Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 71 страниц)

Подруги ещё долго бродили по лесу, то и дело заваливая Эммочку вопросами, ибо та, как оказалось, знала о лесах и их обитателях очень многое. В одном месте девушки наткнулись на странную рощицу, все деревья которой были изогнуты дугой, да так, что соприкасались верхушками с землёй. Точные причины сего явления определению не поддавались; умная ученица склонялась к версии, что точки роста деревьев были повреждены неким вредителем...

– А может быть, – загадочно молвила Эммочка, – здесь побывало НЛО, которое сделало с деревьями то же самое, что обычно происходит с колосьями на чертоплясах.

– А скорее всего, деревья спиртом поливали, – добавила Кира, – помните такое – “во поле берёза стояла, выпила сто грамм – и упала? ”

Девушки ушли из “пьяной” рощи и продолжили исследовать берега Белого Урюма; Кира же вернулась к костру – проведать почивавшую словесницу.

Хлоя, прижавшись щекой к жилетке, мирно спала. Кира присела и выбрала из её волос несколько запутавшихся прошлогодних травинок.

– Кто-то охраняет мой сон? – шепнула женщина, не открывая глаз.

– Ой, простите, – Кира поднялась на ноги, – я не хотела...

– Ты мне не мешаешь, – Хлоя села и протянула Кире жилетку, – отличная была подушка. Спасибо.

Они вновь раздули огонь из тлеющих угольков и сели на поваленный ствол. Кире хотелось рассказать женщине обо всём, что уже давно её тревожило – о медальоне, о чёрной рубашке и странных снах, но так и не решилась начать, а Хлоя, заметив её колебания, поинтересовалась:

– Ты хотела что-то спросить?

– Скажите, – девушка помолчала, пытаясь подобрать нужные слова, – а если бы случилось так, что прибыв на Землю, вы обнаружили меня в детском доме? Если бы у меня не было семьи? Что бы вы сделали?

– Что бы я сделала?

Словесница после затянувшегося молчания сказала:

– Я бы постаралась взять тебя к себе. Растила бы и воспитывала как родную.

– Ой мамочка... – хихикнула Кира, – да вы всего-то в два раза старше меня. Посмотреть на это со стороны, так не поймёшь – смеяться или плакать. Кто не знал бы об удочерении – тот болтал бы, что вы родили меня в четырнадцать лет...

– Не страшно. Я могла бы добавить себе года.

– Вам бы поберечься немного, – сказала Кира, – вы не спите толком, постоянно устаёте от этой телепортации, а ведь даже неизвестно, когда мы покончим с Реаниматорами.

– Мою участь не изменить, – улыбнулась Хлоя, – в этом мире никто не сделает для меня больше того, что я могу сделать сама. И отдыхать я не могу. Я веду уроки в школе, а думаю о людях, которых, быть может, именно во время этих уроков тысячами привозят на базу Реаниматоров. И хорошо ещё, если перед тем, как выпотрошить, их оглушают молотком. А может, и не оглушают...

Перед Кириными глазами вновь поплыли ужасные картины, которые рисовались ей после “круглого стола”. Чем бы ни занимались Реаниматоры и кто бы они ни были, их следует остановить, пока они не заставили умыться кровью всю Землю...

Хлоя закрыла глаза и совсем тихо шепнула:

– Будет очень страшно вспоминать то, что было. А каково будет Церене – даже представить не могу.

– Если я вспомню, что Церена – это я, – тихо сказала Кира, – то я буду тосковать по убитому Индасу. И по настоящей маме. Очень не хочется прочувствовать всё это снова. Я боюсь сойти с ума от горя...

– Там, дома, – начала Хлоя, – у меня было всё. Любящие и любимые родственники, работа, двухэтажная квартира в центре Петры, оклад, равный окладу капитана звездолёта. А потом в один миг всего этого не стало. Если ты и есть та, кого я ищу – ты, по крайней мере, попрощалась с матерью. А я даже этого не смогла сделать. Но, как оказалось, со всем этим можно жить. Если принцесса – ты, то тебе придётся быть сильной. Твоим подружкам предстоит перенести почти то же, что и тебе. А вот, кстати, они возвращаются, – Хлоя указала на приближающихся к костру панцироносиц.

