, что никакие агенты Ацтлана или Сопротивления не имеют отношения к прерыванию полёта. Они даже не знали, откуда стартовал челнок и что было на его борту. Зато об этом знали те, кто мастерски изображал из себя людей. Недаром инкопы всеми правдами и неправдами добывали документы и тщательно прятались – кому-то удалось устроиться на секретные космопорты и ещё более секретные предприятия… Один из таких везунчиков и помог Лукасу сорвать доставку телепортера.

Впрочем, это событие было не единственным, заставившем Кинзи сильно понервничать. На пост наблюдения позвонил Стоян Квятковски, преподнёсший ещё одно сногсшибательное известие.

Он заявил, что Мирослав Кратов снял с себя «Панцирь» и превратился в обычного человека. Сейчас команда учёных пытается разобраться в незнакомой аппаратуре, и нифлхемец утверждал, что первые сенсационные данные о потерянных технологиях Мидгарда уже получены…

«Хоть что-то радостное за последний час», – подумал вице-адмирал. Он так обрадовался, что на время даже позабыл об уничтоженном телепортере.

Теперь он был уверен, что Мирослав никуда не денется. Будет сидеть на базе тихо, как ягнёночек. И даже носа в Москву не высунет.

– Лукас, – обратился Кинзи к инкопу, – ты что думаешь по поводу всего этого?

– Меня больше волнует наша операция по террору землян, – ответил негр, – я считаю, что раз у нас по-прежнему нет телепортера, то мы должны обойтись наличными средствами, в том числе и выходами из подпространственных тоннелей…

– Так… – вице-адмирал на минуту задумался, – ну что же… пора освободить землян от уз Космической Тирании. Через час зайдёшь ко мне за последними директивами.

Вице-адмиралу требовалось время, чтобы прийти в себя после стольких удивительных происшествий. А лучшего средства для успокоения нервов, чем пойло из спирта с грибами и невесть какими транквилизаторами, он не знал.

Вскоре большая часть базы – та её часть, которую Мирославу никто не показывал – перешла на боевой режим работы. Сотни инкопов занимали места в дисколётах (стеклянных болванках, не способных и секунды самостоятельно продержться в воздухе), разбирали оружие, исчезали в подпространственных лабиринтах…

Фактически Земля оказалась под полной оккупацией уже через два часа.

Лукас, руководивший, по сути, всем ходом боевых действий, мог быть уверен в скорой победе. По его расчётам, она могла быть достигнута через три недели. Противник невидим, неслышим, более того – в существование противника никто не верит… Как можно бороться против того, в кого не веришь?

Отдельные грамотные и проницательные индивидуумы – не в счёт. Никто не будет принимать всерьёз их слова и действия. В конце концов, отчаявшиеся люди сами же и убьют тех, кто мог бы противостоять нашествию воплотившихся Прогрессоров… ибо водится за людьми одна интересная манера – расправляться с теми, чьим предупреждениям они не хотели внимать.

====== 36 ======

36

Сеанс инициации был окончен, и Кинзи, одетый в белую мантию жреца, с нетерпением подошёл к двум вырезанным из гранита саркофагам, установленым в центе зала.

Почти сразу же из ближайшей камеры показалась рука. Существо опёрлось о борта и село, вытянув ноги. Его глаза открылись, и оно несколько раз шумно вздохнуло. Затем оно перекинуло ноги через борт и неуклюже спрыгнуло на пол.

– Клёво, – сказал оживший клон, – жутко неудобно, но клёво… на полноценное рождение это нисколько не похоже, но…

Голос клона переходил с хрипа на сип, он плохо справлялся с ударениями и интонацией, но со временем эти недостатки должны будут исчезнуть.

– Значит, Кинзи – это ты, – клон устремил слезящиеся глаза на вице-адмирала, – напомни, будь добр – как меня здесь должны звать? Индасом? Мирославом? Насколько я понял, настоящий Индас не должен ничего знать обо мне…

Кинзи не удивился тому, что существо, ожившее пару минут назад, знает так много. Невоплощённые Прогрессоры видят и слышат почти всё. Человеческое тело для них – барьер, а потому, вселившись в клон, Прогрессор терял непосредственную связь со своими невоплощёнными собратьями.

– Мы хотим, чтобы ты просто усыпил бдительность наших врагов, – ответил Кинзи.

