Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 65 (всего у книги 71 страниц)

– Как же так… – всхлипывала Кира, уткнувшись лицом в прелое одеяло, – почему? За что?

А Мирослав? Он-то, разумеется, жив. Законный правитель Ванахема многим нужен, причём целым и невредимым.

А она сама? Сколько Кинзи намерен держать её под замком? До завтра? До конца недели? А то и вовсе до старости? Кира скинула сандалики и залезла с ногами на кровать. Сейчас в северном полушарии ночь, а может, уже и утро… Скоро её хватятся. Будут искать в лесу, на реке, поставят в известность и московскую милицию, но все эти меры ни к чему не приведут. Люди так легко и просто исчезают, не оставляя следов – тонут в реках, канализационных коллекторах, болотных трясинах. Однажды её папа подготовил материалы, в которых было упоминание о странном случае – тело одинокого старика пролежало в квартире семь лет, прежде чем его нашли. А могли бы и не найти, но долг за электричество перевалил за полмиллиона, а это веская причина для вскрытия квартиры…

– Что они все хотят от меня? – с горечью прошептала Кира.

Желания Светоносцев, как бы они ни были сформулированы, предельно просты – делать то, что от неё требуют. Лгать людям, это во-первых. Не мешать воплощённым Прогрессорам подменять собой людей, это во-вторых. И в-третьих – отречься от миссии Хранительницы Серебряного Кристалла.

Кира попробовала развернуть «Панцирь». Бесполезно. Что-то на базе мешало устройству раскрыться и защитить свою владелицу. Переговорный браслет и наруча телепортера так же не появлялись. Как же быть теперь? Одной, без подруг, без капитана Пи? Она упала на кровать и дала волю слезам…

Выплакавшись, Кира погрузилась в воспоминания, пришедшие из первого цикла, или из прежней жизни. Она ещё не избавилась от странного ощущения раздвоенности, осознавая себя попеременно то взрослой девушкой с богатым жизненным опытом, то маленькой слабой девочкой, нуждающейся в опеке и защите.

– Даже здесь, сейчас, я могу бороться, – сказала себе та часть девушки, что осознавала себя Цереной, – если у меня нет оружия, то это не значит, что всё потеряно. Я должна быть цельной и сильной личностью. Я не могу, не имею права сдаться…

– Но как мне бороться? Что я могу сделать? – отчаянно возопила Кира самой себе, – я ничего не знаю… я боюсь… не сумев меня уговорить, они начнут пытать меня… или Славу…

Кире хотелось хоть чем-нибудь отвлечь себя, чтобы не сойти с ума от страха и неизвестности. Она встала и начала обследовать каждый уголок своей темницы, каждый предмет, каждый выступ камня.

Непосредственно из камеры сбежать было никак нельзя. А за её пределами? Ведь Кинзи обязательно вызовет её к себе. Но что там, за дверями? В глазок Кира разглядела только чёрную, слабо освещённую стену. Хуже того, не было слышно ни единого звука. Если по соседству есть другие камеры, то они наверняка пусты – а может, и заняты, просто их обитатели спят…

Она не решилась кричать. Что толку? Да и дубинкой по спине получать не хотелось. Разве что её выведут мыть пол или стирать чьи-то носки – тогда другое дело. Унизительных просьб она выполнять не будет, чем бы её ни колошматили.

– Кто же эти двое? – сказала себе Кира, – мои соотечественники? Тодд и Стив… нет, такие имена на Мидгарде редко встречаются. Может, они с Ванахема? Нет… скорее, с Нифлхема. Их глаза, акцент…

Она вернулась на кровать, села, попыталась сосредоточиться.

– Здесь нет ничего, что я могла бы использовать. А что у меня с собой? – она осмотрела обрезанные «по самое некуда» джинсовые шортики, зелёный топик, розовую кофточку, ощупала цепочки на пучках, повертела в руках сандалики, пропустила сквозь пальцы их шнуровку, – можно сказать, что ничего у меня нет. В карманах – шаром покати. Шнурков не хватит даже для того, чтобы повеситься… – впервые за много лет невольная мысль о самоубийстве дала знать о себе, – Господи, да что я говорю…

Единственную пуговку на шортиках следовало поберечь. Скоро принесут завтрак, или обед, или ужин… неважно. За временем теперь будет трудно уследить. Появится посуда, столовые приборы… Хотя много ли их будет? Ножа и вилки ей не дадут, разве что ложку, да и та будет деревянной, а если и металлической, то с коротенькой ручкой.

