Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 71 страниц)

В детстве Мирослав смотрел фильмы о приключениях Бетмена и Маски, о заброске из космоса на Землю некоего Хищника, но никак не мог представить себя в роли подобных персонажей. Реальная жизнь всегда оказывалась гораздо хуже того, что разворачивалось в кинопавильонах. На смену первоначальному восторгу пришла тревога...

На Земле никто не смог бы сделать такой защитный комплекс – уровень технологий разработчиков был далеко за пределами всего того, чего достигли самые развитые в военно-техническом аспекте земные государства. Вопрос о наличии этого костюма именно у него, Мирослава Кратова, был полностью покрыт мраком. За те годы, что прошли с тех пор, как он внезапно осознал себя на автостраде в незнакомом месте, он никак не мог его приобрести. Значит, все ответы на интересующие его вопросы следовало искать в тех восьми годах, что были вычеркнуты из его памяти. Версий же было множество. По одной из них, как считал Мирослав, его настоящие родители получили доступ к секретам некой цивилизации – инопланетной ли, а может, к цивилизации атлантов или лемурийцев, и это стоило им жизни из-за козней завистников или спецслужб вероятного противника. По другой, его в детстве похитили инопланетяне, но эта версия казалась до смешного идиотской. С какой стати инопланетянам давать земному мальчишке такое сложное и опасное оружие, как комплекс “Панцирь”? Была и третья версия. Из неё следовало, что где-то в космосе есть другие планеты, населённые людьми, отправившимися к дальним звёздам в незапамятные времена – может, это были выходцы с Атлантиды, Лемурии, Гипербореи – не суть важно, откуда. Важно то, что они чего-то между собой не поделили там, в далёком космосе – многомиллиардные прибыли, власть, доступ к ресурсам или что-нибудь ещё... И какой-то неизвестный гений разработал гениальный метод защиты своих соотечественников на поле боя. Другая вариация этой версии предполагала тот же сюжет, только имевший место не в этой Вселенной, а в другой – параллельной, с иными математическими координатами, в которой история человечества пошла по иному пути.

Но, спрашивал себя Мирослав, каким боком в эту историю может быть вписан восьмилетний мальчик, брошенный на МКАДе? Ответа он не знал.

Он часто раздумывал над вопросом – кто же в таком случае он сам? Несомненно, он человек, даже анонимный тест на ДНК подтвердил это. Но какой человек? Откуда? Если он незаметно для себя и окружающих четырнадцать лет таскал с собой мощное и разрушительное оружие, то означает ли это, что в один прекрасный день он встретит тех, кто сможет раскрыть всю правду?

За летние месяцы он, соблюдая все мыслимые меры предосторожности, ещё несколько раз активировал свой “Панцирь”. Причины были разные – спасти незадачливого водителя, попавшего в аварию, разогнать несколько пьяных компаний, которым приглянулись чьи-то сумки и кошельки, подхватить на руки человека, впавшего в диабетическую кому и добежать с ним до приёмного покоя, выдернуть из-под поезда в метро какого-то полоумного, задумавшего покончить с собой...

А ещё Мирослав начал видеть один и тот же странный сон.

Впервые он увидел его ещё в Ключевой, но не придал ему никакого значения. Если откинуть ничего не объясняющие детали и странные декорации, суть видения сводилась к тому, что некая девушка, лица которой он не мог запомнить, как ни старался, просила его найти некую драгоценную вещь под названием Серебряный Кристалл. На этой просьбе сон обрывался.

Сон повторялся примерно один раз каждую неделю. Мирослав изломал всю голову, пытаясь отождествить виденную в нём девушку хоть с какой-нибудь представительницей прекрасной половины человечества из всех тех, с коими он был знаком или чьи образы хранил в памяти. Но это ни к чему не привело. Он даже решил, что девушка – его мать, но, проанализировав все ощущения, испытанные во время встреч с незнакомкой, понял, что его чувства к ней сильно отличались от тех чувств, что должны испытывать дети к матерям...

