Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 71 страниц)

– Что же теперь будет? – прошептала Кира. Она съёжилась и сжала руки. Ей казалось, что с крыши ближайшей многоэтажки её высматривает снайпер... Вспомнила она и странные происшествия вроде танцующего скелета на крыше автобуса(Лариска Авдеева недоумевала – почему Кира не видит этот скелет, хотя его наблюдала вся улица? )или нездоровый ажиотаж среди школьников, якобы увидевших на стадионе приземление летающей тарелочки с зелёными человечками.

– Ничего не будет, – сказала Хлоя, – такое поведение противника свидетельствует о том, что он нас боится. Он не знает предела наших возможностей...

– Это же глупо, – заметила Раяна, – Кинзи не должен быть таким дураком. Он ведь выдал себя, прекрасно зная, что мы здесь...

– Правильно, это очень глупо. Но в пределах разумения. Это поведение труса, который боится открытого столкновения.

– И что теперь, – спросила Кира, – значит, я или Эмка – Церена?

– Необязательно, но кое-какие меры предосторожности я приму. Ничего не бойтесь и спокойно идите домой. Рая... – Хлоя повернулась к “золотой” девочке, – на время моего отсутствия, по окончании экзаменов, ты поедешь с Кирой к её бабушке. Какие у тебя отношения с Кириной мамой?

– Хорошие, – улыбнулась Раяна, – у Кирки просто шикарная мама. Дней десять я выкрою...

– И этого вполне достаточно, – кивнула словесница.

Кира тоже воспрянула духом. Она должна была поехать за город десятого июня, сразу после экзамена по русскому. И хотя решение Хлои отправить туда ещё и Раяну было неожиданным – но всё-таки не лишённым приятности. Теперь дело было за малым – обсудить сей вопрос с родителями.

– Вот теперь мне точно скучно не будет, – улыбнулась она.

– Рая владеет самым разрушительным оружием, а ты, Кира, хорошо сопротивляешься волшебству, так что это будет твоя... – Хлоя наморщила лоб, – временная охрана.

Девушки заговорили о своих планах на лето. Страх перед Кинзи несколько отступил – все были уверены, что пока Хлоя рядом, ничего плохого не случится.

А капитан Пи погрузилась в тяжёлые размышления.

Появление в Москве не кого-нибудь, а самого Адама Кинзи, да ещё в непосредственной близости от самых молодых и слабых панцироносиц – это событие было сродни удару под рёбра.

“Он узнал Киру и Эмму, – думала Хлоя, – он, в отличии от меня, память не терял. Он знает их настоящие имена. Что он будет делать теперь? Да не важно. Нам всё равно с Земли не убежать. Но есть и положительные моменты. Кинзи не знает, что здесь есть человек, который сумел распознать его почерк, потому-то так неосторожно и наследил возле моста. Он слишком самоуверен. Думает, что кругом одни идиоты. Что ж... пусть и дальше так думает. ”

Хлоя надеялась, что из двух панцироносиц, волею судьбы попавших в один класс, какая-то одна наверняка окажется принцессой Цереной, хранящей при себе Серебряный Кристалл. Если это так, то Кинзи, скорее всего, не сможет причинить ей вреда своим ментальным оружием...

“Один раз он выдал себя, – усмехнулась про себя словесница, – очень надеюсь, что следующая допущенная им ошибка станет для него последней...”

====== 31 ======

31

Закари Джедис стоял у стены старого, подточенного непогодой и отсутствием надлежащего ухода здания, и безразличным взглядом окидывал колонны людей, выходящих из автобусов.

Каждый транспорт насчитывал по сорок-пятьдесят посадочных мест, но пассажиров, как это водится, вмещалось раза в два больше. Джедису и двум экстрасенсам – Гернету и Стигу – будет чем похвастаться. Уже давно на базе никто не видел столь огромной партии живого товара...

Люди, обречённые на смерть, пребывали в блаженном неведении и едва ли осознавали, с какой целью забрались в автобусы и почему их доставили к зданию штаба расформированного авиаполка. Они без лишних вопросов и без всякого недовольства занимали места в подвалах и комнатах первого этажа, окна которых были наполовину заложены кирпичом.