– Надо получше глядеть по сторонам, – прошептала Кира, – сейчас любой предмет, любой кусочек металла, даже крохотный гвоздик может дать мне преимущество…

Её сморил сон, и она улеглась прямо поверх одеяла, не раздеваясь. Заснуть в одежде оказалось непросто – девушка ощущала себя сдавленной и зажатой – но к этому пришлось притерпеться. Ей совсем не хотелось, чтобы кто-то получал удовольствие, подглядывая за ней.

О еде для узницы никто не забыл. Вскоре после пробуждения ей принесли вскрытую банку тушёной говядины, крохотный ломтик незнакомого хлеба и ложку.

– Это – на весь день, – предупредил Стив, – ешь сейчас, потому что добавки не будет.

Этот распорядок не очень-то и расстроил девушку. Куда больше она досадовала на то, что после завтрака (или обеда)Стив отобрал и банку, и ложку. Жаль. Ложка была стальной и вполне могла сойти за оружие, а жестяную банку, если изловчиться, можно было бы порвать… Вот только как потом объяснить получившиеся орудия труда, если сюда нагрянут с обыском? О том, чтобы прятать металлические изделия в естественных отверстиях, и речи быть не могло. Как их потом доставать оттуда? А с местными хирургами Кире и вовсе не хотелось знакомиться.

Время можно было измерять по чередованию сна и бодрствования, соизмеряя эти промежутки с приношением еды. Хотя не факт, что еда появляется через равные промежутки времени. Ни Тодд, ни Стив не были расположены отвечать на какие-либо вопросы, а зачастую их было не дозваться. Ещё можно было следить за временем с помощью физиологических реакций, но этот метод годился лишь на ближайшую неделю. Кира подозревала, что, потеряв представление о суточных ритмах, её организм может перестроиться, и тогда уже будет совсем непонятно – когда именно начинаются месячные и когда возникает потребность избавиться от всего лишнего.

Кира не скучала. Большую часть времени она проводила в воспоминаниях. Она, прежняя Церена, знала и помнила столь много, что, перебирая в памяти тысячи событий и образов, никак нельзя было впасть в депрессию.

Лукас был вынужден чуть ли не по пятому разу объяснять Накему причину срыва планировавшегося захвата власти на базе. Мальчишка не мог взять в толк – каким образом какая-то несчастная вода убила инкопов, а когда наконец понял – то впал в жуткую депрессию и начал жадно поглощать всё имевшееся в баре спиртное. Довольно скоро он свалился на кровать и заснул, перемежая храп со звуками рвоты, и Лукас поспешил убраться из его спальни.

Негр с ужасом осознал, что все пути к задуманному им побегу отрезаны.

Ангар, преобразователь измерений, хранилище криоскафандров – всё это находилось под охраной роботов, коих Кинзи настроил и запрограммировал лично. Арсенал, матка-рипликатор, тюремный блок с запертыми в нём Кирой и Мирославом, межпространственный портал – все эти объекты вышли из-под его контроля.

Лишь выход на ледник не был перекрыт, но Лукас не торопился выскакивать на мороз с тем, чтобы разделить участь убитых им панцироносиц.

К выжившим инкопам его тоже не пустили. Он был уверен, что здесь дело не обошлось без лже-Мирослава и лже-Киры – похоже, эта парочка перетянула собратьев на свою сторону.

Генерал Нефри подложил Кинзи и лично ему, Лукасу, такую свинью, которую от него никто не мог ожидать. Негр надеялся, что генерал заявиться на базу с тем, чтобы попытаться убить своего босса… ну, или взорвать в его кабинете бомбу. Но принести сюда святой воды?

Лукас исходил из того, что Нефри не переосмыслит свои поступки и по прежнему будет хотеть стать Прогрессором. Но, должно быть, он не учёл того, насколько сильным в человеке может стать голос совести, и не сумел разглядеть обстоятельств, приведших к его усилению.

