Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 71 страниц)

И вот сейчас он опять в ином измерении, на планете под названием Земля.

Однажды ему было открыто, что практикуемые в Братстве обряды чёрной магии есть не зло, а всего лишь не открытая область науки. Джедис с этим был вполне согласен и не видел ничего предосудительного в том, чтобы выпить перед алтарём стакан собачьей крови или мочи. Ради науки и плодотворного сотрудничества с обитателями недоступного для людей измерения, населённого энергетическими формами жизни – они именовали себя Прогрессорами – можно стать чуточку менее брезгливым…

Прогрессоры могли приходить в мир людей – для этого им были нужны искусственные копии с человеческих тел. После совершения определённого обряда копия-клон оживала и становилась инкопом – инициированной копией. Именно таких существ и выращивал в своей лаборатории учёный-генетик с планеты Немезис Олаф Госкат.

Джедис и его коллеги – вице-адмирал ВКС Кинзи, генерал внутренней службы Нефри и личный секретарь вице-адмирала, Накем Зойсман – находились на Земле в качестве кураторов, осуществляющих наблюдение за подготовкой целой армии инкопов. Эти существа имели модифицированную, улучшенную физиологию и мощный интеллект, превосходящий по силе умственные способности обычного человека во много раз.

Инкоп Д-11, гротескная пародия на человека, с дополнительными суставами и птичьим клювом, известная за пределами базы под кличкой Чумной доктор, очень понравилась Джедису. Он не единожды лично наблюдал за его вылазками в Москву и ряд других городов северного полушария Земли.

Д-11 совершенствовал свою способность выводить из строя людей с помощью модифицированного горла, способного излучать пороговые звуковые колебания. Жертва, как правило, сходила с ума, впадала в коматозное состояние или умирала от внезапной остановки сердца. В ряде случаев перед смертью наступал полный паралич. Джедис даже улыбнулся, вспомнив, как погибли двое юнцов – парень и девушка, вышедшие вечером прогуляться. Умерли, даже не пикнув, сидя на скамейке и не разомкнув объятий…

Нефри, Зойсман и Кинзи тоже не бездействовали. Их инкопы под присмотром военных экстрасенсов или самих кураторов тоже периодически совершали вылазки в различные регионы Земли. Джедис порой замечал, что Москва и её предместья в этой кровавой географии мелькают чаще, чем, скажем, Лондон, Мумбаи или Токио… Ему хотелось знать – почему? Что в этом мрачном заштатном городе может быть интересного? Почему Кинзи так им интересуется?

Прогрессоры, столь много сделавшие для процветания Союза, были обеспокоены тем, что на Земле живёт слишком много людей, невосприимчивых к магии, слитой воедино с наукой. «Прямо как на Мидгарде», – думал Джедис. Земля была очень опасна, и всё, что несло угрозу взаимовыгодному сотрудничеству людей и Прогрессоров, должно быть уничтожено…

Д-11 в очередной раз вышел на охоту, ставшую для него последней.

Джедис встал со скамейки и не спеша побрёл в сторону пристани. Дела насущные требовали его личного присутствия. Д-11 вновь продемонстрировал высший класс, вырубив своей инфразвуковой глоткой троих работников правопорядка.

Город был примитивен, но хорошо освещён. Джедис невольно залюбовался тёмной гладью реки и панорамой соседнего берега с жилыми домами и тысячами мерцающих окон, когда от Д-11 поступил сигнал тревоги. Джедис поспешил к нему, но было слишком поздно – инкоп валялся на асфальте, ноги его были отморожены и переломаны, а его мучители – трое человекоподобных существ в странных, подсвеченных изнутри стеклоподобных одеяниях – безжалостно добили его. А неподалёку, возле скамейки, стоял и наблюдал за всем этим какой-то странный тип в чёрном пальто и шляпе…

Джедис был настолько ошарашен, что почти минуту не мог двинуться с места. Убийцы уже покинули парк, умчавшись куда-то вглубь квартала. Подойдя наконец к телу Д-11, он убедился, что дело обстояло хуже некуда. Погибло почти восемьдесят процентов клеток, составлявших организм инкопа, а это был предел, после которого изделие не подлежало восстановлению.