В августе он познакомился со Стешкой Мамонтовой. Вот уже почти полгода они встречаются. Мирослав всё ещё не мог понять, действительно ли он любит её, но всё больше склонялся к тому, что всё-таки сделает ей предложение – года через два, когда она станет совершеннолетней.

В ту ночь, когда он решился поцеловать Стешку, его навязчивый сон дополнился новыми деталями. Он сумел разглядеть свою Незнакомку-из-Сна более подробно. Лицо её по-прежнему не хотело запоминаться, но Мирослав увидел весьма своеобразную причёску – два круглых пучка на затылке и спускающиеся от их оснований два хвостика, каждый длиной до пояса. Ещё на груди девушки имелась золотая брошь, похожая на запятую с двумя хвостиками, или на двойную спираль.

Эти подробности женского обихода встречались не так уж часто, и Мирослав непременно вспомнил бы, где он их видел – если бы только увидел хоть раз. Но его память была словно выскоблена ножом, и он не вспомнил ничего.

А ещё, после прогулки со Стешкой, закончившейся горячим поцелуем, у таинственной полуночницы появился в руках медальон. Когда она открывала его крышку, начинала звучать музыка. Мирослав сумел хорошо запомнить мелодию, тем более что этот эпизод регулярно повторялся. И ещё более горячо, настойчиво и умоляюще девушка начинала упрашивать его отыскать Серебряный Кристалл, и вкупе к этой просьбе она стала добавлять, что после его обнаружения Мирослав вспомнит всё – кем он был раньше и почему стал тем, кем является сейчас.

В конце концов он решил уступить просьбам полуночницы, и, чувствуя себя последним дураком на свете, приступил к поискам таинственного Серебряного Кристалла.

Первое место, с которого он начал поиски – это, разумеется, Интернет. Поисковые системы вывалили ему кучу реклам и предложений от различных компаний, специализирующихся на ювелирном деле, но ничего стоящего они предложить не могли. Размышляя над тем, что вообще может представлять из себя искомый предмет, Мирослав постепенно пришёл к выводу, что настойчивая просьба Незнакомки-из-Сна и наличие у него комплекса “Панцирь” есть звенья одной цепи, иными словами – люди, посвящённые в тайну его появления, вкладывали огромный, даже мистический смысл в Серебряный Кристалл. Возможно, он был для них столь же дорог, как дорог для некоторых кругов Ковчег Завета или Чаша Святого Грааля. А раз так, то напрашивался вывод, что где-то, когда-то, но не так уж давно имела место тайная или явная война, по своей изощрённости и жестокости равная гонке за атомными секретами или походам крестоносцев на Святую Землю, и он, Мирослав, играл в этом событии некую роль – кто знает, а если самую главную? Звучит невероятно глупо, но он уже устал удивляться и был готов примириться и с такого рода глупостью...

Постепенно перед ним начала формулироваться задача: он должен отыскать Серебряный Кристалл и вернуть его тому(или тем), кто имеет все права на его владение. Но кому возвращать? Кто они, имеющие права на утерянный предмет? Если они имеют какое-то отношение к тому, что произошло с ним, Мирославом, то почему они бросили его, тогда ещё восьмилетнего мальчугана, на обочине МКАДа? Пытались спасти от гибели, грозящей ему от рук могущественных врагов? Что тогда эти враги сделали с теми, кто нуждался в Серебряном Кристалле? И кто эти враги? В чём причины вражды?

Ответы на все эти вопросы можно было получить, лишь вспомнив своё прошлое. Мирослав осознавал, что его поиски могут затянуться на годы, а то и десятилетия. Ведь крестоносцы тоже тратили всю жизнь на поиски легендарных реликвий, и умирали, не продвинувшись к цели ни на миллиметр.

