Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 71 страниц)

– И? – кивнул Кинзи.

– Шестеро из них – женщины. Довольно молодые. Не старше тридцати земных лет. А новый участник – мужчина. Юноша раза в три моложе меня.

– Это их командир?

– Нет. По моим оценкам, девяносто шансов против десяти за то, что отрядом командует женщина, самая старшая в группе. Ей около тридцати. Остальные – гораздо моложе. Я бы сказал, что наиболее молодым ликвидаторам около шестнадцати… почти дети. Звучит глупо, но бьюсь об заклад, что это так.

– Дети?..

Какая-то смутная мысль завертелась в голове вице-адмирала, но он никак не мог её ухватить. Джедис, судьба которого висела сейчас на волоске, не стал бы водить Кинзи за нос. Возраст самых молодых ликвидаторов равен шестнадцати годам… Вице-адмирал почувствовал, что знает решение этой загадки, но ему не хотелось ни о чём говорить Джедису.

Он всё ещё держал в тайне от инфертехнолога и секретаря Зойсмана истинную причину их прозябания на Земле. Нефри, находящийся сейчас в Москве, болтать ни о чём не будет…

Вице-адмиралу срочно требовалось под каким-нибудь предлогом закончить разговор с Джедисом, и сделать это так, чтобы у того не возникло ненужных подозрений. Он хотел найти ключ к решению новой проблемы в одиночку.

– Это обстоятельство, безусловно, заслуживает внимания, – изрёк Кинзи, – но не исключено, что наши ликвидаторы равны нам по силе в части магии и волшебства… вдруг они тоже заметили ваше присутствие и попытались вас надуть?

– Я думал об этом, – ответил Джедис, – и понимаю, что такого рода данные нуждаются в дополнительной проверке. Возможно, Гернет и Стиг смогут сказать больше меня.

– Я поговорю с ними утром. Скажи лучше, как там дела с данными объективного контроля?

– Мы считаем, – начал Джедис, – что броня ликвидаторов хоть и прочна, но… Уоррен сумел достать нервную систему одного из бойцов. Того самого огнемётчика, которого мы впервые заметили в Видном. Кроме того… наличие брони хоть и даёт телу ликвидатора дополнительные силы и выносливость, но физиологические реакции никто отменить не в состоянии. Мы надеялись взять живьём девушек, попавших под выстрелы гравитонобоя, но вмешался тот самый юноша, который отрезал крыло инкопу Д-2. А потом со всех сторон набежали остальные ликвидаторы, и я счёл за благо убраться оттуда.

– Это очень важное наблюдение, – заметил Кинзи, – хотя у нас снова потери, да и Уоррену пришлось почувствовать себя курочкой в собственном соку, но должен признать, что ты, Зак, неплохо постарался. Передай Стигу и Гернету, что я жду их утром к девяти. Может, и вправду вспомнят что-нибудь интересное…

Два экстрасенса были несказанно рады, что начальственный гнев миновал их. Воображение рисовало им всякие ужасы, особенно после того, как они стали свидетелями расправы над Уорреном Вайсгауптом…

Как впоследствии выяснилось, они почти не добавили ничего нового к тому, что сообщил Джедис.

А сейчас, оставшись наедине с собой, вице-адмирал вынул из ящика стола бутыль с коньяком. Он услышал от Джедиса удивительные вещи, его нервы буквально горели, и некоторая доза спиртного ему сейчас не повредит…

Ополовинив бутыль и вернув её на место, Кинзи самодовольно усмехнулся.

– Самым молодым ликвидаторам шестнадцать лет… – сказал он себе, – а если учесть, что их семеро, и что на них некая броня, исполняющая так же функции оружия… и скорее всего, Нефри прав, когда сказал, что это оружие сделано на Мидгарде…

Кинзи не отрываясь смотрел в потолок.

– Да… кого-то удалось эвакуировать из подземной Петры. Но откуда там могли взяться дети в возрасте двух лет? А может, и годовалого возраста? Ведь нынешним ликвидаторам, самым молодым из них, около шестнадцати. Кто-то тайно растил и воспитывал их здесь, на Земле? А потом дал оружие и приказал направить его против нас… всё равно не сходится. Не было в подземной Петре маленьких детей. Не было и быть не могло!

