Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 71 страниц)

– Смотрите, что пишут, – сказал вдруг папа и начал пересказывать заметку об ограблении складских помещений на Новотроицком и Саратовском мясокомбинатах. Неизвестные обезвредили охрану, вскрыли помещения и неведомо каким образом увезли с собой около полутора миллионов банок с консервированной свининой и говядиной, причём проделали это так виртуозно, что никто ничего не видел и не слышал. Папа не мог понять – каким образом преступникам удалось всё это вывезти? Ведь не на товарных эшелонах? Разве что они подогнали колонну грузовиков или прицепили краденое к вертолёту…

– Вы позволите? – мама со снисходительной улыбкой забрала газету и засунула её под завязку передника, – пусть завтрак будет завтраком, а не редакционным совещанием.

Мастер пера ничуть не расстроился. Едва жена отвернулась, он взял с подоконника другую газету и вновь углубился в чтение.

Кира тоже углубилась в непростые размышления. Она вспомнила слова Александры Антоновны о появлении противника… кажется, он тоже использует телепортацию? Если газетчики, вопреки обыкновению, не перестарались, то вывезти незаметно для всех аж полтора миллиона банок тушёнки можно только одним способом – с помощью мощного телепортера.

Но зачем им нужна эта тушёнка? Кого они собрались кормить?

Кира вспомнила о странном портрете, нарисованном Гришей, и поспешила к себе. Сложенный вчетверо лист лежал в кармане курточки; девушка расправила его и подошла к зеркалу – ей хотелось сравнить себя с неизвестной женщиной.

Застёжка в виде двойной спирали на платье незнакомки и почти такая же застёжка на Кириной рубашке сразу бросилась в глаза. Кира напрягала память, но никак не могла вспомнить – показывалась ли она перед Гришей в домашней пижамной рубашке? Скорее всего, нет. Где же тогда он увидел эту спиралевидную вещицу?

– Это я нарисована, – решила Кира, – но только в зрелом возрасте…

Она убрала портрет в учебник математики за шестой класс и придавила его стопкой книг, чтобы лист разгладился. Девушка пока ещё не догадывалась – сколь много будет значить для неё этот портрет и человек, который на нём изображён.

– Кира? – позвала от двери мама, – я войду?

– Конечно, – улыбнулась девушка, – когда угодно входи, разве я возражаю?

– Ты говорила с Гришей? У него точно всё в порядке?

– Говорила, – не поднимая головы, ответила Кира, – дядькин дом придётся заново отстраивать – его наполовину из пластика построили, и полыхнул он за минуту… а у Гриши только стены уцелели, да полы с лестницей. Крышу придётся менять…

– Ты знаешь, – мама села на кровать, – папе понравилось то, что Гриша стремится оградить тебя от общения с… скажем так, людьми вроде тех, что собирались у его брата.

«Ох, мамочка, – подумала Кира, – знал бы папа правду… »

– Я думала, вы сердитесь из-за того, что его брат…

– Что ты, – улыбнулась мама, – в каждой третьей семье есть человек с причудами. Иногда безобидными, иногда – нет, так что с чего нам сердиться? Сердиться надо на Лёвкиного отца, что за сыном не смотрел, а с Гришей ты можешь видеться когда угодно. Он тут нисколько не виноват. Ты сегодня пойдёшь к Лексе заниматься?

– Нет, – внезапно решила Кира, – зачем? Она хорошая, но всё-таки чужая. А ты, мама, знаешь алгебру с физикой не хуже неё. Поэтому заниматься со мной будешь ты.

– Я? – переспросила мама после недолгого замешательства.

Анна Павловна действительно хорошо знала и алгебру, и геометрию, и физику, так как прошла обучение в МВТУ, на факультете систем ориентации, стабилизации и навигации. Но работы, на которой её знания могли бы найти применение, так и не нашла. Подходящую вакансию ей могло бы предоставить предприятие, связанное с приборостроительной и радиоэлектронной отраслями промышленности. Но постперестроечные управители решили, что Российское государство заживёт гораздо лучше, если заводы и лаборатории превратить в магазины, рестораны и казино. Потому способности Анны Павловны оказались не востребованы. Время от времени ей удавалось принести в семью доход – например, вычистить от вирусов чей-нибудь компьютер, починить клавиатуру, принтер или мышь, а постоянная работа так и не подворачивалась.

