Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 71 страниц)

– Нам туда, – Хлоя указала на середину двора, где посреди куч выкопанной земли и горки труб стояла строительная техника – автокран и экскаватор. Словесница после некоторого колебания выжгла замок на дверце, и они нырнули в тёмную кабину землеройной машины.

– Вам не кажется, что вы слишком беспардонно обходитесь с чужой собственностью? – поинтересовалась Кира, – она ведь денег стоит…

– Если сегодня кто-нибудь помрёт, – возразила Хлоя, – его не вернуть ни за какие деньги. Я тебя понимаю, эта Земля – твой почти родной мир, а для меня это – дикое поле. Либо я прикончу врага, либо он меня. Всё просто.

Женщина с минуту помолчала, затем вызвала остальных панцироносиц, и Кира услышала возле своих ушей отклики подруг. В их голосах не наблюдалось ни капли сонливости; не иначе все они уже приготовились к перехвату…

– Кирка, ты тоже там, с Хлоей? – донёсся голосок Раяны.

– А где мне ещё быть, – хихикнула Кира.

– Горазда ты всякие чудные вещи выдумывать, – продолжала брюнетка, – мне бы и в голову не пришло искать в Инете друзей среди оставленных под лавкой сирот…

– Не засоряйте эфир, – послышался голос Нади, – Хлоя… мы тут посовещались по поводу разосланной вами диспозиции. Мы берём дом в кольцо. А если инкопы вызовут подкрепление? Валим всех на подходе?

– Да. Учтите – в доме может засесть цела группа… и в соседних домах – тоже. Поэтому вы будете следить за каждым, кто приблизится к дому… или выйдет из него, и проверять – человек он или нет. А я в паре с кем-нибудь из вас пойду в подъезд. Все готовы?

– Да, – ответили девушки.

– Тогда начинаем…

Вынырнувшие из воздуха Стешка, Раяна, Надя и Эммочка, выслушав последние наставления Хлои, отправились занимать свои позиции вокруг дома. Эммочке достался участок между задней стеной и детским садом, Стешке – глухой тупичок в глубине двора, куда окрестные жильцы выносили мусор, Раяне – въезд со стороны улицы, а Надю капитан Пи оставила при себе. Кира была поставлена у подъезда.

Было без десяти минут два пополуночи, когда с третьего этажа донеслись незамысловатые похабные куплеты исполнителя, скрывающегося под псевдонимом «Хайнтил». И в припеве присутствовали слова «настоящее дерьмо». «Всё идёт именно так, как говорил Гриша, – подумала Кира, – неужели он и в самом деле видит будущее? »

Ещё был слышен голос Еслика. Он на все лады бахвалился своими победами на личном фронте (сочинёнными на ходу)и не менее многочисленными победами в драках со шпаной из Капотни.

– Жаль, что сейчас нельзя этого записать, чтобы потом дать пацанам в классе послушать, – прошептала Кира.

– Что говоришь? – донёсся голосок Раяны.

– Мысли вслух. Видишь кого-нибудь?

– Ни одной живой души. А ещё мне жуть как спать охота. А тебе?

– Рая! – одёрнула брюнетку Хлоя, – не отвлекайся…

Разговоры тотчас смолкли.

Хлоя с Надей затаились на площадке первого этажа. В их задачу входил перехват инкопа, если он будет находиться возле Еслика и его приятелей, которые скоро должны будут выйти глотнуть никотина.

– Снизу подъезд блокирован, – прошептала Надя, – значит, эта тварь высадится сверху.

– Наверняка, – кивнула Хлоя, – Кира, что у тебя?

– Никого не вижу.

– У меня такое впечатление, что Реаниматорам нужен не этот ваш Еслик, – вмешалась Стешка, – а мы… их вылазка затевалась ради нас. Чувствую, они что-то для нас приготовили…

– Не каркай, – хихикнула Раяна.

Хлоя извлекла из-под брони две линзы и протянула одну из них Наде. Несколько секунд спустя их фигуры были скрыты за голограммами, изображающими сотрудников ППС в полной экипировке.

– Вы сделали проекции с натуры? – поинтересовалась Надя.