Он представил себе нелепейшую картину – королева Серенити, принцесса Церена, принц Индас, его сестра Дженга – все они каким-то волшебным образом растут назад и превращаются в малышей-грудничков. Затем они начинают уже здесь, на Земле, естественным образом расти так, как и полагается всем людям. К ним возвращаются все знания и воспоминания…

– Никогда, ни при каких обстоятельствах человек не сможет вновь стать ребёнком. Никогда, – прошептал Кинзи, – никому не удавалось это сделать. Никому! Церене сейчас около тридцати пяти… или старше… королеве Серенити – сто шесть… они не могут…

И тут вице-адмирал вспомнил нечто такое, о чём, казалось бы, давно позабыл.

В молодости он, как и сотни миллионов других граждан Союза Независимых Планет, вложил немалые деньги в покупку ценных бумаг некоторых корпораций, занимавшихся производством клонов. Предприятия активно действовали, рынок их деятельности расширялся, акции росли в цене и приносили своим владельцам баснословную прибыль…

Сказочному существованию пришёл конец именно в тот год, когда Коалиционный флот, возглавляемый Джоном Рубеусом, болтался на орбите Мидгарда.

Рубеус фонтанировал красноречием перед телекамерами и целым лесом протянутых к его физиономии микрофонов, рассказывая сказки о том, что королевская семья предпочла покончить с собой, взорвав Петренское подземелье и тем самым похоронив заживо как себя, так и сотни тысяч детей, женщин и стариков (это незамысловатое перечисление действовало на обывателя безотказно и в его истинности мало кто отваживался усомниться), когда со всех сторон посыпались доклады и рапорты о массовой и необъяснимой гибели всех клонов и инкопов. Причём случилось это повсеместно, на всех планетах Союза, и даже вне планет, на космических кораблях, базах и предприятиях, независимо от их местоположения.

Мало того, после гибели клонов сгорели производственные площади и лаборатории, погибло огромное количество информации, а затем сходная катастрофа постигла и военных кибернетиков…

Сотни миллионов вкладчиков проснулись нищими. Ценные бумаги, приобретённые Адамом Кинзи, превратились в никчёмные листочки, годные лишь для нарезания на них колбасы или использования в уборной.

На экстренном конгрессе Братства Светоносцев, забирающего в свою кассу львиную долю прибыли ВПК и биотехнической отрасли, его участники после десятидневных споров, доходивших порой до драк, единодушно сошлись во мнении, что королева Серенити применила против своих мучителей Серебряный Кристалл. Нечего и говорить, что причинённый ею урон сделал дальнейший разнос демократии по галактике невозможным…

Для обывателей разработали версию, согласно которой все рипликационные и кибернетические корпорации подверглись атаке со стороны компьютерного вируса.

О Серебряном Кристалле не было сказано ни слова, ибо человечеству не нужно было знать о его свойствах. И о его существовании – тоже.

Правящие элиты Союза посредством образовательных программ и приручённых СМИ уже на протяжении нескольких веков рисовали историю человечества так, как это было нужно Братству Светоносцев и обществам, им подобным. А точнее, их настоящим хозяевам… Народ жил в одном мире – как правило, выдуманном. Элита и интеллигенция – в другом…

Любому человеку с улицы Кинзи со снисходительной улыбкой разъяснил бы, что возможности Серебряного Кристалла, которому приписаны функции посредника между человеком и вечностью – чистой воды вымысел, поддерживаемый властями Мидгарда с целью держать народ в страхе и невежестве.

И обыватель проглатывал такую версию.

Истину знали лишь Светоносцы.

И все те, кому они бросили вызов.

Знал её и вице-адмирал Кинзи. И полковник Джедис. И Нефри с Зойсманом.

Знали и боялись.

Серебряного Кристалла боялись все, кто получил богатство, власть и почёт не благодаря усердным кропотливым трудам, а ценой сговора с неким высшим разумом, требующим в обмен на разные блага совершать много такого, от чего у всякого нормального человека поднялись бы дыбом волосы.