– Ох, Кирушка, ну конечно я тебе помогу, – сказала наконец мама, – но только если ты будешь умницей…

Кира бросилась обниматься.

– Я буду самой-самой прилежной в мире ученицей! – воскликнула она, – спасибо, мамочка…

– Скажи-ка лучше, – мама ссадила девушку на краешек кровати, – когда ты успела познакомиться с внучкой советника президента?

Кира вся напряглась, точно в ожидании удара. Откуда мама знает о Раяне?

– Сегодня папе на работу позвонил Геннадий Тимурович Амантаев, её дедушка, – пояснила мама, – наверно, его Раяна попросила… они с папой поговорили, и тот рассказал, почему Раяна не живёт с отчимом. И попросил в случае чего звонить ему, если Ахмет Радикович начнёт выступать…

Кира только вздохнула. Что, интересно, эта Райка наплела своему дедушке? Что Кира Белякова – её лучшая подружка невесть с каких времён? Но с момента их знакомства даже суток не прошло…

– Вообще-то нас Гриша познакомил, – сказала Кира, – Райка когда-то жила с ним на одной улице, и мы виделись один раз, ну ещё перезванивались иногда… а что, папа недоволен?

– С чего ты взяла? – удивилась мама, – из-за того, что её дедушка может без стука войти к Путину? Это ничего не значит. Ты можешь дружить с кем захочешь, лишь бы это был человек честный и не бессовестный.

– Мы сегодня пойдём погуляем все – я, Эмка, Стешка и Райка. Можно?

– Конечно, только не забывай звонить.

– Не забуду.

Мама вышла, и девушка вздохнула с облегчением. Никто не догадался, что она этой ночью находилась совсем не в том месте, где ей полагалось быть…

Александра Антоновна проснулась от телефонного звонка. Бросила взгляд на часы – половина десятого. Минувшая ночь выдалась очень бурной – пост наблюдения на базе №3 зафиксировал три точки выхода. Первая точка находилась возле глухого горняцкого посёлка на Аляске, вторая – возле затерянной в джунглях рыбацкой деревни на территории Заира, третья – в Павлодаре. И если первые два инкопа не представляли серьёзной опасности, ибо выглядели почти как люди, то третий доставил немало хлопот. Причудливая помесь из человеческих и инсектоидных органов быстро бегала, высоко прыгала, и даже могла летать, используя гигантские стрекозиные крылья. Инкоп успел разодрать челюстями нескольких человек, переколотил сотни окон и витрин, раскачал сотни поставленных на сигнализацию автомобилей, затем принялся крушить электроподстанции – словом, веселился от души… Охота за ним длилась почти час; в итоге капитан Пи всё-таки распылила его крылья, отрезала голову вместе с несколькими парами конечностей и поместила останки в криокамеру, рассчитывая показать монстра молодым панцироносицам.

Милиция Павлодара никак не комментировала этот разгром. Капитан Пи оставила ей в качестве подарка одно из гигантских крыльев. Теперь местной службе безопасности будет над чем подумать…

– Интересно, – сказала себе женщина, – как девочки отнесутся к тому, что я хочу им сказать? Особенно о подлинной природе этих чудовищ…

Она прошла к телефону и подняла трубку. Звонила Раяна Сафуанова. Её дела шли хорошо, никто не задал ей ни единого вопроса о том, где она провела пятничный вечер, она прекрасно помнит, что этим утром они отправятся на разговор к последней известной им панцироносице…

– Рая, – перебила девушку капитан Пи, – запомни на будущее – подобных разговоров, даже Эзоповым языком, по открытым каналам затевать нельзя. Сейчас техника позволяет слушать сотни тысяч линий. Я защитила телефон как могла, но все методы госбезопасников даже мне не известны…

– Ох, я же забыла о подарке… – спохватилась Раяна, бросая трубку и включая браслет-передатчик.

