Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 71 страниц)

– Плохо ты нас знаешь, – усмехнулась Раяна, – мой дедушка и не такие глотки затыкал. Вообще Ахмет Радикович и его драгоценное мнение меня сейчас меньше всего волнует, ибо за последние три года я видела его в общей сложности только три-четыре дня, и всякий раз он был в дупель пьяный. Он даже родной татарский язык почти позабыл, зато прекрасно матерится по русски…

– В любом случае, – Кира снова нырнула в шкаф, – я очень рада, что у тебя с моим папой установились тёплые отношения…

Раяна откинула одеяло, подошла к шкафу и просунув руку между дверцами, нашарила Кирины хвостики.

– Кирка, – сказала она, – у тебя самый-самый шикарный папа на свете. Я всегда мечтала именно о таком папе.

– Спасибо, – польщёно молвила девушка.

– Так что смотри, береги его.

– Обязательно… ой блин, ну вот что это такое! – воскликнула Кира, выбираясь из шкафа и разглядывая разошедшийся шов на розовом купальном лифчике.

– Да брось ты его, – сказала Раяна, – невелика потеря. Купим новый по пути. Или вовсе будем на дикие пляжи ходить…

– Это был мой самый любимый купальник… – проворчала Кира, отправляя испорченную вещь в ящик.

В комнату вошла Анна Павловна:

– Ну как, девочки, готовы? – она попыталась взять Кирину сумку, но та даже с места не сдвинулась – словно к полу приросла. Если бы не присутствие Раяны, мама непременно вознегодовала бы на дочь за то, что та вечно берёт с собой в дорогу горы ненужного хлама, да ещё и собирается два часа, но сейчас она просто расстегнула молнию и повыкидывала добрых три четверти тиснутых в сумку вещей.

А Кира, воспользовавшись заминкой, прокралась на цыпочках в кухню, пустила в мойку воду (шум падающей струи прекрасно глушил посторонние звуки), залезла в шкаф и провертев пальцем дырку в кульке, выудила оттуда огромную горсть шоколадных конфет. Распихав лакомство по карманам шортиков, она завернула краны и отправилась в спальню.

Найденный при странных обстоятельствах музыкальный медальон по-прежнему лежал в маминой тумбочке. После минутного раздумья Кира спрятала его на груди под топиком. Едва ли эта вещичка понадобится ей в деревне, но какое-то внутреннее чутьё подсказывало девушке, что сей предмет не должен оставаться без присмотра, особенно первые два дня, пока квартира будет пустовать.

Не далее как позавчера на медальон наткнулся папа, и случилось это, как нарочно, в присутствии Киры. Он тоже задался вопросом – кому принадлежит сия вещичка, может быть, это подарок Гриши Листикова? Пришлось по второму разу повторить рассказ о случайной встрече с Мирославом, который по ошибке вручил позолоченную коробочку Кире. Хорошо ещё, что этот разговор был услышан мамой, которая вспомнила и про объявления о находке, и про то, что Мирослав – друг Стешки Мамонтовой, а не Кирин поклонник… После маминых пояснений эта тема была закрыта, и девушка вздохнула с облегчением. Александр Васильевич лишь уточнил – помнит ли Стешка об осторожности, встречаясь с парнем, который старше неё на шесть лет? На что и Кира, и Анна Павловна ответили, что Стешка, в отличии от многих сверстниц, куда более осмотрительна и благоразумна, и в случае чего не даст Мирославу много воли…

– Кирушка, ты где? – донёсся из передней мамин голос, – уже пора, машина ждёт…

Кира выскочила из спальни и взялась за сандалики.

Поездка прошла без происшествий. Какую-то часть пути девушка усердно работала челюстями, расправляясь с рассованными по карманам конфетами (половину из них пришлось справедливости ради отдать Раяне). «Золотая» девочка даже поинтересовалась – не боится ли Кира за сохранность своих зубов, вдруг, неровен час, в них появятся непредусмотренные анатомией отверстия? Сладкоежка недовольно скривилась, а сидевший за рулём Александр Васильевич, не отрываясь от дороги, заметил:

– Это ведь Кира. Мыслимое ли дело, чтобы она путешествовала без набитых сладостями карманов?