Звук подъезжающих машин с милиционерами заставил его скрыться в кустах и пустить в ход все свои магические способности, благодаря которым прочёсывающие парк люди не смогли его увидеть, хотя порой чуть ли не натыкались на него. На смену изумлению пришла злоба. Обычным оружием инкопа убить нельзя, даже если разрядишь в него полную пулемётную ленту. Кто же тогда сделал это? Почему Адам Кинзи не предупредил, что земляне способны выследить и убить существо, неуязвимое для огнестрельного и холодного оружия?

Джедис произнёс магическую формулу и телепортировался на базу. Безошибочно находя путь в прорубленных в толще базальта тоннелях, он поднялся в жилой сектор, где находился кабинет вице-адмирала.

За столом он застал остальных участников квартета – вице-адмирала Кинзи, высокого роста человека преклонных лет, изрядно поседевшего; генерала Нефри, невысокого и плотного брюнета с лицом цвета латуни и большими фиолетовыми глазами, и молодого, несколько женоподобного сухощавого юношу – Накема Зойсмана.

– Что-то случилось? – спросил Кинзи, откидываясь в кресле.

– Случилось, – Джедис сел на своё место, – один из инкопов, которых я курирую, развоплотился.

– В каком смысле – развоплотился? – уточнил Кинзи, – ты что, потребовал от него чего-то невозможного?

– Д-11. Он убит землянами, – ответил полковник ВКС, – почему вы не предупредили нас? У землян есть оружие, воздействующее на скорость ядерного взаимодействия, причём в портативном варианте… Азек, – он повернулся к генералу Нефри, – ты у нас отвечаешь за разведку? Как ты мог упустить такое?

– Расскажи всё по порядку, Зак, – попросил Нефри, – как, когда, при каких обстоятельствах…

Джедис не очень-то и много видел, но сумел подробно описать наружность убийц, расправившихся с инкопом. Его слушали не перебивая. Довольно долго в кабинете царило гробовое молчание.

– Зак… – заговорил Кинзи, – ты пытался просканировать эту троицу? То, что ты не видел их лиц, конечно, досадно, но… Вообще, по твоим ощущениям, кто они? Люди? Не-люди? Может быть, это Прогрессоры более высокого ранга?

– Это люди, – ответил Джедис, – самые настоящие, такие же, как и все, но их костюмы… Я не знаю, чем они защищены. Ни о чём подобном я не слышал и никогда не наблюдал даже отдалённо чего-нибудь похожего на них.

– Они владеют хоть каким-нибудь даром? – подал голос Зойсман.

– Я бы это сразу определил. Исключено. Кроме того, на какой-то миг я почувствовал противодействие с их стороны… это не было похоже на ментальную защиту, тем более я уверен, что они меня не видели, скорее это… – Джедис сделал неопределённый жест, – все мои усилия как будто разбивались о какую-то стену…

– Мы обязательно разберёмся с этой троицей, – задумчиво сказал Кинзи, – хорошо бы было ещё уточнить – специально ли они поджидали тебя или наткнулись случайно. В одном я уверен на все сто процентов – земляне ещё не владеют технологией телепортации. Мы бы заметили искажения, если бы кто-то попытался выйти в гипер… Тем более мы хорошо спрятались. Поэтому мы можем не опасаться неожиданного нападения. Кстати, что с трупом Д-11?

– Местные легавые забрали его себе.

– Пусть он пока побудет у них, – продолжил Кинзи, – мне очень хочется знать, какие выводы они сделают при исследовании останков. Их осведомлённость в вопросах генетики и антропологии может оказаться полезной и для нас. Кто знает, какие золотые головы могут скрываться на Земле…

– На Земле хватает мест, – заговорил Нефри, – куда закрыт доступ даже нам. Сами ли земляне такие умные, или им кто-то помогает – навскидку этого не скажешь, нельзя исключать и технологический прорыв…

В кабинете повисло тревожное уныние. Хорошо вооружённые люди, не поддающиеся магическим уловкам. Плохое сочетание. Примитивная на первый взгляд планета преподнесла неприятный сюрприз…

– Попробуем провести небольшую разведку боем, – сказал Кинзи, – Зак… ты отправишь команду зачистки к тем, кто выжил после встречи с Д-11. Надо вычистить им память. Если не будут поддаваться на внушение – можно и пригрозить. Старайтесь действовать от имени их службы безопасности. У землян в ходу такие штучки…

– Я попробую проконсультироваться у Прогрессоров, – сказал Джедис, – эта бойня на набережной… я уверен, что могут быть свидетели, видевшие всё с самого начала.