И теперь Лукас прятался в туалете, с ужасом ожидая неминуемого развоплощения.

Ему хотелось пить, но он боялся дотронуться до умывальника. Всей воде на базе были переданы свойства той жидкости, что имел при себе Нефри. Обеззараживающие процедуры не помогали, хотя трубы уже по второму разу были прочищены всеми доступными персоналу антисептиками и дезактиваторами. Вода попала и в матку-рипликатор – это означало, что ни один инкоп теперь не сможет прикоснуться к чанам… а ведь их планировали использовать на полную мощность и после того, как с Землёй будет покончено, вывезти на Луну.

Одним словом – все его затеи накрылись медным тазом.

– Надо было сразу его убить, – прошипел Лукас, – его, и этого сопляка Зойсмана, и Кинзи с Госкатом…

Накем упился до предсмертного состояния. Жаль, что он не сможет прочувствовать на себе всю палитру гнева своего начальника. Лукас улыбнулся, вспомнив, как этот мальчишка перепугался при виде газовой капсулы, которая якобы убила Джедиса и была найдена на трупе Нефри. Так перепугался, что даже сделал небольшую струйку в штаны…

Из оружия у Лукаса остались лишь рассованные под раковинами умывальников пистолеты. Достать что-либо более мощное уже было нельзя. Он взял один из пистолетов и приготовился стрелять во всякого, кто захочет справить свои делишки.

Он очень надеялся, что туалетом воспользуется Кинзи…

Вице-адмирал создал над столом голограмму, на которой были запечатлены последние минуты жизни капитана Пи и её мерзопакостных девочек. Изображение, будучи магическим порождением, прекрасно хранило все подробности, в том числе и звуковое сопровождение. Девушек выбросило на гранитные блоки безымянной пирамиды в центре долины Спокойствия, и они, зажимая обожжённые холодом глаза, пытались идти наугад. Хлоя опёрлась о ледяной гранит и отдёрнула руку, оставив на камне клочья кожи, Феона скатилась вниз и при падении сломала позвоночник, Дженга хрипела, пытаясь звать на помощь… Никто из них не мог говорить, не то что бы кричать – антарктический мороз жёг горло, бронхи, лёгкие и убивал свою жертву очень быстро – за несколько минут, особенно если жертва одета по летнему.

Вице-адмирал загасил жестокое, но весьма увлекательное зрелище и перевёл взгляд в угол кабинета.

Из поставленной на колёсики клетки-конуры на него, не отводя глаз, смотрел Мирослав.

– А ведь было время, – прошептал ванахемский принц, – когда я доверял тебе как члену семьи…

– Ну что ты, – снисходительно улыбнулся Кинзи, – ты мне и сейчас как родной. Словно брат или племянник. Ты болен, Индас. И вылечить тебя будет ох какой непростой задачей. Русские превратили тебя в идиота. А тут ещё и Церена со своими колдовскими штучками…

– Ты ещё проповедовать тут начни, – усмехнулся Мирослав.

– Нет, не начну, – покачал головой вице-адмирал, – ты не совсем подходящий объект для этого. Русское телевидение уже сколько лет проповедует ценности нового века, но ты перенял другие ценности. Ценности слабаков и слюнтяев. Ты любишь это никчёмное отечество, хотя, если взглянуть на ситуацию трезво, там нет ничего, заслуживающего любви. Только не надо говорить, что я чего-то не понимаю. Я понимаю, что ты предпочёл рабство Космической Тирании, и готов умереть за него. Но чем продиктован твой выбор? Ответ очевиден – ты под влиянием колдовства…

Он вышел из-за стола, прошёл в угол, взялся за поручень и передвинул клетку на середину комнаты.

– Отличная штука, – со смехом сказал Мирослав, – кати себе и кати… не надо говорить «руки за спину» и «лицом к стене», да и с наручниками возюкаться…

– Индас, – мягко, словно ребёнку, сказал Кинзи, – Индас… давай покончим со всем этим. Вспомни, как хорошо всем нам было раньше. Мне, тебе, Заку, Азеку. И Галит с Уллой. Ты только подумай, какие свершения нас ждут впереди. Галактика покорится нам. Она не может не покориться. Я даже вновь сведу тебя с Цереной. И нам не будет нужен инкоп в образе твоего отца… мы отделаемся от него. Вы сможете делать всё, что хотите. Восстановить справедливость. Избавить Союз от инкопов. Никаких Домов Контактов, никакого теста КСИД, никаких незаконных экспериментов…

– А через сто лет ваши последователи придут к моему внуку, склонят его к сотрудничеству, и он устроит новую тиранию, ещё хуже той, что есть сейчас, так ведь? Кстати, что вы сделали с моим настоящим отцом?