– Нет. Людей с такими лицами никогда не существовало. Вот, возьми ещё это, – Хлоя извлекла из голеней две милицейские дубинки и протянула одну напарнице.

– Это поможет тебе лучше войти в образ, – усмехнулась она.

– Мы собираемся кого-то задерживать?

– Нет, просто возьмём эту компанию, как здесь говорится, на понт. Если потребует ситуация…

– Девчонки, – донёсся голос Раяны, – здесь бричка на горизонте. Едет со стороны стекольной фабрики. Вазовская «шестёрка», номера отвинчены. Внутри – трое. Один человек, остальные – инкопы.

– Тот, что за рулём – человек? – спросила Хлоя.

– Инкоп. Точно не скажу, но у всех троих, кажется, есть оружие… не знаю, какое именно. Похоже на гравитонобой, или… – внезапно голос девушки перешёл на визг:

– Ай, больно! Ноги… помогите… а-а!..

В это же время на третьем этаже распахнулась дверь; подъезд наполнился трёхэтажной руганью Сашки Еслика и громким хохотом Костяна с Никитосом…

Раяна притаилась за углом дома, в тени, устроившись так, чтобы лучше видеть обе стороны улицы. Замеченная ею машина могла бы и не вызвать никаких подозрений, если бы не встроенные в «Панцирь» детекторы. Живое существо – если оно было настоящим человеком, появившимся на свет естественным путём – испускало в окружающее пространство множество излучений, и приборы позволяли определить их наличие либо отсутствие. В данном же случае оптический блок «Панциря» взял в красный сектор двух существ – водителя и пассажира на заднем сиденье. Они не имели к роду человеческому никакого отношения. Другое дело – пассажир рядом с водителем. Он был человеком, но что привело его в общество инкопов – оставалось только гадать.

И что хуже всего, они почувствовали присутствие противника – то бишь, Раяны. Машина притормозила на повороте, и фары выхватили из темноты её угольно-чёрную фигуру. И сразу же девушка ощутила резкую боль в ногах, будто их внезапно окатило кипятком. Она упала возле стены, а инкопы выскочили на мостовую, держа на изготовку оружие.

Чем бы ни была эта внезапная боль, она не являлась пределом того, что можно вытерпеть, оставаясь при этом в сознании. Стонущая и всхлипывающая девушка сумела каким-то чудом взять себя в руки и перекатиться – и очень вовремя, потому что инкопы открыли огонь. Раяна не сразу поняла, что по ней стреляют из гравитонобоев, но успела заметить, как на тех местах, с которых она уходила, образуются небольшие кратеры, а ещё несколько выстрелов угодили в стены, оставив после себя забитые кирпичным крошевом дыры.

Раяна добралась до корней дерева, ствол которого начал гнуться и трещать от многочисленных попаданий. Ноги по-прежнему жгло, и в придачу возникло ощущение, словно кто-то пытается выдернуть из них сухожилия. Девушка вспомнила рассказ об экстрасенсе, убитом Хлоей в Стешкиной квартире. А что если эта боль не настоящая, а внушённая? Хотя какая разница… «Ну что же, – подумала она, всхлипывая и глотая слёзы, – теперь ясно, из какого места уши торчат… » Она улучила момент, вызвала на обзорный сектор прицельную рамку, прошептала слова «полуденный зной» и выпустила две огненные волны – в инкопов и в автомобиль с экстрасенсом.

Два искусственных существа просыпались на землю комками сажи вместе со своим оружием. Капот и двигатель «шестёрки» превратились в обугленную глыбу металла, а крышка багажника, сорванная после взрыва бензобака, улетела неведомо куда.

И тут же боль в ногах исчезла, словно её и не было. Тот, кто нёс ответственность за её появление, с отчаянными воплями вывалился из кабины, и, охваченный пламенем, какое-то время крутился на одном месте, обмахиваясь руками и извиваясь самым невероятным образом, пока не упал на мостовую, лишившись сознания от болевого шока…

Эфир наполнился взволнованными голосами панцироносиц, готовых кинуться на помощь пострадавшей подруге, но вскоре Раяна сама вышла на связь с сообщением о гибели двух боевиков-инкопов и сопровождавшего их экстрасенса. Тут же откликнулись Кира и Эммочка, видевшие вспышку и превратившуюся в костёр машину.

