Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 71 страниц)

Кинзи незамедлительно приступил к своим обязанностям жреца и клон Церены вскоре был занят Прогрессором – профессионалом своего дела, в силу своих обязанностей часто выступающим в женской ипостаси, а главное – хорошо изучившим личность принцессы и историю её рода. Затем Кинзи вызвал к себе генерала Нефри и поручил ему разработать и лично осуществить операцию по пленению Киры Беляковой.

Вице-адмирал вспомнил Лукаса. Тот посоветовал запустить в подпространство людей капитана Имсайда и прочие боеспособные подразделения. Идея была хороша. Люди – не инкопы, и если они не владеют магией, то им нет смысла бояться каких-то девчонок. Но сейчас Кинзи думал, что Лукас, скорее всего, умышленно избавляется от живых людей. Зачем? Конечно же для того, чтобы создать вокруг него окружение из инкопов. Может, этот негр и есть главный организатор заговора?

Кинзи отогнал прочь крамольные мысли. Прогрессоры никогда не предадут его. Они выше этого. Они делают жизнь человека полной счастья и радости. Жизнь без предрассудков и гнёта Космической Тирании – это их дар исстрадавшимся мыслящим существам.

Кинзи так увлёкся мыслями о горькой и страшной участи, ожидающей мидгарианскую принцессу, что упустил из виду одну немаловажную деталь. Он ослабил присмотр за настоящим Мирославом Кратовым и мало интересовался его жизнью в стенах базы.

И, как покажет будущее, его неосмотрительность дорого ему обошлась. Мирослав покинул базу спустя какое-то время после разрушения подпространственного лабиринта. Каким-то шестым чувством (а может, то был голос свыше)он осознал, что убежище Кинзи не столь надёжно и безопасно, хотя все уверяли его в обратном. Начисто позабыв о своём оставленном в лаборатории «Панцире» и будущей привольной жизни на Ванахеме, он заторопился к станции техобслуживания. Им владело лишь одно желание – выжить…

Димка Феофанов сидел в своей конторке на втором этаже «Лунного венца», просматривал ленту новостей и время от времени щёлкал мышью, перелистывая записи.

Виртуальное пространство после начала волны террора разбилось на два лагеря. Одна часть пользователей была убеждена, что взрывы и пожары происходят только в России, и что все они – дело длинных Кремлёвских рук. Из всего, что писали и размещали эти люди, можно было сделать вывод, что за пределами страны ничего не взрывается и не горит. А почему? Потому что там – «цивилизованный мир». Общество Верящих в Кремлёвскую Руку (или ОВКР – так пользователи прозвали этих людей)было уверено, что кровавая баня в стране моментально прекратится после установления честных выборов и свободы слова, прекращения «басманного правосудия», запрета на преподавание уроков религиоведения и создания высокого уровня жизни (по стандартам США, разумеется).

– Непонятно только, – усмехался про себя Димка, – почему все, кто вопит здесь о честных выборах и «басманном правосудии», пишут со множеством грамматических ошибок и их возраст ниже восемнадцати?

Пользователи из второго лагеря приписывали волну террора пятидесяти самым богатым людям Земли – финансовым и промышленным королям, на деньги которых создавались и свергались правительства, содержались международные организации и собственно все существующие террористические группировки. Эти конспирологи видели полный крах мировой экономической системы, гибель сотен миллионов людей в ходе голода и анархии, и как апофеоз – создание Всемирного правительства.

Были и другие точки зрения, разделяемые очень небольшим количеством людей. Впрочем, к ним никто особенно не прислушивался.

В одном Димка мог бы согласиться с пользователями Интернета – вслед за террором последует анархия, голод и эпидемии, ибо террористы, кто бы они ни были, наносили удар по краеугольному камню экономики – двигателю внутреннего сгорания, который в обозримом будущем нечем будет кормить.

И в довершение этого горюче-смазочного дефицита каждый день то на взлёте, то на посадке, то на середине рейсов горят и падают самолёты. Казалось бы, ничего удивительного, но если это происходит по сорок раз на дню, то поневоле задумаешься. Кому нужно свободное от летательных аппаратов небо? Врагу? Кто этот враг, каковы его цели?