– Да, да… – сказал лже-Мирослав, – я понимаю… сходить к Димону в «Лунный венец», тыры-пыры, всё такое, в натуре типа, да…

– Ты знаком с Лукасом?

– Разумеется.

– Так вот, когда ты будешь полностью готов, он отведёт тебя в Москву. Там ты начнёшь действовать по своему усмотрению, хотя… ладно, не забивай попусту голову. Лукас сам тебе всё объяснит.

– А вот это что здесь? – лже-Мирослав подошёл к второму саркофагу и увидел в нём нагое тело молодой девушки.

– Это твоя принцесса, – усмехнулся Кинзи, – мы пока никого в неё не воплотили.

– Не беда. Я могу и подождать.

Клон усмехнулся и добавил:

– Как интересно сложилась ситуация… оригинал на Земле, я – тоже на Земле, а на Ванахеме в это время, должно быть, готовится третий дубликат… целых трое меня. Умора. А моя принцесса, – он кивнул на саркофаг, – будет поздравлять своих дорогих подданных с наступившей демократией. Хотел бы я посмотреть, как одновременно у четырёх миллиардов человек от гнева позеленеют рожи… а когда она отдаст нам «Панцирь»… боюсь, настоящей принцессе после такого красивого жеста нечего будет делать на территории Союза.

– Это уж как вам угодно, – сказал Кинзи, – но Церену я заберу себе. И она будет страдать так, как никто до неё не страдал…

– Кстати, – лже-Мирослав попытался изобразить улыбку, но пока получалось это довольно плохо, – передайте Олафу Госкату, что никаких наворованных и припрятанных денег у Церены Сегнуссен нет. Она нищая, как церковная крыса, а посему акционеры РКН могут продолжать шарить по помойкам в поисках бутылок и докуривать свои драгоценные акции.

Вице-адмирал только руками развел. Он плевать хотел на незадачливых акционеров, равно как и на материальное благосостояние мидгарианской принцессы.

В этот же день Лукас навестил лже-Мирослава в капище и объяснил более подробно – чем ему следует заниматься в Москве. Инкоп был со всем согласен и заявил, что навестить якобы своих старых приятелей – для него не проблема. Он довольно быстро исправил все огрехи в мимике, координации движений, произношении слов и уже ничем не отличался от настоящего Мирослава Кратова.

– А теперь – иди за мной, – Лукас довольно усмехнулся, – представим тебя обществу. Кроме того, мне необходимо выступить и обозначить приоритеты на будущее…

– Я уже видел, как вы тут веселитесь, – ухмыльнулся лже-Мирослав.

– И не говори…

Они прошли в сектор, где проживали инкопы. Сегодня они почти все были на базе, за исключением дежуривших в подпространственном лабиринте охранников.

– Объяви «общий сбор», – бросил Лукас дневальному.

Через две минуты негр и поддельный принц стояли на гранитном пъедестале, имевшем форму усечённой пирамиды. Они наблюдали, как коридоры, расходящиеся лепестками от круглого зала, постепенно заполняются инкопами.

Куда ни кинь взгляд – всюду стояли существа, как неотличимые от людей, так и не имеющие ничего общего не только с людьми, но и с известными видами животных. Многорукие, крылатые, клешнерукие, четырёхглазые, безглазые создания, с щупальцами, плавательными перепонками, плавниками, костяными и хитиновыми панцирями. Человеко-змеи, человеко-крокодилы, человеко-насекомые, человеко-арахниды, человеко-птицы и человеко-собаки. Кое-где промелькнуло несколько увешанных пулемётными лентами кентавров, за ними, прижимаясь к потолку, следовало несколько гибридов-антропоинсектоидов – помеси человека, кузнечика и шершня, а затем кто-то подвёз к пьедесталу большой аквариум, из которого выглядывало несколько русалок. Полумифические существа с рыбьими хвостами, росшими от пояса, явно чувствовали себя на собрании главными действующими лицами. Они строили глазки, рассылали направо и налево воздушные поцелуи, дразнили присутствующих кончиками хвостов – в общем, развлекались как могли.