Кира, не обращая внимания на адресованные ей слова, доела конфеты и решила прилечь. Она свернулась калачиком, заняв чуть ли не всё заднее сиденье, и даже не заметила, как её сморил сон…

А три часа спустя, когда машина миновала последние рязанские кварталы и выехала на трассу в направлении Спас-Клепиков, Анна Павловна, обернувшись назад, сказала:

– Рая… встряхни там немного Кирушку.

Кира мирно дремала, подобрав ноги и уютно устроив голову на коленях подруги. «Золотая» девочка применила для побудки один старый проверенный способ – щекотание под носом прядкой волос. Результат не заставил себя ждать – разоспавшаяся девушка буквально подпрыгнула на сиденье.

– Ай, да что это!.. – захныкала Кира, протирая глаза, – встаю я уже, встаю… я что, опять проспала?

Все в машине так и прыснули со смеху.

– Куда? – повернулась к ней мама, – ты что, не знаешь, где находишься?

– Ой… – Кира села и выглянула в окно. На обочине мелькнул указатель на поворот в сторону Дубровичей, а затем по правой стороне показалась старая насыпь от разрушенной узкоколейки.

– Так мы почти приехали, – догадалась Кира, – а я думала, что уже в школу пора…

– Кто о чём, а Кирушка – о школе, – усмехнулась мама, – скоро ты будешь на ходу засыпать от нехватки витаминов, потому что очень плохо питаешься… на завтрак – конфеты, на обед – конфеты…

Кира, не слушая ничьих вразумлений, нетерпеливо ёрзала на месте, стараясь разглядеть из окон знакомые по проведённым в деревне каникулам рощицы и лесные опушки.

– Ой, а вон лось учится ходить на задних лапах, – сказала она, завидев притаившийся среди кустов знак «Дикие животные».

– На копытах, – поправила Раяна.

– Какая разница… – отмахнулась Кира, пытаясь привстать и тем самым улучшить себе обзор. Вскоре между деревьями показались окраины Солотчи и возвышающиеся над посёлком купола храмов Рождество-Богородицкого монастыря, а через минуту-другую девушка разглядывала заборянские улицы и раскинувшиеся за селом заливные луга, усеянные многочисленными озёрами-старицами и исчерченные десятками речных проток.

– Как жаль, – девушка повернулась к Раяне, – что ты только до двадцатого здесь будешь. В июле здесь и малина поспеет, самая настоящая, из лесу, и клубника…

– Не беда, – усмехнулась брюнетка, – как-нибудь проездом к тебе загляну. А вот на маминой родине, в Сакмаре, есть места, где лесополосы возле «железки» высажены из ирги и реписа. Пять километров вкуснятины, хоть мешками собирай.

– И что же, – Александр Васильевич обернулся, – неужели никто из местных князьков не «прихватизировал» эти полосы?

– Пока ещё нет, во всяком случае, наша родня не жалуется.

– Удивительно, – покачал головой мастер пера, – есть ещё что-то такое, что покамест никем не присвоено…

– Шурик, – сказала Анна Павловна, – не забывай следить за дорогой…

– Не волнуйся. Сзади тоже есть дорога… Возле бабушкиного дома московских гостей встретила довольно многочисленная толпа. Здесь была и бабушка, и тётя Варя, шкодник и проныра Сашка, детишки всех возрастов, приходящиеся Кире и Сашке двоюродными-троюродными братьями и сёстрами, и другие родственники разной степени родства, проживающие в Заборье, Солотче и окрестных мещерских деревнях. Встреча получилась тёплой и доброжелательной; Кира крепче, чем обычно, обнялась с тётей и бабушкой – и даже слегка прослезилась, ибо только ей, да ещё Раяне, было известно, что во второй половине мая инфертехнолог Джедис (или кто-то из его приятелей, что не суть важно)едва не спровадил половину бабушкиных гостей в небытие…

Бабушка не преминула заметить, что за год Кира успела подрасти, что её хвостики стали на пол-мизинчика длиннее, а когда девушка со смехом поинтересовалась – неужели она и впрямь так изменилась за девять месяцев, то услышала следующее:

– Не одна ведь ты на моих глазах вырастаешь, так что пора бы мне уже научиться видеть – как вы тут все меняетесь…

– А вот это – Раяна, – представила Кира «золотую» девочку.