– Будь осторожен, – предупредил Нефри, – порой Прогрессоры бывают крайне несговорчивыми…

Квартет кураторов переключился на обсуждение других вопросов. Кинзи почти не отзывался на слова коллег. Он вновь и вновь обдумывал каждое слово из описанного Джедисом происшествия в парке. Своими выводами и предположениями на сей счёт он делиться не торопился. Пока он располагал слишком незначительным количеством информации…

Александра Антоновна, как и обещала, передала Киру обратно на попечение матери. Та попыталась зазвать её на вечерний чай, но словесница, сославшись на сильную занятость, поспешила уйти.

Кира ещё не полностью оправилась от шока после жуткого происшествия на набережной. Эммочка тоже выглядела подавленной. Но мама ничего не заподозрила. Сославшись на небольшое переутомление, Кира вышла из-за стола и потянула подружку к себе в комнату.

– Ну, что ты думаешь об этом? – спросила она вполголоса, запирая дверь.

– Об этом? – тихо отозвалась Эммочка, – об этом… даже не знаю. По всему выходит, что мы убили какую-то тварь нечеловеческой породы. Знаешь, этот мой стеклянный костюм… когда я оделась в него, у меня в голове столько всего нового появилось. Этот клювоносец пытался облучить нас инфразвуком. Я это поняла по показаниям лицевых сканеров. Если бы не костюмы, он бы точно нас всех убил…

– Ой, Эмка, – Кира села на кровать и усадила подружку рядом, – я так боюсь… если бы он мне, то есть нам, глаза выклевал… но ведь труп найдут, а в нём пули. Там и гильзы лежат, и автомат. Как думаешь, что теперь будет? Нас посадят, да?

– Я думаю, Яковлева предусмотрела всё, – заметила Эммочка, – её оружие при ней, и его никто не найдёт. Я ведь тоже ему ноги отморозила. А автомат… не знаю, я такого оружия не видела. Мне почему-то кажется, что оно не с Земли.

– Ой, а как это у тебя вышло? – спохватилась Кира, – что ты такого сделала, что у него ноги замёрзли?

– Остановила Броуновское движение, – наморщила лоб отличница, – и я, и ты – мы чем-то вооружены… оружие спрятано где-то внутри нас – не знаю, как именно, но… я вывела прицел, прошептала пароль «ледяное дыхание», и…

Кира сидела, сжавшись и оцепенев от смятения. Она тоже была вооружена чем-то… модулятором каких-то частот, воздействующих на свойства живых тканей. Оружие приводилось в боевую готовность после пароля «сила красоты» и вызывало свёртывание крови в точке поражения. При желании можно было изменить длину волны, и тогда живая ткань денатурировалась – сгнивала…

– Ох, Кирка, – сказала отличница, выслушав её путаные объяснения, – эдак мы точно доиграемся… пусть Яковлева – человек, но она меня пугает.

– Меня тоже… а ещё этот тип в пальто и шляпе. Ты знаешь, судя по внешнему виду, это был тот самый Такседо Маск, который по магазинам лазает. Что ему там было нужно, на берегу?

Эммочка только головой покачала.