Дождавшись, когда стихнут шорохи шагов, топот ног, хлопанье крыльев и цокот копыт, Лукас начал своё выступление:

– Не очень дорогие товарищи! Неуважаемые сослуживцы по цеху Аида! Неутомимые труженики Девяти Кругов! Верные последователи великого Неподобия и вечного Безобразия! Борцы за Тёмное Будущее и блюстители Грязного Настоящего! Рад видеть вас всех в добром здравии и с величайшим удовольствием, ничуть не лукавя, скажу, что вы блестяще стараетесь на ниве страха и ужаса! Количество сбитых самолётов, сгоревших поездов, подорванных трубопроводов и нефтехранилищ, а так же тоннаж затопленных танкеров – всё говорит само за себя. Мы не будем углубляться в цифры, ибо вы всё знаете и без моих напоминаний…

Плескавшиеся в аквариуме русалки заругались площадной бранью – одна из них жаловалась на невыносимую тесноту, другая осыпала грязными эпитетами оппонентку по карточной игре, ибо проиграла подруге пари и теперь должна была пробраться в один из южнокорейских портов и сжечь хорошо охраняемый нефтеналивной причал.

– А теперь разрешите мне, – говорил Лукас, – представить вам нашего нового работника. Перед вами – Индас-дубликат, наследник Ванахемского Трона. Его помощь будет воистину неоценима при борьбе с отрядом панцироносиц, признанных, как вы знаете, террористической организацией.

По коридорам пронёсся гул и шёпот.

– Какую разновидность женщин предпочитает наследник? – послышалось из аквариума. После этих слов в подземелье грянул дружный хохот.

– А теперь послушайте внимательно, – Лукас поднял руку; мгновенно воцарилась тишина, – о наших дальнейших действиях. Среди вас есть почти люди, и это очень хорошо. Вы спросите – почему? А потому, что ваше человекоподобие придётся очень кстати при постановке спектакля под названием «Церена освобождает восставших рабов на далёкой неизвестной планете».

Что я имею в виду? Как вы знаете, Кинзи намерен взять Церену в плен. И он возьмёт её в плен, будьте уверены. Здесь, в долине Спокойствия, «Панцири» придут в нерабочее состояние. Мы легко расправимся с бойцами принцессы, отключив их костюмчики и оставив умирать у подножия пирамиды. А вы, все те, кто выглядит человеком, будете изображать из себя похищенных с разных планет Союза людей. Сценарий постановки предельно краток: вы устроите восстание рабов, освободите Церену и Индаса, и они сами откроют вам дорогу на континенты. Все честные люди будут проклинать Церену, считая, что она целиком пошла в мать, которая, как вы знаете, сдала Мидгард врагу… не без нашей помощи, конечно.

К моменту нашего выступления Земля будет пребывать в очень плачевном состоянии. Мы, воплощённые Прогрессоры, станем единственной силой, способной призвать население к порядку. И нам не нужен Кинзи с его идиотами вроде Одри и Нефри – они будут убиты в ходе восстания. И настоящие Церена с Индасом нам не нужны – они погибнут сразу же после окончания восстания.

– А на кой-чёрт нам нужна эта вонючая Земля? – выкрикнул кто-то, – неужели здесь нет планет получше?

– Конечно есть, и мы их захватим. Земля нам нужна как поставщик строительного материала для конструирования телесных оболочек. Мы захватим исследовательские базы Мидгарда и Ванахема, заберём телепортеры, выстроим космическую флотилию и двинемся в космос… догадываетесь, для чего? Наши первые цели – Луна и Марс. Там лежат руины погибшей земной цивилизации. Мы воспользуемся её техническими достижениями для усиления нашей военной мощи. Из Луны мы соорудим то, что удалось начать, но не удалось закончить человеку – орудие для уничтожения планет. Когда здесь не останется ничего живого, что можно было бы загрузить в конвертер рипликатора, мы развернём Луну обратной стороной к Земле и дадим залп из гигантской гравиквантовой пушки, которую не сумели достроить внуки и правнуки Ламеха и Тувалкаина, но сумеем достроить мы. Земля превратится в новый пояс астероидов, а мы установим в недрах Луны самый мощный телепортер из всех, какой когда-либо строился, а затем отправимся в путешествие по Галактике, выжимая с обитаемых миров всё, что пригодно для получения животного белка, и уничтожая любую планету, которая осмелится нам противостоять.

Едва Лукас закрыл рот, как в коридорах грянул дружный радостный рёв. Различные руки, лапы, щупальца и другие виды конечностей, бурно жестикулируя, взметнулись кверху. Всевозможные головные уборы так же полетели под потолок. Псевдо-люди отчаянно ругались и спорили, кентавры выбивали копытами дробь, инсектоиды шевелили усами, а русалки так рьяно восторгались, что едва не свалили набок аквариум.