– Если Серенити разрушила, не сходя с места, две отрасли промышленности до самого основания, то почему бы ей не попросить помощи в том, чтобы спрятать дорогих для неё людей так, чтобы никто никогда не смог их отыскать? – спросил сам себя Кинзи.

Озарение было похоже на вспышку молнии.

Вице-адмирал даже встал с кресла и заходил от стены к стене.

В голове снова что-то шевельнулось. Перед глазами внезапно всё потемнело, а в груди застыл раскалённый шар. Кинзи даже подумал – не переборщил ли он с коньяком?

Но виной его состоянию был не алкоголь.

В нём бушевала злоба, настолько неукротимая и всепоглощающая, что дай он ей волю – и она вырвалась бы наружу, разнеся в клочья и лабораторный комплекс, и ледяной Антарктический панцирь, и всё южное полушарие Земли.

Простая констатация того факта, что принцесса Церена жива и здорова, что ей не тридцать шесть, а гораздо меньше, что она молода и полна сил, мало того – что рядом с ней принц Индас, которого он, Кинзи, должен найти и забрать на Ванахем – приводила его в неописуемое бешенство.

И пусть не Церена повинна в том, что сотни миллионов людей плохо представляли, куда они вкладывают деньги. И не она виновата в том, что они лишились этих денег.

Но она наверняка счастлива и наслаждается жизнью в компании с наследником Ванахемского Трона.

А он, Адам-Торсон Кинзи, вице-адмирал ВКС Ванахема, торчит как проклятый в Антарктиде, в полутора тысячах километров от Южного полюса, и на его банковском счету – шаром покати. Без Индаса домой лучше не возвращаться. А планы Прогрессоров в отношении Земли под угрозой срыва из-за действий… чьих? Да ясно же – телохранителей Церены… или кто там ещё есть в её подчинении?

– Ну что же, – сказал себе Кинзи, – кажется, приехали… пусть девочка наслаждается жизнью. Тем приятнее будет отнять у неё то, что ей так дорого. Я лишу её Индаса. А вот её саму…

Вице-адмирал буквально бегал по кабинету, распаляя свою фантазию.

– После того, как я заберу у неё Серебряный Кристалл и того, кого она любит… я превращу её последние дни… нет, недели… к чёрту недели! – целые годы! – в сплошной непрекращающийся кошмар… и я буду наслаждаться каждой её слезинкой… каждым стоном… каждым судорожным движением… Да! Поглоти меня Вечный Огонь, если я этого не сделаю! Всё, что она любит, всё, что ей дорого – будет уничтожено на её же глазах! Каждый человек, каждый предмет! Я не остановлюсь даже перед тем, чтобы сжечь дотла эту проклятую Москву, в которой она прячется… да к чёрту Москву! Весь континент! Или половину Земли!

Кинзи замолк и замер, словно опасаясь, что его могут подслушать. Он сделал над собой усилие и обуздал свою ярость. В конце концов, какое ему дело до обнищавших вкладчиков? Для него самого деньги имели принципиальное значение лишь в годы молодости. Сейчас они ему вовсе без надобности. Он сел и заставил себя трезво – или почти трезво – обдумать ситуацию. Если поразмыслить как следует, то, может статься, ему не нужно будет убивать Церену в течении нескольких лет. Есть вещи и пострашнее. Мидгарианскую принцессу можно унизить и растоптать в глазах всего Мироздания. Превратить в лживого, подлого монстра. Это будет ещё интереснее…

– Что-то я буйный какой-то в последнее время, – прошептал Кинзи, – словно малое истеричное дитя… я должен работать головой, а не громить всё подряд… должен придумать план – как вернуть Индаса домой, выполнить задание Прогрессоров и обезопасить наш миропорядок от Космической Тирании…

Всё то, над чем он размышлял, все плоды его мыслей – следовало держать при себе. Не стоило ни о чём говорить ни Джедису, ни Зойсману, ни Нефри… во всяком случае, пока.