– Ты на своей машине? – уточнила женщина, – так вот, запоминай адрес, по которому ты должна нас ждать…

Погода этим утром не задалась, Солнце скрылось за низкими тучами, по улицам гулял шквалистый ветер, и Александра Антоновна успела изрядно продрогнуть, дожидаясь девушек в безлюдной аллее возле Большого Качаловского пруда. Первой подоспела Эммочка, за ней – Стешка, после них к парку Битца подкатила Раяна на красной «Субару»… Теперь все дожидались появления Киры.

– Знаете, что сегодня по радио передали? – сказала Эммочка, – что кто-то ограбил мясокомбинаты и увёл целую прорву банок тушёнки, чуть ли не полтора миллиона…

– Кто-то сильно проголодался, – хихикнула Раяна, – а может, готовится пересидеть Конец Света. Вот только зря он старается. Если говорят, что Конец Света наступит завтра – не верьте, потому что в Австралии и Новой Зеландии завтра уже наступило.

– А ещё сегодня я слышала, – добавила Стешка, – что по всей Москве прошла большая облава на проституток, и почти три тысячи из них пропали без следа.

– А вы что думаете… Александра Антоновна? – Раяна повернулась к разместившейся на заднем сиденье словеснице. Вся компания предпочла тёплый нагретый салон холодному промозглому парку, ибо никто из девушек не хотел слечь с ОРЗ в канун майских праздников.

– Я думаю, что никакой облавы не было, – ответила женщина, – даже знаю, что не было. Куда исчезли все эти женщины – сказать пока не могу.

– Сколько нормальных состоявшихся мужиков семей завести не могут, – заметила Эммочка.

– А партии консервов – что рыбных, что мясных, – говорила капитан Пи, – украдены не только у нас. Этой ночью прямо посреди Атлантического океана кто-то умудрился опустошить целый корабль, шедший из Буэнос-Айреса в Барселону. Судно было набито едой под завязку, но сейчас оно пусто. Команды на судне тоже нет…

Какие-то нотки в голосе женщины очень не понравились сидящим рядом девушкам. Она словно знала – кто и для чего ворует продовольствие, партиями которого можно накормить целое государство вроде Чехии или Австрии.

– Вам это о чём-нибудь говорит? – настороженно поинтересовалась Раяна.

– Надеюсь, что всё прояснится со временем, – неопределённо сказала словесница.

– А где Кирка? Она что, до ночи собираться будет? – Стешка вызвала через браслет запаздывающую Киру, та ответила, что к ним нагрянули гости и ей стоило неимоверных усилий убедить деревенских родственников в наличии у неё неотложных дел, причём тётя Варя ей не верит – ибо какие дала могут быть у подростка в воскресенье?

Кире удалось-таки улизнуть из дома и присоединиться к подругам, и вскоре они вошли на территорию жилого массива со стороны Ратной улицы. Надя Благодатская, последняя панцироносица из списка, жила на другой стороне квартала, на Старобитцевской.

– А ничего здесь дворик, – заметила Эммочка, обводя рукой детскую площадку между седьмым и девятым домом. Со словами отличницы нельзя было не согласиться – все возведённые на площадке сооружения выглядели так, словно по ним проехал танк. Обломанные брусья скамеек, торчащие из земли куски труб и арматуры, выдранные секции заборов… Казалось невероятным, что слабосильные любители горячительного пойла оказались в состоянии согнуть, переломить или выдернуть куски металлоконструкций с тем, чтобы сдать их в прокат.

И это помимо того, что двор был обильно посыпан мусором и битым стеклом – складывалось впечатление, что местные жители нарочно желали скрыть под слоем отходов и землю, и газоны, и асфальтовое покрытие.

– Девочки, – сказала словесница, – я вам вот что скажу… у нашего старого друга Такседо Маска есть некий конкурент или преследователь – думаю, вы о нём слышали. Так вот, Надя Благодатская вполне может оказаться этим преследователем.

– То есть, она тоже включила «Панцирь» сама? – догадалась Кира, – но если так, то… она знает слово в своём пароле? Кто она? Один, Фриг, Видар?

– Номер один – Фрейя. Это первая планета моей родной системы. Раскалённый булыжник вроде Меркурия.