Если, рассуждал Мирослав, те, для кого важен Серебряный Кристалл, могли оставить мальчишку на обочине(хотя поди пойми теперь – кто именно это сделал), то почему бы им не поступить точно так же со своей реликвией? Спрятать её среди других, похожих, но менее ценных вещей?

Решение, казалось бы, лежало на поверхности – следовало заняться поисками в кругах, имеющих отношение к ювелирному бизнесу и обороту драгоценных камней. Но к ним не пойдёшь с рассказами о том, о чём они не имеют ни малейшего представления. Ведь Серебряный Кристалл наверняка должен быть необычной и раритетной вещью, стоившей баснословных денег, но ведь никто ничего о нём не знает? Его просто высмеют, как высмеивали тех сорвиголов, что отправлялись на поиски Ковчега Завета. Мирослав не чувствовал за собой криминальных наклонностей, но по всему выходило, что ему придётся с боем искать то, в чём он так нуждался.

Его первые ночные визиты в крупнейшие ювелирные магазины Москвы, имевшие место в сентябре прошлого года, произвели настоящую сенсацию. Он и сам не ожидал, что прославится на всю страну, и пусть бы он хоть что-нибудь взял, нет – репортёры на все лады обсуждали то, что выставленные к продаже изделия остались на месте, пусть он и побросал их на пол. Пользуясь уникальными возможностями своего “Панциря”, он разгромил и многие другие магазины, так же ничего оттуда не забрав. Иной раз он в качестве обычного покупателя появлялся на местах своей “боевой славы”, и не раз слышал примерно такое – вот, мол, дурак выискался, здесь цацок на миллионы, а он не взял ничего...

После первых вылазок он понял, что может спровоцировать службы правопорядка на воистину драконовские меры по поиску преступника. Он ходил на дела в “Панцире”, и как бы ни остерегался, всегда была вероятность того, что кто-то увидит в магазине странное существо, а на Лубянке запросто отыщется “агент Малдер” московского засола, который обязательно вычислит это существо... Свидетели, решил он, должны видеть в нём человека, и никого больше. Для маскировки он выбрал купленный с рук на Черкизовском рынке чёрный костюм, в тон подобрал пальто и туфли, дополнив всё это маской-балаклавой с вшитыми в неё тёмными очковыми стёклами и типично гангстерской шляпой, из тех, что любили носить иудейские раввины. Он прятал этот костюм в структуре собственного тела и являл его наружу всякий раз при развёртке “Панциря”.

По возможности он старался не причинять значительного ущерба, хотя с охраной иногда приходилось вступать в довольно жёсткие схватки. Был случай, когда он попал-таки под объективы репортёров. Произошло это при следующих обстоятельствах. Какой-то не в меру корыстолюбивый деятель с погонами лейтенанта милиции прикарманил кое-что из сваленных у прилавка драгоценностей. Мирослав, наблюдавший за этим с крыши соседнего дома, решил проучить наглеца и выбрав подходящий момент, вернулся в магазин, приставил пистолет к голове какого-то высокопоставленного милицейского чина и вместе с ним вышел на улицу, выбрав такую позицию, при которой его вместе с заложником могли видеть и охрана заведения вместе со своей администрацией, и оторопевшая группа захвата, и представители прессы со своей аппаратурой. Разумеется, и вороватый лейтенантик был тут как тут, с пистолетом на изготовку...

– Того, что я считаю своим, – объявил Мирослав, – я здесь не обнаружил, но зато увидел кое-что занятное. Проверьте карманы вон у того лейтенанта...

Пришлось сделать так, как требовал неизвестный. Воришка в погонах аж затрясся – то ли от стыда, то ли от злобы, что спалился на глазах у народа – но главное было сделано. Теперь все знали, что таинственный визитёр ничего не крадёт, а именно этого эффекта Мирослав и добивался. В тот же вечер лейтенантика вышибли из милиции, что называется, под зад коленом, пресса получила очередную сногсшибательную сенсацию, а милицейско-прокурорская братия – то ли из уважения к букве закона, а может, из мести за то, что пришлось наказывать настоящего вора, – приклеила Мирославу, помимо обвинения в разбойных нападениях, ещё одно – в терроризме.