– Вот этого я не знаю. Им занимался Рубеус. И, я уверяю тебя, мы вместе разберёмся и найдём правду о твоём отце…

– Он не хотел сжигать Мидгард, и вы заменили его на инкопа…

– Мидгард необходимо было подвергнуть чистке посредством Небесного Огня. Слишком много там обитало людей, способных развоплотить воплощённых Прогрессоров.

– Я не собираюсь отправляться домой на твоих условиях, – сказал Мирослав, – и я уверен, что Кира меня поддержит.

– Как знать, – Кинзи поглядел в потолок, – ты околдован, Индас. А ведь я могу сделать тебя прежним. Тебе бы понравилось, но ты почему-то не хочешь…

В дверь постучали, и после отклика на пороге появилось то, что Мирослав возненавидел сразу же, едва увидел впервые.

В кабинет вошёл его собственный двойник. Клонированный организм, инициированный Прогрессором. А за ним проследовало ещё одно существо – точная копия Киры Беляковой.

– Что-то случилось? – поинтересовался Кинзи.

– Случилось, – кивнул лже-Мирослав, – нам нужно поговорить без свидетелей.

Пока Кинзи что-то обдумывал, лже-Кира подошла к клетке и принялась с жадным любопытством разглядывать ванахемского принца.

– Это и есть мой предполагаемый супруг… – улыбнулась копия, – а он ничего, довольно забавен. И не лишён мужской привлекательности. Вот только не бессмертен… и вдобавок немного похудел.

Мирослав постарался отодвинуться. Сделать это было не так-то легко из-за тесноты, но зато можно было смотреть на пустую стенку. Всё лучше, чем созерцать подделку под человека. Тем более – любимого человека.

– Что же ты отворачиваешься… – помрачнела лже-Кира, – разве я чем-то хуже исходника? Я буду жить вечно, я не состарюсь, не растолстею… и в двадцать семь, и в семьдесят семь, и даже в семьсот семьдесят семь я буду прежней. А главное – мне не нужны противозачаточные. У меня не бывает критических дней. И я не знаю никаких ограничений. Более того – я никогда никуда не опаздываю, не собираюсь по два часа и не бью о тротуар коленки…

– Сверхсообщество, – фыркнул Мирослав, – идеальный человек. Высшая раса. А не пойти ли тебе к чёрту?

– Что же это такое… только пришла, и уже назад отсылают. Как невежливо и некрасиво…

– Довольно болтать, – вмешался лже-Мирослав, – мы теряем время…

Кинзи и его клоны вышли в коридор, оставив Мирослава наедине с тяжёлыми мыслями.

Он был захвачен в блокированной, заполненной газом комнате, и сразу же по прибытии помещён в одиночную камеру, а затем – в клетку-конуру. Затворничество, будучи хоть и неприятным состоянием, не доставляло ему каких-либо серьёзных неудобств. Единственным неудобством был вице-адмирал Кинзи, не терявший надежды вновь превратить его в другого, прежнего Индаса, при воспоминании о котором Мирославу хотелось провалиться от стыда сквозь землю.

Кинзи несколько раз – иногда один, иногда с командой экстрасенсов – предпринимал ментальные атаки на сознание пленённого принца. И старался он совершенно напрасно. Очищение Серебрным Кристаллом сделало Мирослава невосприимчивым к какому бы то ни было гипнозу.

Сам же Мирослав испытывал страх. Он не боялся смерти – как минимум один раз он уже умирал и имел представление о том, что это такое. Его пугала судьба, уготованная для Киры. Отчаявшись уговорить принца сдаться, вице-адмирал приведёт её в кабинет. Пустит в ход иглы, крючки, или паяльник, а может, придумает ещё что-нибудь. Светоносцы понимают толк в давлении на рассудок жертвы, в этом им не было равных во всём Союзе.