– Вы только посмотрите, – воскликнула Раяна, прерывая галдящих и смеющихся подруг, – Кирушка с Хлоей о чём-то секретничают... интересно, о чём?

– Мы говорили о том, что было бы, если б какая-то из нас до сих пор находилась в детдоме, – ответила Кира, – а вы о чём так громко совещаетесь? На весь лес только вас и слышно...

– Мы вспоминали детские годы, – хихикнула Стешка, – и я им говорю, что их воспоминания о детстве какие-то однобокие. Такое впечатление, что все они... ну, кроме Эмки, конечно – только и делали, что смотрели мультики Диснея. Ну, ещё в “Марио” и “танчики” игрались.

– Мы в классики играли, – сказала Кира, – или в “слепую ворону”. Ещё через резиночку скакали...

– Не забудь про то, как ты по гаражам носилась и в крапиву оттуда грохнулась, – усмехнулась Эммочка, – вот рёву-то было...

– Хоть какое-то разнообразие, – сказала Стешка, усаживаясь рядом с Кирой, – а то всё одно и то же – этот мир прошли, этот не прошли, там об огненную цепь споткнулись, здесь грибочек упустили, там сверху ёжик упал... а под конец – как всегда: “Спасибо, Марио, но принцесса в другом замке”.

– Девчонки, – Наде пришлось повысить голос, – вы в курсе, что скоро у нас праздник? Кирушка будет отмечать пятнадцатилетие, поэтому давайте думать, что будем ей дарить. Я вот недавно в магазине видела “Генералы: час расплаты”...

– Кирке игрушки не нужны, она в завязке, – перебила её Эммочка, – вообще забудьте про игрушки. Не вводите человека в искушение.

– Тебе, Кирочка, что понравилось бы? – поинтересовалась Надя.

– Мне?

Девушка задумалась. Подруги молча ждали её ответа, но ничего дельного, как нарочно, на ум не приходило.

– Даже не знаю, – сказала она наконец, – что бы вы ни подарили, мне будет приятно... да мне уже приятно. Поэтому заранее спасибо...

– Подарок не просят, – сказала Хлоя, – его выбирают и вручают от всей души... да, кстати, а не пора ли нам домой? Здесь что-то темно становится. И прохладно...

– Тогда я гашу костёр, – Стешка побежала к реке. Тары для воды у неё не было, но она решила обойтись намоченной и выжатой на угли рубашкой.

Костёр погас. Девушки разобрали брошенную ещё засветло обувь – и через минуту берег опустел...

Адам Кинзи, откинувшись на спинку кресла, молча слушал доклад Джедиса. Дела у инфертехнолога шли из рук вон плохо. Курируемая им группа инкопов потеряла три десятка наиболее крепких и выносливых особей, не говоря уже о шести приданных группе военных экстрасенсах.

Джедис склонялся к идее бросить охоту за большими партиями “живого товара” и ограничиться кражей уже готового провианта. Что он недавно и сделал, захватив груз консервированного мяса с какого-то судна, вышедшего из Сиднея. Спасательная команда и береговая охрана, как и следовало ожидать, к месту происшествия безнадёжно опоздала – на корабле не обнаружили никого. Ни команды, ни перевозимого груза...

Сейчас Джедис был занят разработкой очередного, более изощрённого плана по поимке живой панцироносицы.

– Мы знаем, – говорил инфертехнолог, – что направленная сверхгравитация для ликвидаторов губительна. Кроме того, проанализировав географию их появлений и тактику действий, я пришёл к выводу, что они костьми лягут – но не допустят захвата огромной партии землян. Я использую против них их же чувство сострадания. Они не хотят массовой гибели людей? Превосходно – я выкуплю одного ликвидатора в обмен на жизни нескольких десятков тысяч мирных жителей.

– Стоит ли мне напоминать, – усмехнулся вице-адмирал, – что букве договора следовать необязательно?