Джедису не составило труда – разумеется, при активном содействии незримо сопровождающего его Прогрессора – изменить физические параметры штабных помещений. Сейчас каждая комната имела гораздо большие размеры, нежели это предусматривал проект, и это давало возможность разместить в них не сотни и даже не тысячи, а десятки тысяч человек.

Выбор места для проведения операции не был случаен. Район, в котором орудовали Гернет и Стиг, был достаточно обособлен от других, более оживлённых кварталов Орска, а посёлок Сокол, на территории которого базировалась ныне расформированная часть ВВС, и вовсе стоял на самом отшибе, окружённый с трёх сторон глухой степью и брошенными карьерами, в которых добывали гравий, песок и щебень. Мало кто заглядывал в это место, единственными обитателями которого была рота охраны, присматривающая за сохранностью взлётно-посадочной полосы. Сейчас Сокол стараниями экстрасенсов и вовсе был закрыт для посторонних лиц, и никто не мог, не зная сути происходящего, помешать Джедису.

На бетонной дорожке, проложенной к вертолётной стоянке, показался инкоп по имени Лукас, вызвавшийся идти добровольцем в походе на Орск. Джедиса не очень волновали причины, по которым это существо захотело повоевать. Его интересовало лишь одно – успеет ли команда техников и солдат разместить на контрольно-диспетчерском пункте и радиолокаторах необходимую для поимки панцироносиц аппаратуру.

– Что вы там так долго делаете? – нетерпеливо поинтересовался Джедис у инкопа.

– Мы всё закончили, господин полковник, – отрапортовал Лукас, – гравиплатформы собраны на верхнем этаже, как вы и велели. Капитан Петсайд проверил модуляторы частот и запустил локаторы. Теперь аэродром под контролем, и ни одна живая душа не проникнет на его территорию.

Джедис одобрительно кивнул. Он возьмёт панцироносиц живьём, запакует их в гравитационную камеру, словно предназначенных для консервирования рыбок. Затем направит излучение переоборудованных локаторов на город, после чего двести с лишним тысяч аборигенов толпами побегут к аэродрому. На базе откроют проход, и все эти люди будут выброшены в Долину Спокойствия. Таким образом, армия инкопов будет обеспечена продовольствием на год вперёд.

Несколько иные планы вынашивал Лукас, но по понятным причинам он держал язык за зубами. Он сделает всё, чтобы поимка панцироносиц не состоялась, а разработчик операции уснул вечным сном. Лукас, пользуясь положением своего любовника Накема, старательно плёл паутину собственного заговора. Он не хотел появления панцироносиц на своей территории. Его интересовали лишь принц Индас и принцесса Церена, но он никому не говорил о своей конечной цели. Судьбу этих двух особ инкопы даже между собой не решались обсуждать, а с людьми – и подавно...

– Мы запакуем пленниц на дисколёте, – Джедис обернулся к Гернету и Стигу, – за организацию обратного рейса Прогрессоры требуют умертвить четырнадцатилетнего мальчика.

– Дети есть, – ответил Стиг, – разных возрастов и обеих полов...

– Найдите мальчика, выведите из-под ментоконтроля и заприте отдельно от остальных. Кормить и поить необязательно, главное – чтобы не сбежал.

– Всё будет в лучшем виде, – улыбнулся Гернет, – не извольте беспокоиться...

Джедис зашагал в сторону КДП, желая лично убедиться, что его подчинённые сделали всё как полагается. Ему и его команде предстоит очень бурная ночь, и следует быть уверенным, что аппаратура в самый ответственный момент не закоротит...

Своё пятнадцатилетие Кира отметила в три этапа – в семейном кругу, затем в обществе самых близких людей – Норки и Гриши, а после – с подругами-панцироносицами на квартире Хлои.

Весь день прошёл как в тумане – поздравления, подарки, поцелуи и объятия, множество тёплых слов, разнообразные пожелания, в том числе и такие, как, например, не лопнуть от сладостей, хорошо учиться, не завалить переводные экзамены...