«И всё-таки я жду не дождусь, – думал Мирослав, – когда же нам дадут встретиться. Мы так хорошо знаем друг друга, за вычетом потерянных лет… может, вдвоём мы как-нибудь переиграем Кинзи? Но я не могу согласиться на его предложения. Поймёт ли меня Кира? Ну конечно же, поймёт. Она не хуже меня – я уверен в этом – ориентируется в ситуации. Она тоже никогда не предаст то, во что верит. И никогда не пойдёт на обман своих подданных… »

Однако прошло трое суток, а о судьбе Киры по прежнему ничего не было известно. Кинзи хранил молчание, его люди – тоже.

– Как ты сейчас, Кира? – сказал себе Мирослав, – где ты?

– Всё произошло именно так, как вы и ожидали, – заговорил лже-Мирослав в коридоре, – эта капсула с газом…

– Можешь не продолжать, – усмехнулся Кинзи, – едва Накем её увидел – тут же помчался к Лукасу, так?

– Всё верно.

Вице-адмирал задумался. Что же будет делать этот Лукас сейчас, когда инкопной армии фактически не существует? Трудно сказать. Ясно лишь одно – он вместе с Накемом по сути дублировал его, вице-адмирала, действия, с той лишь разницей, что попутно, не вызывая подозрений, погиб Джедис, затем должен был умереть Нефри – но он, как нарочно, слетел с катушек и заявился на базу с запасом ядовитой воды, а так же с ценной уликой против гадкого мальчишки. «Что же Накем приготовил для меня? – думал Кинзи, – конечно же, они хотели устранить угрозу для существования воплощённых Прогрессоров и разделаться с Цереной. Но действовать за моей спиной, норовя при этом набросить на мою шею удавку? Это, однако, весьма нехорошо… »

– Кроме того, – вмешалась лже-Кира, – Накем лично, по наущению Лукаса, встретился с моим исходником и пытался сделать ей предложение, от которого невозможно было отказаться…

– Индас… – Кинзи повернулся к поддельному принцу, – найди Лукаса и развоплоти его. Я же займусь Накемом. А ты… – он повернулся к лже-Кире, – свяжись со Стивом. Пусть поместят Церену в клетку и привезут ко мне.

Вице-адмирал зашагал в жилой блок и вскоре достиг апартаментов своего любовника.

Прежде чем войти, он потратил некоторое время на изучение раны, оставшейся на левом запястье – точно на том месте, куда попали капли ядовитой воды, убившей инкопов. Эта рана появилась на следующий день после смерти контрразведчика. Она невыносимо болела, доставляя Кинзи массу неудобств, от которых приходилось избавляться посредством жаропонижающих средств, анальгетиков и огромного количества принимаемого внутрь спиртного.

– Вот чёрт, – прошептал Кинзи, понюхав мокнущие струпья и уловив гнилостный запах, – что это такое? Неужели гангрена? Как простая вода могла сотворить это?

От запястья и до локтя прокатилась волна боли, и он с трудом сдержался, чтобы не застонать. Боль уступила место гневу – на Накема, на принца, принцессу, на всё и вся на этом свете. Он вынул пистолет и толкнул дверь.

Накем спал, а если быть точнее – валялся поперёк кровати, пребывая в пьяном обмороке. Кинзи очень хотелось сказать ему на прощание пару не очень ласковых слов, но разговор с пьяным человеком не способствовал получению удовлетворения от выпускаемой наружу злобы. Лучше всего обойтись более простым и надёжным средством…

Кинзи отыскал на тумбочке пилочку для ногтей. Как бы ему хотелось выколоть мальчишке глаза… После минутного раздумья он вогнал инструмент вместе с рукояткой в ухо Накема, подождал, пока утихнут предсмертные конвульсии, и убедившись, что молодой человек перестал дышать, повернулся, собираясь уйти – и увидел в дверях лже-Мирослава.

– Лукаса больше нет, – сказал тот, – принцесса скоро будет доставлена… – он прошёл в комнату, склонился над мёртвым Накемом, потрогал рукоятку пилочки, торчащую из слухового прохода, – бедный мальчик… теперь если он и станет Прогрессором, то очень посредственным. Как жаль…

Он пошарил в ящиках тумбочки, вынул пластырь и заклеил обугленное отверстие на своём лбу.

