Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 71 страниц)

– Дайте отбой, – скомандовал Кинзи, – посторонних в сектор не пускать. И присмотрите за старым дураком Стояном, иначе он натворит дел…

Профессор Квятковски, судя по рассказам хорошо знающих его людей, был ещё более чудным и дурным на голову, чем генетик Олаф Госкат. Он действительно мог сбежать с базы в Москву и пойти к Мирославу домой, чтобы потребовать «Панцирь» обратно.

Расследование происшествия Кинзи провёл лично, но никаких результатов ему добыть не удалось. «Панцирь», как и говорил Джером Одри, просто растаял в воздухе. Когда же вице-адмирал обратился за помощью к Прогрессорам, его ждал неприятный сюрприз – они не стали отвечать ни на один заданный им вопрос.

– Кто-нибудь скажет мне, что происходит? – растерянно и испуганно молвил Кинзи, оглядывая тёмные базальтовые стены капища.

– Господин! – раздался истошный вопль со стороны дверей, и в капище вихрем влетел Лукас, – господин, у нас проблемы… невоплощённые Прогрессоры отказались от участия в терроре на транспортных коммуникациях и покинули Землю. Они обвинили вас в некомпетентности и недостаточной активности при поиске Серебряного Кристалла…

– Вот скоты, – процедил сквозь зубы вице-адмирал. Упоминание о Серебряном Кристалле наводило на неприятные выводы. Если прибавить сюда исчезновение «Панциря», то вырисовывалась и вовсе ужасающая картина. Неужели принц Индас и его мерзкая девчонка восстановили свою память? Если так, то нетрудно догадаться, кто унёс «Панцирь». На базе побывали Регрессоры – враги Верховного Существа. Глупый необразованный сброд, слепо верующий в любящего Творца, называл Регрессоров ангелами света, а Прогрессоров – ангелами тьмы (а так же бесами и демонами), хотя, согласно доктрине Светоносцев, всё обстояло с точностью до наоборот.

– Что нам теперь делать? – спросил Лукас. Вопрос был задан чисто из вежливости, ибо инкоп плевать хотел на нелепые и узколобые прожекты Кинзи.

Вице-адмирал очнулся от своих раздумий и внимательно посмотрел на инкопа. Это черномазое «оно» надеется всех переиграть, нисколько не задумываясь о том, что его непосредственное начальство имеет другие планы относительно Земли. Лже-Мирослав тоже хотел царствовать, причём не один, а в паре со своей второй половинкой, и ему не хотелось, чтобы Лукас воплотил в реальность свои кровавые затеи. Лже-Мирослав хотел убивать Землю постепенно, растянув её агонию на несколько сотен, а то и тысяч лет.

– Возвращайтесь на базу, – сказал Кинзи, – повеселились – и довольно. Мы ещё сумеем наверстать упущенные возможности после того, как разделаемся с Цереной и спровадим Индаса куда подальше.

Но неприятности на этом не закончились. Едва Кинзи покинул капище, как ему пришёл вызов с Ванахема. Сиф третий пребывал в бешенстве, и из потока базарной брани и грязных богохульств вице-адмирал понял лишь одно – с экспозиции дворца Вадена пропала корона умершей королевы, и драгоценный предмет стоимостью несколько миллионов вальхов каким-то образом наделся на голову той самой Киры Беляковой, из-за которой, собственно, и разыгрался весь сыр-бор…

Стало быть, Регрессоры и тут постарались. Их вмешательство означало, что по всем канонам мидгарианская принцесса признана законной королевой Ванахема. И Кинзи отчётливо понимал, что лично ему это событие не сулит ничего хорошего. Вдруг, неровен час, Индас с Цереной изыщут способ попасть домой и заявят о своих правах? А может, даже сядут на трон? В этом случае ему, вице-адмиралу, останется лишь бежать за пределы Союза, или покончить с собой. Светоносцы лишатся своих хлебосольных мест, их обдерут до нитки и отправят куда подальше – мести улицы, сортировать мусор, или сразу под топор…