Капитан Пи вынула из-за пазухи тёмно-синюю бейсболку с вышитым над козырьком словом – Фрейя, и сказала:

– Кто-то должен под каким-нибудь предлогом постучаться к ней, и она должна увидеть эту бейсболку. Надеюсь, она поймёт значение такого визита…

– И что она сделает? – спросила Раяна, – может, просто пошлёт нас по известному адресу…

– Не думаю. Уверена, у неё были мысли относительно того, что она не одинока в своей панцироносности. А если она охотилась на Такседо Маска, то тем более знает, то она не одна такая. Итак, кто пойдёт? На ком бейсболка не будет смотреться нелепо? – женщина оглядела своё кожаное пальто.

– Мне хвостики мешают, – сказала Кира.

– Давайте её мне, – попросила Эммочка. Она водрузила её на голову, и убор пришёлся ей как раз впору.

Девушки, спотыкаясь на каждом шагу, перешли двор, прошагали по сооружённым из досок и ящиков мосткам, то и дело рискуя поскользнуться и шлёпнуться в огромную грязную лужу (Острая на язык Раяна назвала этот путь «Почувствуй себя в шкуре Супер-Марио»)и вошли в подъезд с разрисованными в стиле «порно-хоррор» стенами. Кира несколько раз шумно втянула носом воздух, и Стешка повернулась к ней:

– Ты что фырчишь? Простыла, что ли?

– М-м, – помотала головой девушка, – просто откуда-то жареной колбасой пахнет…

– Ну-ну, – протянула в ответ Раяна, – по-моему, тут воняет так, как будто в подвале канализацию прорвало.

Кира ничего не ответила. Как бы хорошо она сегодня ни позавтракала, но запах жареной колбасы был весьма аппетитен и соблазнителен.

– Ждём здесь, – словесница остановила девушек на площадке четвёртого этажа, – дальше Эмма пойдёт одна. Следующий этаж, дверь с чёрной обивкой, – пояснила она специально для отличницы.

Эммочка дважды надавила кнопку звонка; за дверью послышались шаги, и на пороге появилась высокая девушка в старом халате, с длинной гривой забранных под красный ободок белокурых волос. Краем глаза умная ученица отметила небольшой беспорядок в передней – похоже, там вовсю шла генеральная уборка…

– Я по объявлению, – сказала Эммочка, – это здесь продают черепаший панцирь?

Звучало несколько глупо, но ничего другого девушке на ум просто не пришло.

– Здесь, – ответила хозяйка, выходя на площадку и прикрывая дверь. В следующее мгновение она резко приложила пальцы к губам отличницы и силой повела её вниз, к окну.

– Говори очень-очень тихо, – прошипела она, убирая руку от лица недоумевающей гостьи, – ты одна?

Эммочка помотала головой.

– Это хорошо, – едва слышно прошептала Надя, – вы знаете, куда пришли? У меня дома такие вещи… – она подцепила бейсболку и сунула её себе в карман, – не обсуждаются. Кто ты?

– Идун, – шепнула Эммочка.

– Сколько вас, кроме тебя?

– Четверо.

– Оттуда?

– Что? – не поняла Эммочка, и Надя ткнула пальцем вверх.

– Да, – закивала отличница, – у нас есть человек оттуда. С Мидгарда…

Надя отошла на шаг назад и стряхнула с Эммочкиной спины несколько соринок.

– Извини, – сказала она уже чуть громче, – но у меня дома действительно нельзя говорить лишнего. Я давно знаю, что нас слушают. У брата работа такая… интересная. Дипломатия и то, что опричь неё… понимаешь?

– Да, конечно, – кивнула отличница.

– Ждите меня, я сейчас… – и Надя, шлёпая тапочками, поднялась к себе. Эммочка же спустилась на четвёртый этаж к подругам, сгрудившимся за углом, возле дверей лифта.

– Ну как? – спросила капитан Пи, подходя к умной ученице.

– Порядок, – ответила та, показывая большой палец.

– Ну вот и слава Богу…

Действительно ли квартира Благодатских стояла на прослушке, или Надя излишне осторожничала – но собираться там вшестером, не разведав обстановку, было бы крайне неразумно, а потому девушки спустились во двор и разместились в дальнем углу ближайшего кафе, где их наверняка никто не услышит.