– Между прочим, – сказал лже-Мирослав, протирая затылок от крови и остатков мозга, – инкопы, якобы сгоревшие при пожаре, вновь согласились с нами сотрудничать, но я решил оставить их снаружи. Они легализовались среди землян, и их помощь нам будет очень кстати… однако очень жаль, что мы не сумели вовремя обнаружить рипликатор в подвале «Мира победителей». Придётся собирать новый, причём своими силами…

– В порядке исключения, – отозвался Кинзи, – Прогрессоры изволили инициировать ещё два клона. Мне сказали, что это мой последний шанс доказать свою полезность общему делу.

– Отчасти вы сами во многом виноваты. Вы действовали недостаточно мудро, поэтому Прогрессоры не захотели помогать вам. Но не всё потеряно. Если мы уговорим Индаса и Церену сделать всё, что нам требуется – вы вновь завоюете расположение Верховного Существа. Кстати, последние два клона – они…

– Ты правильно понял, – улыбнулся Кинзи, – наша Кира Белякова ещё не есть настоящая Церена. К тому же её «Панцирь» не работает. Она не сможет отличить инкопа от исходника… надеюсь, что не сможет.

Они вышли из комнаты и направились к кабинету.

– Вы не боитесь, что при попытке забрать Серебряный Кристалл ваши магические способности исчезнут? – спросил лже-Мирослав.

– Меня это уже не очень волнует, – с грустью в голосе ответил Кинзи, – что будет, то и будет. Устал я от всего этого, понимаешь? Очень устал…

– Знаете что? – со смехом сказал инкоп, – самое смешное в этой истории с Серебряным Кристаллом – это то, как люди планируют его использовать. Один хрен по фамилии Еслик мечтал о тёлках и о том, чтобы все мусора сдохли. Если бы он был жив… я бы с радостью посмотрел – чем закончатся его просьбы.

– Ты прав, – улыбнулся вице-адмирал, – это было бы ещё то зрелище. Как жаль, что Олаф Госкат не дожил до этого дня. Я бы тоже с удовольствием посмотрел, как он получает назад свои денежки…

По Кириным прикидкам – очень приблизительным – за ней пришли на третьи или четвёртые сутки. После выдачи очередной порции тушёной говядины и изъятия пустой банки Стив и Тодд подкатили к дверям нечто похожее на багажную тележку. Короб странного предмета был изготовлен из трубчатых прямоугольных секций, затянутых металлической сетью, а сверху имелась цельнометаллическая стальная крышка с упорами для стопорных гаек.

– Выходи и залезай внутрь, – сказал Тодд, отвинтив гайки и подняв крышку.

– Что? – еле слышно пролепетала Кира, боязливо косясь на сетчатый короб.

Охранники вошли в камеру, и в следующее мгновение Кира получила два удара дубинкой – в живот и под колени.

– Давай-ка постараемся обходиться без повторов и напоминаний, – сказал Стив, заламывая девушке руки за спину, – наши языки слишком дороги, чтобы шевелить ими без толку. Тебя хочет видеть господин, поэтому постарайся вести себя так, чтобы он не разозлился, иначе по возвращении сюда мы тебя так отделаем, что родная мать не узнает, когда увидит…

Кира попыталась отдышаться и откашляться, но её дёрнули за локти, зацепили за колени и вниз головой сунули в короб. Крышка захлопнулась, и клетка, ведомая Стивом, покатилась по коридору.

Хватая ртом воздух и глотая слёзы, девушка тем не менее успевала поглядывать по сторонам, стараясь не упускать ни одной, даже самой мельчайшей детали.

«Родная мать не узнает… что это значит? Это было сказано просто так, или… »

В конце концов – почему бы и нет? Кинзи наверняка позаботился о том, чтобы похитить какого-нибудь дорогого для Киры человека, помимо Мирослава.

Стараясь не думать о самом худшем, Кира свернулась калачиком – стоять в клетке было нельзя – и принялась старательно изображать апатию и бессилие. Так было удобнее незаметно изучать обстановку.