Хуже всего, если о его выводах узнает Сиф Третий. Или Рубеус. Последний, не мудрствуя лукаво, снарядит эскадру кораблей, выведет их на орбиту вокруг Земли, испробует на местном населении стодвадцатимегатонные термоядерные заряды… и тем самым испортит Адаму Кинзи всё удовольствие от победы.

Вице-адмирал расхохотался.

– А ведь я послал Нефри в Москву… – сказал он, отсмеявшись, – скоро он всё узнает… представляю, как он разинет свой рот, когда поймёт, что произошло в подземной Петре. Интересно – донесёт ли он мне о своих открытиях? Но только бы это осталось между нами… никто из посторонних не должен ничего знать, пока я не сочту это необходимым…

Кинзи заснул за столом, опьянённый как алкоголем, так и сладостными мечтами о своём предстоящем триумфе, рисуя в воображении картины мучений, которые неминуемо обрушатся на душу и тело наследницы Мидгарианского трона…

Вице-адмирал даже предположить не мог, что на базе есть третий человек, который знает о цели экспедиции на Землю.

Причём ему было известно о происходящем больше, чем Кинзи и Нефри, вместе взятым.

И этим всезнайкой был Накем Зойсман.

Молодого человека никто всерьёз не воспринимал. От него не ждали никаких каверз, и это способствовало тому, что он всё теснее и теснее начал сходиться с инкопами.

Гомосексуальные наклонности он приобрёл ещё в сиротском приюте на Ванахеме, когда его, тогда ещё двенадцатилетнего мальчугана, изнасиловали в туалете трое ребят из выпускного класса. В подобных случаях жертва, как правило, переживала тяжёлое нервное потрясение, иной раз повреждалась рассудком, но Накем оказался не из таких. Он сумел извлечь наслаждение из учинённого над ним надругательства, и смог даже подружиться с теми, кто изуродовал его человеческий облик.

Среднюю школу он не закончил, ибо нашёл для себя более выгодное и необременительное занятие, заключавшееся в том, чтобы продавать себя подороже. Разумеется, это требовало известных навыков и некоторого приложения умственных усилий, но после долгой борьбы с самим собой (порой давало о себе знать одно малоизвестное ныне явление – голос совести)Накем сделался одной из самых высокооплачиваемых проституток мужского пола на родной планете. Но это был ещё не предел его мечтаний. Слухи о его удивительных путешествиях из одной высокопоставленной спальни в другую достигли нужных ушей, и однажды к нему пришёл человек, сделавший предложение, от которого невозможно было отказаться.

Звали этого человека Азек Нефри.

Братству Светоносцев был нужен информатор из среды юных пассивных педерастов, обслуживающих членов правящей элиты Ванахема и их многочисленных приятелей, и Накем-Саэл Зойсман как нельзя лучше подходил для этой цели.

Он, конечно, мог отказаться, но в этом случае двери в роскошные особняки и пентхаузы закрылись бы для него навсегда. И предлагать свои услуги он смог бы разве что пьяным полисменам, да и то не всем, а лишь тем, которые назначались надзирателями в каталажках.

А затем его бы убили в пьяной драке. Никому бы и в голову не пришло, что молодой симпатичный юноша, найденный в мусорном баке или канализационном коллекторе, посмел бросить отказ Братству.

Тем более что такие случаи имели место. Азек Нефри лично расправлялся с теми, в чьих сердцах посулы Братства не находили откликов. Иногда он имитировал самоубийство, иногда – неосторожное обращение с электричеством, а тех, которые после отказа превращались в маргиналов и опускались на дно – угощал ледорубом по макушке.

Накем сделал выбор и был уверен, что не продешевил.

Политикой он не интересовался. Когда его нынешний любовник Адам Кинзи был внезапно вызвын к королевскому двору – это означало для Накема начало сказочного существования. Когда спустя год с небольшим, непонятно по какой причине, Кинзи нелегально покинул Ванахем вместе с Нефри и Джедисом, Накем понял лишь то, что сказке наступил конец. Он не особенно вникал в дела своего содержателя. Его больше волновали клубы педерастов, открывшиеся на Нифлхеме после Демократической Революции, имевшей место вскоре после исчезновения королевы Герении.