Кинзи внезапно подумал о том, что за все годы преданного служения Верховному Существу он так и не познал счастья и покоя, которые были ему обещаны. Дорога к власти, которую он прокладывал, была обильно пропитана кровью и вымощена трупами, и чем выше он поднимался – тем больше становилось крови и трупов. Расслабляться было смерти подобно, ибо многие люди при любом удобном случае могли воткнуть ему нож в спину. Взять хотя бы операцию на Земле. Он терпит убытки, несёт потери, толку от его действий – никакого, а на горизонте отчётливо маячит виселица. И панцироносицы вот-вот сядут на хвост. Какое тут счастье, какой покой? Успевай только разгадывать интриги завистников и укорачивать их, желательно с головы…

– Ну хорошо, – сказал Кинзи, – значит, эта соплячка назначена королевой. Помилуйте, господа… никакой королевой она не будет. Я живьём сварю её и съем вместе с подружками. Вот только выберу подходящий случай для поимки – и они мои…

Кинзи даже позабыл про Азека Нефри, который сейчас находился в Заборье и внимательно следил за развитием событий.

Контрразведчик тоже хотел встретиться с обретшими память принцем и принцессой, но у него были иные планы. Он не собирался никого убивать или похищать, ибо уже не был в силах как-либо противостоять панцироносицам. Единственное, чего он хотел – это продолжать служить своему господину так, как того требовала данная некогда присяга Ванахемской Короне.

Что же касается Лукаса, то он, заслышав о пробуждении принцессы, развил бурную деятельность. Он понимал, что Церена и Индас вспомнили не только своё безбедное существование на родовых планетах. Они стали на порядок умнее, а стало быть – опаснее. Индас владел некоторыми знаниями, способными поставить жирный крест на всех грандиозных планах Лукаса, и обезвредить его было наипервейшей задачей… впрочем, его ещё предстояло найти, но это лишь вопрос времени.

Лукас поднял с постели Накема, ввёл его в курс дела и объяснил весь дальнейший ход событий.

– Значит, я должен буду сделать ей предложение, от которого невозможно отказаться?

– Да, мальчик, да! – улыбался Лукас, – мы уже приготовили компромат, и ты дашь ей понять – чем обернётся её непослушание! Мы нейтрализуем их обоих, вот увидишь, и вынудим сдаться… – он даже запрыгал от нетерпения, – скоро, скоро, мой мальчик, мы останемся на базе одни – и Земля будет наша!

Накем даже не представлял, что встреча с Цереной может для него плохо кончиться. Запугивать пробудившуюся принцессу он не боялся – напротив, считал, что так будет даже лучше, ибо, согласно его представлениям, принцесса просто обязана была мечтать о побеге с Земли и о красивой жизни во дворце Вадена, а раз так, то и шантажировать её будет так же легко, как заставить ребёнка учить уроки под угрозой лишения сладостей…

А Лукас с нетерпением ожидал возвращения Накема – или того, что от него останется. А пусть бы он и выжил – в сем случае его прихлопнет Кинзи… Единственное, что волновало инкопа – так это поведение Нефри. Он никак не мог понять – что задумал контрразведчик и почему Прогрессоры неожиданно потеряли его след. Задумай он расправиться с Кинзи – это было бы хорошо, но… неужели Нефри решил отказаться от магических даров и стать обычным человеком? Верить в такое не хотелось. А если он и пойдёт на это – не велика потеря. Что он сможет сделать, став беспомощным инвалидом?

Время близилось к полудню, а Кира даже не думала покидать свою крохотную спаленку. Чтобы не дать ей проспать обед, мама решила прибегнуть к помощи Сашки – но даже ему пришлось сильно постараться, прежде чем любительница поваляться в постели наконец-то изволила прийти в себя.

– Ай, да отстань ты, прицепился… – захныкала Кира, – что это ещё такое…

– Ты что, до вечера валяться будешь? – усмехнулся Сашка, – давай поднимайся. Там гости приехали, целую кучу конфет привезли…

Малейшее упоминание о конфетах всегда действовало на Киру подобно раскалённому угольку, попавшему в бочку с порохом. Но сейчас она даже не думала вскакивать и мчаться на веранду. Ей хотелось лежать и ничего не делать, и желательно, чтобы в течении двух-трёх часов её никто не беспокоил.