– Подумать только – два торта за один день... – восторженно молвила Кира, когда её усадили за стол уже в Хлоиной гостиной.

Девушка помнила, что ей ни в коем случае нельзя лопаться, а потому старалась откусить от каждого, особенно незнакомого блюда, понемногу. Дома её попотчевали лимонным тортом(оказывается, и такой существовал), а Стешка приготовила и вовсе нечто необыкновенное – банановый торт на песочных коржах. Подруги, и Кира в том числе, остались довольны и долго, от всей души хвалили будущую директрису ресторанной сети.

В честь праздника Кира облачилась в мамин подарок – собственноручно ею связанный топик-безрукавку. К сему необычному предмету одежды хорошо подошла тёмно-синяя джинсовая юбочка, а пучки на голове девушка украсила заколками, выполненными в форме усевшихся передохнуть от полёта бабочек. Эти заколки подарил девушке Сашка.

Вязаный топик всем понравился; именинницу долго рассматривали со всех сторон, затем препроводили за стол, и начался, как говорится, пир на весь мир. Кира веселила присутствующих сильно приукрашенными историями о стародавних детских проделках, совершённых как в паре со своим проказливым братиком, так и в сольном исполнении, а затем, покончив со Стешкиным тортом, девушки прилегли на диван – по выражению Раяны, “завязать жирок”. Хлоя ушла к себе, а минуту спустя появилась в гостиной с туго набитой спортивной сумкой и объявила:

– Ну, девочки... поедем на необитаемый остров?

Кира тайком от мамы захватила с собой купальник. Её догадки относительно планируемого сказочного путешествия окончательно подтвердились, и квартира словесницы огласилась радостным визгом.

– На самый настоящий? – от души отвизжавшись, уточнила Кира.

– На самый настоящий, – подтвердила словесница, – сейчас наступило самое удобное время, чтобы на час-полтора незаметно исчезнуть из Москвы и оказаться на противоположной стороне Земли, в поясе раннего утра, где-нибудь на островах Туамоту...

– А как же зонтики, полотенца? – спросила Стешка.

– Не нужно. Полотенца у меня с собой, а зонтики там сейчас без надобности... ну так как?

Разумеется, на необитаемый остров в тропиках хотели все без исключения, а потому незамедлительно приступили к переодеванию...

На переброску ушли считанные мгновения.

Детали пейзажа тонули в предрассветном полумраке, но даже при столь скудном освещении девушки рассмотрели стену тропической зелени, опоясывающую побережье атолла, тёмно-серый, уходящий за горизонт водный простор, изгибающееся дугой поле белого песка... Солнце ещё не взошло, но по высветлившимся на востоке облакам было видно, что на этих меридианах новый день не заставит себя долго ждать.

– Ну надо же, – выдохнула Эммочка, – ежели рассказать кому – не поверят.

– У нас только одна проблема, – ответила ей Стешка, – ни у кого нет въездных виз... да и загранпаспорта не у всех имеются. А впрочем, какая разница, если мы как пришли, так и уйдём, – и с этими словами она присела и начала расшнуровывать кроссовки.

– Где мы вообще, на Таити, что ли? – спросила Кира, поворачиваясь к Хлое.

– Почти, – кивнула та, – на атолле Тенараро. Рядом есть ещё атолл – Ваханга, но отсюда мы его не увидим.

– Ясно, – Раяна завертелась на месте, тыкая руками во все стороны, – значит, вон там у нас кенгуру прыгают, вон там... делают сэппуку, вон там у нас ловят крабов и морскую капусту... там... м-м... дают “Оскара”... вон там снимают сериалы и живёт Фидель Кастро, там – Марадона с Наташкой Орейро, вон там – танцуют танго, а вон там... – “золотая” девочка указала на юг, – кто-нибудь знает, что там?

– Как – что? – рассмеялась Надя, – пингвины, прячущие жирные тела в утёсах...

– Там находятся самые богатые в мире выходы кобальтовых руд, – сказала Эммочка.