– Здравствуйте, м-м… Анастасия Ивановна, – сказала Раяна.

– Здравствуй, доченька, – ответила бабушка, обнимая Кирину подружку. Раяна, не ожидавшая такого обращения, некоторое время стояла на месте, удивлённо хлопая глазами, и повернувшись к Кире, шёпотом спросила:

– Ох, Кирка, зачем она меня так… доченькой?

– Бабушка всегда так называет любую девушку, которая к ней приходит… ой, кто меня дёргает? – вскрикнула Кира, почувствовав чью-то руку на левом хвостике.

– А это я, – из-за её спины, не выпуская хвостик, вышел Сашка, – неужели не помнишь?

– Конечно помню, но зачем же волосья так драть? – девушка погладила брата по затылку, – и тебе привет, маленький хулигашка…

Девушки зашагали к старому, но достаточно просторному кирпичному дому, выстроенному почти полсотни лет назад Кириным дедушкой. Сашка, не выпуская сестриных хвостиков, заспешил следом, пересказывая все значимые и не значимые сельские новости – о здоровенной, почти с локоть, рыбине, которую он чуть было не поймал, об осином гнезде в саду, которое он собственноручно выкурил, о местном пакостнике Юрке Ширшове, с которым он уже три дня воюет и всё никак не может победить, и о подаренном дядей Колей игровом картридже с несколькими модами на «Супер Марио»…

– Так ты что же, – Кира ущипнула брата за ухо, – ухитрился сюда «денди» привезти?

– А как же, – приосанился Сашка, – я это умею… что хочешь протащу так, что никто не увидит. Я за неделю до отъезда вынес приставку до гаража и под сиденье заткнул.

Девушки дружно рассмеялись.

Пока Раяна переодевалась в одной из крохотных спаленок, Кира не спеша обошла весь дом, изредка задерживаясь возле памятных уголков – кровати, на которой она любила прыгать, трюмо, от которого она на пару с Сашкой ухитрилась оторвать одну из зеркальных створок, потолочную нишу в кухне над печкой, где лежал когда-то туго набитый – а сейчас похудевший наполовину – мешок со спичками…

– Ну что, переоблачилась? – Кира прошла в занятую подругой спаленку. «Золотая» девочка свернула брюки с топиком и надела белое короткое платьице без рукавов, настолько лёгкое и тоненькое, что, казалось, оно было сшито из пододеяльника.

– Эмка напихала бы сюда книг, – говорила Кира, ощупывая спортивную сумку подруги, – Стешка – клубков со спицами и вырезок с рецептами, Надя – нотной бумаги и уж как-нибудь постаралась бы заткнуть сюда контрабас… а у тебя там что?

– Да так, смена верхнего и исподнего, вот эти штанишки, цифровик с плеером и так… ещё кое-что.

Они разложили диван, на которой им предстояло ночевать, уложили в шкаф привезённое с собой имущество, и Кира повела Раяну на осмотр местных достопримечательностей.

Они прошли в старую, невидимую с улицы половину дома, состоящую из одной комнатки размером не больше гаража. Шестьдесят лет назад эту комнатку занимала Кирина прабабка Екатерина Матвеевна, а в большом доме – ныне снесённом – обитали многочисленные постояльцы из числа эвакуированных жителей прифронтовых территорий. Все старые вещи, не вписывающиеся в современный интерьер, были убраны в это ныне нежилое помещение. Раяна долго разглядывала выпущенную в тридцатых годах посуду и кипы газет, выходивших в военные и довоенные годы, и заметила:

– Хлое наверняка будет интересно посмотреть – как русские до войны жили… – она подняла голову, разглядывая протянутые по потолку электропровода, – вот гляди ж ты… проложили проводку в колхозные времена – и она до сих пор пашет и замыкать не думает. И не искрит…

Она могла бы просидеть здесь до ночи, но неугомонная Кира убедила её продолжить экскурсию.