– Какие ещё гости… – проворчала Кира, перекатываясь на левый бок, спиной к брату, – сейчас… ещё минут десять…

– Ну смотри, я их сюда приведу, – предупредил Сашка, – они тебя просто подхватят за руки и за ноги и вынесут на улицу. Вот смеху будет…

Девушка, не слушая брата, подтянула к себе одеяло и укрылась с головой. Десять минут дрёмы превратились в полчаса, и приехавшие гости – Хлоя и Надя – были вынуждены будить разоспавшуюся Киру по второму разу.

– Опять ты… – Кира попыталась поймать руку, держащую прядку щекочущих её спину волос, – ну сейчас я встану, и…

– И хорошо, что встанешь, – донёсся голосок Нади, – уже давно пора. – Она легонько дёрнула одеяло к себе, – давай поднимайся, одевайся и иди обедать. У твоей бабушки просто ужасть какие вкуснючие голубцы.

– Терпеть не могу варёную капусту, – проворчала соня.

– Вот теперь я узнаю тебя прежнюю, – усмехнулась Надя, – ты, Кирушка, вечный ребёнок. Малютка.

Кира села на постели, натянув одеяло до подбородка. Ей вспомнились события минувшей ночи – медицинский блок, палата, раненый Мирослав, медальон, белое платье принцессы, извлечение Серебряного Кристалла… Всякий сон как рукой сняло.

– Как же мне тебя называть теперь? – она протянула руку и запустила пальцы в Надины волосы, – Надей или Никой?

– Тихо, – шепнула Хлоя, кладя пальцы на её губы, – здесь такие вещи обсуждать нельзя, – она порылась в Кириной сумке и извлекла оттуда новое платье вместе с исподним, – давай скорей поднимайся. У нас много дел…

После обеда (ввиду присутствия гостей мама разрешила Кире отобедать раньше других)Хлоя посвятила девушек в последние события. Начала она с Мирослава – он жив и здоров, проверялся на тестовом блоке, и – удивительно, но факт – его «Панцирь» вернулся на прежнее место и функционирует как прежде. За прошедшую ночь и утро ни один самолёт на Земле не потерпел катастрофу – это событие Хлоя поставила в связь с деятельностью вице-адмирала Кинзи, который, упустив из виду ванахемского принца со всеми вытекающими отсюда последствиями, вызвал сильное недовольство со стороны Прогрессоров, отказавшихся ему в чём-либо помогать. Случилось и кое-что другое – Мирослав, в памяти которого обнаружилось много интересных вещей, неожиданно заявил, что база Кинзи не так уж хорошо защищена от проникновения извне. Когда-то ванахемский принц, подобно трём своим наставникам, состоял в Братстве Светоносцев, был посвящён во многие, недоступные простым смертным, секреты, и к его словам стоило прислушаться…

Ночью, незадолго до рассвета, прошёл дождь, и полуденное Солнце выпаривало из земли влагу, превращая дворы и улицы в подобие паровой бани. Кире хотелось искупаться, но Хлоя уговорила её несколько обождать. Девушки прогулялись по саду, понаблюдали за тем, как бабушка и тётя Варя чистят выловленных Сашкой карасей и подкидывают несъедобные части рыб цыплятам (оба выводка драли потроха на куски, либо носились гурьбой по всему двору, вырывая вкуснятину у менее удачливых собратьев – Сашка называл всю эту беготню «цыплячьим футболом»), а затем Хлоя повела панцироносиц за село, в сторону леса.

– Ну как вам пришлось, девочки, после этой ночи? – спросила капитан Пи.

– Тяжело, – вздохнула Надя, – мне даже в голову не приходило, что я была замужней дамой, да ещё с детьми. Кто они, где они сейчас? Олхир погиб, это я знаю, а дети…

Кира рассеянно поглядывала на укатанную колею просёлка и тоже думала о своём пережитом.

– Я не знаю, что со мной, – сказала она, – кем именно я сейчас являюсь? Кого во мне больше – Киры или Церены?

– Ты не перерождалась заново, – напомнила ей Хлоя, – ты – это ты, и никем другим ты быть не можешь.