– Я это и сам знаю, – скривился Джедис, – и привезу сюда всех панцироносиц. Или, в худшем случае, одну или две, и в придачу выкину на ледник население целого города.

– Надеюсь, ты не слишком сильно намерен нас разорить? Какую плату требуют Прогрессоры?

Полковник ВКС вкратце изложил метод поимки панцироносицы, и добавил:

– Мне нужен челнок для того, чтобы незаметно перевезти весь необходимый реквизит. За организацию безопасного полётного маршрута, работу техники и прочие мероприятия Прогрессоры требуют сжечь шестерых нетронутых девушек.

Кинзи задумчиво почесал подбородок. Затея стоила довольно дорого, и дело было отнюдь не в деньгах. Основная трудность заключалась в том, чтобы найти на Земле девушку, свято хранящую своё целомудрие. На десять девушек, не состоящих в браке, приходилось в среднем две девственницы, и для их поиска приходилось тратить силы и время. А Прогрессоры были очень привередливы, когда дело касалось жертвоприношений, и в сем вопросе не терпели ни малейшего надувательства.

– По крайней мере, хорошо то, – важно кивнул вице-адмирал, – что нас не заставляют отчитываться перед налогоплательщиками. Можешь взять челнок. И нетронутых девушек сколько потребуется. Очень надеюсь, что в твоей затее присутствует крупица здравого смысла...

– Готовьте подпространственную капсулу, – Джедис встал из-за стола, – первого июня... нет, двадцать девятого мая, ближе к вечеру, ждите меня в ангаре. Или девочки будут со мной, или Вечный Огонь поглотит меня.

Джедис вышел. В кабинет прошёл Накем Зойсман.

Мальчишка тоже ничем не мог похвастаться. Его инкопы сильно шумели, много чего побили и поломали, но и они все были найдены и убиты. Или – развоплощены. Кинзи не раз задумывался над вопросом – о чём на самом деле думают Прогрессоры, и есть ли какой-нибудь способ заглянуть в их подлинные планы? Зачем инкоп Z-37 разгромил ОВД “Братеево” и разрезал пополам какую-то Алёну Цапельникову и её мать? Что Z-34 забыл в Дроздово? За каким, спрашивается, чёртом Z-03 полез на балкон некой Тамары Авдеевой, жительницы того же Братеевского района? Как связаны между собой эти странные и нелогичные действия? Ответа он не находил. Утешала лишь одна мысль – пути Прогрессоров, как и всегда, неисповедимы...

В обычных условиях Кинзи и близко не подпустил бы Накема к сведениям, представляющим государственную тайну, и уж тем более не доверил бы ему курирование группы инкопов. Но Братство Светоносцев было необычной организацией. Здесь рапределением ролей ведали Прогрессоры, и им дела не было до человеческих представлений о компетентности того или иного лица. Накем избран теми, кто живёт за самыми отдалёнными границами Мироздания, и у вице-адмирала нет полномочий, чтобы оспорить выбор.

“Что я могу требовать от этого сопляка, – думал Кинзи, – если и сам планирую свою жизнь и свои планы по подсказкам извне? Единственное, что я могу – так это не доводить до его сведения всей информации. В ряде случаев Накем может оказаться полезен, но к поиску принца Индаса и панцироносных девочек его подключать нельзя. Он не слишком умён для того, чтобы успешно и изящно обстряпать эти операции... ”

Накем окончил перечисление своих неудач и поторопился скорее уйти. В этот момент в кабинет вошёл Азек Нефри. Он даже головы не повернул в сторону мальчишки, а тот, чего-то испугавшись, вспугнутой мышкой юркнул за дверь.

“Странно, – подумал Кинзи, – с чего бы это он так боитс Азека? ”

Контрразведчик между тем без приглашения сел в кресло и придвинул к себе бутыль с коньяком.

– Ну, Азек, – Кинзи устроился в кресле поудобнее, – как твои дела?

– Я нашёл принца, – ответил Нефри.

– Хоть что-то приятное за последнее время, – обрадовался вице-адмирал, – что с ним?