– Как же теперь Райка вернётся домой? – подумал вслух Димка, – в Урумчи аэропорт закрыт, в Корле и Алматы – та же история, все дороги забиты… если в ближайшие дни ничего не изменится, придётся ехать туда самому и выручать девочку…

Хорошо ещё, что сотовая связь пока действовала. Девушка звонила сутки назад, сообщила, что все изыскания свёрнуты, имущество экспедиции собрано, граница пройдена, но вот незадача – возле Сарканда, в двухстах километрах от Талды-Кургана, фургон встал в заторе. Турксиб полностью выведен из строя, на трассе, соединяющей Алтай и Тянь-Шань, немереное количество машин и ещё больше – испуганных, озлобленных и отчаявшихся людей, и если ситуация не изменится в ближайшую неделю – экспедиция отправится домой прямо через голую степь. Стоило Димке заикнуться о своём приезде в неспокойный регион, как Райка запротестовала, ибо парню по пути придётся пересечь не один такой регион, а потому самый лучший для всех вариант в данной ситуации – найти место потише. Димка, не говоря ни «да» ни «нет», обещал подумать, хотя, в сущности, уже готов был сорваться с места и мчаться в Казахстан…

А ещё, если ситуация начнёт стремительно ухудшаться, Димку могут вызвать в военкомат. В этом случае Райке наверняка придётся добираться до дома самой.

– Ну и дела творятся, прямо хоть к Славычу беги. Он что-то говорил о телепортации. Мог бы помочь – горючку забросить, еду…

Неожиданная мысль буквально пронзила Димку. Телепортация…

Ему и раньше казалось странным, что взрывы танкеров, отстоящих друг от друга на сотни и тысячи километров, слишком уж синхронизированны. А что, если…

– Нет, это чушь собачья, – сказал себе Димка, – зачем Славычу взрывать корабли, жечь цистерны и трубопроводы?

Он уже не мог остановить ход своих умозаключений. Террористы – а если называть вещи своими именами, диверсанты – несомненно владеют искусством телепортации. Он начал вспоминать всё, что рассказал ему Мирослав во время выезда в Малую Дубну. Особенно сильное впечатление на него произвели следующие слова – «… веришь ли, у меня во время этих снов появляется такое ощущение, словно до потери памяти в восьмилетнем возрасте я был каким-то другим человеком. Не тем Мирославом Кратовым, которого я и все вокруг привыкли видеть таким, какой я есть, и даже не простым мальчишкой, каких тысячи и у которых легко предсказуемая биография, а совершенно иной личностью… с иной биографией… »

– Но как это возможно? – Димка растерянно оглядел пустые ряды столов с компьютерами, будто надеялся увидеть там решение проблемы, – что такого могло происходить в первых восьми годах жизни Славыча?

Он содрогнулся при мысли о загадочных обстоятельствах, предшествовавших появлению на Земле человека, названного Мирославом Кратовым. Может, он человек лишь с виду? Но не машина же? Не какой-нибудь кинофильмовый Т-1000? И не Супермен…

Можно допустить и вовсе бредовый сценарий. Каким-то воистину чудесным образом человек молодеет, превращается из мужика лет сорока в восьмилетнего мальчишку. Этот мальчишка забрасывается на Землю, и по прошествии какого-то количества лет вспоминает о себе всё, что успел позабыть во время омолаживания. И что дальше? Неужели Мирослав вспомнил, что должен заняться на Земле диверсионной деятельностью?

– Чушь, чушь, чушь! – едва ли не выкрикнул Димка, – этого просто не может быть…

Как он ни старался, мысль о преступной сущности лучшего друга гвоздём засела в голове, и избавиться от неё было ох как не просто.

– А Кира с Эмкой? Если они тоже что-то вспомнили?

Он несколько раз с силой дёрнул себя за волосы.

– Ну какие у меня основания подозревать их во всём случившемся? Какие?