– Я понимаю, но… – Кира замялась, – я по-прежнему думаю о Церене как о другом человеке. Мне будет трудно привыкнуть к тому, что она – это я.

Немного подумав, она сказала:

– Как мне теперь быть? Вы признали меня новой королевой Ванахема, но по сути я не смогу ею стать. Нет у меня никакого королевства. Пусть даже я держу у себя Серебряный Кристалл, всё равно… от моей королевской ипостаси никому никакого проку. Баловство всё это. Игрушки…

– Ты в одном права, – ответила Хлоя, – короли и королевы как приходят, так и уходят. Иногда сами, иногда им в этом помогают. Так случается, ибо мир очень жесток. Но ты не забывай, что есть мы, знающие – кто ты есть на самом деле. Я, наверное, скажу сейчас самую большую глупость в мире, но всё-таки… так вот, я надеюсь, что в один прекрасный день я смогу поприветствовать тебя в Тронном зале дворца Вадена.

– Легче будет захватить Пентагон, чем дворец Вадена, – улыбнулась Кира.

– И тем не менее я имею право надеяться.

– Слушайте, Хлоя, но если вы меня признали как королеву Ванахема, то я… – Кира даже на месте застыла, когда осознала, какое именно событие изменило её статус. Она, конечно, знала, что Индас и Церена были объявлены супружеской парой – пусть даже их брак длился два недолгих часа, но она как-то подзабыла, что функции жены в этом браке выполняла именно она. И хотя тогда, в Петре, дело не дошло до физической близости, но тем не менее…

– Я понимаю, что тебя так потрясло, – грустно улыбнулась капитан Пи, – но вы оба сделали выбор. Добровольный выбор. И это воспоминание не тебя одну потрясло и напугало. Слава был поражён этим открытием не меньше…

Кира только диву далась. Как только она ухитрилась позабыть об этом? Хлоя абсолютно права. Она, Кира, полюбила человека, живущего сейчас на Земле под личиной Мирослава Кратова. Того самого, что недавно дразнил её, называя ворчливым пломбирчиком и изъявляя порой желание дёрнуть её за хвостики. Она углубилась в свою новообретённую память, вспоминая восемь лет, в течение которых крепли их взаимные чувства. А что же сейчас? Может ли она любить Мирослава так, как это было раньше? Способна ли любовь восстать из пепла после пятнадцати лет забвения?

– Я не знаю, – сказала она, – неужели королева Серенити… то есть, мама – просила нашей встречи в будущем?

– Скорее всего, – ответила Хлоя, – я не знаю полного перечня её желаний. С сотворниками говорила исключительно она.

– Я сначала крысилась на Славу, а потом… не знаю. Что-то ненавязчиво начало тянуть меня к нему. Хотелось просто поговорить, но я боялась Стешки. В конце концов, Слава не желал мне плохого. А вот всё остальное…

– Что ты хочешь сказать?

– Ну неужели вы не понимаете? – удивлённо воззрилась на словесницу Кира, – теперь, когда я всё знаю, то я боюсь… немного, но всё равно боюсь. Будь я старше – дело другое, но я ведь не совсем ещё выросла. А его самого вы спросили? Вдруг я ему нисколько не нужна? Да и вообще… как я, например, объясню маме, что влюбилась в двадцатидвухлетнего парня? Такие вещи ведь никому не удаётся долго скрывать. А что папа скажет – даже загадывать не берусь…

Помолчав с минуту, она продолжила:

– Я много чего вспомнила. Даже то, чего в обычных условиях никак не запомнишь. Например, какой вкус у маминого молока. Как я училась ходить, и всё тому подобное. Но когда вспоминаю о том, что любила читать, чему обучалась, что переживала в глубине себя… у меня остались знания, но опыта я не чувствую. Я вроде бы должна любить Славу, и судя по моим же действиям в прошлом, я его любила, а сейчас… сейчас я чувствую себя – даже не знаю как… будто в каком-то месте меня кастрировали.

– Всё забытое когда-нибудь оживёт, – ответила Хлоя, – Эмма говорит, что сейчас она отважилась бы охотиться на крокодила или тиранозавра лишь сидя в танке. А ведь раньше она укладывалась в одну разрывную пулю. И ты… ты ведь хочешь встретиться со Славой?