– С ним всё в полном порядке. К сожалению, меня он не узнал и не вспомнил. Я ещё не пытался знакомиться с ним, но это вопрос времени...

Нефри описал распорядок дня интересующего Кинзи человека, круг его друзей и знакомых, его привычки и различные предпочтения...

Вице-адмирал сгорал от нетерпения. Он хотел услышать от Нефри сведения относительно возраста принца Индаса, а главное – на сколько лет он выглядит. От этих сведений, посчитал Кинзи, и будет зависеть судьба генерала. Если он затронет эту тему – то отправится назад в Москву. Ну а если смолчит...

– Мне показалось странным, – услышал Кинзи слова контрразведчика, – что Индас выглядит слишком молодо. По паспорту ему двадцать два года, но ведь мы знаем, что на момент гибели ему было двадцать восемь. Сейчас ему должно быть за сорок, но...

У Кинзи упал камень с души. Генерал не подвёл его. Ему по-прежнему можно верить...

– Вот для этого мы и здесь, на Земле, – с нажимом сказал вице-адмирал, – сейчас ты должен быть рядом с принцем. И выяснить, что случилось с ним и с теми... другими. Серенити, Цереной, Дженгой...

– У меня есть одна проблема. Тот, в ком я распознал принца, является испорченным человеком. Он сильно напоминает Индаса в пик его деградации, когда он решился бежать на Мидгард.

– Вот как? – усмехнулся Кинзи, – и какова симптоматика?

– Он испытывает отвращение к тому, что мы на Ванахеме называем демократией. Здесь на Земле есть страны, которые, подобно нам, распространяют повсеместно тот образ жизни, при котором Прогрессоры могут свободно и безбоязненно обитать в человеческих телах. Но Россия является страной, в которой, несмотря на контролируемое Прогрессорами правительство, позиции Космической Тирании очень сильны. Этот человек... Мирослав Кратов – не слушает своих новых правителей, а посему его разум отравлен враждебной пропагандой. Он никогда не встанет добровольно на нашу сторону. Ему чужды наши представления о мироустройстве. Он не одобрит наши методы и наши планы относительно будущего.

– Это очень плохо, – серьёзным тоном произнёс Кинзи, – когда-то Индас был другим. Но мы вырвем его из лап Космической Тирании. Мы спасём его! Обязательно спасём! И не имеет значения, согласен он с нашими методами и взглядами, или не согласен. Этот тот случай, когда мы должны спасти заблудшую душу, не спрашивая её согласия. Ты прекрасно поработал, Азек. Можешь возвращаться в Москву.

– Я придумаю способ спасения Индаса, – сказал Нефри. Он встал, отступил на шаг, взмахнул рукой и исчез.

Кинзи прошёлся по пустому кабинету и остановившись у дверей, сказал:

– Нефри будет выяснять, почему их реальный возраст не совпадает с официальным... интересно, сделает ли он те же выводы, что и я? В любом случае, его будущее будет зависеть от того, что именно он будет мне докладывать. Может, я ещё передумаю от него избавляться...

Накем Зойсман валялся на диване и просматривал журнал с весьма пикантным содержимым, когда в его комнату, даже не постучавшись, кто-то вошёл. Это мог быть только Лукас. Или кто-то из инкопов, используемых в качестве связных.

– Кто там? – крикнул Накем, бросая журнал на пол.

– Я, кто же ещё, – из коридора вышел улыбающийся во весь рот негр. Он довольно бесцеремонно уселся в кресло, закинул ноги на стол, извлёк из кармана рубашки сигару и прикурив от зажжённой свечки, сказал:

– Получена самая свежая информация от только что инициированного клона.

– Надеюсь, это хорошие новости?

– Лучше и быть не может, – Лукас буквально расцвёл счастливой улыбкой, – события развиваются именно так, как мы хотим. Джедис отправится в Орск, где, как он наивно полагает, ему удастся изловить панцироносиц. Но как же он удивится, когда обнаружит, что его гравитационная ловушка не сработает, а сам он не сможет вернуться...

– Погоди...

Накем сел и после минутного размышления уточнил:

– Что именно ты хочешь сделать?