На лестнице послышались чьи-то шаги. Димка на минуту забыл о всех своих терзаниях, сел, пригладил волосы, а в дверях показался Кирин друг Гриша Листиков.

Кажется, Мирослав в образе Такседо Маска имел с ним встречу?

«Он может что-то знать, – внезапно подумал программист, – вот только как правильно подойти к разговору… »

– Вот и первый клиент за весь день, – усмехнулся Димка, пожимая протянутую в приветствии руку.

– Ты тут один? – огляделся Гриша.

– Как видишь, один. Работа, что называется – не бей лежачего. У людей возникли иные заботы.

– Новости смотришь?

– Не-не, – покачал головой Димка, – я теперь телевизор даже включать боюсь.

– Понятно. Хреновы дела твои, планета Земля. В Инет заглянешь – и видишь, что народ вместо того, чтобы сплотиться, постоянно грызётся между собой. А на телевидении сейчас действительно полная жопа. Дирекция одного из кабельных каналов вообще с ума сошла. По всему миру самолёты падают пачками, а они поставили на повтор «Каламбур», причём «Крутое пике» в этом сезоне идёт самым первым, а не предпоследним. И это ещё не всё. Говорят, они анонсировали показ сериала о тонущем в течении ста двадцати серий корабле.

– Когда мир рушится, то кому-то от этого смешно, – кивнул Димка, – не знаю, существует ли преисподняя, но иногда очень хочется, чтобы существовала. Ради таких вот скоморохов из падающего самолёта…

Гриша выразил полное согласие с данным пожеланием, оплатил два часа безлимитного трафика, сел в заднем ряду перед монитором и надел наушники.

А Димка снова погрузился в тревожные раздумья. Неподалёку от него находится человек, каким-то боком замазанный в этой панцироносной истории. И он, Димка, владеет кое-какой информацией…

«Так… к чему это я клоню? – подумал он, – я что, должен открыться ему? С какой стати? »

Два часа пролетели незаметно. До закрытия заведения оставалось каких-то десять минут, и ребята покинули Интернет-кафе почти одновременно.

– Вот ведь суки, – сказал Гриша, – смотрел я тут одно выступление в Думе…

– И что? – Димка закрыл двери, спрятал ключи в карман жилетки и повернулся к парню.

– Выступал один самовыдвиженец, не состоящий ни в одной партии. Редактор какого-то журнала при Московском Патриархате. Он заявил, что танкеры, поезда с топливом и самолёты валят вовсе не террористы.

– А кто тогда?

– Он говорил, что все эти диверсии имеют одну цель – подготовку плацдарма перед массированным вторжением извне, но поскольку страдают все страны, то и вражеские войска находятся не на Земле, а за её пределами. Одним словом – в космосе.

«Где же ты сейчас, Славыч? – мысленно воззвал Димка, – и чем занимаешься? »

– Ну и вот, значит, – говорил Гриша, – какой-то чмошник из ОПГ Явлинского, твоих лет примерно, заявляет в ответ – мол, вы что, «День независимости» пересмотрели? И пошло-поехало – припомнили и про кольцо врагов, и про шпиономанию, и про то, что Америке на нас начхать. А потом выключили микрофон и захлопали всё выступление. А между тем тот дядька из журнала умные вещи говорил. Компетентное лицо, в отличии от троечников из «Яблока».

– А ты что, думаешь, он прав? – уточнил Димка, – пошли-ка присядем…

Они сели за один из дальних столиков, за которым их никто не мог услышать. Гриша довольно долго обдумывал свой ответ. Согласиться с версией единственного умного человека в Думе – значит, поставить себя в довольно щекотливое положение, ибо собеседник, неровен час, заподозрит, что Гриша – не менее осведомлённое и компетентное лицо…

Из последних ночных видений – как нарочно, путаных и непонятных – Гриша сумел вычленить лишь одно, в котором ему советовали в определённый день и час прийти в Интернет-кафе к Димке Феофанову. Для чего? Тоже непонятно. Какое отношение он имеет к панцироносицам?