Времени у девушек было не так уж и много, поэтому они поторопились избавиться от обуви и одежды – благо что утро выдалось тёплым и вода за ночь не успела остыть. Хлоя повела своих подопечных в сверкающую посреди песчано-кораллового кольца лагуну, а после, убедившись, что никто из них не станет жертвой акулы или любого другого хищника, разрешила им выйти к океану.

Вдоволь наплескавшись и наплававшись, панцироносицы взошли на гребень песчаного вала, расстелили извлечённые из Хлоиной сумки полотенца, развесили на кустах влажные купальники и устроились на отдых. Какое-то время девушки лежали молча – до тех пор, пока не раздался истошный вопль Раяны:

– Смотрите, смотрите... какой ужас!!!

Подруги взглянули туда, куда указывала брюнетка.

Оказалось, что Эммочка ухитрилась каким-то образом незаметно прихватить на остров тетрадочку с заданиями по английскому языку. Все начали безобидно подтрунивать над самой умной ученицей, а та, отведя глаза от страницы, сказала:

– Когда Райка начала орать, я подумала, что из моря вылез доисторический ящер... или, может, где-то начался пожар.

– Приехать бы сюда на законных основаниях, – мечтательно улыбнулась Надя, – наверное, на каком-нибудь самом большом острове есть город с отелями, ресторанами, танцами, музыкой...

– И с казино, и с номером на двоих, и с кроватью в полкомнаты, – добавила Кира.

– А что? В полкомнаты – это здорово...

– Девочки, – раздался голос Хлои, – посмотрите лучше, что на небе делается... как красиво...

Перемены, имевшие место на небосводе, действительно стоили внимания. Нагромождения облачных гор озарились всеми оттенками красного, розового и оранжевого цветов, а в самой дали над водой засверкал ярко-алый ободок. Почти не сговариваясь, девушки перестелили полотенца и улеглись вновь – так, чтобы не пропустить момент, когда Солнце вынырнет из-за водной пустыни.

– А вы знаете, – сказала Эммочка, – что на дне Тихого океана есть несколько затонувших городов, по сравнению с которыми Москва, Лондон или Сеул – просто крохотные деревеньки? Самый большой такой город находится немного восточнее Новой Зеландии и по площади равен самой Новой Зеландии.

– Кто же там жил? – спросила Кира.

– Мегантропусы.

– На Мидгарде некоторые из этих городов до сих пор стоят, – подала голос Хлоя, – это мегалитические города, выстроенные из тех же гигантских блоков, что валяются в Баальбеке или в Перу. Породу размягчают с помощью ультразвука, транспортируют на гравиплатформах, режут и формуют тонкой проволокой... затем складывают здания, словно из конструктора. Вот так...

– Слушайте, что я подумала, – заговорила Раяна, – вы, Хлоя, сказали как-то, что на Земле есть главы разведывательных сетей, и они навербовали агентуру из землян...

– Верно, – кивнула словесница.

– А Ванахем имеет такие сети?

От девушек не укрылось странное выражение Хлоиного лица, значение которого не поддавалось определению. Было похоже, что вопрос застал её врасплох...

– Они не функциональны, – ответила наконец женщина.

– В каком смысле? – не поняла Кира.

– Главы сетей погибли, а их резидента отозвали, – Хлоя села и повернулась к девушкам, – помните, что случилось с инкопами после того, как Серенити высвободила силу Серебряного Кристалла?

– Ванахем использовал инкопов как шпионов? – догадалась Надя, – и кто есть кто на этой кухне?

– Дело обстояло так. Мидгард задействовал в разведке только людей. Они проникали на Землю, учились в здешних университетах и академиях, и уже после внедрялись в интересующие нас структуры. А планеты, использующие клонов, поступали проще – похищали генетический материал интересующего их человека, изготавливали клон, инициировали и замещали оригинал на копию. Оригинал же уничтожали. Инкопы, работающие в ЦРУ, ФБР или ФСБ... нет, тогда это был КГБ – состояли под началом резидента из числа людей, но, поскольку они сгнили, то их агентурные сети лишились центров управления и стали не функциональны. Потому ванахемский резидент и был отозван, ибо он чисто физически не мог самолично управлять несколькими тысячами не посвящённых в иномерные тайны человек. Зато, получив от принца Индаса украденный набор кодов, паролей и шифров, всё управление этими людьми удалось перехватить моему резиденту. Кстати... Ванахем пытался восстановить контроль над утраченными агентами, но резидент сменил все шифры и пароли, в результате вновь прибывшие ванахемские связники и главы сетей были изобличены и убиты.