– Смерть людям! – заорал кто-то.

– Смерть всему, кроме нас! – вторил другой.

Хор голосов подхватил последние слова, и вскоре толпа скандировала одно и то же:

– Смерть всему, кроме нас… смерть всему, кроме нас… смерть всему…

Сойдя с пьедестала, лже-Мирослав заметил:

– Дело за малым – доставить сюда Церену. Индас уже здесь…

Лукас закурил закрутку с анашой и ответил:

– А куда она денется… доставим, будь спокоен.

Лже-Мирослав погрузился в свои мысли. Замысел Лукаса показался ему довольно забавным, но слишком уж скоротечным. Лукас был существом толпы, хотя это и не мешало ему плести закулисные интриги. Его жертвами становились люди талантливые, как-то проявившие себя на почве любви к власти и славе. А Лже-Мирослав никогда не спешил. Он принадлежал к самому изощрённому и многоопытному отряду инфернального цеха, специализирующегося на изобретательстве новых причудливых религиозных верований и превращении разных человеческих ничтожеств в лже-пророков и ряженых проповедников. Ему не хотелось быстрой смерти для разумных созданий. Он и его коллега – дожидающаяся инициации лже-Церена – планировали стать воплощёнными божествами, убивать человечество долго и изящно, в течении многих тысяч лет…

«Пусть помечтает, – лже-Мирослав покосился на опьянённого наркотиком негра, – будешь ты у меня летать по Галактике, как же… »

Не успело схлынуть потрясение от взрыва танкера на рейде Исмаилии (взрыв и пожар в Богдановиче нигде, кроме России, не обсуждался, его как бы и не было вовсе), как посыпались сообщения о новых террактах и катастрофах, результатом которых стало закрытие судоходства на жизненно важных морских коммуникациях. Танкеры с нефтью и продуктами её переработки запылали в Панамаском канале и по обе стороны от него, в проливах Гибралтар, Ла-Манш, Дарданеллы, Эресунн и Цусима… Персидский залив и вовсе оказался отрезанным от Мирового океана, а многочисленные проливы Индонезийского архипелага и акватории Красного и Аравийского морей оказались забиты кораблями, шедшими из Индии, Китая и Японии в Европу, так и обратным маршрутом.

Попытка провести караваны танкеров по Северному морскому пути так же не увенчалась успехом – все они неизвестно на чём подорвались и сгорели при выходе из Берингова пролива. Танкеры горели всюду – даже среди Тихого океана и в южной его части, где на них никто в принципе не мог напасть…

И виноват в этих бесчинствах был не кто иной, как Усамо бен Ладен. Он регулярно выкладывал в Интернет видеоролики, признавался во всех взрывах и пожарах, и нужно было быть безнадёжным скептиком или прожжёным циником, чтобы усомниться в его словах.

Только наиболее усидчивые из обывателей, собравшие полную картину гибели морских судов, понимали, что никакой Усамо бен Ладен со своими фанатиками-исламистами чисто физически не мог успеть атаковать более сотни целей, разбросанных друг от друга на сотни и тысячи километров. Но таких светлых голов было очень мало. Люди складывли свои впечатления, черпая информацию из открытых источников, не слишком углубляясь при этом в детали, но сии источники охватывали своим вниманием не более десяти процентов всех катастроф, ибо информационное пространство далеко не резиновое, а потому перебои с поставками топлива воспринимались лишь в контексте грядущего подорожания бензина, и, возможно, его выдачи по талонам.

А человек, похожий на Усамо бен Ладена, продолжал сыпать признаниями. В день пожара на рейде Исмаилии замелькали сообщения о падениях пассажирских самолётов в Гималаях, Тибете и пустыне Такла-Макан. Эти самолёты совершали обычные рейсы из городов Индокитая и Дальневосточного региона в сторону Европы и обратно. Причина катастроф, на первый взгляд, выглядела довольно просто – пожары и взрывы, разрушившие машины на тысячи обломков, но «террорист N1» поспешил приписать эти происшествия на свой счёт, а что касается последних известий с погибших бортов – пилоты сообщали о преследованиях со стороны неопознанных летающих объектов и потоках энергии, коими эти объекты обстреливали и просвечивали самолёты – то телезрители и читатели газет ничего об этом не узнали.