Нифлхем, затем Земля… Сплошная скука. Но два года после изгнания с Ванахема заставили мозг Накема мыслить в новом для него направлении. Юноша почувствовал вкус власти над своими ближними, ему понравилось убивать и истязать людей. Проститутка превращалась в заговорщика и интригана. Совесть полностью перестала напоминать ему о своём существовании. Она умерла задолго до своего хозяина.

Среди инкопов встречались существа, почти неотличимые от людей. Среди них был и атлетического сложения молодой негр по имени Лукас, который понравился Накему с первого же взгляда, ещё на стадии изготовления…

Между собой инкопы вели себя почти как люди – беседовали, спорили, бранились… Они ели, пили, читали, играли в шахматы, в карты, в гобанг и прочие игры. Они тайком гнали самогонку, любили водку, пиво, виски, героин, кокаин, «план» и табак. Им нравились порнофильмы, хоррор, психоделическая музыка, дебильные развлекательные телепередачи, политические ток-шоу с криками и руганью… Почти каждый из них увлекался каким-то видом творчества – музыкой, поэзией, живописью…

Но вместе с тем нельзя было не заметить и некоторых странностей. У каждого инкопа интеллектуальные показатели были просто запредельны, а дарования и таланты были равны талантам тысяч обычных людей. Инкопу не составляло труда помножить любое пятнадцатизначное число на четырнадцатизначное, и ответ он давал с задержкой на пять-шесть секунд. Их познания в физике, химии, астрономии и истории позволяли оставить далеко позади любое количество специалистов в этих дисциплинах. Они разыгрывали удивительнейшие по красоте и мастерству шахматные партии – за их записи шахматные журналы действительно заплатили бы кругленькую сумму…

Вместе с тем всё, что они творили и создавали, дышало злобой и ненавистью к человеческому роду.

И это не говоря о почти массовой склонности инкопов к людоедству.

Но Накем тесно контактировал с инкопами. Он ощутил в себе желание править миром. Забрать себе Землю целиком. И инкопы ему в этом помогут – так, во всяком случае, он думал...... Лёжа на кровати в объятиях чернокожего Лукаса, Накем потрясённо вслушивался в каждое его слово.

Он смутно представлял себе то, что случилось четырнадцать лет назад на Мидгарде. Ему, как и многим миллионам соотечественников, было объяснено, что там произошла революция, которая была безжалостно подавлена королём Осмо, применившим против мятежных городов термоядерные заряды. И миллионы ванахемцев верили в это, ибо узнать правду им было неоткуда. Ведь независимые СМИ на цивилизованных планетах лгать не могут? Но Лукас изложил совершенно иную версию событий, и снабдил её такими подробностями, что Накем просто слов не находил от изумления.

Подземная Петра, Серебряный Кристалл, появление сотворников, полковник Дан Дерксет, капитан Хлоя Пи, невероятным образом уцелевшие принц Индас и принцесса Церена, суть тайного задания Кинзи, отправка Нефри в Москву, какие-то московские девушки с таинственными «Панцирями» – всё это перемешалось в его голове самым причудливым образом. С трудом разобравшись, где начало всего этого и где конец, Накем спросил:

– Но почему Прогрессоры не захотели рассказать всё это раньше, когда девчонки ещё не умели защищаться?

– Элементарно, мой мальчик, – улыбнулся Лукас, – Прогрессоры по натуре игроки, и они хотят посмотреть – что получится у Кинзи и как он будет справляться со всем этим дерьмом. И они знают, кому и когда следует давать нужную информацию. Скажи они обо всём Рубеусу – и сутки спустя Земля стала бы на несколько тонов темнее моей задницы. А Прогрессоры не хотят этого. Земная цивилизация ещё не исчерпала свою полезность и должна жить.

– Но мне-то ты всё рассказал… чего же в таком случае Прогрессоры хотят от меня?

Лукас снял со столика бокал с «Джеком Дениэлсом» и отпил большой глоток.