Он тщательно следил за публикациями в прессе и в большинстве случаев либо плевался, либо был готов лопнуть от смеха. Какой только дури не выдумывали журналисты и обозреватели, лишь бы было чем заполнить газетные полосы и эфирное время... У него была куча прозвищ, но в конце концов пресса единодушно окрестила его Такседо Маском. А что говорилось о его мотивации? Долгое время никто просто поверить не мог, что после появления Такседо Маска(он же Клайд без Бонни и проч. )из магазинов не исчезает ни один предмет. Когда же наконец поверили, то сочли это ненормальным...

Справедливости ради следует отметить, что кое-что криминальное Мирослав всё-таки совершил. В поисках Серебряного Кристалла он выбирал в качестве мишеней не только легальных бизнесменов, но и воротил подпольного рынка драгоценных камней. Оставив после себя не один десяток избитых и искалеченных “братков”, он изъял из подпольных хранилищ все числившиеся в розыске драгоценности и таким образом нажил себе многокилометровую очередь врагов из участников многочисленных московских ОПГ. Криминальный характер деяний Мирослава выразился в том, что во время визита на один из интересующих его загородных особняков он обнаружил, помимо когда-то украденной партии алмазов, довольно неплохой оружейный арсенал. Часть оружия он привёл в негодность, но кое-что – два автомата Калашникова, два десятка гранат, несколько пистолетов, ящик с тротилом – прихватил с собой и перепрятал в более надёжное место, с соблюдением всех усвоенных им во время службы в ВДВ мер по обустройству тайников.

А после новогодних и рождественских праздников произошло событие, не имеющее прецедентов в истории московской – да и, пожалуй, всей российской милиции.

Мирослав не прекращал следить за потугами журналистов разгадать намерения, которые он ставил перед собой, и наткнулся на более-менее адекватного человека, который разобрал по косточкам все его художества и правильно определил его цель – найти некий уникальный предмет, аналогов которому в мире не существует. Этот человек написал расследование для передачи “Человек и закон”, и звали его, как нетрудно догадаться, Александром Васильевичем Беляковым. Он даже жил неподалёку от него, на улице Ключевой. Ознакомившись более подробно со всеми работами Белякова, Мирослав убедился, что их автор, в отличии от многих собратьев по ремеслу, имеет какие-то представления о чести и совести, и после некоторого раздумья, воспользовавшись украденным у одного из “братков” подложным паспортом, отправил в редакцию на его имя посылку со всеми драгоценностями, изъятыми у тех, кто привык жить на всё ворованное. Александр Васильевич получил и посылку, и набранное под трафарет сопроводительное письмо, и спустя несколько часов отвёз всё это на Петровку, не присвоив себе ни одного камушка.

Сказать, что следственная группа была в шоке, получив от имени преступника такой беспрецедентный подарочек – это всё равно, что ничего не сказать. У почтенных пожилых джентльменов, раскрывших множество громких преступлений, глаза готовы были сделаться квадратными, а извилины – распухнуть и лопнуть...

Между тем Мирослав начал замечать, что вокруг него стали твориться непонятные вещи.

Примерно в середине марта возле “Лунного венца” он встретил Киру Белякову. Тогда, утром, он бы и не обратил на неё никакого внимания, если бы не хвостики её волос – они показались ему чем-то знакомыми. А вечером его угораздило вместе с Димкой подняться на ту площадку, где жил Александр Беляков, чтобы забрать и довезти до дома их общую знакомую, Норку Бикбову. Дверь им открыла Кира, и Мирослава ожидало потрясение – перед ним стояла девочка, почти ребёнок, с той же причёской, что у полуночной незнакомки. И на её пижамной рубашке наблюдалась интересная застёжка, напомнившая ему спиралевидную брошь на груди Незнакомки-из-Сна.