И эти катастрофы были лишь началом «самолётопада». За последнюю декаду июня-месяца количество авиакатастроф (о жертвах и говорить нечего) стремительно возрастало. Ситуация достигла своего апогея в ночь с двадцать девятого на тридцатое июня, когда при взлёте, посадке или на середине пути взорвалось, сгорело и упало семьсот семьдесят девять пассажирских лайнеров.

На фоне этих трагедий совсем уж бледно выглядели другие виды техногенных аварий – взрывы нефтехранилищ, диверсии в цехах металлургических комбинатов, пожары на заводах, выпускающих автопокрышки, подрывы магистральных нефте– и газопроводов, а так же взрывы гружёных топливом поездов. География происшествий впечатляла не меньше, чем разброс диверсий на морских и воздушных линиях – Северная и Южная Америка, Китай, Индия, Россия, Западная Европа…

Реаниматоры сделали своё дело – до жителей Земли начало постепенно доходить, что все эти катастрофы есть дело рук таинственного и неведомого врага. Кто-то кинулся искать виноватых (обычно ими назначались правительства, спецслужбы, террористы, КНДР, Иран, Палестина и разумеется, русские и евреи), другие отчаянно искали спасения – не важно, где, и не важно, у кого. И последних (ибо вечно искать виноватых не станешь)становилось всё больше…

Хуже всего было то, что довольно значительное количество людей не желало понимать простой вещи – неведомый противник не отдаёт предпочтения какой-либо одной земной стране, желая возвеличить её на фоне других, а желает полной гибели всей цивилизации. Довольно скоро «мировое сообщество» заметило странный факт – над территорией России, Украины и Белоруссии самолёты почему-то не падают, хотя едва ли этим странам было легче, чем другим – они захлёбывались в волне пожаров и утечек химикатов на железнодорожных и топливно-энергетических коммуникациях. А в самой России работники многих масс-медиа упорно твердили, что вышеупомянутая волна пожаров (по полсотне в день!)есть следствие извечной «русской лени, пьянства и разгильдяйства», добавляя при этом, что в «цивилизованных странах»(что имелось в виду под этим словосочетанием, никто не уточнял – отгадывайте, мол, сами)ничего подобного не происходит.

Разумеется, это не способствовало организации человечества с тем, чтобы дать отпор врагу. Рвались транспортные потоки, экономики впадали в стагнацию и крах, промышленность приходила в упадок, многие страны впали в полосу тотального дефицита, повсеместно поднимала голову организованная преступность – а поиски виноватых, равно как поиски спасения из рук невесть откуда повыползавших шарлатанов от политики и мистики, продолжались. Страдающему человечеству услужливо предлагались сотни путей, каждый из которых после долгих петляний и поворотов вёл в никуда…

Кира и её подруги-панцироносицы методично и упорно прочёсывали Москву и столичные предместья, пытаясь найти нечто, являющееся проходом в иные слои Мироздания. Хлоя Пи, руководящая всеми поисковыми мероприятиями, была верна своему слову и ни разу не взяла ни одну из девушек на обследование режимных объектов, хотя те не раз пытались напроситься к ней в пару. Походы в здание Правительства Москвы, Центральный госпиталь ФСБ и на различные предприятия, имеющие дело с радиоактивными и смертельно ядовитыми веществами, отняли у словесницы немало сил; женщина провела много ночей без сна и держалась на ногах лишь благодаря обезболивающим и тонизирующим таблеткам, и всё оказалось напрасным – никакого прохода или признаков наличия такового найдено не было.

Надя, памятуя о «нехорошей квартире», в первый же день поисков – ради которых она прервала свои каникулы и уехала из Андреаполя – направилась на Большую Садовую, в дом под номером 10, где в квартире номер 50 когда-то проживал Михаил Булгаков. Прохода в подпространство не нашлось и там, зато место оказалось очень людным. За пару часов Надя узнала о творчестве и жизни Михаила Афанасьевича больше, чем за все предыдущие шестнадцать лет своей жизни.

В Братеево тоже не оказалось ничего интересного. Этот район, а если быть точным, левый берег реки Городки, занятый под разнокалиберные новостройки, был вдоль и поперёк осмотрен Эммочкой на следующее утро после гостевания на Саянах. На улицах нового, 4-го микрорайна, расположились три сорокаэтажных жилых комплекса с трёхлепестковым основанием, в каждом из которых имелось триста пятьдесят квартир, две трети из которых ещё не были заселены, хотя за ними числились какие-то владельцы. Эммочка проникла в каждый из домов на рассвете, с крыши, долго ходила по пустым квартирам, техническим этажам и занятым под различные службы подвалам (отличница хорошо усвоила уроки капитана Пи по взламыванию замков с помощью отмычек), но и её успехи оставляли желать лучшего.