– Спрашиваете… конечно, хочу.

– И он тоже хочет этого, – Хлоя взяла Киру за руку, – идём скорее. Они все здесь, неподалёку. И Слава, и Рая со Стешей…

– Здесь? – воскликнула Кира, – но вы… и что мне говорить при встрече?

– Может, и ничего, – ответила Хлоя, – слушай своё сердце. Это единственное, что я могу тебе посоветовать. В конце концов, за твоей спиной целых два часа замужества, а у меня нет даже этого…

«Слабое утешение, – подумала Кира, крепче сжимая ладонь словесницы, – целых два часа… похоже на какой-то нелепый мексиканский сериал… »

Она сочла за благо не ломать голову над тем, как следует вести себя при встрече с Мирославом. Ведь и ему нелегко придётся. В конце концов, ей и ему предстоит разобраться в отношениях, а не капитану Пи…

Надя, воспользовавшись молчанием, начала рассказывать, какой Кира была в детстве. Крохотная, непоседливая, всегда весёлая озорница. Много читала, легко обучалась, часто путешествовала по Мидгарду налегке. Кира слушала, сопоставляя повествование своей прежней няньки – а затем служанки – с собственными воспоминаниями, и удивлялась всё больше. И руки у неё, принцессы, были золотые, и умна была не по годам. А на Земле, во втором цикле, она умудрилась стать нерадивой неумехой, да ещё и на 3D-стратегии подсесть. Феона, став Эммочкой, претерпела обратную трансформацию – сделалась самой умной ученицей. Такие вот дела…

«Придётся мне меняться, – думала Кира, – как же так – мидгарианская принцесса, королева Ванахема – и бестолочь? Вот возьму и буду учиться так, что Эмку с Ромчиком обгоню. И этого Яшку Штольмана с его дурацкой музыкалкой. И стряпать, и вязать, и вышивать буду лучше Стешки, и музыку сочинять, как Надя… хотя нет, это уже чересчур. Композиторша во мне умерла задолго до моего рождения… »

Девушки вышли на поляну и двинулись к небольшому лесному озеру, на травянистом берегу которого их поджидали остальные панцироносицы. Здесь же Кира разглядела и Мирослава – он сидел на поваленном дереве, глядел куда-то в глубину леса, и, казалось, был погружён в какие-то непростые размышления…

Кире очень хотелось подойти к Мирославу раньше, чем он поднимется на ноги, но не успела она сделать и шага в его сторону, как он встал и направился к девушкам. Кира несколько оробела. Только сейчас она заметила, что на его фоне она и впрямь ребёнок. Её макушка вряд ли достанет даже до его плеча. «Прошлого опыта у меня ещё нет, зато есть новый, – подумала она, – и этот опыт говорит мне, что Слава действует на меня подавляюще. Я даже не знаю, что говорить… Боже милостивый, как всё это нелепо… словно я – маленький мальчик, купивший в магазине взрослого дядьку… »

Хлоя пришла на помощь, жестом велев девушкам отойти подальше и не мешать подруге. Кира осталась один на один с тем, кого когда-то полюбила настолько сильно, что пожелала связать с ним если не свою земную жизнь – то хотя бы вечность…

– Как твои раны, Слава? – она шагнула вперёд и осторожно, кончиками пальцев, потрогала его бок.

– Исчезли, – он опустил глаза, – благодаря тебе. Если бы не ты, я бы недели две лежал. Спасибо.

«В кино сплошную чушь показывают, – мелькнуло в голове Киры, – после долгих разлук, сопряжённых с потерей памяти, никто не кидается обниматься и слёзы не льёт… может, я и буду плакать, но уж точно не сейчас. Мои глаза сухи, а чувства… куда они подевались? »

– Босоножка с хвостиками, – в глазах Мирослава мелькнула улыбка, – не иначе ты в маму пошла. Она обувалась лишь по протоколу.

– Слава… – Кира почувствовала румянец на щеках, – как давно тебе понравились мои хвостики?

– Очень давно. Не помню точно, сколько лет назад… ещё там, в Петре.

– Двадцать два года назад… или двадцать три?

– Уже двадцать три.