– Всем оставаться на местах, – скомандовала Хлоя, – пока мы не разберёмся с Есликом…

Сашка, Костян и Никитос расположились у окна, на площадке между вторым и третьим этажом. Только теперь никто из них не ругался грязными словами и не хохотал идиотским смехом. Троица, заслышав звук взрыва, выглядывала во двор, стараясь понять, что происходит.

А рядом с ними стоял невысокий, полный человек лет сорока пяти, с облысевшей макушкой и заплывшими глазками. Хлоя задействовала всю сканирующую аппаратуру «Панциря» и сразу же поняла, что этот безобидный с виду толстячок всего лишь старается выглядеть таковым. Его настоящий рост и вес несколько не соответствовали образу, который он внушал окружающим посредством своей магической силы.

Попутно капитан Пи отметила, что в соседнем доме начали загораться окна – разбуженные взрывом жильцы поднялись с постелей… Это грозило осложнениями в виде паники и попыток особо ретивых граждан водворить порядок своими силами. А инкопы – это как пить дать – лишь порадуются возможности пострелять по скоплениям мирных жителей.

– Итак, молодые люди, – Надя поспешила взять инициативу в свои руки, – а почему это мы законы нарушаем?

Молодые люди, завидев двух работников милиции, поднимающихся по ступенькам, так и застыли на месте. Лишь толстячок оставался невозмутим и спокоен. Он искоса поглядывал то на троицу юных пивохлёбов, то на лже-милиционеров, и едва заметно усмехался.

– А чё такое-то, в натуре? – поинтересовался Никитос, – и чё там во дворе взорвалось?

– Ничё такое, просто чаша народного терпения переполнилась. Почему после десяти вечера музыка орёт на весь двор? Кругом люди спят… и что здесь делает вот этот малец? – Надя повернулась к Еслику, – по виду, так ему и пятнадцати не дашь, а такой же пьяный, как и вы…

Она подтолкнула Еслика дубинкой, заставляя отойти подальше от толстячка-инкопа.

– Имя, адрес, школа, в которой учишься, – потребовала она, – ночевать сегодня будешь в обезьяннике…

Надя понятия не имела, как милиционеры общаются с пьяными школьниками, и, что называется, «развешивала лапшу». А Еслик, заслышав о том, где ему предстоит провести ночь, мигом протрезвел, начал что-то лепетать, даже заплакал…

Хлоя между тем не сводила глаз с толстячка и мысленно читала заученные с детства молитвы. Прошло каких-то пять-десять секунд, и образ милого симпатичного дяденьки в буквальном смысле растаял как дым.

Перед глазами перепуганных любителей пива предстало существо с туловищем и ногами человека, но остальные части его тела не имели с человеческими ничего общего. Голова кальмара с пятью круглыми, словно мячики, глазами, несколько пар щупалец, проросших вокруг чёрного круглого рта, и четыре торчащих из спины перепончатых крыла – два основных, самых больших, и два маневровых, размером меньше.

В этот раз Хлоя намеревалась атаковать инкопа без предупреждения, но тот оказался весьма проворным и едва поняв, что его раскрыли, бросился вперёд. Выстрел Хлои ушёл вверх, проделав в потолке круглую дырку, из которой на очумелых малолетних пьянчуг высыпалось несколько вёдер бетонно-известковой пыли. Сама же словесница от удара ногой кубарем покатилась по ступенькам. А инкоп, проскользнув за спинами подростков, нырнул через застеклённое окошко на козырёк подъезда, расправил крылья и взмыл вверх…

У Стешки, отвечавшей за проход в соседние дворы, дела так же шли не самым лучшим образом. Как только с проезда донёсся хлопок бензобака и чьи-то вопли, из-за мусорных баков прямо на девушку выпрыгнуло нечто странное. Тварь была покрыта серой шерстью, имела непомерно развитые, словно у кенгуру, ноги, на лице блестели чёрные круглые глаза, а на голове торчали небольшие заячьи ушки. Инкоп чем-то походил на Степашку из «Спокойной ночи, малыши»…

«Которого сократили, – подумала изумлённая Стешка, – и он от безысходности спился… »

Она не успела вовремя среагировать, и инкоп, выбросив ногу, ударом в грудь швырнул её спиной к торцевой стене. Удар мог бы убить человека, но не панцироносицу… Затем в руках твари появилось оружие – гравитонобой и ружьё ранцевого огнемёта, резервуары которого, как и полагается, крепились на спине. Питать иллюзий насчёт мастерства инкопа при владении оружием явно не стоило – он знал об оружии куда больше человека, и осознавал, на что способна его физиология.