– Внутри нас что-то спрятано, – рассуждала она, – и у Яковлевой – то же самое. Кто и когда засунул в наши тела оружие и эту броню… я не помню…

– Я тоже, – вздохнула Кира, – надеюсь, она нам скажет, что это такое с нами творится… слушай, Эмка, у тебя до утра всё равно дома никого. Ночуй у меня, а то, знаешь, боязно как-то…

– Хорошо, – улыбнулась девушка. Она и сама думала о том же, потому что вряд ли сегодня ночью ей удалось бы спокойно поспать в пустой квартире. Хорошо ещё, что завтра в школу идти не нужно…

Кира вручила Эммочке ночную сорочку (пришлось основательно перетряхнуть весь шкаф, чтобы отыскать её), уступила гостье кровать, сама же соорудила себе постель на полу. Девушки долго не могли уснуть и постоянно перешёптывались, обсуждая всё, что с ними сегодня произошло, но постепенно сон взял своё, и комната погрузилась в молчание…

Кире приснилась Норка. В этом видении подруга детства уже не выглядела отчаявшейся и испуганной. Даже наоборот – Норкино лицо озарилось счастливой улыбкой, и Кира лично вытянула её из грязного и смрадного болота.

Она открыла глаза, полежала немного, глядя в потолок, взглянула на часы. Почти семь утра. Эммочка мирно сопела, задрав носик к потолку. За окном заметно посветлело. Кира встала и подошла к зеркалу. На неё глядело растрёпанное со сна существо – она сама. Никаких следов стекловидного одеяния и вообще чего бы то ни было…

С кухни доносились голоса мамы и ещё одной женщины, в которой Кира узнала Эммочкину мать, Светлану Григорьевну.

Как только девушка появилась на кухне, Светлана Григорьевна сказала:

– А мы как раз о вас и говорили…

– Да?

– Да. Случай, не имеющий аналогов – моя Эмма впервые за много лет ночует у подружки.

– Она не хотела в пустом доме одна спать, – пояснила Кира.

– Да, кстати, – вмешалась мама, – ты знаешь, что произошло?

– Нет, а что?

– Сегодня в полночь твоя Норка из комы пробудилась. И, как говорят в больнице, скоро пойдёт на поправку.

Кира едва не опрокинула чашку с огненным чаем себе на колени. Кое-как справившись с дрожащей рукой и поставив чай на стол, она повернулась к Светлане Григорьевне.

– Что, с ней правда всё хорошо?..

– Конечно, – ответила докторица, – она с трудом, но разговаривает. Раза два засыпала на полчаса, потом снова просыпалась. Говорила, что очень напугалась, когда обнаружила у себя катетеры и присоски. А ещё она сказала, что перед тем, как проснуться, тебя во сне видела – что ты, мол, из какой-то трясины её тянешь…

Час от часу не легче… Кира убрала дрожащую руку под стол. Как могла Норка видеть во сне то же, что и она, разве что в иной роли?

Она выпила чай и отправилась посмотреть – не проснулась ли Эммочка. Та уже поднялась с кровати и разбирала одежду. Поделившись с ней известием о пробуждении Норки, она рассказала и о своём совместном с подружкой сновидении, в котором каждая видела себя в своей роли. После некоторого раздумья Эммочка сказала:

– Ты знаешь, Кирка… должно быть, вы обе видели доступное для вашего понимания отображение каких-то реальных событий.

– Что ты имеешь в виду?

– Я думаю, что Норкина кома имеет не физиологическую, а волшебную, или, если хочешь, экстрасенсорную природу… хотя по сути это одно и то же. Это в том случае, если у неё повреждений мозга не было. Наш клювоносец далеко не так прост, как это казалось с первого взгляда. Думаю, Яковлева нам объяснит, кто он, откуда, зачем он здесь…

– Постой, а при чём тут волшебство? – спросила Кира, – ты что думаешь, что он не только убивал, но и наводил какую-то порчу?

– Похоже на то. Иначе с чего бы его жертвам кончать с собой? Не из-за клюва ведь, который они видели? Это, может, и странно, но бывает так, что младенец рождается с плавниками вместо ног. В Кинешме такое было. И никто не вешается, увидев это. И с балконов не прыгает.

Вскоре Эммочка, пообещав позвонить, если что-нибудь случится, ушла вместе с матерью домой.

Кира же направилась на кухню и сев за стол, попросила:

– Мама… а можно мне будет к Норке съездить?

– Поешь и поезжай, – ответила мама, – кстати, звонил папа. Ещё до того, как вы с Эммой встали.

– И что он говорит?