Коридоры, лифт, ещё коридоры. Пропускные пункты, ответвления, линии кабелей, трубы, воздуховоды. Кира сверяла увиденное с планом объекта «Вантит-12». Генерал Нефри не обманул панцироносиц. План и внесённые в него изменения оказались верны.

База производила гнетущее впечатление из-за мрачных, плохо отёсанных базальтовых стен и багрового, цвета крови, освещения. Киру провезли через обширный зал, сплошь заставленный сооружениями, похожими на гигантские вольеры для слонов. Наверняка всех похищенных землян держали именно здесь.

Вот только кто теперь расскажет – как и чем жили эти люди перед отправкой в конвертер или в разделочный цех?

«А ведь база планировалась из расчёта на содержание нескольких сотен тысяч инкопов, – подумала Кира, – их надо кормить, здесь же планировалось восполнять потери… сколько же биоматериала требовалось на всё это? Несколько миллионов человек в год? Да это настоящая фабрика смерти… Освенцим или Пинфанго выглядят просто сущими богадельнями в сравнении с этим… »

Кира думала о том, что кое-кто на Земле был бы даже рад появлению этой базы. В обмен на пополнение золотого запаса или научно-технический прорыв правительства некоторых перенаселённых стран могли бы сплавить сюда часть своих граждан. Заключённые, старики, дефективные дети, пациенты домов скорби, несговорчивые крестьяне, обитатели трущоб (на месте которых выросли бы шикарные небоскрёбы)… «Могли бы» – потому что за столетия, пока существует технология клонирования, такие случаи уже бывали.

– Погляди на них, малышка, – послышался сверху насмешливый голос Стива, – они хотят тебя. Очень хотят…

Кира огляделась и буквально обмерла от ужаса. Сейчас она благодарила Бога за то, что между ней и инкопами, собравшимися вокруг, есть хоть какая-то преграда.

Множество лиц чуть ли не вплотную приблизилось к сетке, и ни одно из них не было человеческим. Половина лиц больше походила на антропоморфные пародии, которые Кира ещё в раннем детстве, благодаря силе своего воображения (а может, и не только его), могла наблюдать в углах своей комнаты после того, как мама гасила свет. Другие монстры напоминали прилизанных женоподобных юношей, возомнивших себя патриотами США – ряженых «экспертов», коих Кира не раз видела в аналитических шоу на канале НТВ. Внезапно из красноватого полумрака вынырнула голова в чёрном капюшоне. Кира не разглядела на этой голове глаз – возможно, их и вовсе не было – но широкий, ощерившийся в улыбке лягушачий рот, полный длинных кривых зубов, раскрылся прямо перед её носом, обдав девушку невыразимым зловонием.

– Страшно? – усмехнулся Стив, – всякого, кто плохо себя вёл, отдавали им. Поэтому будь хорошей девочкой, если не хочешь познакомиться с ними поближе. И если ты не беременна – благодари судьбу. Они очень любят беременных, особенно содержимое их животов…

Кира зареклась без крайней нужды о чём-либо говорить со своими тюремщиками. Сейчас же она и вовсе не могла ничего сказать – её язык чуть ли не одеревенел, и она боялась лишний раз двинуться.

К счастью, инкопы вскоре остались позади. Кира слышала раздражённое ворчание и разочарованные вздохи. Монстрам очень хотелось заполучить мидгарианскую принцессу живьём, и они не скрывали досады, когда клетка скрылась из виду. До девушки вновь донёсся тошнотворный запах гниения. Она вспомнила, что этот запах преследовал её и в камере, и на протяжении всего пути, особенно в шахтах лифтов.

И это был не просто запах разложения. Он был ей очень хорошо знаком. Запах мёртвых инкопов.

«Азек не предавал нас, – поняла Кира, – он сделал то, что планировал. Принёс на базу святую воду и размешал её в системе. Инкопы погибли во время принятия душа, или на кухнях… может, в бассейнах, или когда просто мыли руки… вот почему здесь стоит запах тухлятины. И в подземной Петре стоял такой же запах… »

Кира вздохнула. Ванахемский генерал умер, и он наверняка расстался с жизнью без особого сожаления. Должно быть, он ушёл в иной мир по настоящему счастливым человеком.