«Степашка» начал расстреливать свою растерявшуюся жертву из гравитонобоя; девушка металась вдоль стены, стараясь выбрать момент для атаки… Несколько выстрелов зацепили её, видя это, инкоп окатил жертву струёй пламени из огнемёта. На какой-то момент он прекратил стрельбу, и это стоило ему жизни – сильно помятая, но способная ориентироваться и связно мыслить, Стешка разрядила в противника бледно-голубую молнию напряжением полтора миллиона вольт. Инкоп мгновенно почернел, его кожа начала отслаиваться, а за его спиной взорвался выкипевший баллон с огнесмесью.

– Ещё один готов… – оповещая подруг, еле слышно простонала девушка, поднимаясь на ноги. Её мутило и тошнило. Мусор в баках и нижние ветви ближайших деревьев весело горели, воздух наполнился ароматами жжёной резины и палёной шерсти пополам с острым запахом напалма и какой-то тухлятины…

В эту же минуту какое-то подозрительное движение возникло в кабине экскаватора, причём тот, кто забрался туда, никакого отношения к роду человеческому не имел – он больше походил, как показалось Кире, на гигантского богомола, но она не успела ничего предпринять – Раяна выстрелила в неизвестного из-за угла. Стенки и пол машины не выдержали высокой температуры, и инкоп, не издавший ни крика, ни стона, оказался по пояс вмурованным в расплавленный металл. Топливный бак экскаватора был почти пуст, и его детонация обернулась лишь громким хлопком.

А сверху донёсся звук бьющегося стекла, и на козырёк подъезда кто-то спрыгнул.

– По летающей твари огонь не открывать, – донёсся до девушек голос Хлои, – людей зацепите!

Четырёхкрылое создание металось в воздухе на небольшой высоте, нарезая круги, огибая верхушки тополей и стараясь держаться как можно ближе к окнам верхних этажей. Стрелять в него, не опасаясь задеть квартиры с мирными жителями, было никак нельзя. Раяна встала на дороге возле догорающего автомобиля, глядя вверх и выжидая момент, когда инкоп выйдет в удобный для обстрела сектор.

И тем не менее нашёлся тот, кто не послушался приказа Хлои. Во-первых, он имел собственное представление о своих возможностях, а во-вторых, он не был участником операции и не мог слышать переговоров панцироносиц.

Надя выскочила из подъезда, и вместе с Кирой они заметили, как с крыши соседнего дома к совершающему очередной вираж существу потянулся тонкий красный лучик, срезавший одно из основных крыльев. Инкоп грохнулся на изрытую землю, перескочил забор и помчался между домами в направлении первой Курьяновской.

– За ним! – крикнула Надя и бросилась вдогонку. За ней следом припустила Кира. Её волновал не только пытающийся скрыться монстр. Не меньший интерес вызывал и тот, кто положил конец его лётной практике…

Спина с торчащими из неё уцелевшими крыльями маячила где-то впереди, на полпути к улице. Кира с Надей уже приблизились к инкопу на расстояние, пригодное для смертельного выстрела. Но четырёхкрылый, тем не менее, ушёл от преследования. Двое боевиков-инкопов, прикрывших его отступление, вынырнули из-за трансформаторной будки и открыли стрельбу из гравитонобоев, навскидку, почти не целясь.