«Что-то их связывает такое… не знаю что, но что-то важное. Вдруг он и есть тот самый Такседо Маск? », – решил Гриша и наконец сказал:

– Да, думаю, что всё именно так и будет. Ты ведь знаешь, какая херня у нас в городе творилась. Все эти клювоносые уроды… ведь и в твоём подъезде тоже кого-то нашли… в лифте, так ведь? Это точно разведчики…

– А кто их убивает, интересно знать? – Димка очень хотел услышать отговорку, приготовленную Листиковым как раз на этот или подобный вопрос.

– Кто может знать, какую игру они ведут, – пожал плечами Гриша, – мы ведь ничего не знаем о предполагаемом противнике… или знаем? Нет. Не знаем. Кто-то непонятный убивает каких-то непонятных. Лично я не понимаю сути таких действий. Ни капельки.

«Выкрутился, – подумал Димка, – что мне теперь делать? Заявить, что я о нём что-то знаю? А дальше что? »

Грише тоже было не по себе. Похоже, им обоим есть что сказать друг другу, но как начать?

– Мне интересно вот что, – заговорил Димка, – почему у нас до сих пор военное положение не объявили?

– А какой смысл это делать, если противника никто не видит, – усмехнулся Гриша. Он с нетерпением следил за реакцией собеседника. Заявление о невидимом противнике должно было его заинтересовать – при условии, что собеседник владеет кое-какой информацией…

Сидеть и дальше в углу кафе не было смысла, и Димка предложил выйти на парковку.

Они молча проследовали к Гришиному «Шевроле». После прошедшего поутру дождя наступила почти тропическая жара; ветер разносил по улице запахи влажной земли, асфальта и зелени. Город сильно изменился за последние три недели. Машин на дорогах стало заметно меньше, всё реже и реже из окон доносилась музыка, всё чаще во дворах и улочках попадались приезжие незнакомые люди. У каждого на лице печать озабоченности и растерянности… Мир жил в предвкушении скорой гибели.

– Что значило твоё заявление о невидимом противнике? – спросил Димка. Гриша завёл мотор и вывел машину на мостовую, – и куда мы едем?

– Прокатимся по району, пока что-нибудь не придумаем, – не отрывая глаз от дороги, ответил Гриша.

– Ты можешь объяснить кое-какие явления последних месяцев, – решился наконец Димка, – касательно странных убийств и тех, кто их совершает…

– А почему сразу я? – едва заметно улыбнулся Гриша, – ну вот считаю я, что противник невидим. Так его и в самом деле никто не видел. Тебе что, не нравится моё богатое воображение?

– А всё то, что ты говорил Такседо Маску – это тоже плоды богатого воображения?

Гриша при этих словах чуть сильнее, чем нужно, надавил на газ. Вот оно в чём дело… Неужели программист из «Лунного венца» и есть тот самый тип, месяцами нагонявший страх на московских ювелиров? Таинственная женщина, ныне пребывающая в ином мире, неизвестно с какой целью свела их обоих. И что теперь им двоим следовало делать? «Мало было забот с Васькой и Кристой, так теперь ещё и этот Димка Феофанов нарисовался», – с досадой подумал парень и задумчиво сказал:

– Я, конечно, думал, что это ты, но, строго говоря, не верил до конца…

– Что значит – это я? – изумился Димка, – хотя погодь… ты что, в самом деле не знаешь, как зовут Такседо Маска?

Гриша чуть было не плюнул с досады. Личность охотника за бриллиантами по-прежнему ждала установления. А ведь Димка подходил на его роль…

– Я не знаю ни его лица, ни его имени, – сказал он, – но ты, я вижу, знаком с ним. Это Ромка Горбалюк?

Димка минуту раздумывал, затем сказал:

– Нет. Это Славыч. И раз уж я выдал тебе это имя, то ты должен понимать, что меня побудили к этому очень веские причины. Ты можешь свести меня с панцироносицами? Кира, Эмка, Стешка – это они, так ведь?

– Есть и другие, – кивнул Гриша, – если со Славкой, то получается, что я знаю семерых. Лекса – их лидер и наставница. Это грамматичка из 998-й школы. А тебе зачем нужны панцироносицы?