А ещё Мирослав услышал обрывок странного разговора, который вели Стешка и Кира. Произошло это в тридцать восьмой больнице. Речь шла о каком-то сне, и реакция Киры на Стешкины маловразумительные слова была более чем настораживающей...

Мирослав давно догадывался, что он может оказаться не единственным человеком, который знает о существовании комплекса “Панцирь”, но он и представить себе не мог, чтобы обычные школьницы оказались в числе секретоносителей. Чего проще было подстеречь их во всеоружии и как следует надавить, может, они о чём-нибудь проболтались бы... Но последствия такого поступка трудно просчитать заранее. Если к следователям попадут данные о том, что Такседо Маск домогается несовершеннолетних детей(а они могут нарисовать и такое), то что будет с теми, кого посчитают подходящим на роль подозреваемого? Об этом даже думать не хотелось.

А вскоре в СМИ просочились две новости, и обе – плохие. Какой-то школьник из Чертаново ограбил киоск с пивом и сигаретами, причём единственная свидетельница, она же продавщица, дала описание грабителя, в точности соответствующее маскарадному образу, который выбрал себе Мирослав. Упоминались и другие сходные случаи, свидетельствующие о том, что у Такседо Маска появились подражатели. А вторая новость заключалась в том, что вскоре после того, как Мирослав покидал разгромленные магазины, в их помещениях или в непосредственной близости от мест преступлений некоторые свидетели замечали ещё одного неизвестного, который, по всей видимости, изучал картины устроенных погромов. Наружность неизвестного описывалась очень скупо(ясно было, что свидетели ничего толком не видели), только одежда была белого цвета, а по манере вести себя неизвестный больше походил на женщину(газетчики тут же окрестили её как “Бонни без Клайда”), чем на мужчину. Незнакомка в белом начала появляться вслед за ним не сразу – впервые её заметили недели через две после Нового Года, на Таганке, где Мирослав вскрыл целых три этажа, набитых бриллиантами, изумрудами, рубинами и прочими безделушками. Он ни разу её не видел, но газетчики упорно твердили, что у Такседо Маска появился конкурент...

Теперь Мирослав был уверен – как минимум ещё один человек тоже имеет при себе “Панцирь”. Сам ли он его включил или ему кто-то помог – значения не имело. Скорее всего, он прилетел на Землю из космоса, или откуда-нибудь ещё... Предстояло решить непростую проблему – кто этот человек, почему он преследует Мирослава и можно ли сделать из него(или неё)союзника. Или же придётся воевать?... Закончив дело на Калужской площади и в очередной, уже тридцать первый раз, не обнаружив таинственного Серебряного Кристалла, Мирослав воспользовался личным телепортером и спустя секунду очутился в крохотном коридоре свой “двушки” на Алмаатинской. Свернул “Панцирь”, сварил кофе и сел перед телевизором.

Ничего хорошего по нему он не увидел. Какой-то примитивный концертный вечер с самозваными “примадоннами”, “императрицами” и “королями” эстрады, какие-то нелепые детские передачи, отснятые в США и отвратительно переведённые на русский язык, мелодрамы, рекламы и вновь мелодрамы... Мирослав остановил выбор на МУЗ-ТВ. Здесь наблюдалось хоть какое-то оживление и можно хотя бы на часок забыться, выкинув из головы тяжёлые мысли...

Но сделать это было не так-то просто.

Поиск Серебряного Кристалла отнимал много сил и нервов. Куда как легче было этим заниматься, если бы дело не было предано широкой огласке, но сволочи-газетчики вкупе с телевизионщиками сделали из него настоящую кинозвезду. Какой-то кретин сляпал 3D-шутер с его образом, в Интернете появился фан-клуб с тотализатором, на Ren-TV вышла передача, клеймившая его как пришельца с невесть какой планеты... а ещё эти подражатели. Этот сопляк из Чертаново, ограбивший киоск – какая шлея угодила ему под хвост? И не ему одному. Во всех магазинах появился брендовый костюм Такседо Маска, хотя при желании его можно соорудить из купленных на барахолке вещей...