Стоило ей заикнуться о долгих вечерах, проведённых на печке возле щёлочки, через которую был хорошо виден телевизор (мама с бабушкой пребывали в уверенности, что девочка крепко спит)– как Раяна понимающе улыбнулась, и подруги пустились в воспоминания. Им обеим довелось видеть приключения лейтенанта Коломбо, Тони-Лунатика с Тропиканкой, богатых, которые тоже плачут, и драмы на «Корабле любви», не говоря уже о различных телешоу на-вроде «Час Пик» или «Любовь с первого взгляда». Кира припомнила и заставку телекомпании «ВИД», которую она принимала за бабушку с пучком, а мама говорила, что это лицо пьяного Ельцина после падения с моста…

Они прошли в гостиную, где каждый свободный участок стены занимали как покупные, так и самодельные книжные полки – и это не считая огромного, до отказа заполненного различной полиграфией книжного шкафа.

– Умная у тебя бабушка, – заметила «золотая» девочка, разглядывая труды и монографии, посвящённые лесоводству, пчеловодству, охотоведению, ботанике, истории Мещерского края и всей Рязанщины в целом.

– Она лесотехник, – отозвалась Кира.

– А вот это что? – Раяна забрела в самый дальний уголок, где хранились учебники, по которым Кира давно отучилась и оставила в наследство своим маленьким кузенам и кузинам.

– Как живописно, сколько воображения… – хихикала гостья, листая книгу для внеклассного чтения из серии «Родничок» за третий класс, – муха курит, бабочка курит, муравей курит, паук курит, кузнечик курит, шмель курит… а у жуков и вовсе топор вешать можно. Это ты тут всё разрисовала?

– А кто же ещё, – ответила Кира.

– А что это за Дима, которого ты любила? Вот тут написано – ай лав Дима… уж не Феофанов ли?

– Он самый. Он меня тогда и перевязал, и домой отнёс, когда я коленку о тротуар расквасила.

Крутившийся рядом Сашка, состроив заговорщицкую физиономию, сказал:

– Кирка, расскажи про бутерброд…

– Про что? – девушка насторожилась, чувствуя какой-то подвох.

– Про то, как ты сунула под подушку бутерброд с колбасой, и он лежал там неделю, пока не протух. Бабушка тогда думала, что где-то здесь в доме крыса сдохла…

Раяна сдержанно рассмеялась, заслышав об этом удивительном случае, а брат с сестрой громко заспорили, выясняя, кто из них больше другого пакостничал во время проведённых в Заборье каникул.

– Разжечь под столом костёр и накормить ёжика горчицей, – заговорила, отсмеявшись, «золотая» девочка, – это, конечно, надо умудриться, но меня вам никогда не переплюнуть.

– А что ты такого сделала? – заинтересовался Сашка.

– Это было в Сакмаре. Приехал к нам один родич на тракторе, с сенокоса. А я возьми и залезь с подружкой в кабину. Дёргали мы там рычаги, нажимали кнопки – и додёргались до того, что трактор завёлся и поехал. И прежде чем нас остановили, мы свалили забор, проехались по грядкам и сели колесом в погреб. И нас хорошенько взгрели чилигой известно по каким местам. Ух, как мы обе ревели… – Раяна даже слегка съёжилась, – нам по семь лет было тогда.

– Хорошо, что за рулём Кирки не было, – со смехом сказал Сашка, – она бы там половину улицы разнесла…

Заслышав это, оскорбившаяся Кира вновь начала вспоминать учинённые братишкой шалости и проказы, но в это время в гостиную вошла тётя Варя и позвала всех к столу.

Гости и хозяева разместились на веранде, не сколько ради выставленных угощений, сколько для долгих разговоров, благо что запас городских и деревенских новостей был достаточно велик. Мама поставила перед Кирой тарелку намешанного на сметане творога с мелко накрошенными ломтиками яблок и сказала:

– Вот, запасайся витаминами, не то проспишь здесь всё лето.