– Слушай, Гриша, – сказал Димка после некоторого раздумья, – ты знаешь, как помочь Славычу? Он весь последний год пытался вспомнить, кто он такой на самом деле… и меня это пугает. Что если он вспомнил о себе что-то такое, после чего пошёл в разнос и забросив магазины, взялся жечь танкеры?

Программист принялся рассказывать всё, что Мирослав поведал ему о своей панцироносности. Гриша слушал не перебивая и наконец сказал:

– Значит, Славка считает, что его полуночная незнакомка с пиликающим медальоном и Кира – это одна и та же девушка…

– Так, – кивнул Димка.

– Может, он и прав. А что касается объявления в Сети… должно быть, этот медальон действительно у Киры.

– Я говорил ему, чтобы он не трогал его, – напомнил Димка.

– А может… – Гриша задумался, – может, наоборот – надо убедить Киру показать ему эту штуку?

– Зачем?

– Затем, чтобы пронаблюдать его реакцию. Может, эта вещь принадлежала его настоящей матери, или жене, или невесте… кто знает.

– Жёны, невесты… – пробурчал Димка, – его мать когда-то существовала. Её наличие в доказательствах не нуждается. Но какая жена или невеста может быть у пацанёнка восьми лет? Фигня какая-то…

– Я тоже не очень-то понимаю эти дела, вот давай и попробуем разобраться, – предложил Гриша, – что нам нужно для начала? Надо найти Славку и поговорить с ним. Заодно прояснить вопрос о волне террора. Затем надо встретиться с Лексой, вызвать Киру… но сначала – Славка. Где он сейчас может быть?

– Скорее всего на своём участке в Дроздово, – ответил Димка, – он там дом строит…

– На какой улице?

Выслушав необходимые пояснения, Гриша выехал на Бесединское шоссе, развернулся в сторону МКАДа и уже через несколько минут они ехали по застроенному «новорусскими» и «европейскими» коттеджами селу. Машину довольно сильно трясло на не ремонтировавшихся с перестроечных времён мостовых; лишь центральные улицы были одеты в новый, подходящий к российским условиям асфальт. Объяснялось это не заботой о благоустройстве поселения, а тем, что на сих улицах стояла недвижимость, числившаяся за племянниками, внуками и прочей роднёй разных столичных шишек среднего и очень среднего калибра.

Участок Мирослава находился на Луговой улице, в самом её конце. Гриша предусмотрительно свернул на объездную дорогу, проложенную через пустырь, и остановился возле переулка, за глухим забором. К участку ребята подошли с тыльной стороны.

– Похоже, нога человека здесь не ступала, – заметил Гриша, оглядывая заросший лебедой и лопухами кусок земли и серое бетонное сооружение, обещавшее со временем превратиться в приличных размеров загородный дом высотой никак не меньше двух этажей.

– Это точно, – обескураженно молвил Димка. Было ясно, что строительные работы на участке заглохли где-то в конце весны или в начале лета.

– Я тут совсем замотался – куча дел, и одно другого важнее, – парень с досадой сплюнул на кусты, – как-то и в голову не пришло поинтересоваться – что да как здесь… Славыч, кажись, забросил тут всё. Почему?

Они отыскали обрезок доски, прислонили к столбу и миновав с его помощью несколько рядов колючей проволоки, продрались сквозь травяные дебри к стенам будущего дома.

Сооружение, возводимое Мирославом, было довольно простым – в составленную из досок опалубку заливался цементный раствор, в который по мере необходимости добавлялся щебень, кирпичное крошево, битое стекло, а для утепления – закупоренные пластиковые бутылки. Для усиления конструкции и экономии цемента Мирослав использовал различную арматуру и подходящие по размерам куски бетонных конструкций, подобранных им на свалках строительного мусора. Первый этаж дома был полностью закончен, и осмотрев те места, где опалубка обрывалась, Димка с Гришей окончательно убедились, что в этом году Мирослав запустил все работы…

– Если бы Славыч исчез куда-то, то я бы понял, почему тут всё встало… – нахмурился Димка, – но я ведь видел его. Он приходил к нам в заведение, ездил в Домодедово за Стешкой, они ночью гуляли…

– Тут его нет, это точно, – заключил Гриша, – а где он держит инструменты? Надо позвонить его дядьке, а то мало ли что… сейчас ворья кругом – как грязи.