Они перезнакомились, заказали мороженое, и через минуту, когда выполнившая заказ официантка ушла, Надя приступила к изложению своей истории.

До пробуждения некоторых эпизодов в памяти – произошло это вскоре после первой активации «Панциря» – девушка не видела по ночам странных снов, и вообще в её жизни не происходило никаких необыкновенных событий. До семи лет она жила в детском доме на Полянах – это было почти рядом, возле Бутовского парка, затем была удочерена. С раннего детства за Надей признавали склонность к музыке, прежде всего к игре на смычковых инструментах, и она, окончив музыкальную школу по классу контрабаса, намеревалась и впредь, после выпускных экзаменов, развивать свой талант. Ещё она превосходно играла в волейбол и пыталась решить непростую задачу – возможно ли совместить занятие музыкой со спортивной карьерой…

– Что же касается «Панциря», – рассказывала Надя, – то проявил он себя при весьма неприятных обстоятельствах. Случилось так, что чуть больше года назад, в самом начале марта, я с мамой поехала к бабушке в Андреаполь. Это посёлок в Тверской области. Мы там пробыли… точнее, собирались пробыть только три дня. А задержались оттого, что как-то вышла я вечером прогуляться, и занесло меня на мост. И вдруг на мобильник приходит СМС – ну, знаете ведь – купи, прими участие… вынула я телефон, читаю и вдруг случайно роняю его с моста прямо на лёд. Ну, не совсем, конечно, на лёд. На сугроб, что сверху намело. И я, как последняя дура, полезла по откосу к берегу, дошла до телефона, взяла – и ухнула в полынью вместе с этим несчастным телефоном. Не знаю, может, если бы я не вцепилась в эту коробочку, боясь её потерять, то схватилась бы покрепче и как-нибудь выбралась. А так я сразу с головой в воду ушла и зацепилась так – кое-как. Вокруг темно, ни одного человека, разве что машина по мосту проедет, где им меня увидеть. А в воде ещё и течение было, я чую – меня вот-вот утащит. Извивалась, тянулась, орала, как ненормальная, минуту, или две, точно не помню, а потом сил уже не стало держаться, я и отцепилась. А подо льдом чувствую – конец мне уже пришёл, тащит куда-то, колочусь снизу, уже захлёбываюсь, а потом… не знаю, такое впечатление, как будто схватил кто-то. И сразу стало тепло. Как будто в предбанник вошла. А в голове такое происходит, что даже не знаю, как назвать… столько всего нового вдруг всплыло. И самое интересное – я вижу воду, дно, какие-то коряжины, и совершенно не чувствую, что захлёбываюсь. Дышу, как обычно. Это я уже потом поняла, что «Панцирь» разлагал воду на составляющие, наполнял меня кислородом и выдерживал нужное давление. А потом меня прижало между дном и льдом, и вдруг всё вокруг словно взорвалось. Оказывается, я использовала «цепь любви», то есть, гравитонную петлю, и проделала во льду дыру, через которую и вылезла…

Надя на минуту смолкла и опустила голову. Было очевидно, что воспоминания о ледяной воде, непреодолимом течении и чувстве предсмертной обречённости не доставило девушке никакого удовольствия. Да и кому приятно вспоминать такое?

– Помнится, – продолжила она наконец, – я пошла домой, по пути отключила «Панцирь», ко мне вернулась моя мокрющая одежда, и я, конечно, крепко простудилась и неделю пролежала с температурой. Про «Панцирь» и «цепь любви» никому ничего не сказала – боялась, что примут за ненормальную. Я и сама не могла толком понять тогда, как именно спаслась, особенно когда после этого лежишь с температурой под сорок… мне повезло – никто не пошёл смотреть то место, где я, по моим словам, провалилась. Я ведь сказала, что это случилось не под мостом, а на километр ниже по течению. А стало быть, почти рядом с бабушкиным домом…

Я думала после этого, что всё прекратилось, ан нет. Все знания, которые я получила, остались. О «Панцире», о том, что какая-то королева по имени Серенити дала нам их для того, чтобы мы могли защитить её дочь, принцессу Церену… Постепенно я полностью освоила «Панцирь» и узнала, что есть и другие люди, которые тоже носят его. Но я не знала, где их искать, пока в Москве не заговорили о каком-то таинственном человеке в чёрном, который воюет с бандитами и спасает людей во время катастроф, демонстрируя при этом чудеса ловкости.