– Я бы ни за что не поделился с тобой этой информацией, мальчик, если бы не верил в то, что ты способен совершить невозможное, – Лукас ободряюще улыбнулся типично американской рекламной улыбкой, – «Его Звёздное Величество Император Земли и Солнечной системы, повелитель Млечного Пути Накем Первый из рода Зойсмана… » Звучит неплохо, а? – он улыбнулся ещё шире. Ему так и хотелось сказать – «Да какое ты на хрен Звёздное Величество! »

– Я бы не отказался получить эту планету, но с чего мне начать?

– С устранения тех, кто висит над душой, разумеется. Сейчас в самом уязвимом положении находится Зак Джедис. Обычно он занят в лабораториях, на строительстве тоннелей и на поставках продовольствия. Ещё он хотел заполучить живьём какую-нибудь панцироносицу… но ему это не удалось. Сегодня он опять вернулся из Москвы, вывалянный в дерьме. Сам видишь, у человека много шансов неожиданно сгореть на работе…

– Это было бы замечательно, но как ему в этом помочь?

– Вот что, дорогой мальчик, – инкоп посерьёзнел и перестал улыбаться, – давай-ка я тебе в самых общих чертах изложу мою затею, которая поможет тебе, что называется, выбиться в главные фигуры, превратиться, так сказать, из пешки в ферзя… ты только дополнишь мою конструкцию своими декорациями, идёт?

– С радостью послушаю, – кивнул Зойсман.

Лукас встал, надел халат и расхаживая туда-сюда по комнате, принялся объяснять:

– Ты, должно быть, знаешь (ни хрена не знает, ухмыльнулся в мыслях негр), что первое, что всегда рушится в начале сражения – это планы полководца? Поэтому мы не будем строить прочных и громоздких конструкций. Мы будем действовать по ситуации, ибо она имеет свойство стремительно меняться. Скажем, ты планируешь убить человека выстрелом в затылок, но что-то пошло не так, и логика вкупе со здравым смыслом вкладывает в твою руку нож… пойми, мальчик – нельзя строить план, не имея уверенности, что он не устареет следующим утром, а потому учти – мы действуем по ситуации. Это понятно?

– В общем, да… – Накем сел на постели.

– Итак, что ты сделаешь для начала… из тех панцироносиц, имена которых я тебе перечислил, обрати самое пристальное внимание на Киру Белякову. Ты в состоянии сообразить, почему я говорю именно о ней?

– Она… – Накем почесал лоб, – она и есть принцесса Церена?

– Именно, – улыбнулся Лукас, – ты, в качестве куратора проекта, сделаешь следующее. Я дам тебе список адресов. По этим адресам ты пошлёшь тех инкопов, которых посчитаешь наиболее слабыми. Ими можно и пожертвовать. Пусть поразвлекаются, если здоровья хватит… Кира – девочка маленькая, ей вот-вот исполнится пятнадцать… пусть подрожит. Пусть почувствует, что её со всех сторон обкладывают…

– Джедис меня опередил, – сказал Накем, – он просил у Прогрессоров координаты того, кто знает панцироносиц…

– И чем это кончилось, ты знаешь. Стараясь посильнее напугать Киру, ты тем самым заставишь панцироносиц вести себя более решительно… их лидер, капитан Пи, обязательно примет ответные шаги… и вот тут мы подводим под удар Джедиса.

– Как?

– Я поговорю со своими приятелями… мы устроим на базе небольшой дефицит продовольствия. Джедис, торопясь исправить ситуацию, будет занят сверхплановыми поставками, которые мы с тобой сорвём, выдав координаты целей нашим воинственным девочкам. И вот во время одной из таких акций Джедис будет убит. Я позабочусь о том, чтобы его умышленно вывели под огонь противника. Он и пикнуть не успеет…

– А нельзя ли сделать всё… попроще?

– Накем, дорогой… мы с тобой должны быть вне всяких подозрений. И не забывай о Кинзи. Он должен быть перегружен работой и таким образом поменьше присматривать за тобой.

– Ну да… – закивал юный начинающий интриган, – это верно.