Они вошли в дом и направились к гаражу. Проём, соединяющий гараж с комнатой, был забран вмурованной в стены решёткой, и вглядевшись в полумрак, Димка понял, что завезённый по весне цемент так и остался нераспакованным, а с бетономешалки даже не был снят кожух.

После недолгого раздумья он присел на порог и вынул телефон. Первый звонок он сделал соседу Мирослава, старому пенсионеру, которого почти всегда можно было застать либо дома, либо в сквере, где собирались любители шахмат и домино. Николай Андреевич ответил сразу же, сообщив, что уже неделю не живёт у себя – решил уехать из Белокаменной к брату в деревню от греха подальше, а по поводу Мирослава он мог сказать лишь, что тот месяц у себя не появлялся и из квартиры не доносилось ни единого звука. Его почтовый ящик тоже никто не проверяет – он весь забит рекламными прокламациями…

Второй звонок был сделан завхозу из спорткомплекса. Геннадий Андреевич Юновский оказался на месте и буквально огорошил парня заявлением, что чуть больше месяца назад Мирослав уволился в связи со сменой места жительства.

– А что если спросить у Лексы или Киры? – предположил Димка, пряча телефон в карман, – вдруг он сейчас у них?

– Потом спросишь, – покачал головой Гриша, – сейчас не следует – вдруг мы напрасно панику разводим…

– Послушай, – спохватился Димка, – а ты говорил им, что к тебе приходил Такседо Маск?

– Нет. Я обещал ему, что о нашем разговоре никто не узнает.

– Но почему?

– Видишь ли, – задумчиво молвил Гриша, – я только оказываю помощь, если это в моих силах, но при этом я никому не нанимался в качестве сводника. Я – посредник между сторонами, не знающими, как приступить к диалогу…

– Понятно… – Димка встал, – ну ладно, оставим это. Скажи мне вот что… Кира тебе очень дорога?

– Спрашиваешь… – ответил Гриша, – ещё как дорога.

– Тогда слушай. Мы должны постараться что-то выяснить о Славыче до того, как менты объявят его в розыск. Может, придётся навестить Лексу или Киру, но сейчас на очереди – Славыч. Ты мне поможешь?

– Без вопросов, – Гриша протянул руку, и программист взял её в «замок».

Они вернулись к машине, и после недолгого обсуждения возможных вариантов поиска решили для начала заехать к Мирославу домой, а если его на месте не окажется – осмотреть его квартиру, благо что у Димки имелись с собой ключи.

Чем закончится их детективная деятельность – над этим они не задумывались.

Они даже представить не могли, что по прошествии нескольких дней им придётся собственными руками убить человека. И этим человеком окажется не кто иной, как вице-адмирал ВКС Ванахема Адам-Торсон Кинзи.

Гриша Листиков решил поставить машину на парковке по правую сторону Алмаатинской, прямо напротив дома, где жил Мирослав. Ему с Димкой предстояло совершить незаконное проникновение в чужое жилище, и было бы глупо парковаться возле нужного им подъезда. Но выбрать эту парковку Гришу побудили не только конспиративные соображения. Ещё издали ребята увидели на ней чёрную «Газель», принадлежащую Фильке Еслику, а рядом с ней и её хозяина в компании с молодым высоким негром в светлом костюме с галстуком и преподавателем иностранных языков Владимиром Баженовым. Неподалёку маялся от безделья Филькин племянник Сашка.

– Не нравится мне эта компания, – заметил Димка, – что может связывать этого рыжего ублюдка с заслуженным педагогом и жителем тропиков?

– Кто знает, – усмехнулся Гриша, – Еслик – это стопроцентный бандюган. Вон у него все пальцы в перстнях. Рабочие руки, видите ли. А про Баженова я от Киры столько наслушался…

– Знаю, – кивнул Димка, – тоже та ещё сволочуга. Давай-ка обождём чуток, может, они свалят куда-нибудь. Не хочется светиться перед ними.