– Двадцать девятого мая мы летим в Орск. После тестирования гравиплатформ я отключу их от питания. Это произойдёт в тот момент, когда дисколёт Зака наберёт нужную высоту, и наши злобные девочки, вырвавшись на волю, превратят в барбекю и Джедиса, и его экипаж. Да не волнуйся ты, мальчик. Мы же Прогрессоры. Мы профессионалы, особенно когда хотим этого. Джедис расшибётся в лепёшку, или его поджарят – это неважно. Главное, что мы с тобой – вне подозрений.

– Да, это отличная задумка, – кивнул Накем, – а Нефри? Он сейчас в Москве, так ведь?

– Првильно. Он нашёл Мирослава Кратова и сейчас пытается придумать – как уговорить его встать на нашу сторону.

– И как отреагирует Кратов на его посулы?

– Да плевать, как он отреагирует, – отмахнулся Лукас, – о нём будем думать потом. Я сейчас говорю о Нефри...

– Хорошо, продолжай.

– Ты понимаешь, – Лукас пересел на диван поближе к Накему, – что в Москве он увидит Хлою Пи? За которой шестнадцать лет назад пытался приударить ещё там, в Петре? Если уже не увидел... – инкоп понизил голос, – а завидев Киру Белякову, он мгновенно опознает в ней принцессу? Ведь Азек понимает, почему все клоны в Союзе в одночасье сгнили. Ему не составит труда понять, что Серенити испробовала на девочках силу Серебряного Кристалла и спрятала их...

– И что нам со всего этого перепадёт?

– Я хорошо знаю Нефри. Он далеко не дурак. Чтобы выжить, он будет скрывать свои наработки от Кинзи. Он ведь контрразведчик. Если мы выберем момент и подсуетимся, то нам не составит труда обвинить Нефри в двурушничестве. Мы попытаемся заставить Кинзи убрать его. Или сделаем это сами... а когда его не станет – вот тут-то мы и развернёмся вовсю. Главное сейчас – посмотреть, как именно Нефри будет обрабатывать Кратова. Может, он встанет в наши ряды. Хотелось бы надеяться на это...

– Я вот что придумал, – Накем прямо-таки подскочил на диване, – а что если нам, когда мы будем расправляться с панцироносицами, взять в заложники их родных? Вот у той же Киры есть маленький братик...

– Мой милый мальчик, – сокрушённо сказал Лукас, – ты хоть иногда думай – что ты городишь. Какие заложники? Нам нельзя их брать ни в коем случае! Хотя... – он задумался, – у меня есть на примете человек, который мог бы провернуть захват заложника, но это годится лишь для крайнего случая.

– Но...

– Я понимаю, это просто и дёшево, но в перспективе... пойми, мальчик – если дело получит огласку, количество сторонников принцессы возрастёт. Нам с тобой это надо?

– Да кто на Земле сумеет её защитить? – рассмеялся юноша, – Россия, что ли? Я читал независимые СМИ. Весь мир знает, что у России даже армии нет. Несколько тысяч старух с граблями и вилами легко поставят эту страну на колени в течении 24 часов.

“Что за кретин сидит справа от меня? – подумал Лукас, – у него неограниченные возможности в получении информации, а он, видите ли, какие-то газетки читает... ”

– Я имел в виду людей, которые невосприимчивы к волшебству, – пояснил Лукас, – они опасны для нас и полезны для принцессы. Нельзя допустить, чтобы они встали на её защиту. Понимаешь? Если нам и придётся шантажировать принцессу, то только с помощью её двойника-инкопа... которого, кстати, у нас до сих пор нет, а мне бы очень хотелось видеть его на своей стороне.

– Хорошо бы, – хихикнул Накем, – отправить на Ванахем инкопа в облике Кинзи, да ещё в паре с поддельным принцем. Вот это будет здорово! Мы смогли бы, сидя на Земле, управлять отсюда Ванахемом...