Гравиквантовые лучи прошлись по парковке, прошивая насквозь автомобили и усеивая асфальт битым стеклом вперемешку с кусками обивки и металла. Из смятых баков на землю полился бензин, и вскоре половина парковки превратилась в огненное озеро из-за проскочившей где-то искры…

Кира с Надей могли не опасаться огня – покрытие «Панцирей» отталкивало любую влагу, будь то вода или горючая жидкость. Но тем не менее им досталось – выстрелы из гравитонобоев несколько раз попали в цель, и девушки упали, не в силах двигаться из-за мощной перегрузки. Стрельба окончилась так же внезапно, как и началась – засевший на крыше человек в чёрном несколькими выстрелами отрезал инкопам руки, держащие оружие.

Тем временем к трансформаторной будке подбежали Хлоя, Стешка и Раяна. Эммочка несколько запоздала – она тушила пожар на парковке.

Надя с Кирой пришли в себя и поднялись на ноги. Здесь же подоспевшие панцироносицы увидели и двух инкопов – они висели в воздухе, словно чьи-то невидимые руки обхватили каждого из них за шею и приподняли на метр от земли.

– Что с ними случилось? – удивлённо вопросила Раяна.

– Цепь любви, – усмехнулась в ответ Надя, – как видишь, держу их на весу. Они меня зацепили немного… до сих пор промеж ушей жуть как гудит… и Кира. Ей тоже досталось…

– И не говори, – запричитала Кира, хватаясь то за живот, то за горло, – меня выворачивает… ой, мамочка…

– Кто-нибудь объяснит, наконец, – сказала Раяна, – зачем всё это? Ясно одно – что-то здесь затевалось, но что?

– Что бы это ни было – все их затеи полетели кувырком, – ответила Хлоя.

Рядом послышались шаги, и к зависшим в воздухе инкопам прошёл уже знакомый панцироносицам человек – Такседо Маск. Он внимательно оглядел пытавшихся пошевелить обрубками рук и трясших ногами существ, затем повернулся к девушкам.

– Боюсь, ваша четырёхкрылая дичь успела смыться, – сказал он, – с ним было ещё трое. Люди. Один – явно с командирскими наклонностями. Высокий белобрысый дядя в очках, лет пятидесяти, пытающийся сойти за молодого, в каком-то сером кителе…

Если бы девушки могли видеть лицо словесницы, то заметили бы, как её брови изумлённо поползли вверх. Ей хватило этого скудного описания, чтобы догадаться, КТО возглавлял операцию по пленению – именно пленению, в этом она не сомневалась – одной из панцироносиц.

– Объясни, наконец, – капитан Пи шагнула вперёд, – кто ты? Чего ты добиваешься? Зачем тебе Серебряный Кристалл?

При последних словах Такседо Маск слегка вздрогнул, и это не укрылось от глаз словесницы. Её вопрос попал прямо в точку. Он дорого дал бы за то, чтобы узнать личность того, кто его задал… Во всяком случае, перед ним стоял лидер панцироносного отряда. Интересно – а сами-то они чего хотят? Откуда они? Какие цели преследуют? Как просто было бы открыться прямо сейчас, но…

– Это не ваше дело, – с этими словами Такседо Маск поднял правую руку, раскрыл ладонь и растворился в воздухе, не пожелав ничего объяснять.

Эммочке поручили заморозить повисших в воздухе инкопов, и они, превратившись в груду мёрзлой трухи, осыпались на землю. Тем временем к пепелищам стекались группы полуодетых, разбуженных взрывами зевак. Пора было убираться с Батюнинской куда подальше, и Хлоя созвала девушек к себе.

Вскоре двор опустел. А к седьмому дому уже съехались пожарные и десяток автомобилей с оперативными группами…

Панцироносицы перенеслись на пустынную Братеевскую набережную, заняли скамеку на аллее и превратились обратно в людей. Киру, Надю и Стешку постарались устроить поудобнее – они всё ещё страдали от постперегрузочного синдрома – и Хлоя занялась их лечением. Она смазала их верхние губы тёплой пахучей мазью, чем-то похожей на используемую при простуде «Звёздочку», и велела дышать полной грудью. Девушкам сразу стало легче, и они одна за другой погрузились в сон.

– Так и оставим их здесь? – усмехнулась Раяна, – или как?

– Я отвезу Киру, ты – Стешу, а Эмма – Надю.