Бестолковое созерцание экрана прервалось самым неожиданным образом.

Помимо “Панциря” Мирослав имел ещё два устройства, приписанных к его телу – браслет-передатчик на левой руке и телепортер на правой, имевший вид наручи. Воспоминания о правилах пользования этими вещами пришли к нему ещё год назад, во время первых экспериментов с комплексом. Телепортироваться он научился довольно быстро, в любую точку планеты по желанию, но вот переговариваться ему было не с кем. Разве что появятся другие люди с браслетами на руках, подобно его собственному...

По возникшей у правого запястья вибрации он сразу определил – к своему искреннему изумлению – что второй человек, умеющий пользоваться “Панцирем”, действительно существует. Если бы он воспользовался телепортацией, то за секунду перенёсся бы туда, откуда исходил сигнал. Но этот способ передвижения отнимал изрядное количество сил, особенно при переброске на большие расстояния. Развернув свой “Панцирь” прямо в комнате, Мирослав определил интенсивность и направление сигнала, и был весьма озадачен тем, что его источник находился совсем рядом, буквально в девятистах метрах от его дома в направлении пристани на Братеевской набережной. Не медля ни секунды, он выскочил на балкон, поднялся на крышу, быстро просчитал наиболее удобный маршрут и меньше чем за полминуты, совершая гигантские прыжки, оказался на крыше семнадцатиэтажки номер двадцать четыре-два на Борисовских Прудах.

Сигнал шёл снизу, из парка. Мирослав подбежал к западному торцу дома, подобравшись таким образом на расстояние какой-то сотни метров от таинственного абонента. Отсюда он и увидел троих себе подобных, расправляющихся с клюворылым существом. Он не успел увидеть этих троих до того, как они развернули свои “Панцири”, но подробности схватки рассмотрел довольно чётко. И тут он заметил убегающую из парка Стешку, которая, как оказалось, тоже наблюдала за гибелью мутанта. “Интересно, – подумал Мирослав, – она видела ровно столько же, сколько и я? Или она пришла туда раньше? И как выспросить у неё, что именно она видела? Уж если она не хочет рассказывать о своих снах, о которых мимоходом упомянула в больнице, то значит ли это, что есть нечто ещё, другое, о чём она не хочет говорить? ”

После секундного раздумья он спрыгнул с крыши, в несколько прыжков пересёк улицу и остановился на перекрёстке.

Трое патрульных были живы – это он понял, даже не подходя к ним. И вскоре они придут в себя...

Затем он увидел панцироносцев. Всех троих. Прямо перед собой.

“Кто они? – думал он, – откуда? Они земляне, или нет? Неужели они убили того самого клювоносца, которого прозвали Чумным доктором? Что я должен делать? Знакомиться с ними? Открыть своё настоящее лицо? А если это враги? Вдруг мы в разных лагерях... каких лагерях? На чьей я, собственно, стороне? ”

Панцироносное трио тоже, судя по всему, пребывало в замешательстве. Одному Богу известно – что они подумали о нём...

“Один из них, должно быть, лидер – предложил представиться. Они меня не знают? Но что означал этот вызов? Зачем? Кто из них послал сигнал и почему они теперь делают вид, что сигнала не было? ”

Он осмотрел останки Чумного доктора. Негусто...

“Кто же он такой? Инопланетянин? Что он делал в Москве и с какой целью убивал людей? И что это за электронные приспособления, пронизывающие его кости? Гибрид живого существа и машины? Как такое вообще возможно? ”

Ни одного ответа на эту прорву вопросов у Мирослава не было. А паницироносцы, заслышав вой сирен, поспешили смыться с глаз долой...