– Я тоже об этом думал, – ответил Лукас, – почему бы не попробовать? Короче, события торопить не будем. Действуем, как я говорил, по ситуации. Избавимся от Джедиса и Нефри – и посмотрим, что к чему. А сейчас... – он полными нежности глазами взглянул на юношу и коснулся пальцами узла галстука на воротнике рубашки.... Два часа спустя негр-инкоп покинул комнату Накема. Выйдя за дверь, он самодовольно ухмыльнулся и прошептал:

– Понимает ли этот сопляк, что ему нет места в моих планах относительно Земли? Что, если два инкопа под личиной Кинзи и Индаса улетят на Ванахем, его жизнь оборвётся? Ах да, я ещё не придумал, что делать с принцессой... но ничего. Главное – лишить её Серебряного Кристалла. А дальше видно будет...

====== 29 ======

29

Азек Нефри вернулся в снятую им квартиру на Поречной, через силу поужинал, прошёл в гостиную и устроился на диване с недочитанной книгой. Но уже через минуту понял, что сегодня ему не удастся осилить даже отмеченную закладкой страницу.

Его мысли были заняты полученным от вице-адмирала заданием. А оно оказалось гораздо труднее и опаснее, чем он предполагал.

Как найти в многомиллионном незнакомом городе одного-единственного человека, и при этом не ошибиться?

Принц Индас должен был появиться в Москве четырнадцать лет назад. Так, во всяком случае, было написано в бумагах, переданных Сифом Третьим в руки Адама Кинзи. Значит, сейчас принцу сорок два года. Время его появления – это всё, что имелось в распоряжении Нефри.

В обычных условиях он засадил бы за работу команду аналитиков и программистов. Они подключились бы к базам данных, рассортировали всех москвичей мужского пола возрастом от сорока до пятидесяти, и методом исключения выбрали тех, чья биография вызывает сомнения… Но и в этом случае пришлось бы проверить тысячи, а то и десятки тысяч людей. И на это ушло бы много времени. Но всё это ерунда. Обычная рутина. Он не сомневался, что узнает Индаса при первой же встрече.

Нефри был не просто человеком из секретной службы. Он мог задействовать другие, не подконтрольные даже высокопоставленному обывателю, каналы поиска. Кроме того, у него есть некоторые зацепки, на которые не обратили внимания ни Кинзи, ни Джедис…

Он не случайно выбрал в качестве своей резиденции дом номер один на Поречной.

Ирина Сергеевна Мамонтова и её дочь Степанида не имели отношения к расследованию причин гибели Чумного доктора. Но Нефри был уверен, что Джедис получил их адрес неспроста. Кто-то из двоих – мать, или её девочка – должны были что-то знать об инкопах. Или о тех, кто способен инкопа убить.

И он сразу же, едва появившись в Москве, решил заняться ими обеими.

Он мог жить в любом городе, в любой эпохе и любой стране. Его магические дары позволяли ему свободно общаться на любом языке. Его дар убеждения был запредельно высок. Ни один работник милиции не заинтересовался его личностью. Ему не нужно было расплачиваться за покупки. Никто не требовал с него денег за проезд в такси, метрополитене или электричке. Даже «Мерседес-Бентли» был им угнан прямо из автосалона, причём охрана и продавцы-консультанты не заметили ничего подозрительного.

Работники тревожных и справочных служб без лишних вопросов и бюрократической волокиты предоставляли ему всю информацию об интересующих его людях, их адресах и телефонах… Обаятельного, гладко выбритого брюнета никто не запоминал и не узнавал при повторных встречах.

Азек Нефри решил изображать из себя богатого и влиятельного австралийского промышленника. Он мастерски, не без помощи магии, пускал окружающим пыль в глаза – в посольство Австралии его пропускали в любое время суток, причём оказываемые ему знаки почтения никогда не демонстрировались всем прочим «соотечественникам», он вежливо раскланивался с работниками московской мэрии, ужинал в компании служащих федерального правительства, или с самозваными «императрицами» и «королями» эстрады…

На Ирину Сергеевну все эти спектакли производили весьма сильное впечатление. Её разум находился под мягким, ненавязчивым контролем элегантного бизнесмена Мэттью Сен-Джойна. Он держал женщину на очень длинном, но прочном поводке – так, чтобы у неё создавалась иллюзия свободы, но вместе с тем пропала способность смотреть на вещи трезво.