– Короче, куда ни плюнь – королева Серенити везде их надула, – усмехнулась Стешка, – даже с того света мстит. Удивительная женщина...

Кире тут же вспомнились предупреждения Гриши и нарисованный им портрет Серенити. Если уж эта женщина даже после своей гибели имеет влияние на события в Мироздании, то выходило, что разумная жизнь едва ли не во всех измерениях – что во Вселенной землян, мидгариан, других людей и иных нечеловеческих существ – находилась под угрозой тотального геноцида со стороны воплотившихся деятелей, чьё место жительства определялось тремя словами – “девять кругов ада”...

– А вон и солнышко взошло, – Кира указала на зависший над водой огромный оранжевый шар.

– А у нас дома ночь уже, – Надя поднялась на ноги, – ещё купаться будем?

– Идёмте, – встала Хлоя.

– Вот вернёмся, – хихикнула Кира, – я просто вальнусь и ничего не буду делать. Впечатлений уже – выше крыши, да и баиньки хочется...

По возвращении в квартиру словесницы девушки обмылись в душе, уничтожая все следы присутствия морской воды, и решили проводить домой нагруженную подарками виновницу торжества. Кира между тем столкнулась с непростой задачей – унести с собой всё то, что ей надарили подруги. Составить коробки и пакеты в удобную для переноски конструкцию никак не получалось – то и дело что-нибудь перекашивалось и соскальзывало.

– Неужели нельзя о помощи попросить? – хихикнула Эммочка, забирая у Киры половину подарков.

Подарки состояли в основном из книг – не исключено, что подруги сговорились между собой – но это было, пожалуй, даже к лучшему. С тех пор, как она забросила и удалила все компьютерные игрушки, в её личном времени образовалась ниша, которую следовало чем-то заполнить... ведь, в конце концов, не для того были подарены книги, чтобы им лежать и пылиться. Тем более, судя по аннотациям, чтиво обещало быть интересным – “1984″ Оруэлла, “Преисподняя” Уильямсона, “Порождающая огонь” Кинга, “Отклонение от нормы” Уиндема, “Путь Кассандры” Вознесенской, “Любимец” Булычёва... такой подбор, решила девушка, никак не мог быть случайным.

Девушки распрощались с Хлоей, вышли на Алмаатинскую, свернули на проезд в сторону Паромной и не спеша зашагали по тротуару вдоль высокого железного забора, огораживающего 998-ю школу и расположенные рядом детские сады и ясли.

Они делились впечатлениями от кратковременного путешествия в тропики и пустились в обсуждение более масштабного проекта – отправиться на какой-нибудь безлюдный атолл с запасом еды, с ночевьём, и разумеется, с фотоаппаратом и видеокамерой...

Кира невольно отметила, что они идут мимо той самой четырнадцатиэтажки, в которой проживает Мирослав Кратов, и что окна его квартиры находятся на тыльной стене. Она нашла Норкин балкон, а справа от него – балкон и два окна кратовских комнат. Свет в помещениях не горел, значит, Мирослава, скорее всего, не было дома...

Она позволила себе немного помечтать. Почему бы парню сейчас не оказаться где-нибудь поблизости – на аллее, по которой она, Кира, сейчас идёт? Или возле ближайшего супермаркета на Борисовских Прудах? Он мог бы выйти оплатить счёт на мобильнике, или Интернет...

Вот бы сейчас оказаться на проезде одной, без подруг. Она встречает его, а он... что бы он сделал? Конечно же, сказал что-нибудь вроде:

– С днём рожденья, ворчливый русоволосый пломбирчик.

А может, он назвал бы её босоножкой с хвостиками.

И он подарит ей целое ведёрко мороженого.