Девушка скосила глаза на тарелку Раяны, затем – на тарелку Сашки. Они ели всё то же самое. Но всё-таки творог – это не варёная капуста и не лук, за компанию можно и постараться…

За столом текли неспешные беседы о семейных неурядицах, чьих-то свадьбах, похоронах и ожиданиях прибавления потомства, затем перешли на политику, армию, милицию и экологию (все сошлись на мнении, что у президента и половины министров с депутатами окончательно поехала крыша), а затем тётя Варя начала рассказывать о странном происшествии, имевшем место совсем недавно – когда половина жителей села увидела в небе чёрный предмет дискообразной формы. Люди повыскакивали из домов кто в одном ботинке, кто-то – разутым на обе ноги, иные люди вышли в полуодетом виде… Две сотни заборян и солотчан дошли до шоссе и словно очнулись от сна, явно не понимая – что побудило их покинуть свои дома.

Гости начали вспоминать различные случаи, когда им приходилось видеть в небесах нечто необъяснимое, а бабушка, когда все умолкли, сказала:

– Удивляться тут нечему. Где больше всего мясных и падальных мух? Там, откуда пахнет гнилью и тухлятиной. Где селятся тараканы, крысы, мыши? Там, где не вытирают со стола и роняют огрызки за диваны. А если грязь накопилась в душах и головах – то жди зелёных человечков, людей в чёрном, летающих тарелочек…

Это замечание никто не стал оспаривать. Кто-то из присутствующих добавил, что на днях видел на автобусной остановке очередного чудика, или уфолога, надеющегося найти в Заборье следы пребывания инопланетян.

Кира с Раяной усиленно работали челюстями, ухитряясь вместе с тем ловить каждое произнесённое за столом слово. Заборяне и их московские родственники даже предположить не могли, что на другом конце стола сидят те, кто знает ответы на интересующие их вопросы…

Александра Васильевича начали расспрашивать о странных существах, чьи трупы находили чуть ли не по всей Москве, и о неизвестных личностях, объявивших охоту на таинственных монстров. Две подруги тотчас превратились в слух и даже позабыли о своих тарелках. Гуляющие по столице зловещие истории, как оказалось, проникли и в провинцию…

– Ну, что тут сказать, – говорил Кирин папа, – были случаи. Много народа видело трупы полулюдей-полузверей, рыбо-людей, амфибий, человеко-насекомых, или всё это одновременно, вперемешку. Да, кто-то выслеживает и убивает их – сжигает, растворяет, чем-то замораживает. Кто они, эти уродцы, и кто их убивает – без понятия. Говорят всякое – от нашествия марсиан до каких-то вышедших из-под контроля правительственных экспериментов. Милиция ничего не знает. Федералы и вовсе ничего говорить не хотят. Интересно вот что… если у одного человека на лице клюв, а у другого – ласты на ногах, то такие аномалии должны быть отражены в документах, но никто не видел этих документов. Уж светила-то от медицины должны были знать о таких аномалиях? Но нет, не знают. Получается, что до того, как эти «чумные доктора» и «ихтиандры» вышли на улицы и были кем-то выслежены и убиты – их как бы и не было нигде…

– Из ниоткуда лишь черти берутся, – подала голос бабушка.

Кира почувствовала, как Раяна тихонько толкнула её ногой. Она повернулась, встретила пристальный взгляд подруги и едва заметно кивнула…

А между тем Александр Васильевич начал рассказывать собравшимся о секте «Друзья Христа» и её последователях, участвующих в реализации образовательного проекта «Созидание будущего», а так же о словеснице Яковлевой, выгнанной из Кириной школы за попытку помешать этим «созидателям» совращать учеников. И теперь Александра Антоновна и ещё несколько инициативных граждан намерены воевать с этими «друзьями» и «созидателями» старым проверенным способом – поднять жителей Братеевского района на протест.

– А в школу, стало быть, она больше не вернётся? – спросила бабушка.

– Нет, не вернётся. Сказала, что на педсовете, когда Баженов при всех облил её помоями, никто из прочих педагогов ни единым словом за неё не вступился, а раз так, то с её представлениями о чести и совести ей нечего делать в таком коллективе.