Нефри исправно получал от Кинзи новые порции информации о ликвидаторах – или панцироносицах, и поначалу думал, что Ирина Сергеевна и есть их лидер.

Но вскоре его угораздило столкнуться с её приёмной дочерью – Стешкой.

И едва взглянув на неё, он понял, почему Прогрессоры дали адрес Мамонтовых в руки Джедиса. Странно, что этот болван даже не посмотрел – КТО по сему адресу проживает.

Стешке было всего шестнадцать лет, но Нефри сразу заметил на её ещё наполовину детском лице знакомые черты. Перед ним была Дженга – младшая сестра принца Индаса.

Потрясение, вызванное непониманием сути увиденного, было настолько сильным, что контрразведчик, сославшись на усталость, поспешил уйти к себе.

Держа голову под ледяным душем, он пытался понять – сходит ли он с ума или нет. Каким образом молодая женщина двадцати пяти лет от роду могла превратиться в ребёнка? Кто мог сделать с ней такое – мидгариане или земляне?

Нефри хорошо знал возможности науки Союза. Никто не способен расти назад. А вот у Дженги это получилось.

Что если и принц Индас проделал над собой такой же трюк? И Церена? Но… это означает, что Дженга обернулась двухлетним младенцем в подземной Петре. Или после исхода из убежища Серенити. А Индас… позвольте, но ведь все были уверены, что он мёртв? Имелось мнение, что смертельные выстрелы угодили не в настоящего принца, а в клона… но откуда в подземной Петре мог взяться этот клон? Изготовить его – дело не одного дня. Кто же тогда в действительности был убит в подземелье?

К своему ужасу, смешанному с удивлением, Нефри понял, что разыскиваемый принц был убит на самом деле. И лишь одна-единственная вещь могла вернуть его к жизни.

Серебряный Кристалл, с помощью которого Серенити уничтожила всех клонов и инкопов на контролируемой человечеством территории.

Мир генерала Нефри рушился на глазах. Он понял, что ему предстоит столкнуться с силой, перед которой он ничтожен точно так же, как ничтожен таракан перед занесённой для удара тапкой.

Когда-то давно, лет пятьдесят назад, Азек и помыслить не мог, что ему придётся стать хладнокровным, безжалостным судьёй, прокурором, адвокатом и палачом в одном лице, что от его рук погибнут или станут инвалидами тысячи людей.

Ни в детсткие, ни в отроческие годы ничто не указывало на него как на человека, от подписи которого будут ломаться судьбы, рассыпаться годами выстраиваемые карьеры, разлучаться семьи и принудительно депортироваться целые районы и городские кварталы. Разве что характером паренёк был несколько жестковат, да и силой обделён не был. И более чем хорошо грыз гранит науки – что в школе, что в колледже, что в Академии Разведывательного Управления.

Был у Азека один существенный, с точки зрения ванахемской элиты, недостаток – он слишком много думал. И зачастую делал не те выводы, которых от него ожидали.

Шемос Нефри, отец Азека, заметил эту странность сына ещё в детском возрасте. Несносный мальчишка не мог понять – почему вместе с арестованным и осужденным соседом неизвестно за что арестовали и его жену, причём женщина уже четвёртый год под замком без суда и следствия, лишённая возможности видеться с детьми. Он хотел знать – почему никто, кроме детей состоятельных родителей, и тех, кто получил рекомендацию от Комитета Соответствия Идеалу Демократии, не может получить высшее образование. Он недоумевал оттого, что планета превращается в сплошной город, из-за чего всё меньше и меньше остаётся девственных лесов и водоёмов…

Отец тщательно и методично вытравлял из сына все признаки сочувствия ко всему, что страдало от действий властьимущих. И добился своего. Азек стал хорошим, послушным, демократичным мальчиком, настоящим борцом за права человека. Он прошёл тысячебалльный тест в КСИД и был признан соответствующим идеалу с результатом в 972 балла. Теперь он имел право поступить в любое элитное учебное заведение, но нужно было ещё пройти церемонию посвящения…

Вопросы в тесте были очень специфического характера. Они были призваны выявить среди молодёжи тех юношей и девушек, что не разделяли насаждаемой повсеместно сексуальной разнузданности, а так же тех, кто не верил в существование неких «третьих» сил, участвовавших в управлении Мирозданием.