“Как хорошо, что Стешка не умеет читать мысли, – подумала Кира, – иначе не сносить мне головы. Да и вообще... нет у меня шансов, ну ни-ка-ких. Но всё равно, почему я так упорно мечтаю о Славке? Зачем он мне, для чего? ”

Она так глубоко ушла в свои грёзы, что не сразу заметила, как кто-то слегка дёрнул её за левый хвостик.

– Кирка! – прошипела Раяна, – сюда повернись... ну так как ты думаешь, съездим мы ещё на этот остров?

– Угу, – закивала Кира, перебрасывая хвостик на правое плечо, чтобы никто до него не смог дотянуться, – вот только кому мы покажем то, что наснимали – так и будет всё на базе валяться...

– Как – кому? А внукам?

– Откуда такая уверенность, – хихикнула Надя, – что они у тебя появятся?

– По праву естества, – пожала плечами “золотая” девочка.

– Кстати, – вспомнила Кира, – мама сказала, что ты, Райка, можешь ехать с нами. Папа тоже не возражает, и Геннадий Тимурович – тоже...

– Ваше Заборье – милое местечко, – заметила Стешка, – когда мы проводили там перехват, все яблони с грушами были в самом цвету... а я всё никак не пойму – зачем Хлоя едет в Архангельск, и настаивает, чтобы мы рассказали об этом всем, кого знаем?

– Я ничего не поняла, – тихо сказала Эммочка, – ей почему-то хочется, чтобы об этой поезде узнал Еслик. Он и узнал – я вчерашним вечером всё сказала в его присутствии. Зачем это всё – не знаю. Вроде бы у них в Архангельске никого из родни нету, – она бросила взгляд на просветы между деревьями, через кои был виден дом, в котором проживал злобный и пакостный парнишка.

Кира молчала и только крепче прижимала к груди подарки. Она не имела никаких догадок о сути действий капитана Пи, а потому предпочла воздержаться от обсуждений её предполагаемой поездки.

Подруги вышли на самое оживлённое место района – Паромную и Ключевую улицы, разделённые Братеевским прудом. Эта часть города была не только многолюдной, но и хорошо освещённой. А так же очень шумной.

– Слышите, какая музыка звучит отовсюду? – Эммочка наморщила свой маленький носик, будто в него проник крайне неприятный запах.

Девушки прислушалась. Музыкальные предпочтения у отдыхающих москвичей действительно были странными. Из магнитол припаркованных машин слышалась трёхэтажная ругань и восхваление криминального образа жизни в исполнении “Красной плесени”, Юры Хоя, Виктора Петлюры и “Вороваек”. На их фоне звучащая из “Спящей спутницы” “Голубая Луна” Бориса Моисеева выглядела просто идеалом благочестия...

На мосту через пруд Киру кто-то окликнул, и вскоре она узнала в одном из встречных прохожих Гришу Листикова.

Он поприветствовал девушек и изъявил желание помочь донести Кирины подарки. Кира отдала ему свою громоздкую ношу и поинтересовалась – не её ли он здесь поджидает. Гриша подтвердил – мол, так и есть – и поинтересовался, не согласится ли Кира прогуляться с ним по району?

Девушка сразу поняла, что Гриша неспроста поджидает её. Почти наверняка он опять увидел некое событие из ближайшего будущего. Она позвонила маме, и та сказала, что не видит ничего предосудительного в том, что дочь задержится ещё на часок – конечно, при условии, что она не забредёт в какое-нибудь гнилое место.

Раяна, Стешка и Надя, посовещавшись, решили ненадолго скрыться с Гришиных глаз, оставаясь, впрочем, в пределах досягаемости на тот случай, если вдруг понадобится их помощь. Надя и Стешка мало знали этого парня, Раяна, в свою очередь, стала относиться к нему с известной долей недоверия после видновского инцидента – словом, ни одна из этих девушек не желала находиться в его обществе, пусть даже он и был дружен с Кирой...

Покончив с доставкой подарков, Кира с Эммочкой спустились во двор, и сопровождающий их Гриша сказал:

– Я пришёл не только потому, что мне так хотелось...

– Может, мне тоже отойти? – спросила Эммочка, – не хочу мешать просто...