Александр Васильевич, будучи достаточно сведущим по криминальной теме, рассказал несколько случаев, когда педофилам и гомосексуалистам под видом некоммерческого объединения или псевдорелигиозной организации удавалось проникнуть в образовательные учреждения и совратить там немало детей, особенно из младших классов, причём их деятельность оставалась незамеченной на протяжении многих лет. Рассказал он и о случаях, когда учеников заставляли медитировать, употреблять сомнительные снадобья, участвовать в сеансах массового гипноза, в результате чего многие дети надолго попали в психолечебницы, а виновных в их страданиях давно уж след простыл…

Кира невольно покосилась на Сашкино место, но тот уже расправился со своей порцией и убежал на улицу. Малопонятные разговоры взрослых его нисколько не волновали.

Улучив момент, девушка вышла из-за стола и прошла в гостиную. Она вспомнила о чёрной рубашке – той самой, в которую её когда-то запеленали, прежде чем оставить на улице. Опасливо поглядывая на дверь – ибо малопонятную деталь своего раннего детства Кира не хотела раскрывать даже подруге-панцироносице – она начала обследовать ящики бабушкиного комода.

Рубашка нашлась в самом нижнем из ящиков. Фасон и способ пошива действительно не походили ни на что из того, что Кире доводилось видеть, и прожжённые отверстия – три на полочках, три на спинке – отлично накладывались друг на друга. Чем они нанесены?

«Не знаю, – прошептала про себя Кира, – не хочу знать… совсем… »

Она понюхала рубашку, но не уловила никаких странных запахов. Вещь долго пролежала в ящике комода и пропиталась запахом от других предметов одежды. Кира с сожалением задвинула ящик и зашагала на веранду. За исключением своего неземного вида, рубашка никак не проявляла себя в роли предмета, имеющего таинственную историю.

Она села за стол, доела последнюю ложку творога и вышла во двор. Раяна, нагнав её, сказала:

– Хочешь посмотреть кое-что интересное? Здесь недалеко, в лесу за трассой…

– В лесу? – девушка взмахнула рукой, отгоняя кружившегося рядом слепня, – подожди… это там, где ты со Стешкой гоняла инкопов?

– Да.

– Ну что ж, пошли.

Девушки вышли за ворота и не спеша двинулись по почти безлюдной улице в сторону сельской управы, намереваясь пройти от неё к кладбищу, а уже затем выйти в лес.

– Хорошо сегодня, – сказала Кира, – ни холодно, ни жарко, и ветра нет.

Сумрачное небо было затянуто гроздьями плотных облаков, раскрашенных во все оттенки серого. Вдали, едва не соприкасаясь с водной гладью Оки, протянулась бледно-жёлтая полоса заката. Воздух казался неподвижным, застывшим. Предстоящей ночью вполне возможен дождь…

– Нам запрещали на Оку бегать, – говорила Кира, – вон она какая широченная, чуть ли не с Енисей… да и сейчас, наверное, запретят. Будем в протоках купаться.

– Ну так что же, – хихикнула Раяна, – там течения почти нет и вода теплее. Голышом побултыхаться – в самый раз.

– Эмка, наверное, сейчас Хлою встречает, – задумчиво молвила Кира.

Она вздохнула. Отъезд прошёл в спешке; с Эммочкой, Норкой, другими знакомыми и не очень знакомыми ребятами пришлось прощаться чуть ли не на бегу. Норка скоро уедет в Казахстан к своей бабушке, в тот самый посёлок, едва не исчезнувший по вине Реаниматоров, а затем они всей семьёй полетят отдыхать на Филлиппины. Хотелось бы на прощание посидеть в «Лунном венце», вот только у взрослых вечно какие-то свои планы…

– Ты завтра будешь смотреть Хлоин семинар? У меня тут планшет есть…

– Обязательно, – кивнула Кира.

– А как насчёт предстоящей ночи? Спрыгаешь со мной в Москву?

– Если не засну, то спрыгаю.

Подруги дружно рассмеялись. Все они, включая Эммочку, Стешку и Надю, составили график выхода в город для наблюдения за обстановкой на улицах, прежде всего в тех местах, где могли бы засветиться инкопы. Капитан Пи всерьёз рассматривала версию об их проникновении в Москву легальными способами, и подложные паспорта служили тому подтверждением.