Мирослав тоже поспешил убраться из парка. Он посидел на крыше ещё немного, наблюдая, в каком шоке и недоумении находилась опергруппа Братеевского ОВД, осматривающая скелет клювоносца и стоящие посреди дорожки замороженные, обломанные выше колен, ноги странного существа...

====== 12 ======

12

Закари-Лайонел Джедис имел несчастье родиться в Закрытой Зоне – так называлась довольно обширная территория, занимавшая один из трёх континентов планеты Ванахем, служившая для размещения на ней неблагонадёжных граждан, выселенных из больших городов за какие-либо провинности. Ещё здесь проживали люди, преимущественно молодого возраста, за которыми не признали права быть полноценными подданными Ванахемской Короны.

Закрытой Зоны на Ванахеме боялись все, от мала до велика, но, в сущности, она была куда лучшим местом, чем тюрьмы, каторжные лагеря или камеры смертников. Её жители жили обособленными деревнями и посёлками, занимаясь огородничеством, садоводством, разведением скота, ловлей рыбы и прочими видами натурального хозяйства. Они могли самостоятельно, в пределах Зоны, выбирать место жительства и вступать в брак по своему желанию. От них не требовали никаких клятв, присяг и обязательств, оставляя все поступки и решения на суд своей совести…

Вместе с тем жители Зоны не имели права на более высокое образование, чем три класса начальной школы. Они были обречены всю жизнь прожить посреди бескрайнего тёмно-зелёного ванахемского океана. Им было запрещено иметь беспроводные средства связи, телеприёмники и компьютеры. Машинами на гравиплатформах пользовались лишь врачи и полицейские – все сплошь «благонадёжные» и «полноценные», в основном – подписавшие контракт. Житель Зоны был презираемым существом, сродни блохе или таракану. Даже на армейской службе он мог быть только обслугой в казарме или на полигоне…

Лайонел Джедис, отец Закари, был жителем Зоны в четвёртом поколении. Работал на ферме, занимаясь разведением пригодных в пищу змей, и находил, что ему грех жаловаться на свою не всегда сытую жизнь. Его жена держалась того же мнения. Сейчас, почти сорок лет спустя, полковник ВКС Ванахема, главный инфертехнолог Генерального штаба, с нескрываемым отвращением вспоминал своё детство, проведённое в пропитавшихся мускусом вольерах…

Мальчишкой он любил читать. Учился куда лучше многих других детей. Он бы смирился и с тремя классами начальной школы, если бы в его распоряжении были хоть какие-нибудь более серьёзные книги, чем простые школьные учебники, но жителей Зоны держали вдали от любых библиотек и сетевых ресурсов с разного рода литературой. О компьютерных сетях – не говоря уже о других планетах-государствах, изгнанные ванахемцы почти ничего не знали. Эти вещи превратились в миф; подобие сна, который настолько неясен, что почти и не вспоминается…

Но, к счастью (а может, и к несчастью), через дорогу от змеефермы жил местный шериф, несколько более честный и совестливый, чем любые другие шерифы. В его доме имелся искусственный подпространственный карман с аппаратурой связи, и почти вся информация, которой жители Союза Независимых Миров хотели поделиться, была к его услугам.

Шериф проникся сочувствием к Заку. Мальчик был определённо талантлив, и ссуди ему судьба родиться вне Зоны, он мог бы многого добиться…

Зак увидел иной мир. Буквально в тысяче километрах от Зоны находилась настоящая сказка. Там были небоскрёбы – целые кварталы небоскрёбов! – ярко освещённые улицы, множество удивительных машин и устройств, настоящие средние школы и университеты, а главное – там продовольствие выращивалось в оранжереях и конвертерах. Там не было нужды ковыряться в земле, пачкать руки, дёргать траву и коренья, не нужно было бегать мыться на море или реку, ибо в сказочной стране люди мылись в ваннах и делали свои дела в унитаз, а не в яму…

Зак воспылал желанием там оказаться, но как это сделать – не знал.