– Хорошо, – кивнула Эммочка, – слушайте, Хлоя… мы тут кое-над чем думали и хотим спросить у вас – зачем мы оставляем после себя так много улик? Оружие мы забираем, а остальное? Эти странные трупы, ноги с ластами, отрезанное крыло… не проще ли было всё это сжечь, чтобы шума поменьше было?

– Эмма, – Хлоя села за стол, – это вынужденная мера.

– Но всё же? – настаивала отличница.

– Дело вот в чём. Сейчас в руках специальных служб имеются тела со странной физиологией и генетический материал, которого на Земле существовать просто не должно. Рано или поздно учёные, консультирующие военные ведомства и тайные полиции в разных странах, сделают правильные выводы о сути того, что попало к ним. Но не забывайте так же, что сегодня отрезанное крыло и завязшего в расплавленном металле инкопа видело много посторонних людей. Слухами земля полнится, как известно… и в других странах, где были обнаружены мёртвые инкопы, будут иметь место те же исследования, что сейчас происходят здесь…

– Вы хотите, чтобы на Земле был найден способ противостоять массированному вторжению? – догадалась Раяна.

– Да. На Земле это сделать ещё не поздно. Здесь есть и научный, и технический потенциал. Что будет с Реаниматорами – не знаю. Но то, что сделано один раз, может быть повторено позже. Поэтому, оставляя службам безопасности некоторое количество изобличающего материала, мы создаём задел именно на будущее. Я хочу, чтобы здесь у инкопов, как это говорится – земля горела под ногами…

– Вы, кстати, уже знаете, что среди тех троих, что приехали на «шестёрке», был человек? – спросила Раяна.

– Экстрасенс, которого ты превратила в хот-дог без булочки?

– Как видите, да… – развела руками «золотая» девочка, – а что мне нужно было делать? Он мне такое устроил… с ногами… что я стоять не могла… я и зажарила сначала боевиков, потом его.

– И правильно. Поделом, – Хлоя обняла Раяну, – можешь теперь плюнуть и забыть. Может, он их тех, что четырнадцать лет назад веселились на Мидгарде. Может, даже в твоём родном городе… Выкинь из головы и не вспоминай. Что у нас ещё? Четырёхкрылый инкоп находился в одной квартире с Есликом и его дружками, приняв на время человеческий облик… точнее, внушив окружающим, что у него есть такой облик. Эта иллюзия растаяла сразу же после того, как я начала молиться.

– Хотите сказать, что Еслик или его приятели работают на Реаниматоров?

– Нет. Они такие же жертвы, как и все предыдущие. Инкопу или экстрасенсу из общества Реаниматоров нетрудно затесаться в такую компанию. Вся эта маленькая войнушка в Печатниках была задумана с одной-единственной целью – взять в плен кого-нибудь из нас, панцироносиц. Четырёхкрылый был доставлен туда именно с этой целью – схватить и унести атакованного экстрасенсом человека. Тебе, Рая, неслыханно повезло. И Кире – тоже. Кроме того, следует отметить и благотворное вмешательство Такседо Маска, как нельзя кстати подрезавшего нашему летуну крылья.

– А Гриша Листиков? – воскликнула Эммочка, – получается, что он нарочно заманил нас в Печатники?

– Не думаю, что он сделал это нарочно. Знать бы наверняка его истинный источник информации… хотя не исключён и такой вариант – кто-то из руководства наших противников нарочно слил ему информацию о готовящемся пленении панцироносицы, чтобы нагадить своим более успешным коллегам. Сообщённые Листиковым детали – когда состоится перекур, какая песня будет звучать в качестве ориентира… понимаете, девочки, его участие можно истолковывать кому как нравится. Ясно лишь одно – Еслик служил в качестве наживки, всеми же делами на пьянке-гулянке заправлял четырёхкрылый. Не забудьте и о том, что Такседо Маск появился на месте происшествия очень вовремя. Как будто кто-то из нас нарочно вызвал его. А что касается Листикова… – Хлоя усмехнулась, – посмотрим, что будет дальше. Я на все сто процентов уверена, что одним-единственным его предупреждением дело не ограничится.