– Держи, – Кира подтянула кончик правого хвостика и вложила его в руку Мирослава, – твоё желание осуществилось. Можешь даже подёргать, – хихикнула она.

– Ничего дороже в жизни не держал, – сказал он наконец после довольно продолжительной паузы, в течение которой его пальцы изучали кончик правого хвостика, затем левого, а потом и обеих сразу.

– Я давно подозревал, – сказал Мирослав, – что всё это неспроста. Моё забытое детство, девушка-полуночница из сна… а когда увидел тебя с этими хвостиками и той застёжкой на рубашке, что выполнена как символ Серебряного Кристалла, узнал, какую мелодию ты напевала про себя – то сначала даже не поверил, что вы обе – одно целое.

– Я помню, – прошептала Кира, – я не думала, что могла тебя чем-то заинтересовать… разве что кого-то напомнить? Оказалось, что когда-то я выбрала тебя, хотя надежды на наше воссоединение не было никакой. Ты тоже ни на что не мог надеяться, но предпочёл всему на свете меня, – девушка подняла тронутые печалью глаза, – ты думаешь… возможно ли взять моё чувство и перебросить его через эту пропасть времени?

– Оно было прервано, – ответил Мирослав, – задвинуто далеко и надолго… не по твоей вине. И не по моей. Мертво ли оно… я не хочу думать об этом. И ты не думай. Я всё ещё чувствую себя тем, кем был последние четырнадцать лет. За одну ночь нельзя взять да и собраться заново…

– Может, ты и прав, – Кира опустила голову, – совсем недавно я думала, что как-нибудь окончу школу, на кого-то выучусь, может, кого-то полюблю, но всё пошло совсем не так… я словно бы два человека в одном теле. Первый не хочет, чтобы всё решали за меня, а второй знает, что он сам всё это выбрал. И всё это вместе – я…

Кира вдруг улыбнулась и сказала:

– Твоя рубашка… мама очень удивится, когда обнаружит, что её нигде нет.

– Хлоя вернула её на место.

– Я ещё грудничком вдыхала её запах. Твой запах. Он меня убаюкивал, и я сразу же переставала плакать.

– Маленький ворчливый пломбирчик, – Мирослав осторожно сложил руки на Кириных плечах, и девушка, подавшись вперёд, ткнулась лбом в его грудь и потянулась своими маленькими ручками вверх, пытаясь достать до шеи.

– Слава… – Кира почувствовала, как её голос задрожал, – Слава…

Она шмыгала носом и глотала слёзы. Перед её глазами оживали все встречи из прошлого, при свидетелях ли, или наедине. Всего два вечера – за восемь долгих лет – когда он пользовался возможностью пригласить её на танец. В одну из последних встреч, после возвращения с прогулки по ночной Петре, он подарил ей фамильный медальон, и тогда же, на балконе, поцеловал. Воспоминание о первом в жизни поцелуе привело Киру в трепет; казалось, это событие имело место не шестнадцать с лишним лет назад, а вчерашним вечером…

Хотя Кира и сказала себе, что не будет плакать именно сейчас, но тем не менее слёзы текли по её щекам ручьями, ни в какую не желая останавливаться.

– Неужели нас не попросят разойтись… – всхлипывала она, – неужели мы теперь можем видеться всегда, когда захотим?

– Конечно можем, – Мирослав погладил Кирин затылок, затем аккуратно приподнял её чёлку, – дай я посмотрю на тебя получше. Пломбирчик. Кирушка…

Она откинула голову и уже хотела было встать на цыпочки, когда рядом, словно из-под земли, возникла Хлоя.

– Извините, что помешала, – взволнованно сказала она, – но у нас гость… идёмте.

– Кто? – Киру взяла досада. Вечно эта капитан Пи появляется, когда не нужно… Она отстранилась от Мирослава и вытерла слёзы кончиками хвостиков.

– Вы его хорошо знаете. Оба, – и Хлоя, развернувшись, поднялась по склону на поляну.

Собравшись вместе, панцироносный отряд молча следил, как со стороны лесной опушки в их сторону неторопливо шагает невысокий седоволосый человек в чёрном костюме явно не земного покроя.