– Что вчера вечером Чумного доктора застрелили у пристани при попытке к бегству. Он даже из автомата отстреливался, но ни в кого не попал…

Кира вспомнила пистолет с глушителем. Вспомнила, как сама, своим кулаком, сломала мутанту клюв. Вспомнила ледяной жгут Эммочки.

– Есть всё-таки справедливость на свете, – наконец произнесла русовласка, – а ты, мама, веришь тому, что вокруг все говорят?

– Чему?

– Что у этого… ну, что он свою жертву уродовал клювом, который у него вместо челюстей вырос?

Мама только улыбнулась и сказала:

– Кирочка, ты папиной работой интересуешься? Он уже проводил расследования по случаям, когда преступники пускались на талантливые мистификации, лишь бы сбить с толку следователей. Глупости это всё – и клюв, и всё остальное…

– Но мам… в тот день, когда я убежала к Норке, Эмка мне сказала, что слышала от своей мамы про то, как Норка давала показания, прежде чем отключиться. И про рану на руке в виде треугольника, и про то, как врач побежал звонить в ФСБ, когда про клюв услышал. И ещё туда приехал Николай Николаевич, который под нами живёт.

– Может быть, девочка, в этом что-то и есть, но папа говорит, что ФСБ очень не любит делиться своими секретами. Правы они, не правы, кто знает…

Кира поняла только одно – если события вчерашнего вечера ей не приснились, то получалось, что службы правопорядка сейчас находятся в растерянности, так как и сами не могут понять – кто такой этот клювоносец и как именно он погиб. Для успокоения общественности они обнародовали наиболее правдоподобную версию, а куда дальше потянутся ниточки – одному Богу ведомо…

После завтрака девушка отправилась в душ, и неожиданно невидимый браслет-передатчик, о котором она почти забыла, начал вибрировать именно в тот момент, когда Кира находилась под струями воды. Решение пришло в голову мгновенно – она переключила воду на кран и пустила её в ванну. Шум бьющей в металлическое дно воды вполне мог заглушить голос абонента так, чтобы ни мама, ни Сашка его не услышали.

Её вызывала Александра Антоновна, словесница.

– Ну что, Кира? Как спала?

– Спасибо, хорошо. А вы слыхали, что Норка проснулась?

– Вот-вот, я как раз и звоню по поводу Норки. Ты ведь хочешь поехать к ней, так?

– Конечно.

– Тогда я сразу выеду к тебе, как только будешь готова. Свяжись со мной из подъезда, и мы заберём Эмму и Ларису. Они тоже хотят Норку проведать.

– А про того, с клювом, вы слышали?

– Что его грохнули при попытке к бегству? Да. Этого следовало ожидать.

– Скажите, а этот браслет не испортится, если я буду держать его под водой?

– Нет, он вполне надёжен. Ты, я слышу, в ванной? Ну ладно, не буду тебе мешать.

Покончив с утренним туалетом, Кира оделась и уже в холле вызвала словесницу. Через пять минут они подобрали у пруда Эммочку, а затем и Лариску Авдееву. Кире многое хотелось обсудить и с Эммочкой, и с Александрой Антоновной, но при лишнем свидетеле этого делать было нельзя. Почти всю дорогу ехали молча, и лишь когда словесница остановилась на углу Каширки и улицы Кошкина – подождать Лариску, которая отправилась прикупить для Норки чего-нибудь вкусненького – Кира, воспользовавшись случаем, начала рассказывать о своих догадках по адресу Стешки Мамонтовой, которая, судя по всему, видит те же сны, что и она с Эммочкой.

– Ты не ошиблась, – кивнула словесница, – я знала, что она тоже имеет при себе «Панцирь». Так получилось, что мне пришлось начать с вас двоих… а я хочу найти всех, у кого есть такие «Панцири».

– Что вы собираетесь делать? – спросила Эммочка.

– Я хочу научить вас обращаться с тем, что у вас есть.

– Но зачем всё это нужно? – воскликнула Кира, – мы что, какие-то особые? Разве мы единственные люди на свете, которые могут уничтожать инопланетян-людоедов?