– Интересно, – задумчиво проговорила Раяна, взяв в горсть правый Кирин хвостик, – а нашу Кирушку можно заставить испытывать боль… как это со мной проделали? Или, если она жжёт волшебные паспорта, то на неё и болезнетворная магия не действует?

Хлоя встала и прошлась взад-вперёд.

– Скорее всего, нет. Её невозможно загипнотизировать, это я уже давно поняла. Кстати… Такседо Маск не очень хорошо описал главаря инкопной группы, но я его узнала.

– Да ладно? – вытаращилась Раяна, – и кто этот гад?

– Закари Джедис, инфертехнолог. Наставник принца Индаса. Главный ли он действующий герой или нет – пока не знаю. Но меня беспокоит вот что…

Хлоя долго не решалась продолжить свою мысль.

– Я поняла, – воскликнула Эммочка, – он не терял память и может опознать в одной из нас Церену, да?

– Именно так, – кивнула Хлоя. Её удивление блестящим аналитическим способностям умной ученицы мешалось с опасением и тревогой из-за того, что противник, быть может, уже знает панцироносиц в лицо… или же ещё не знает? Враг должен был насторожиться ещё тогда, когда инкопы вломились домой к Стешке. Если и этой группой руководил Джедис – то он просто обязан был кого-нибудь опознать в этой девушке… кто она? Церена? Дженга? Кто-то ещё? Или он не отягощал себя заботами по изучению внешности важной свидетельницы? Верилось в это с трудом…

– Думаю, они не видели наших лиц, – сказала Хлоя, – иначе всё закончилось бы намного раньше… ну всё. Развозим девочек по домам – и баиньки…

Возражений со стороны молодых панцироносиц не последовало. «Маленькая войнушка» в Печатниках крепко вымотала нервы всем без исключения.

Вице-адмирал Кинзи спал, уронив голову на стол, когда прямо возле его уха ожил коммуникатор.

– Кому я мог понадобиться в такой поздний час… – проворчал он, потягиваясь и растирая затёкший торс, – чёрт бы вас всех побрал…

Он придвинул коммуникатор и нажал кнопку.

– Слушаю.

– Прошу прощения за беспокойство, господин…

Кинзи узнал голос Одри – коменданта лабораторного комплекса. Этот невысокий, крепко сложенный уроженец Немезиса в звании майора ВКС почти безвылазно сидел на базе и не надоедал начальству бестолковыми просьбами и заявлениями, всецело погрузившись в работу по наблюдению за порядком и дисциплиной на объекте. И уж если он решился разбудить вице-адмирала, значит, причина того стоила…

– Докладывай.

– Полковник Джедис только что прибыл из Москвы.

– Ты поинтересовался, какого хрена я понадобился ему под утро?

Кинзи почувствовал, что буквально дрожит от волнения. Инфертехнолог ушёл с базы не просто так – он обещал привести с собой пленённого ликвидатора. Его затея была проста до безобразия: поручить инкопам обработать цель из гравитонобоев (профессор Квятковски уверял, что это поможет), а затем засунуть контуженного противника в специально приготовленную подпространственную камеру. Такая камера будет наилучшим местом для панцироносного пленника, главным образом потому, что в её пределах телепортер не будет работать, а значит, пленник не сможет бежать. И разговорить его не составит труда – рано или поздно он отощает от голода и жажды, и будет вынужден свернуть «Панцирь».

Джедис либо привёз панцироносца – либо его план потерпел крах, решил Кинзи…

– Он что-то говорил о ликвидаторах, – докладывал Одри, – он потерял шестерых бойцов и привёз Уоррена…

Кинзи мысленно чертыхнулся. Стало быть, операция сорвалась…

– Что значит – привёз? Он разучился ходить? Или Джедис упаковал его в мешок?

Уоррен был одним из троих экстрасенсов, которых инфертехнолог взял с собой на вылазку.

– Надеюсь, Заку будет чем оправдаться, – Кинзи встал с кресла, – в противном случае пусть ищет чулан поглуше…

– Он ждёт вас в медотсеке, – пояснил Одри.