– Когда Джедис умрёт, у Кинзи прибавится забот. Мы же возьмёмся за Нефри. Он сейчас пытается найти Мирослава Кратова, и после выполнения этой задачи мы выберем момент для его ликвидации. Хорошо бы вынудить Кинзи сделать это… но тут уж как карта ляжет.

– А потом?

– Потом мы должны придумать – как захватить живьём Киру и Мирослава. Вспомнят ли они что-нибудь о своём прошлом, или не вспомнят – это не важно. Но они должны сидеть под замком…

– Подожди, – Накем буквально подскочил на кровати, – ты представляешь, что говоришь? Как мы затащим панцироносцев на базу?

– Мы подкинем Кинзи парочку гениальных идей касательно нейтрализации «Панциря». Наши злобные девочки не смогут его активировать… или он в самый неподходящий момент свернётся. Недаром же мы являемся Прогрессорами…

– А дальше что?

– Так далеко загадывать не стоит. Может, мы убьём Кратова, может, спровадим на Ванахем… короче, поживём-увидим. Что же касается Киры – посмотрим по обстоятельствам… но в любом случае ты ведь не откажешься иметь дочь самой королевы Серенити в качестве игрушки?

– О чём разговор! – воскликнул юноша, – конечно не откажусь!

– Ещё нам надо добыть ДНК Киры и Мирослава. Мы изготовим их клоны и инициируем… они нам ещё понадобятся.

– Зачем?

– Понимаешь, какая штука выходит, – Лукас сел на кровать, – нам надо не только обстряпать серию убийств, не вызывая подозрений у Кинзи, но и сделать это так, чтобы власти на Ванахеме ничего не пронюхали, и вот тут копия Мирослава нам очень пригодится. Им нужен или принц, или его двойник. Иначе они пришлют эскадру и разнесут тут всё к чёртовой матери…

Накем некоторое время обдумывал план Лукаса.

– Послушай, – спросил он, – а не слишком ли много ты нагородил? Что нам мешает просто взять и перестрелять всех этих панцироносиц? Ну, кроме принцессы, разумеется?

– Ты с ума сошёл? – вытаращился негр, – как можно? Пока они живы, мы должны использовать их по максимуму! Мы с тобой будем подставлять под их удары людей Кинзи… понимаешь? Таким образом мы, не вызывая подозрений, убьём всех людей на объекте, и ему не на кого будет опереться! Негде искать помощи!

– Но я не понимаю… как мы будем выводить панцироносиц на нужные нам цели?

– Я позабочусь об этом, – успокоил юношу Лукас, – мои ребята, занятые на телепортере, немного исказят параметры передачи. Хлоя умная женщина, и сразу сообразит, что к чему.

– Но, надеюсь, она не заявится прямо сюда?

– С тем же успехом ты мог бы ожидать возле пирамиды шерифа с ордером на арест, – рассмеялся Лукас.

– План превосходен, – одобрительно закивал Накем.

– Тогда предлагаю отметить наше взаимовыгодное сотрудничество бокалом превосходного виски и парой часов нежности… – Лукас лёг и распахнул халат, – и ещё… я знаю, Кинзи тебе доверяет. В его сейфе есть газовые капсулы с литерой «КМ». Можешь достать одну? Не сейчас, чуточку позже… взамен подсунешь пустышку… управишься? Мне она очень нужна…

– Сделаю…

Прошло довольно много времени, прежде чем молодой человек наконец заснул. Убедившись, что он действительно спит, Лукас спустил ноги на пол – и в тот же момент из-под кровати высунулась чья-то рука.

– Я всю задницу себе отлежал, – донёсся шёпот, – а тут ещё ты развлекаешься…

– Умолкни, дубина! – зашипел Лукас, разыскивая одежду, – давай вставай и выходи… жду за дверью.

Лукас и его приятель вышли в коридор.

– Классно ты ему мозги проканифолил, – ухмыльнулся инкоп З-10.

– Я ведь уже не раз забирал к себе таких вот оболтусов, – самодовольно усмехнулся Лукас.