– Ох, Кирочка… – вздохнула словесница, – у тебя оружие, которое ты носила с собой всю жизнь… о чём ты думаешь? Хочешь его кому-то передать? Назови имя – кому? А понимаешь ли ты, что вместе с оружием ты отдашь этому человеку свой страх, свои опасения, свои несчастья?

Кира не нашлась, что сказать в ответ. Дело приобретало тревожный и какой-то необратимый поворот…

– Панцирь – это название оружия, – вмешалась Эммочка, – а чем вы стреляли в Чумного доктора?

– Быстрая агония. Волны, меняющие скорость ядерного взаимодействия. Ткани его тела превратилась в месиво из-за того, что составляющее их вещество на секунду потеряло стабильность… – она поглядела в окно, – так, вон Лариса возвращается…

Все замолкли. Александра Антоновна разложила купленные угощения, тронулась с места и обращаясь к Кире, сказала:

– А вот твою двойку, Кирочка, в понедельник придётся исправить. Ты и ещё четверо весельчаков будете переписывать самостоятельные после уроков заново.

– Ну, я не знаю, как я там буду писать, – нахмурилась девушка.

– Придётся. У нас впереди этот день и завтрашний. Придётся тебя немного поднатаскать. Не волнуйся, я никогда ни на кого не кричу.

– Но зато двойки на ваших уроках градом сыплются, – вставила Лариска Авдеева.

– Нужно выбирать между образованием и сидением до трёх пополуночи в соцсетях, – сказала Александра Антоновна, – а я оценки никогда не завышаю.

Она действительно ставила оценки, как того заслуживали ученики. Из-за этого даже возник небольшой скандал, когда она отказалась аттестовать за третью четверть Сашку Еслика – ученика 9-В, которого, живи он при советской эпохе, сходу признали бы дефективным и необучаемым.

– С вами опасно иметь дело, – хихикнула Лариска.

– Не без этого.

Кира недовольно поморщилась. Ей нужно столько всего выспросить у словесницы или кто она там, а тут… Лариска – это, в сущности, её братец Сашка, только в юбке и выше ростом. Вечно норовит подсмотреть и подслушать, а потом разболтать обо всём увиденном и услышанном кому ни попадя. Но вокруг неё роем вьются мальчишки, а вот, скажем, на Эммочку, которая, как выяснилось, прекрасно хранит чужие секреты, хоть бы кто посмотрел…

Норка по прежнему находилась в палате интенсивной терапии. И хотя она была очень слаба, но это была уже прежняя Норка, а не безвольная спящая красавица из сказки, разве что без саркофага… Её глаза обрадованно засверкали, когда Кира с Эммочкой и Лариска прошли к кровати, на которой она пока ещё продолжала лежать. Александра Антоновна, успевшая побеседовать с врачами, предупредила девушек, что употреблять обычную пищу юной пациентке пока ещё нельзя, и всю вкуснятину, купленную Лариской, пришлось убрать на самую нижнюю полку прикроватной тумбочки.

Норка действительно разговаривала с трудом, на вопросы отвечала коротко и шёпотом. Ни на что не жаловалась, за исключением того, что ей ещё нельзя вставать и трудно поворачиваться на постели. Во время разговора она вновь заснула, но примерно через двадцать минут пришла в себя. Кира хотела задержаться подольше, но палата начала наполняться новыми гостями – пришёл Абдикен Абзалович вместе с женой и их многочисленная родня как с Москвы, так и с других мест, в том числе и с Казахстана, а в коридоре выстроилась целая очередь девчонок из девятого-В и параллельных классов. У Киры имелись свои вопросы, которые она хотела бы задать Норке, но теперь в такой толчее их не обсудить…

Эммочка вывела своих спутниц из запутанного семиэтажного лабиринта, коим являлась тридцать восьмая больница. Александра Антоновна, понимая, что Кира с Эммочкой сгорают от нетерпения поговорить с ней без лишних ушей, под каким-то предлогом отправила Лариску одну к машине, и увела подружек в глухой угол коридора, куда без причины никто не заглядывал.

– Я вам не всё сказала о «Панцирях», которое у нас с вами имеется, – начала она, – сегодня после обеда приходите обе в школу. Я позанимаюсь с Кирочкой алгеброй, а затем мы на время займём спортзал. Там нас никто не увидит, и я вам покажу кое-что… не зная всех своих возможностей, существ, подобных клювоносцу, одолеть очень трудно.