В конце июня-месяца, тридцатого числа, в Москву вернулась Стешка. Так получилось, что ей и самой не терпелось уехать из Петряшино, чтобы получить большую свободу действий, и дядюшка к тому же решил, что племяннице будет лучше в столице, чем в охваченной огнём и паникой Сибири. Тайга горела во многих местах, одновременно с ней на десятках станций Сибирского пути рвались цистерны с топливом, люди жили фактически на осадном положении… Двадцать второго числа неожиданно запылали Тайшет и Ачинск, в ночь на двадцать третье – Юрга, Татарск и Тында, а наутро загорелись станции помельче, в том числе и в непосредственной близости к Красноярску – Зыково, Сорокино и Камарчага. Наземный транспорт в стране погибал. Лишь пассажирские авиарейсы оставались не отменёнными, но недалёк был тот день, когда иссякнут запасы керосина, а что будет дальше – никто не брался загадывать.

Кира по-прежнему жила в Заборье. В Москву её не отпустили, тем более что забот на селе значительно прибавилось. Бабушка приняла решение получше припрятать свои продовольственные запасы, а заодно извести часть поголовья кроликов и кур, оставив лишь молодняк для дальнейшего расплода. Решение это было вполне обоснованным, поскольку сейчас, когда города проедали оставшиеся и не восполнявшиеся запасы продовольствия, сотни нечистых на руку и не обременённых совестью горожан могли начать грабить сельское население. У старой женщины ещё были свежи в памяти рассказы матери и отца о зверствах, чинимых продовольственными отрядами. Конечно, это не означало, что Анастасия Ивановна собиралась отказывать в помощи бедствующим людям – она лишь хотела защитить припасы от различного ворья, которое, как известно, никогда не бедствует. Между тем и другие селяне, чувствуя приближение смуты, бросились пополнять свои запасы. В протоках, соединяющих Оку и Солотчу, водилось множество рыбы, её-то все и начали вылавливать, засаливать и вялить.

Александр Васильевич прервал все свои дела и перебрался к семье. Не забыл он и о Хлое, посоветовав ей при первой же возможности смотаться из Москвы куда подальше.

Капитан Пи поблагодарила мастера пера за совет, но уезжать никуда не собиралась. У неё было много неотложных дел.

Она продолжала вести общественные слушания до тех пор, пока количество посетителей не начало сокращаться из-за последствий реаниматорского террора. Владимир Баженов больше не показывался в поле её зрения, но Хлоя не теряла бдительности – злобный и наверняка мстительный человечек вполне мог подстроить ей какую-нибудь пакость. К слову сказать, кто-то уже начал отравлять словеснице существование – она находила на ручке входной двери то пару коньков, то отрубленное лошадиное копыто, а то и ласты, а однажды, в последний день июня-месяца, к ней позвонил напившийся до невменяемого состояния забулдыжка с баяном, который, едва дверь открылась, начал исполнять похоронный марш…

Эти проделки начались после того, как Хлоя обнародовала данные о том, кем и каких размеров были получены взятки за внедрение проекта «Созидание будущего». Группа лиц, чья сытая и привольная жизнь грозила сделаться полуголодной и непривольной, вполне могла перейти и к более решительным мерам. Снайпера или заряда взрывчатки Хлоя по ряду причин не опасалась, а громил с бейсбольными битами или чего-то в этом роде ждала с нетерпением – это дало бы ей повод разобраться с «созидателями» без привлечения закона…

В общей сложности панцироносицы изучили все помеченные Хлоей подозрительные объекты за двадцать с лишним дней. Этот срок можно было бы и сократить, но девушкам приходилось считаться с бдительными родительскими очами, внимание которых значительно обострилось. Легче всего приходилось Раяне – отчим никак о себе не напоминал, а дедушка пребывал в уверенности, что внучка всегда где-то неподалёку, в Барвихе – ибо где же ей ещё быть?