Троица, бурно жестикулируя, что-то обсуждала. Ребята так и не уяснили суть разговора, ибо ни одно слово до них не долетело – ясно было лишь то, что эти типы чем-то сильно взволнованы. Минут через десять негр, пожав всем на прощание руки, заспешил к Борисовским Прудам. Баженов направился в сторону дома, в котором жила Хлоя Пи – по злой иронии судьбы холостяцкое жильё заслуженного педагога находилось двумя этажами выше её квартиры. А Филька подозвал своего бестолкового племянника, о чём-то быстро с ним переговорил, вынул кошелёк, извлёк несколько купюр, мгновенно перекочевавших в Сашкин карман, и сказав что-то в напутствие, завёл мотор и выехал на улицу.

– Ну наконец-то, – вздохнул Гриша, – кстати… этот Филька дал пацану не абы что, а что-то зелёное. Баксы, что ли?

– Чёрт их знает, – отмахнулся Димка, – этот его долбанутый племянничек на днях опять отличился. Поймал с приятелями собаку, намазал ей бензином под хвостом и поджёг. Бедный пёс по всему микрорайону ракетой летал, пока какой-то добрый дядя его не удавил, чтобы не мучился.

Гриша сжал челюсти, и его зубы скрипнули. Он всегда испытывал отвращение к той части своих сверстников, которые, не имея воли и силы духа противостоять школьному хулиганью, вымещали свою злобу на беззащитных существах – щенках, котятах, птицах… Конечно, в Сашкиных пороках виноват был не сколько он сам, сколько его отец и мать, не сумевшие взрастить в отпрыске ни одного мужского качества, и всё же Гриша крепко недолюбливал Еслика и многих ему подобных.

– Помнится, – сказал он, – по весне это «оно» обещало и со мной кое-что сделать, если я буду с Кирой гулять. Может, догнать его и пришибить чем-нибудь?

– Не стоит. Мы здесь не для этого. Пошли к Славычу, а не то до вечера просидим…

Ребята зашли в нужный им подъезд, поднялись на двенадцатый этаж и прошли к дверям кратовской квартиры. Для очистки совести Димка позвонил в двери уехавшего в деревню Николая Андреевича Костоглодова. Как и следовало ожидать, на месте его не оказалось. Затем Димка позвонил Мирославу на мобильник и на домашний номер, но никто ему не ответил. Гриша, приложив ухо к замочной скважине, подтвердил наличие за дверью разрывающегося телефона, но не заметил никаких признаков наличия дома хозяина.

– Отлично, – Димка вынул кольцо с ключами, – значит, если там никого нет, то можно зайти и посмотреть…

Пройдя в крохотную переднюю, они закрыли за собой дверь и огляделись. В комнатах царил полумрак из-за завешенных шторами окон. Димка щёлкнул выключателем, и вокруг предстала картина унылого пыльного запустения.

Как давно отсутствовал хозяин, сказать точно было нельзя – ребята оценили срок его отсутствия в полтора месяца. Они не спеша обошли обе комнаты. Смятые покрывала, одеяла и простыни, в углах под потолком повисли лохмотья паутины, в гостиной возле дивана – гора книг, одежда в шкафу вместе с вешалками огромной кучей громоздилась на полу, не давая дверцам закрыться. На кухне Гриша обнаружил закупоренную газетной затычкой бутылку с остатками некой спиртосодержащей жидкости, гору окурков «Честерфилда» на крышке электроплитки, чайник с заросшей плесенью чайной гущей – и разумеется, множество тараканов…

– Вот чёрт, – Димка взял с подоконника полупустую пачку сигарет, – это на Славыча совсем не похоже. С чего бы это ему пить и курить? Да и весь этот бардак…

– Может, тут ещё кто-то жил? – предположил Гриша.

– Он бы мне сказал… – Димка щелчком сбил со стены пытавшегося спастись бегством «рыжего и усатого», – значит, квартира брошена. Но ведь Славыч был у меня, гулял со Стешкой… что же могло с ним случиться?