Азек очень поздно понял, что чем тяжелее и опаснее порок или пристрастие, завладевшее человеком, тем легче тот попадает под контроль со стороны существ, именующих себя Прогрессорами. Прогрессоры хорошо чувствовали себя лишь в том обществе, где люди паразитировали за счёт своих ближних и занимались поисками новых изысканных удовольствий. Класс честных и совестливых тружеников, из которого происходила вся провалившая тест КСИД молодёжь, автоматически становился классом врагов демократии (и в особенности тех, кто настаивал на её повсеместном распространении).

Церемония посвящения в Братство происходила в территориальном Храме Света. На церемонии присутствовала вся городская интеллигенция и представители местной власти. Азеку было велено взойти на пьедестал с установленной на нём статуей филина со змеиными глазами, раздеться донага (приглашённые на церемонию гости тоже были полностью нагими) и лечь в каменный гроб.

Жрец и его служки что-то торжественно провозглашали, Азек со всем соглашался… Затем гроб начал наполняться отвратительно воняющей смесью из крови и непонятно чьих фекалий. Азек глядел вверх и видел перед собой клюв филина и его змеиные зрачки, в глубине которых сверкала едкая насмешка…

Так он стал Светоносцем, слугой Высшего Космического Разума, непримиримым борцом с Космической Тиранией.

Оперативная деятельность по отлову инопланетных шпионов и тех подданных Ванахемской Короны, что были этими шпионами завербованы, либо имели склонность к предательству, была тяжела, но Азек-Шемос Нефри никогда ни на что не жаловался. Для него, страстного книгочея, рыться в документах, изучать рапорты и отчёты, составлять оперативные планы было чем-то вроде вида спорта. Он прошёл почти все управленческие звенья в Разведывательном Управлении, стал одним из заместителей директора, и вполне мог занять его место, но…

Азек почти забыл о том, что когда-то дал клятву на верность Высшему Космическому Разуму, или Верховному Существу, или как оно там называлось… А вот Светоносцы о нём хорошо помнили. И постоянно держали в поле зрения.

Ему напомнили об обязательствах, которые он взял на себя ещё в юности.

Он сумел узнать о Братстве много любопытных вещей. Братству и ему подобным организациям принадлежала почти вся власть на планетах Союза, за исключением Мидгарда, который непонятно как сумел избежать контроля извне. Они исподволь, планомерно готовили среди людей плацдармы, на которых Прогрессоры, вселённые в людей и клонов, чувствовали себя комфортно и вольготно. Но этого было мало. Прогрессоры требовали от Братства уничтожить всё, что мешает им безопасно находиться среди людей. Прогрессоры хотели заняться отбором оставшихся сиротами детей с целью лично заняться их воспитанием. Прогрессоры хотели научить учёных-генетиков выращивать особые породы человеческих существ, способных жить под водой и в газовых средах, для обычного человека непригодных…

Азек не верил ни в Бога, ни в Сатану, но читая добытые документы, за одну обнародованную фразу из которых можно было получить ледорубом по затылку, и слушая радиопередачи, транслируемые с Мидгарда, в которых планы Прогрессоров обсуждались совершенно открыто (и, понятное дело, за прослушивание этих передач, а тем паче за их обсуждение, можно было запросто угодить в дурдом), он невольно задумывался – а почему, собственно, эти «неизвестнокто», именуемые Прогрессорами, имеют такое огромное влияние на человечество? Почему они так сильно хотят поселиться среди людей? Да ещё брать на воспитание детей?

А Братство в лице своих членов (и родственников этих членов, и их знакомых, и лучших друзей этих знакомых)всё решительнее и настырнее вмешивалось в жизнь и работу Азека.