И чем ближе он подходил, тем сильнее натягивались нервы как у Хлои, так и у Мирослава. А у Киры – тем более. Она спряталась за спину ванахемского принца, и, пробираемая дрожью, боялась лишний раз пошевелиться. Она не сомневалась, что этот гость пришёл именно за ней.

Справа и слева послышались щелчки. Кира скосила глаза и увидела в руках Хлои пистолет с глушителем. Раяна направила на Нефри гравитонобой, а Стешка взяла на изготовку невесть откуда добытый АК-47. Но контрразведчик, мельком глянув на девушек, тут же забыл о них. Его взгляд был устремлён на Мирослава. Последний же с удивлением отметил, что не чувствует прежнего гнева, овладевшего им в тот момент, когда ему открылась суть произведённых над его разумом манипуляций. Кроме того, генерал Нефри сильно изменился внешне. Во время последней встречи он выглядел на сорок пять, а сейчас ему нельзя было дать меньше семидесяти…

И Мирослав знал причину этой перемены. Прогрессоры поддерживали своего приспешника в идеальной физической форме, но стоило тому отвернуться от них – особенно если жертве перевалило за сто лет – тотчас начинался процесс старения, причём ускоренный во много раз. Генералу Нефри осталось жить не больше года, а возможно, и несколько недель.

– Напрасно вы пришли сюда, Азек, – сказал Мирослав, – не знаю, чем вы так сильно не угодили Прогрессорам, но мы не позволим им расправиться с вами. Мы давно уже вас приговорили, мы же и приведём приговор в исполнение…

– Зачем ты здесь? – спросила Хлоя, продолжая держать на мушке лоб ванахемского генерала.

– Не для того, чтобы причинить вам вред, – ответил Нефри, – я уже довольно долго обитаю в этих краях, и у меня было много возможностей… как видите, я ни одной из них не воспользовался. Пришёл же я потому, что теперь мне идти просто некуда. Теперь я, по классификации моего прежнего руководства – никто. Еретик. Я уже не могу пользоваться магией и не могу вступать в контакт с Прогрессорами… чем, кстати, нисколько не расстроен. И если вы предпочтёте меня расстрелять – я уже готов к этому, – он горько усмехнулся, – всё лучше, чем если бы тебя судил предмет…

– Что ты имеешь в виду? – при последних словах генерала капитан Пи даже опустила пистолет.

– То, что все вокруг и без меня знают, но предпочитают делать вид, что ничего страшного не происходит. Ванахемский Трон занят инкопом в образе Сифа третьего. Вы… – он кивнул Мирославу, – вы одним из первых узнали о его подмене…

Мирослав медленно кивнул. Сделанное им открытие подтолкнуло его к бегству. Можно прибавить к этому и страх за свою жизнь, плюс полностью враждебное окружение, плюс боязнь того, что Светоносцы и его самого подменят на копию.

«Куда же в сем случае они подевали моего настощего отца? » – думал он. Вряд ли даже вице-адмирал Кинзи мог ответить на этот вопрос.

– Оставайтесь на месте, – сказал девушкам Мирослав, – нам нужно поговорить наедине…

– Он точно безопасен? – шепнула Эммочка.

– Уверена в этом, – ответила Хлоя, – он не первый, кто уходит от Светоносцев. Были и другие…

Ванахемский принц и его бывший наставник отошли на два десятка шагов.

– Вам отдали приказ убить, либо похитить Церену, – начал Мирослав, – так ведь?

– Правильно, – подтвердил контрразведчик, – и я боялся этого приказа…

– Это… из-за Калайлы Берволд?

– Да. Я пытался забыть о ней… все эти годы. Но ничего не получается. Она была умницей, не то, что я. Над ней никогда не висела угроза попасть в рабство к Прогрессорам, потому она ничего не боялась. В отличии от меня… – Нефри приложил ладонь к глазам, – вы ведь знаете – как мы все живём. Как приучаемся постоянно врать и себе, и другим, как мы цепляемся за любую возможность кого-то подавить… я продолжал сидеть на поводке, хотя мог в любой момент его оборвать.

– Вы… – Мирослав ненадолго задумался, – вы приняли участие в Таинстве Крещения? Каково ваше новое имя?