– А разве их много? – ахнула Кира.

– Много, – понизив голос, ответила словесница, – теперь я это знаю точно.

– Просто Зомбилэнд какой-то, – поёжилась Эммочка, – они что, хотят устроить вторжение?

– Я поняла, – оживилась Кира, – ваши соотечественники, что сидели в лабораториях, сделали костюмы, что на нас… для того, чтобы люди могли воевать против целой армии таких мутантов?

– Умница, – улыбнулась словесница, – если такими темпами мы пойдём дальше, то ты сама всё вспомнишь, и мне не придётся ничего рассказывать…

Кира улыбнулась в ответ. Что бы там ни было, но сейчас словесница не пугала её. Нисколько.

====== 13 ======

13

Придя домой, Кира обнаружила Сашку в своей комнате в тот самый момент, когда братец, включив её компьютер, наткнулся на пароль, без ввода которого операционная система отказывалась запускаться. Мальчуган сидел и медленно закипал от гнева и бессилия, пытаясь составить одиннадцатизначную комбинацию, как вдруг в комнату ворвался разрушительный тайфун, который в два счёта выпроводил маленького прохвоста в переднюю. Оскорблённый Сашка, конечно, побежал жаловаться на полученный от сестры подзатыльник, но Кира меньше всего думала сейчас о том, что скажет мама. Её голова была занята куда более сложными проблемами.

Надев наушники и зарядив в плеер диск ATC, она легла на кровать и тоскующим взглядом уставилась в потолок. Что ей делать теперь?

Словесница Яковлева, женщина неизвестно откуда взявшаяся и разыскивающая какую-то очень дорогую для неё девушку. Странные костюмы, «Панцири», неведомо как оказавшиеся на ней, Кире, и на Эммочке. Заболевшая Норка. Клювоносец. Полковник Приставкин. Всё это переплелось в огромный клубок, в котором не сыскать конца…

Рассказать обо всём маме? Она придёт в ужас, поставит в известность папу, как он отреагирует – и вовсе представить невозможно…

Искать помощи у властей? А что может сделать милиция, прокуратура, служба контрразведки? Яковлеву им ни за что не изловить. А вот для неё, Киры, настанут плохие времена. Ей не окажут никакой реальной помощи – напротив, даже на кусочки разберут, лишь бы посмотреть – как она устроена изнутри…

Она выключила плеер, села на кровати, закатала рукав рубашки и материализовала телепортер.

– Ну и дела, – прошептала она, ощупывая отлитую из незнакомого металла наручу с пультом управления и экраном навигатора, – да её просто так не снимешь… она словно вросла в руку. Как она тут держится?

Кире стало страшно. Она представить себе не могла, что её тело, по сути, составляет единое целое с каким-то невообразимо сложным, несомненно электронным, устройством. Как такое возможно – она понять не могла. Лишь однажды она видела что-то подобное в киноэпопее «Восставший из ада», у персонажа по имени Ди-джей Си-ди.

– Но я ведь ещё не сенобит? – растерянно прошептала Кира, пряча наручу, – боли я не чувствую, и наслаждения от неё – тоже… но, может, мои настоящие родители избавились от меня потому, что во мне было что-то странное? Опять нескладуха какая-то… кто сделал меня такой… странной? Ведь не Левиафан собственной персоной?

Демонологическая версия отпадала – Кира чем угодно поклялась бы, что не совершала никаких причудливых обрядов и не продавала душу…

А что если сбежать из дома? Насовсем? Нет, это никуда не годится. Как оставить маму, больную Норку, Эммочку?

Кира села у окна и стала рассматривать улицу.

Серый холодный пруд, мокрый асфальт, пара мальчишек у качелей, две сороки, севшие на провод. Рваные тучи на небе, редкие голубые просветы между ними… Всё такое обыкновенное, привычное. Всё, кроме неё самой. И некоторых странных событий, одно из которых она наблюдала лично.