– Благодарю за информацию…

Кинзи застал Джедиса у входа в одну из палат вместе с Гернетом и Стигом – экстрасенсами, которым посчастливилось уцелеть во время бойни в Печатниках благодаря своевременному бегству. Здесь же стоял инкоп Д-2 – четырёхкрылый монстр с телом человека и головой кальмара, умудрившийся потерять одно из крыльев. А из-за дверей палаты доносились ни на секунду не умолкающие, надрывные вопли.

– Кто там орёт? – осведомился вице-адмирал, – вы тут что, роды принимаете?

– Одна из этих чертовок подожгла Уоррена, – пояснил Гернет.

– Что, что? – вице-адмирал внимательно оглядел незадачливую компанию, – это сделала женщина? Так… никуда не уходите. Сейчас разберёмся с пациентом, и – все ко мне в кабинет…

Кинзи без стука вошёл в палату и с первого взгляда понял, что дела у Уоррена обстояли хуже некуда. Экстрасенс потерял почти всю кожу. Мало того, он был весь залеплен чёрными пятнами от сгоревшей синтетической одежды. Кинзи оглядел багровую, местами обугленную плоть, спекшиеся веки, почерневшие ушные раковины… После некоторого раздумья он извлёк из кармана отвёртку, вставил её в правый слуховой проход Уоррена и резким толчком вогнал инструмент вглубь до упора.

– Свяжитесь с Олафом, – Кинзи повернулся к двум докторам, – пусть займётся инкопом Д-2. Его крыло должно быть восстановлено.

– Да, господин вице-адмирал, – ответили медики в один голос.

Кинзи убил пациента, но медики ни единым словом, ни малейшим жестом не выразили протеста или сочувствия. Им было всё равно. Если начальник счёл нецелесообразным лечить человека – тем более что на него надо тратить кучу дорогих лекарств – следовательно, тот должен умереть. А восстановить инкопа гораздо легче, чем заживлять глубокие ожоги…

Медики по уровню морали и нравственности не слишком отличались от руководства базы. Жители Земли были для них не более чем приготовленным к забою стадом баранов. Они без зазрения совести изымали у похищенных землян пригодные для продажи органы, надеясь к выходу на пенсию купить на вырученные деньги домик у моря и заняться разведением винограда. Возмездия они не боялись. Не боялись и Божьего гнева – в их представлении Бог был придуман шпионами с Мидгарда. Они боялись только гнева вице-адмирала Кинзи…

А тот вытер салфеткой отвёртку, убрал её в карман и вызвал по селектору коменданта:

– Одри… зайди в седьмую палату. Забери тушку в разделочный цех и пометь как съедобную…

– Будет исполнено.

Кинзи не то чтобы сильно заботился о гастрономических вкусах инкопов – ему было абсолютно наплевать, что они едят, человечину ли, пингвинье мясо или что-нибудь ещё. Ему важно было преподать урок своим подчинённым. Они имеют дело с хитрым, безжалостным и опасным противником, хорошо вооружённым и неплохо оснащённым. А в таких случаях самонадеянность и шапкозакидательство недопустимы. Уоррен этого не понимал, и перед тем, как вице-адмирал воткнул ему в мозг лезвие отвёртки, испытал на себе целый спектр воистину незабываемых ощущений. Зато Джедис и его люди впредь будут умнее.

Кинзи занял своё кресло и внимательно поглядел на сидящего напротив Джедиса. Тот совершенно спокоен и невозмутим. Неужели и вправду у него есть что сказать в свою защиту?

– То, что тебя снова ткнули носом в кучку, мне понятно, – начал вице-адмирал, – но, полагаю, твои дела всё-таки сдвинулись с мёртвой точки, иначе ты не стал бы меня будить…

– Я, Гернет и Стиг занимались ментальным сканированием ликвидаторов. На этот раз их было семеро.

– Интересно… – Кинзи откинулся на спинку кресла, – как я помню, в ряде случаев ликвидатор был один, например, в Питермарицбурге или в Порту-Алегри, а тут – прежние шестеро и в придачу – кто-то новый… связано ли их количество с географией районов планируемой операции? Хм…

– Они хорошо знают своё дело, – продолжил Джедис, – и довольно сильно сопротивляются нашему дару убеждения… почему, кто их научил… или кто им помогает в этом – знать не могу. Но усилиями троих человек мы всё-таки сумели узнать больше…