– Нет-нет, останься, – поспешно возразил Гриша, – так вот... я узнал, что этой ночью вам предстоит новая вылазка на место преступления. Куда – точно не скажу, вроде бы на территорию какого-то аэропорта, и это будет где-то на Южном Урале. Что там произойдёт – мне неизвестно, но противник подготовился очень хорошо – не знаю, как именно, но мне показалось, что лучше, чем в предыдущие разы. Возможны огромные потери среди мирного населения. Ещё мне известно, что после нынешней ночи инкопы перестанут терроризировать людей на срок... возможно, на три недели. И ещё – сегодня ночью Такседо Маск не придёт.

Гриша замолк, опустил голову и долго молчал, рассматривая старый асфальт на тротуаре.

Девушки же растерянно смотрели друг на друга, пытаясь осмыслить услышанное.

Реаниматоры вновь что-то замышляют, но суть деяния всё равно неясна. Аэропорт. Возможные жертвы. Конец инкопного террора. Мысли Киры переключились на Такседо Маска. Почему он не придёт? Заболел? Или что там с ним могло произойти?

Кира не стала задавать уточняющие вопросы. Все увиденные картины Гриша доводил до её сведения именно так, как видел – без всякой отсебятины.

– Скажи наконец, Гриша, – попросила девушка, – от кого или от чего проистекают твои видения?

– Садитесь, – он указал подругам на скамейку и сел сам, – так вот... Хлоя меня уже спрашивала, и я не могу вам сказать больше, чем сказал ей. Я вижу картины будущего не сам по себе – мне их показывают. Вы ведь все видели портрет, который я нарисовал?

Девушки закивали.

– Эта женщина, – продолжил Гриша, – начала мне сниться в начале января-месяца этого года. Она сказала, что её зовут Серенити, что на Земле живёт её дочь и что она в опасности...

– Ты сразу поверил ей? – уточнила Эммочка.

– Нет, не сразу. Я многого не смог запомнить, многого не понял, но тем не менее у меня в памяти сохранились адреса некоторых людей. Раяны Сафуановой и ваши... Раяну я и так знал, тебя, – он кивнул Эммочке, – не знал лично, но был наслышан. Мы с тобой несколько раз делили первые места на олимпиадах по ЦФО, помнишь?

– Конечно, – улыбнулась отличница, – итак, ты взялся искать нас. Киру нашёл по нику “Линза”, я же нашлась сама. А где ты взял гравиквантовую пушку? В тайнике, да?

– Точно. Серенити описала, как попасть в него, – Гриша усмехнулся, – в первый раз это было страшно, особенно если учесть, что он лежал в каком-то древнем тоннеле на глубине почти в триста с лишним метров. Тоннель, кстати, тянется под всей Москвой куда-то на восток – я километров десять прошёл, но, думаю, его длина раз в десять больше.

– Ты видишь всё, что она говорит и показывает?

– Не всё, – Гриша немного погрустнел, – наверное, дело не в Серенити, а во мне. Кто-то мешает мне – наверно, те твари, что вселяются в клонов и оживляют их. Прогрессоры. Но всё-таки запомнил, что база Реаниматоров находится очень далеко от Москвы. Где-то на юге. Точного места, к сожалению, назвать не могу, но что у них есть много оружия, в том числе и ядерные заряды – в этом я уверен.

– А она говорила о том, чем это всё должно закончиться? – спросила Кира.

– Она говорила что-то об условиях, при которых ваша память проснётся и вы узнаете, кто вы, но что это за условия... не уверен, что смогу их описать. Они похожи на опознание вещественного доказательства. Я очень плохо запомнил эту часть сна. Прогрессоры опять пытались вклиниться в разговор...

– Скажи мне одну вещь, Гриша, – попросила Эммочка, – то, что ты начал делить со мной первые места на олимпиадах – это последствия твоих озарений? Или что это такое? Ты мошенничаешь?

– Это не так, – немного резковато ответил парень, – никакой практической пользы от общения с Серенити я извлечь не могу. За исключением тех случаев, когда она просит меня предупредить вас о чём-то. И на этом всё.