«Яковлева… – думала девушка, – как она могла так с нами поступить? Привести нас к клювоносцу? А если бы он добрался до нас? »

«Но ведь мы вроде бы и не сильно возражали… мы были под впечатлением того, что она открыла нам. Она знала о наших секретах, хотя мы ни сном ни духом не подозревали ничего такого… она знала, что мы не беззащитны и можем дать отпор этой твари… кто она, кстати? Чумной доктор убивал людей, это факт… »

«Нет, ничего у меня не выйдет, – подумала Кира, – это не алгебра, с которой сбежала – и забыла… никуда я не убегу. Если сейчас кто-то нападёт на маму, я опять воспользуюсь этим „Панцирем“, о котором почти ничего не знаю. Буду звать на помощь Яковлеву… если увижу какое-нибудь страшилище, напавшее на людей, то опять превращусь… »

Что же ей оставалось делать? Принять как есть?

Между тем в окружающем девушку мире, таком привычном и понятном, творилось что-то странное…

Кира не хотела быть супергероиней из боевика. Ей хотелось быть простой девятиклассницей, ходить в школу, пусть и надоевшую до посинения, скучать на уроках, подрисовывать на картинках в учебниках усы, курительные трубки и прочее, кидать записочки, дурачиться на пару с Норкой, возвращаться из школы домой, по пути сворачивать в «Лунный венец»… «И пусть этот несносный Славка говорит, что у меня хвостики красивые… » – мелькнуло в её голове.

Кира почувствовала голод и заспешила на кухню. Нашла оставшуюся после завтрака картофельную оладью и приступила было к обеду, как на кухню вошла мама.

– Звонила Александра Антоновна, – сказала она, – велела тебе прийти к двум часам. Будет тебя подтягивать.

– Да-да, – отозвалась Кира, прожёвывая последний кусок, – мы договаривались…

– Папа уже в курсе твоих проделок, и если ты исправишь оценку, я, пожалуй, соизволю немного сжалиться…

– Ты отдашь провод от системника? – оживилась Кира.

– Нет уж, девочка, посиди чуток без Интернета. Здоровее будешь.

– Я тогда подумала, что ты меня этим проводом нахлещешь…

– Куда там, поздно уже, – махнула рукой мама, – это надо было два года назад делать. А лучше всего было бы этим проводом отхлестать дядю Колю, чтобы не дарил любимой племяннице всякую дрянь. Придумают же некоторые – военные экстрасенсы, армия из маньяков-пироманов…

– Мама… – Кира поднялась со стула, – я обязательно исправлю эту двойку… Обязательно!

– Конечно, исправишь. Но только не забудь, что незнакомые растения нельзя употреблять в пищу. Зачем листья драла, да ещё и жевала?

– Ну… просто интересно было.

Мама приобняла девушку за талию и сказала:

– Ты, Кирушка, одна сплошная ходячая «Смехопанорама» с «Окнами» и «Каламбуром» в одном лице. Так-то…

Ходячая смехопанорама. На это Кира решительно ничего не могла возразить.

К двум часам пополудни она спустилась во двор и через браслет вызвала Эммочку. Та ответила сразу, объяснила, что уже собралась и вышла на лестницу. Они встретились возле «Лунного венца» и не спеша побрели к школе.

Возле ворот Кира остановилась и придержала отличницу.

– Слушай, Эмка, – спросила она, – а ты не думала о том, что на нашу грамматичку можно заявить… или написать хотя бы анонимно? На Лубянку, или куда-нибудь ещё?

– Думала. И пришла к выводу, что ничего путного из этого не выйдет.

– Почему?

– Потому что если она и впрямь прилетела на Землю издалека, то при первых же признаках опасности улетит. На Луну, или Марс, или ещё куда-нибудь. Что нам с того, что она исчезнет? Мы должны потребовать у неё объяснений тому, что с нами случилось в прошлом. Вот встретим как-нибудь Стешку, уговорим её попробовать включить этот… панцирь, потом… кто там ещё есть? И спросим.

Александра Антоновна встретила девушек на крыльце.

– Ну что, Кира? Каково ходить в школу ещё и по выходным? – улыбнулась она.

– Зато не в семь утра, а после обеда, – парировала девушка.