Панцироносицы выходили на дозор по ночам – так было меньше шансов быть обнаруженными. Передвигались они исключительно по крышам домов – там, в отличии от улиц, не было ни светофоров, ни инспекторов ДПС, ни заторов, равно как и лишних свидетелей. Им пришлось основательно взяться за изучение родного города, ибо крыши, по которым они прыгали, были всякие и разные – прочные и непрочные, новые и старые, звукопоглощающие и пропускающие любой шорох, железные – громыхающие при каждом шаге, и шиферные – готовые треснуть при любом неосторожном движении… Эммочка раздобыла на просторах Интернета трёхмерный план Москвы и ближнего Подмосковья, внесла при участии Хлои некоторые изменения в программу – и вскоре панцироносицы составили собственную карту, которой пользовались при прокладке маршрутов по верхним ярусам мегаполиса. Там были простые и сложные маршруты, с опасными препятствиями вроде высоковольтных проводов или перекинутых с крыши на крышу кабелей, дома с точками выхода для телепортации, дома, в которых коммунальные службы не озаботились ограничить выход на крышу, и многое другое.

Кира находила всё это очень забавным. В самом деле, кто бы отказался одним прыжком взлететь на смотровую площадку какого-нибудь бизнес-центра? Прогуляться по самому краю какой-нибудь девятиэтажки, слушая доносящиеся из верхних комнат разговоры? Дождаться предрассветного часа, когда движение на дорогах почти замирает, выйти на МКАД и разогнаться до скорости гоночной машины? Этот своеобразный «ночной дозор» был не только ответственным и небезопасным занятием – кто-нибудь обязательно добавлял в него и долю шутки. Раяна не упускала случая заметить, что в Москве завелись самые настоящие ведьмы, или что по прошествии пары лет в городе не останется ни одного уличного грабителя (порой панцироносицам доводилось встречаться с ними – не в пользу последних, разумеется). А Надя несколько раз брала с собой в походы по крышам то метлу, то белую простыню – заставляя тем самым нервничать напарницу (ибо дозор осуществлялся парами), за что Хлоя обещала по возвращении из Архангельска устроить пакостнице взбучку…

Иногда панцироносицы меняли тактику и осматривали город днём. Вероятность обнаружить затаившегося инкопа возрастала в местах наибольшего скопления людей – в метро, в аэропортах, в пунктах отправки междугородних автобусов или на железнодорожных вокзалах. Время от времени девушки вели наблюдение за обстановкой возле тех мест, до которых, по их мнению, инкопы должны были быть особенно лакомы – стадионов с осатанелыми футбольными фанатами, телевизионных и радиовещательных студий, концертных залов (если в них организовывалось выступление какого-нибудь одиозного ансамбля, продвигающего посредством своих песен человеконенавистнические идеи), штаб-квартир мистико-философских обществ или деструктивных сект, и многого другого в том же роде…

Инкопы никому на глаза не попадались, но ослаблять бдительность было ещё рано. Общеизвестно, что болезнь легче предупредить, чем приниматься за её лечение в момент наибольшего обострения.

– Тогда я тебя растолкаю часика в три, – сказала Раяна, – тем более ты сегодня отлично выспалась. Этой ночью мы посидим у Трёх вокзалов, затем – на Павелецкой, лады?

– Лады, – вздохнула Кира, предчувствуя, что ей в три пополуночи, как всегда, будет неодолимо хотеться спать, и мало того – «золотая» девочка выбрала самое трудное для исследования место – площадь Трёх вокзалов. Днём это сущий ад – куча входов на станции метро, самые оживлённые трамвайные ветки, сотни автобусов… Положим, в три часа пополуночи метро не работает и трамваи не ходят, но поезда с Сибири, Урала и Ленинградского направления никто не отменял…

– Кстати, – продолжила Раяна, – мы сегодня видели Еслика.

– Кого? – скривилась Кира, – мне слышать противно эту дебильную фамилию… где вы его видели?

– Он и ещё какой-то мужик, которого мы пару раз видели у «Спящей спутницы», выехали нам навстречу с поворота на Софьино, на такой чёрной «Газели» с крытым кузовом.

– Это его дядьки «Газель», – пояснила Кира, – а я что, спала?