– Сейчас не стоит мечтать об этом, – остудил его порыв шериф, – законы вряд ли когда-нибудь изменятся.

Юный книгочей не мог понять – почему жители Зоны живут хуже всех? Почему они должны гадить в дырку?

– Знаешь, – усмехнулся шериф, – в дырку гадить не стыдно, если нет возможностей добиться большего. Стыдно должно быть тому, кто заработал на унитаз – а потом из-за разного рода грязных дел его лишился, и уже потом перешёл на дырку… Я вот что тебе скажу – вся эта сказка, что ты видел в Сети, стоит очень дорого. И речь совсем не о деньгах. Богатство и процветание можно заработать по всякому, но я говорю не о законах, а о том, чему ты будешь служить. Сейчас ты, может, и не поймёшь, но просто запомни – есть Вечность и два её вида – Боль и Радость. Там, где служат Радости – образование, богатство и власть благословенны, а где служат Боли – там всё это извращено, загажено и проклято. Запомни это покрепче… и ещё. Я дал тебе знания. Знание есть сила, но одновременно знание – тяжёлое, порой кажущееся непосильным, бремя. Сейчас во всей Зоне нет другого мальчишки, который мог бы выйти в Сеть и читать что угодно. Пользуйся возможностью, Зак. Учись. Закон ты не преодолеешь, но если распорядишься знаниями с умом – то сможешь покинуть Зону. Может, даже убраться с этой планеты…

– Неужели вы думаете, что Зона лучше, чем большие города на западе? – изумлению Зака не было предела.

– Ты ещё мал, и некоторые вещи тебя не заботят… знаешь, в чём неоспоримое преимущество Зоны? Выбирая себе жену, здесь можно руководствоваться голосом своего сердца. И детей растить так, как велит совесть. На западе всё не так. Великолепие, роскошь, наука, технологии – пустой звук, если вокруг всего этого нет любви и радости…

Джедис запомнил не всё, что говорил шериф, но самое главное он уяснил – из Зоны можно найти выход лишь в том случае, если твои знания затмят хитрость и коварство тех, по чьей вине ты здесь находишься.

И он принялся оттачивать свои знания. В один из дней, открыв учебник по высшей математике, он понял, что понимает абсолютно всё, что в нём написано. То же самое касалось физики, химии, информационных технологий и медицины…

Вскоре он понял кое-что ещё. А именно – Ванахем безнадёжно отстал в развитии микроэлектроники и программирования. Если бы систему безналичного расчёта и паспортного контроля конструировали инженеры Мидгарда или Ацтлана – то ему никогда не удалось бы хозяйничать в её недрах, как на своей ферме…

Отец с матерью не очень-то и возражали, когда он предложил им убраться с заштатного континента куда подальше.

И вскоре стандартная ванахемская семья из трёх человек покинула Зону, имея вшитые на локтевых сгибах электронные паспорта.

И никто не уличил Закари Джедиса в его преступлении.

Он упорно стремился к власти, успевая при этом заниматься своим образованием. По мировоззрению он был гуманистом и атеистом от науки. Он с улыбкой вспоминал слова старого доброго шерифа о Боли и Радости… А ещё образованный человек! – но при этом нёс какой-то бред… Похоже, шериф взаправду верил в Бога. Джедис не понимал, как в просвещённом обществе мог уцелеть такой реликт…

Заводить жену и детей Закари не собирался. Он был сторонником свободных отношений, не обязательно только с женщинами… и не обязательно – только с людьми.

На его век выпало немало интересных событий. Вступление в Братство Светоносцев, члены которого являлись настоящими хозяевами Ванахема. Посещение иных планет, параллельных измерений и контакты с недоступными для посещения слоями Мироздания. Служба наставника при наследном принце Ванахема. Военная операция против Мидгарда…