«Интересно, встретился ли он с Калайлой? Или с моими настоящими мамой и папой? Что они сказали друг другу при встрече? »

Кира заметила, что её везут через помещение, в котором наблюдались следы ремонта. Может, Нефри устроил здесь ещё что-нибудь? Что-то сжёг, а может, взорвал… Или этот этаж сгорел во время пожара, устроенного Раяной? Стив остановился перед лестницей, намереваясь перехватить поручни покрепче, и девушка увидела прямо перед собой небольшой комок медной проволоки. Пригодится ли он или нет, но упускать его было нельзя, и, просунув руку между нижней трубой и полом клетки, Кира ухватила добычу и спрятала в карман.

Она жадно осматривала пол, надеясь подхватить с него что-нибудь ещё, но больше на пути ничего не попалось. А вскоре справа и слева показались ряды стеклянных баков с телами каких-то людей. Кира не раз слышала рассказы о строителях подземелий, которых, во избежание разглашения тайны, убивали и замуровывали в стенах. Здесь явно имела место схожая история…

Путешествие окончилось в чьём-то кабинете. Кире трудно было разглядеть обстановку, но помещение было хорошо освещено, в нём имелся стол для совещаний, несколько шкафов, а посередине стояла клетка-конура, точно такая же, в какой сейчас находилась она сама.

– Слава… – прошептала девушка, разглядев помещённого в клетку человека. Мирослав тоже не спускал глаз с Киры, но ничего в ответ не сказал.

«Он в глубоком отчаянии, – поняла Кира, – по глазам видно, что моё появление здесь, да ещё в таком виде, сильно расстроило его… если Кинзи прикажет меня пытать, то что будет с ним? Он согласится на их условия, или… »

Стив ушёл, и где-то рядом зазвучали шаги. Это наверняка идёт хозяин кабинета и всего подземного хозяйства. По глазам Мирослава видно, что приближающийся человек уже сидит у него в печёнках. Он лишь на секунду скосил глаза к столу и вновь повернулся к Кире.

«Плохо дело, – решила девушка, – он смотрит так, словно видит меня в последний раз. Пусть хотя бы смотрит. У меня тоже нет желания разговаривать с ним в присутствии Кинзи».

Тем временем вице-адмирал сел на стул, так, чтобы принц и принцесса могли видеть его лицо. Кира сразу же узнала его. Адам-Торсон Кинзи мало изменился за пятнадцать лет, но всё же это был он. Один из тех людей, что подвергли Мидгард термоядерной бомбардировке.

– Ну вот наконец вы оба здесь, – с благожелательной улыбкой произнёс Кинзи, – принимая решение поговорить с вами обоими, я, признаться честно, рассчитывал увидеть необузданный всплеск положительных эмоций… но вы почему-то помалкиваете. Вы что же, уже распрощались? Не чаете вновь воссоединиться?

Кира пересела так, чтобы не видеть ненавистного лица. Ей хотелось заплакать от безысходности.

– И совершенно напрасно, – продолжил Кинзи, – в моих силах дать вам шанс быть снова вместе. Везде и навсегда. Причём в самое ближайшее время.

В ответ не прозвучало ни слова.

– Понимаете ли, в чём дело… когда я готовился к встрече с вами, то я многое обдумывал и передумывал. Например, я хотел подготовить вневременной карман, примерно такой же, в котором, насколько я понял, была заточена Хлоя Пи. Затем я намеревался взять вас, – он кивнул в сторону Киры, – да-да, вас, Церена… взять вас, обработать из огнемёта и подержать в этом кармане лет так, скажем, десять. Или двадцать. И понаблюдать, как вы будете из года в год визжать и медленно сходить с ума от боли. Вы и ваши девочки попортили нам много крови. Олаф Госкат – да быть ему Прогрессором! – всё лето на говно исходил, мечтая получить с вас компенсацию и рассчитаться с акционерами… у Стояна Квятковски и вовсе шарики за ролики закатились, когда «Панцирь», вокруг которого он носился словно дурень с писаной торбой, неожиданно исчез. Джедис буквально закипал при мысли, что вся его инфертехнология почему-то ломается… но вы даже представить себе не можете, с каким нетерпением вас ожидают на планетах Союза.