– Всё то же – Исаак, – улыбнулся контрразведчик, помните тот случай – когда мне, Кинзи и Зойсману стало плохо возле монастырских стен? Прогрессоры приходили в бешенство и мучили нас, чтобы мы убрались от этих стен подальше… а вчера, когда я пошёл в церковь, то даже предположить не мог, насколько ухудшится моё самочувствие. Я боялся умереть прямо на паперти, до проведения таинства. Видите – я начал сильно сдавать. Поседел за одну ночь. Начал болеть. Через неделю-другую я и вовсе одряхлею… как говорится, как жил – так и состарился.

– Как вы надеетесь защититься от Кинзи? – спросил Мирослав, – он вам не простит предательства. Если вы не приведёте Церену, то…

– А вот это большой вопрос – кто от кого будет защищаться. Может статься, что Кинзи и его люди будут думать не о сведении счетов со мной, а о том, как удрать с Земли куда подальше…

– Что вы имеете в виду?

– У меня есть много информации, – сказал Нефри, – а у вас есть огромные возможности.

– Допустим. И?

– Я очень долго водил знакомства с Прогрессорами разных рангов и полномочий. Успел их немного изучить. Да и вы в прошлом были Светоносцем, стало быть, тоже кое-что знаете. Я расскажу вам о наших делах на Земле. От вас же я хочу немногого. Мне не нужно ничего, за исключением шанса оставить Светоносцев с носом.

– Как мы можем предоставить вам такой шанс?

– Вон там удобные пеньки, – Нефри махнул рукой за изгиб озера, где начинался бурелом, – идёмте присядем. И зовите девочек…

Мирослав оглянулся на панцироносиц, отыскал встревоженное Кирино лицо и призывно махнул рукой.

Контрразведчик начал свой рассказ с описания расследований, проводимых в подземной Петре с целью установить – действительно ли королева Серенити и принцесса Церена вместе с Индасом погибли, или же им каким-то образом удалось скрыться. Узнали панцироносицы и о другом засекреченном деле, касающегося поисков исчезнувшей королевы Нифлхема, Герении Йоспи (как и следовало ожидать, никто так и не разобрался толком в этой истории, а Хлоя решила не посвещать Нефри в тайну путешествий во времени). Затем Нефри приступил к описанию деятельности Светоносцев на Земле. Он особо подчеркнул, что суть мероприятия была известна лишь вице-адмиралу Кинзи, имевшему при себе предписание, данное лже-Сифом, и высказал некоторые соображения относительно целесообразности постройки базы под Трансантарктическим хребтом. Ванахем и его вооружённые силы не получили никаких стратегических преимуществ от сего предприятия, тоннельная сеть и матка-рипликатор им тоже были ни к чему, и из этого следовал вывод – в проникновении на Землю были заинтересованы не люди, а воплощенные Прогрессоры.

– Что их привлекло на Земле… – говорил Нефри, – их могли привлечь две вещи. На Земле множество людей, невосприимчивых к волшебству, и им это очень не нравится – это раз. И возможность путешествия в иные измерения – это два. Я уверен – земляне не настолько отсталы и беспомощны, какими хотят казаться. Здешние учёные наверняка близки к решению проблемы иномерных путешествий, иначе инкопы не проявили бы столь серьёзной активности… но, насколько я могу судить, в их среде есть разногласия касательно будущего. Кто-то хочет истребить людей подчистую, кто-то хочет делать это медленно, постепенно… террор, развязанный ими против Земли, свидетельствует о личности заговорщика – оно стадное существо, желающее прийти к власти на волне хаоса и паники. Будущий великий вождь. Завоеватель, мнящий себя гениальным комбинатором.

Слушатели переглянулись. Они вспомнили о поддельном Мирославе, который донёс вице-адмиралу о планах Лукаса.

– Я вижу, вы уже с чем-то столкнулись, – заметил Нефри, – это имеет какое-то отношение к телефонному разговору, состоявшемуся на аэродроме?

– Откуда вы знаете? – Хлое хотелось вскочить на ноги, вцепиться экс-Светоносцу в горло и в буквальном смысле вытрясти из него всю информацию.