– А как же твой талант художника?

– Этот талант во мне уже мёртв. Ваши сны, которые были специально для меня перепоказаны, я нарисовал единственный раз... и с тех пор я не могу даже дохлой клячи изобразить. Кстати, о талантах. Серенити сказала, что в тот день, когда у вас проснётся память, она свяжется со мной в последний раз, и после этого мой дар пойдёт на убыль – до тех пор, пока совсем не исчезнет.

Гриша погрузился в молчание. Молчали и девушки.

– Слушайте, – заговорил наконец парень, – у вас там нигде не завалялся лишний “Панцирь”?

– Нет, – помотала головой Кира, – а что?

– Получается как-то глупо, – он сокрушённо опустил голову, – я столько знаю о ваших проблемах, несмотря на то, что я вроде бы левая фигура, а в реальности ничего не делаю, только звоню и предупреждаю о появлении инкопов. В конце концов, земляне должны сами защищать себя.

– Хлоя не верит тем, кто делает погоду на Земле, – сказала Эммочка, – она говорит, что при нынешнем положении дел земляне воспользуются иномерными технологиями для того, чтобы колошматить друг друга.

– Это тоже может быть, – согласился Гриша, – ибо борцунов за права и демократию уж больно много расплодилось.

– Мне пора идти, – Эммочка встала со скамейки и отряхнула юбку, – вы меня проводите?

– Конечно.

На полпути к дому отличницы Гриша вновь заговорил:

– Вы слыхали, какая недавно хрень у вас на районе приключилась? – и он начал рассказывать о двух сгоревших заживо великовозрастных хулиганах, чьи трупы были найдены у Братеевского моста, и пачке купюр, на обёртке которой кто-то написал фразу – “Я оплачиваю ваши похороны”.

– Слышали, – махнула рукой Кира, – и стараемся забыть.

Она перехватила вопросительный взгляд Эммочки и в ответ едва заметно пожала плечами. Как следовало объяснять Грише происшествие у моста? Стоит ли ему знать о каком-то вице-адмирале Кинзи и его дружках – Джедисе, Нефри, и... кто там ещё у него есть? Впрочем, Гриша не стал задавать лишних вопросов – лишь осведомился, хорошо ли Кира отпраздновала с подружками свой юбилей. Девушки начали было рассказывать о краткосрочном путешествии на тёплые моря, как вдруг на мосту показались бегущие очертя голову Раяна, Стешка и Надя.

– Вы что носитесь, как эти... – начала было Кира, отступая на шаг, но Раяна потянула за руку:

– Давайте заканчивайте! Хлоя вызывает...

– Куда, на Урал, что ли?

– Откуда знаешь? – вытаращилась “золотая” девочка, затем посмотрела на Гришу, – вот оно что... ну теперь всё ясно.

– Извини, Гриша, – Кира дотронулась ладошкой до его щеки, – нам пора...

Гриша лишь молча кивнул. Он чувствовал себя глупо. Вся его функция состояла в том, чтобы быть обычным ретранслятором чужих предостережений, а реальной помощи ни Кире, ни её подругам он оказать не мог. Нелёгкая судьба им выпала – чистить Землю от нелюдей в человеческом обличье...

Он подождал, пока компания панцироносиц скроется в сквере за Эммочкиным домом, и побрёл к парковке.

Окружающий пейзаж был ничем не примечателен – квартал старых пятиэтажных домов, давно не ремонтировавшиеся мостовые и тротуары, редкие уличные фонари, ряд гаражей... Девушки превратились в панцироносиц, задействовали оптические блоки и осмотрели плохо ухоженный, заросший ползунами дворик. Никого – ни людей, ни инкопов. Из окон никто не выглядывал.

– Сигнал опять прошёл с искажениями, – пояснила Хлоя, – мы с вами попали в Орск, на его северо-восточную окраину, – она указала на торец “хрущёвки”, где виднелась табличка с номером дома и названием улицы – Кубанская.

– В Москве сейчас полночь, – Раяна вскочила на крышу ближайшего гаража и осмотрелась кругом, – здесь два часа ночи. Может, просто все спят?