– Это был Такседо Маск? – спросила Кира.

– Скорее всего. Но тогда его никто не знал под этим прозвищем. Я думаю… – Надя секунду помедлила, – я думаю, что его «Панцирь» был переключён из ждущего режима в боевой при обстоятельствах, схожих с теми, что имели место со мной. Это, конечно, не значит, что он тонул – может, упал с балкона или грохнулся ночью в люк. Я начала его искать, но безрезультатно. А потом в новостях начали появляться сообщения, что кто-то громит ювелирные магазины, ничего оттуда не забирая, а вскоре в Инете появился ролик с этим… Такседо Маском, который заставил какого-то мусора вытрясти карманы. Я, к счастью, успела его скачать, потому что на следующий же день модераторы всё поудаляли.

– И что ты предприняла дальше? – поинтересовалась Раяна.

– У меня при себе оказался голограф с проектором и запас линз. Я подобрала себе реквизит – что-то типа белого лыжного костюма. Попросила одного приятеля сделать голограмму… нет-нет, не подумайте, что я ему что-то рассказала. Он до сих пор пребывает в неведении относительно того, что именно он сделал. И вот я, начиная с Нового года, пытаюсь перехватить воришку… или кто он там есть. СМИ и легавые, естественно, считают, что я тоже воровка. Бонни без Клайда, по их же словам. Интересно то, что сам Такседо Маск носит на себе интегрированную в тело одежду… наверное, у него нет ни голографа, ни линз.

Девушки довольно долго обменивались впечатлениями, вызванными Надиным повествованием. Эммочка слегка подшутила над Стешкой – не пропало ли у неё желание купаться в реке круглый год, в том числе и зимой? На что та ответила, что её излюбленная излучина на реке хорошо оборудована, и никакого течения там нет. Кира сказала, что вряд ли теперь она выйдет зимой на лёд, даже если глубина под ним будет по колено, а Надя вдруг сказала:

– Я год назад вспомнила такую вещь… – она вынула из кармана оранжевой ветровки блокнотик и что-то написала в нём, – я узнала, что нас должен найти человек, прилетевший на Землю с Луны – мол, там есть некая секретная исследовательская база, и вот сейчас я написала здесь, – она показала блокнотик с заложенным в него пальцем, – имя этого человека. Вы… – она указала на Александру Антоновну, – напишите вот на чистом листе своё настоящее имя.

Словесница сделала то, о чём её просили, и Надя передала блокнотик девушкам.

– Совпало, – заметила Кира, – значит, вас зовут Хлоя Пи?

– Да, – кивнула женщина.

– Ну так теперь, когда мы все знаем друг друга, – вмешалась Эммочка, – вы расскажете нам о нашем прошлом и о тварях, которые в Москву лезут?

– На майских праздниках у нас будет куча времени, и вы узнаете всё, что известно мне.

– Вы ничего не забыли? – сказала вдруг Раяна, – мы не все друг друга знаем. Как быть с Такседо Маском? Надо найти, прижать его и хорошенько тряхнуть. Пусть объяснит, зачем он по магазинам лазает.

– Интересно – как? – усмехнулась Стешка.

– Я тоже думала над этим, – сказала Надя, – но так ничего не придумала. Вот прикиньте – вы в «Панцире», у вас телепортер, вам нечего бояться ареста, и вы не оставляете никаких улик, даже волоска или соринки. И вам нужно где-то добыть миллион долларов. Куда вы отправитесь?

– В банк, конечно! – хихикнула Кира, – куда же ещё?

– В казино, – добавила Стешка, – то есть… ты, Надя, думаешь, что тут дело не в деньгах?

– Именно, – улыбнулась девушка, – Такседо Маска не интересует цена брюликов. Его мотивы не материальные, а совершенно иного типа. Лично мне его настойчивость напоминает устремления фанатика. Религиозного фанатика, объявившего Крестовый поход или Джихад. Может, он думает найти Философский Камень или что-то в этом роде?