– Воображаю, как у него вытянется рожа, когда он узнает, что мы затеяли на самом деле…

– Ты тоже неплохо поработал. Так или иначе, Джедис и Нефри приговорены. А когда вслед за ними отправятся Кинзи с Зойсманом, нам уже никто не помешает самим организовать вторжение на континенты. Главное вот что… ты понял, что от тебя требуется?

– Не волнуйся. Еду мы спрячем, а всё остальное скоро само протухнет. И с телепортером поработаем.

– Ну вот и умничка, – Лукас поцеловал приятеля в лоб, – расходимся, пока нас не засекли.

– Конечно. Слава Неподобию!

– Слава Безобразию!

Два коварных безжалостных существа, обитающие в искусственных человеческих телах, молча разошлись в разные стороны.

====== 26 ======

26

Рабочий день кончился, и Мирослав, сдав завхозу инструменты, вышел из бассейна и не спеша побрёл домой.

Ему наконец удалось заглянуть под воротничок той самой жилетки, на которую – как был уверен – он пришпилил скрепку в качестве опознавательного знака. Никакой скрепки под воротничком не было, и следов от неё – тоже. Он едва не выругался в присутствии Киры. И вряд ли она поняла бы его.

Обдумав сделанное открытие, он пришёл к выводу, что вполне мог и ошибиться, принимая Киру за панцироносицу. Мало ли чья жилетка висела в ванной у Листикова? Что же касается стоявших в передней кроссовок – носимая Кирой модель встречалась у каждой третьей девушки.

Он припомнил обстоятельства, при которых ему удалось добраться до Кириного воротничка. Он вместе с Димкой оказался именно там, где нужно.

Еслик. Эта идиотская фамилия(так и тянуло сказать – ослик)наводила страх на всех учеников той школы, в которой Мирослав когда-то учился. Её носитель, уже упомянутый в сем повествовании – здоровенный, не отличавшийся большим умом бугай, нещадно колошмативший школьников за косой взгляд, за то, что не дал закурить, а то и вовсе без причин, от избытка здоровья. Доставалось от него и Мирославу – до тех пор, пока он с Димкой и Ромкой не устроил ему на турникете сотрясение мозга.

От армии Филька Еслик удачно отбоярился. Оно и понятно – таким дебилам как он даже в стройбате делать нечего. Зато ему нашлось место в очень отдалённом режимном заведении за Полярным кругом.

И его племянник Сашка весь уродился в дядьку. Разве что избытком здоровья не обладал, а потому стал угодливой подстилкой, об которую кто ни попадя вытирал ноги.

В тот день, когда он увидел его возле Киры, и не одного, а с двумя недорослями, им двигало не только стремление уберечь девушку от поругания. Неизвестно почему, но Мирослав находился в таком бешенстве, какое прежде ему ни разу не доводилось испытывать. Все прежние случаи, когда ему приходилось вступаться за девушек, не вызывали такого всплеска чувств. Даже во время той достопамятной ночи в тюменском поезде...

Строго говоря, он даже хотел, чтобы парочка умственно неполноценных ребят начала выступать... но не вышло. Крупица ума в их головах всё же присутствовала. Должно быть, заметили на его плече эмблему ВДВ, или их напугал размер сего плеча...

Неожиданно он поймал себя на мысли, что Кира Белякова начала вытеснять из его существа всё то, что, как он считал, принадлежало Стешке.

Если бы не Стешка, он бы выждал до следующей весны, когда Кире исполнится шестнадцать, и тогда... Пусть бы это было чисто платоническое чувство. После можно было дождаться её совершеннолетия.

Проблема была в том, что Стешка не заслуживала подлого отношения к себе. А Кира – ещё, по сути, ребёнок.

– Надо постараться выкинуть из головы всю эту фигню, – сказал себе Мирослав, – с какой стати я должен быть озабочен этой Кирой? Тем более у неё есть какой-то ухажёр из Царицыно. И она ещё маленькая...

Чтобы отвлечься, он начал выискивать взглядом идущих навстречу и по пути девушек, созерцая их ножки – разной степени обнажённости, в туфельках, босоножках, сандаликах, с педикюром и без оного...

Дойдя до дома, он заглянул на парковку – проверить, на месте ли машина, и внезапно у него созрел план.