Время от времени Кира ухитрялась тайком от всех наведываться в Москву для того, чтобы встретиться с Гришей. Каждая встреча проходила где-нибудь в отдалённом районе города, где шансы встретить знакомых сводились к минимуму. Кира не раз пыталась выспросить у парня – не было ли у него новых видений относительно будущего, но всё было напрасно – ничего определённого Гриша объяснить не мог. Если он что-то и видел, то всё было настолько путаным и неразборчивым, что он просто не решался давать чёткий ответ. Он по-прежнему сокрушался тем, что не может оказать панцироносицам какой-нибудь реальной помощи, Кира, как могла, пыталась его утешить… Гриша делал вид, что успокаивался, хотя на душе у него скребли тысячи кошек.

Легче всего приходилось Стешке. Она вернулась в столицу вполне легально, и вечером в аэропорту её встретил Мирослав. Они до часу ночи просидели в «Лунном венце», а после закрытия до утра гуляли по ночному городу. А вот Кире приходилось соблюдать осторожность, чтобы не встретить на улицах Димку, Ульку или Стешкину подружку Наташку Сераплан. Разумеется, она передвигалась по Белокаменной с включённым «Панцирем», придав себе с помощью голопроектора облик никогда не существовавшей девушки, но всё равно старательно избегала мест, где можно было натолкнуться на хорошо её знающих людей.

Как бы то ни было, поиск используемого Реаниматорами входа в подпространство завершился ничем. Возможно, Хлоя где-то допустила ошибку. Или поиск вёлся недостаточно тщательно…

В Хлоиной гостиной царило настроение, которое впору было назвать траурным. Раяна и Надя разместились на диване – обе девушки несколько минут назад вернулись с очередного пепелища, которым стала узловая станция Карламан в Башкирии. Без лишних пояснений было ясно, что дела там обстоят хуже некуда, так же, как и во всех предыдущих случаях – Осиповичи, Поворино, Кандыагаш, Карталы, Лион, Баия-Бланка… Всюду, откуда бы ни приходили сообщения, наблюдалось одно и то же – разлитые химикаты, озёра горящего топлива, сплавившиеся от жара рельсы, гигантские столбы дыма, и самое худшее – люди, сгоревшие живьём в вагонах, наглотавшиеся раскалённого воздуха, отравившиеся ядовитыми испарениями. Виновников этих злодеяний настигнуть не удавалось даже Хлое – они выныривали из ниоткуда, наносили несколько точечных ударов, исчезали в никуда и перекрывали все пути для преследования. Как бы быстро панцироносицы ни узнавали о пожаре – всё равно известие шло с минутной, пусть даже тридцатисекундной или ещё меньшей задержкой, во время которой раскалённая ударная волна уносила десятки, а то и сотни жизней, оставляя живыми и невредимыми лишь немногих счастливчиков… иначе чем чудом назвать такое было нельзя.

Стешка изготовила нехитрый обед, оставшийся почти нетронутым. Аппетита не было ни у кого. Кира стояла у окна, спиной ко всем присутствующим, и глядела на мокнущие под дождём детские горки, лесенки и песочницы. Мрачная погода была вполне под стать всеобщему унынию.

– Без толку, – безразличным голосом молвила Надя, – всё впустую. И без толку…

Раяна нахмурилась и принялась накручивать на пальцы пряди волос, то и дело дёргая их, словно желала оторвать.

– Может, мы просто не там ищем? – подала голос Стешка, – кто знает, какими принципами руководствовались Реаниматоры, когда мастерили вход?

Хлоя сидела у стены, уткнувшись лбом в колени. При словах кулинарши она подняла голову и ответила:

– Идея исследовать трёхлепестковые объекты казалась мне самой логичной, если исходить из предпочтений Светоносцев… но и эти объекты – это чуть меньше процента от всей полезной площади, какая есть в Москве, хотя бы в пределах МКАДа. Можно попытаться продолжить поиск, но если мы ничего не найдём до конца месяца – Землю уже ничто не спасёт.

– Что им вообще нужно? – воскликнула Кира, оборачиваясь к подругам, – к чему им такие зверства?

– Инкопам нужен материал для конструирования себе подобных, – заговорила Раяна, – нужен белок для конвертера. Мертвячина. Трупы. Чем сильнее хаос – тем больше трупов. Больше случаев бесследной пропажи людей.

– Им нужна Луна, – сказала Хлоя.

Девушки замолкли, вспоминая рассказы Хлои о следах пребывания на Луне людей в далёком прошлом.

– Вы слышали о море Москвы, что находится на обратной стороне? – продолжала женщина, – так вот… это не море.