Девушки смотрели на Надю и даже не повернули головы в сторону капитана Пи. Лицо женщины внезапно потемнело, и её наконец-то пронзила догадка. «Серебряный Кристалл! – думала она, – и как я этого раньше не поняла? Но откуда он узнал о нём? В его памяти сохранился этот образ? Однако чудны дела твои, Земля… »

– Слушайте, – заговорила вдруг Эммочка, просматривающая брошенную кем-то на столике газету, – а ведь мы можем попробовать застать врасплох этого Такседо Маска!

Все повернулись к отличнице.

– Вот, – она протянула газету, – свежий номер. Тут говорится, что в ЦДХ на Крымской состоится большая выставка драгоценных камней, в том числе и раритетных предметов стоимостью за два миллиона баксов, свезённых туда почти со всей Европы… – она обвела горящими глазами всех присутствующих, – надо просто попасть на эту выставку и постараться сесть в засаду. Он обязательно придёт туда, и мы его поймаем! Это будет как раз первого мая…

– Ничего у нас не выйдет, – сказала словесница.

Теперь девушки, как по команде, повернулись к капитану Пи.

– Такие выставки за последние полгода проводились раз пять – и он не пришёл туда ни разу. А его ждали, и тщательно готовились… Надя права – раритеты, в том числе и баснословно дорогие, ему не нужны. Его искомая вещь наполнена неким иным, сакральным смыслом… – она секунду помедлила и добавила, – быть может, религиозным.

– Но с чего он решил, что в ювелирных магазинах ему может попасться этот… Философский Камень? – удивилась Кира, – вот у Норкиной матери… у неё бывает полно дорогих блестяшек, но никакими Философскими Камнями там отродясь не пахло.

– А кто знает, каков был ход его мыслей, – пожала плечами капитан Пи.

Девушки посидели ещё немного, потом заплатили счёт и вышли на свежий воздух.

Надя пригласила новых знакомых к себе домой. Словесница взяла у неё ключ и пока все ждали в подъезде, прошла вперёд – проверить, действительно ли в квартире имеются неучтённые электроприборы. Таковых нашлось целых два – их спрятали в высверленные в стене отверстия, и женщина настроила свой «Панцирь» на создание помех, после чего операторы из контрразведки перестали слышать что-либо, кроме ровного «белого шума».

Девушки помогли Наде убраться в квартире. Хозяйка, конечно, пыталась отнекиваться, уверяя, что справится со всем сама, но её убедили, что одной пары рук для трёх комнат явно недостаточно, и вскоре повсюду закипела работа. Для Киры это стало настоящим мучением – подметённый ею пол пришлось мести заново, покончив с его помывкой, она поспешила бросить тряпку, но тут же оказалось, что придётся перемывать всё по второму разу, паутина, которую она собрала с потолка, оказалась собрана лишь наполовину…

– Вот откуда зимой в городе берутся эти противные пауки? – ворчала Кира, выуживая серебристые нити из чёлки и хвостиков.

– Берутся, – хихикнула Эммочка, – меня как-то в шею клещ укусил, и случилось это в феврале-месяце.

– А в Камбодже пауков жарят и едят, – добавила Стешка, – здоровые такие пауки. Тарантулы.

Кира скривилась и заявила, что от пауков её уже тошнит, на что будущая директриса ресторана ответила, что, мол-де, нашу Киру тошнит от всего на свете – особенно от алгебры, физики, химии, и даже от таблицы умножения на оборотной стороне тетради… Подлила масла в огонь и Раяна, сказав с глубокомысленным видом:

– А в телефонном справочнике Оренбурга мне как-то попалась фамилия – Пауков…

– Да ну вас… – буркнула Кира и отвернувшись, всецело занялась протиркой окна.

– Помимо ледяной воды, – сказала Надя, – я ещё две вещи не люблю. Грибы и метро. С грибов меня буквально выворачивает, а в метро мне почему-то страшно…

Девушки бросили работу, недоуменно переглянулись и заговорили все сразу – как оказалось, ни одна из них не любила есть грибы ни в каком виде, и все они в той или иной степени (кроме Хлои)на дух не выносили метро.