Гриша предложил посмотреть последние вызовы, оставшиеся в памяти телефона. Из сохранённых записей стало ясно, что последний сделанный Мирославом звонок пришёлся на номер, записанный в памяти под именем некого Мэттью Сен-Джойна, а исследование подобранных в комнатах бумаг помогло выяснить адрес сего господина – он проживал в Марьино на Поречной улице, в том же доме, где жила Стешка.

– Получается, что Славка был здесь почти месяц назад, а потом исчез, – заключил Гриша, – с кого мы начнём? Пойдём к этому Сен-Джойну? Или сразу к Лексе?

– Погоди немного, – сказал Димка, – давай получше тут всё осмотрим…

Но повторный осмотр помещения ничего не дал, за исключением извлечённой из-под дивана груды порнографических журналов. Ребята присели на диван; они оба пребывали в крайнем недоумении. Димка решил, что вся эта история с «Панцирем» и Серебряным Кристаллом вконец доконала и вымотала парня, и он, что называется, пустился во все тяжкие. Это не говоря уже о его нелепой влюблённости в Киру Белякову… Димка то и дело намеревался позвонить ей – может, она сумеет как-то объяснить происходящее? Может, Мирослав в своих фантазиях зашёл слишком далеко и перешёл от слов к делу, а теперь, опасаясь возмездия, решил сбежать?

Он задумался так крепко, что не сразу почувствовал толчок в плечо.

– Посмотри-ка вот сюда, – Гриша показал мобильник, найденный им на полу между диваном и тумбочкой, – за последние три недели с него ни разу не звонили.

Димка взял телефон, отыскал зарядное устройство и задумчиво сказал:

– Чертовщина какая-то, – он подсоединил зарядник, нажал несколько кнопок, – так… выходит, что три недели назад батарейки сели, и агрегат вырубился. Он все эти дни валялся здесь, но все входящие звонки и эсэмэски отмечены как принятые и прочитанные. Как такое может быть? Может, симка другая стоит? – он позвонил с мобильника Мирослава на свой мобильник, – странно, номер его…

– Погоди… ты хочешь сказать, что его телефон валялся здесь и сам отвечал и писал эсэмэс в то время, как хозяин отсутствует? Да быть такого не может…

– Вот и я о том же, – озадаченно молвил Димка, – если только аппарат не дублирован…

– Как это?

– Списывался я как-то с одним типом из Йокогамы… через один сайт, где ведётся живое общение исключительно на английском. Так вот… он рассказывал, что у них в одном из университетов какие-то умельцы ставили эксперименты с целью проверить надёжность SIM-карт. И они дошли до того, что клонировали телефон вместе с процессором и симкой. Вот чёрт… – Димка вскочил с дивана и возбуждённо заходил по комнате, – если телефон Славыча продублирован и какой-то хер отвечает от его имени, то получается, он действительно пропал…

Гриша хотел что-то сказать, но в этот момент из передней донёсся звук вставляемого в замок ключа.

– Это ещё кто там? – он встал с дивана, пытаясь придумать хоть какую-нибудь весомую причину, побудившую его и Димку залезть без спроса в чужое жилище, но, как назло, ничего путного в голову не приходило.

– Прячься! – скомандовал Димка, прыгая за диван. Он настолько растерялся и переволновался, что даже не успел посмотреть – выполнил ли Гриша его приказ.

Между тем входная дверь открылась, и послышались шаги. Димка сразу узнал их обладателя – вне всякого сомнения, это был Мирослав Кратов. Программист с досадой вспомнил, что забыл погасить в передней свет, и это помимо того, сколько вещей он сдвинул со своих мест. В кармане его джинсов лежали бумаги, взятые с телефонной полочки, и если пришедший неведомо откуда друг детства заподозрит присутствие в жилище посторонних… если уже не заподозрил… «Либо он выйдет на лестницу от греха подальше, либо кинется набирать 02, – думал парень, – лучше бы вышел. Мы бы тогда постарались пройти через пожарный ход на балкон к Костоглодову… »