– Ты отключилась где-то в Чкалово. Этот Еслик или кто он там… чуть в нас не врезался, как будто не видел знака, что надо уступить. А когда мы уезжали оттуда, то пацанёнок из окошка руку высунул и известно что вслед показал.

– А что ему остаётся, – усмехнулась девушка, вспомнив о повадках подлого и пакостного одноклассника. Несмотря на пятнадцать с лишним лет, Еслик по-прежнему любил показывать из окон автобусов непристойные жесты едущим позади водителям, и корчить рожи стоящим на остановке людям в тот момент, когда автобус трогался с места.

– Интересно, – Раяна запустила пальцы в волосы, – что эти двое делали в Софьино? Не знаешь случайно, нет ли у них там родичей, знакомых каких-нибудь?

Кира пожала плечами. Ей было глубоко наплевать – как Еслики проводят своё свободное время.

Девушки вышли на Школьную улицу, прошли немного вдоль кладбищенской ограды и свернули в лес. Вскоре Раяна остановилась на опушке и указала на три упавшие, с расщепленными полусожжёнными стволами, сосны.

– Вот здесь разместилась их группа, – сказала она, – десять уродцев с гравитонобоями и плазмоганами, и двое недоношенных Копперфильдов.

Кира пригляделась повнимательнее и заметила на лужайке слой золы и сажи, кучки углей, обугленные головни… Вдалеке лежала поваленная берёза с переломленной кроной, высохшими листьями и тёмно-коричневым сетчатым узором на бересте.

– Это Стешка поработала?

– Да, – кивнула Раяна, – того, кто сидел на дереве, разнесло по кусочкам.

– Слушай, – спохватилась Кира, – а трупы? Здесь кто-нибудь находил тела?

– Нет. Хлоя приказала сжечь всю группу дотла, чтобы никто потом не лазил по селу и не задавал местным лишних вопросов…

Девушка вздохнула с облегчением. Ей и раньше казалось странным, что никто из заборян ни разу не упомянул об оставшейся после перехвата куче мёртвых тел, но, как оказалось, Хлоя всё предусмотрела заранее, а потому никто, кроме «специалистов» по тарелочкам, не проявляет интереса к визиту Реаниматоров на территорию Мещерского края.

– Я не понимаю, – сказала она, – почему Хлоя так беспокоится из-за того, что инкопы могут проникать в Москву, пользуясь самолётами, поездами, автобусами? Это ведь совсем другое, не так, как с телепортером. Пусть даже им помогают какие-то люди, но это ведь не так страшно…

Раяна присела на поваленное дерево и после недолгого молчания заговорила:

– Ты так думаешь… а помнишь, Хлоя говорила, что какой-то тип из землян что-то замышляет против нас?

– При чём тут это? – удивилась Кира, – она разберётся с ним – и все дела.

– Ох, Кирка, – вздохнула Раяна, – как у тебя всё просто. Ты ещё не убивала людей… – она придвинулась к подруге вплотную, – Ты понимаешь, что если кто-то из землян помогает Реаниматорам – то это самое худшее из того, что может случиться? Вспомни номер, с которого звонил Лукас. Ладно бы он сам ходил в дом престарелых и записывал телефон на полоумного дедушку, а если это делал завербованный агент?

– Значит… – Кира напрягла все свои мыслительные способности, – они могли завербовать много людей и поручить кому-то из них за нами шпионить?

– Ух, – вздохнула Раяна, – ты всё-таки поняла… и если кто-то из них попадётся ментам или федералам, начнёт болтать, что ему поручили пасти нас, то… дело будет плохо. А за нами вполне может кто-то присматривать. Да и Хлоя… думаю, нас в ближайшее время ждёт куча сногсшибательной информации.

Кире виделась лишь новая куча неприятностей. Она попыталась представить человека, завербованного Реаниматорами. Что могло побудить его сотрудничать с этими иномерными мясниками? Деньги? Страх перед разоблачением из-за имеющихся в прошлом преступлений? А может, Реаниматоры попросту используют такого человека втёмную, действуют из-под чужого флага, представляясь, например, агентами ЦРУ, или предлагая выполнить поручение отечественных служб контрразведки или правопорядка?