– Признаться честно, – сказала капитан Пи, – я тоже не в восторге от здешнего метро. Недавно видела на эскалаторе картину маслом – какой-то тип в газету уткнулся, другой чемоданы на перила поставил, третий сломя голову вниз несётся, четвёртый обнимается со связкой каких-то досок, которые в полтора раза выше их владельца, пятый смотрит в телефон и во что-то играется… для полноты сюжета не хватало девушки с набитым тротилом поясом.

Такая картина, да ещё с предполагаемой террористкой-смертницей, никого обрадовать не могла. Тем более что за прошедший год в Московском метро уже прогремело два взрыва, организованные то ли Шамилем Басаевым, то ли кем-то ещё.

– Мы вчера по городу бродили, – заговорила Стешка, – в основном по центру. Эмка, как мне кажется, все дома там знает – что и когда построено и что в них было.

– И вы все надо мной ржали, потому что я не знала, чем занималась Тайная Канцелярия на Мясницкой, – проворчала Кира.

– Пару раз хихикнули, – поправила Эммочка.

С уборкой наконец было покончено, мусор снесли до мусоропровода, квартиру проветрили, и Надя повела девушек в свою комнату.

Внимание гостей сразу было привлечено Надиным контрабасом. Как пояснила девушка, его изготовили в Лондоне по заказу работающего в дипмиссии брата. Она не имела ничего против того, чтобы гости попробовали инструмент на ощупь, но никто не решился этого сделать – подарок был изготовлен с таким мастерством, что напоминал собой некое весьма хрупкое живое существо…

– Вот у Эмки теперь и будет этот самый, как его… аккомпаниатор, – сказала Кира.

– То есть? – не поняла Надя, и ей объяснили, что Эммочка умеет играть на арфе, разве что в музыкалке не училась и довольно посредственно разбирается в нотной грамоте – зато обладает абсолютным слухом и отличной памятью. Какое-то время девушки слышали только их двоих – они погрузились в мало кому понятные музыкальные дебри; Надя даже показала умной ученице нотные записи неких мелодий, услышанных, по её словам, во время ночных сновидений. Что же до Киры, то её не интересовало ничего, кроме завалявшейся у Нади толстенной стопки журналов «Космополитен» и каталогов с богатым выбором летней одежды и обуви.

По домам расходились где-то в два пополудни; перед отправкой Кира известила капитана Пи о своём желании заниматься алгеброй с мамой, на что словесница ответила:

– Может, это и к лучшему… но, насколько я знаю, твоя мама плохо разбирается в химии, а завтра у вас лабораторная, поэтому зайди сегодня ко мне часиков в семь, я тебя подлечу немного…

– Ой, опять эти опыты-хренопыты, прямо тошно… – захныкала Кира.

– Что поделаешь… и ещё. Первого и второго мая у нас будет большой круглый стол с участием всех найденных панцироносиц. И нам будут нужны все снимки Гришиных рисунков, которые ты сделала, и в особенности – тот, что он подарил тебе.

– Понятно, – закивала девушка.

– А раз всё понятно – то разлетаемся по домам.

====== 19 ======

19

«Круглый стол», который запланировала Александра Антоновна, едва не стал для Киры причиной скандала с Норкой. Ещё за три дня до первомайских торжеств она возжелала затащить подругу в Борисовский парк, где ожидалась куча всевозможных праздничных мероприятий. В любое другое время Кира с радостью отправилась бы туда, но сейчас это было чревато срывом события исключительной важности, которое значило для девушки куда больше, чем какой-то Первомай (мама не раз говорила, что не может взять в толк – что именно люди отмечают в этот день, так как никаких корней в русском народе праздник не имеет). Девушка никак не могла придумать убедительную отговорку, но в дело вмешался случай – Норка ухитрилась где-то простудиться и слечь в постель с температурой, а потому её радостный праздничный настрой сразу улетучился. Кира пообещала навестить её вечером, или на другой день – как получится, а маме сказала, что вместе с подружками поедет в Софьино, на Стешкину дачу.