Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 71 страниц)

Точка выхода находилась в глухом, поросшем кустами овраге. Помогая друг дружке, девушки поднялись по глинистому склону, вышли в лес и вскоре оказались на просёлке.

– Ну вот, – сказала Раяна, – почти пришли.

– Где оно, это Софьино? – Кира завертела головой, пытаясь сориентироваться и определить местоположение нужного им коттеджного посёлка, – севернее или южнее?

– Нам туда, – Раяна махнула рукой в сторону забирающей вправо дороги, – а сзади нас – Тимонино, ну да оно нам не нужно.

Коттеджный посёлок, на территорию которого вышли подруги, состоял из полусотни домов, выстроенных состоятельными москвичами. В своём большинстве эти дома представляли собой пластмассово-полистирольные игрушки высотой в два-три этажа, взятые в кольца глухих металлических заборов высотой под три-четыре метра. Кое-где Кира разглядела натянутую поверх оград колючую проволоку на изоляторах, а возле самого большого и презентабельного особняка она испытала настоящий ужас, ибо раздавшиеся за его забором утробные ревущие звуки совсем не походили на привычный собачий лай. Скорее это был рык неделю не кормленного тигра.

А когда над воротами приподнялась чёрная уродливая морда, исторгнувшая новую серию яростного рёва, девушка поспешила спрятаться за Раяну.

– Ой, мамочка, – захныкала Кира, – Райка, давай свалим отсюда… страшно…

– Не боись, – Раяна обняла подругу, заслоняя её от неприветливой среднеазиатской овчарки, – нас он не достанет. У него ошейник кованый, и цепь – что надо. Да и у нас руки не голые, если что…

Возле очередного поворота «золотая» девочка оглянулась на зловещий особняк (собака, вставшая на задние лапы, всё ещё глядела девушкам вслед, оглашая улицу своим не-собачьим рёвом)и задумчиво сказала:

– Интересно, кто же там живёт? Не иначе наворовал порядочно и теперь сам себя в клетку запер…

Кира, оправившись от испуга, спросила:

– Мы ведь в Раменском районе находимся?

– Угу, – кивнула Раяна, – а что?

– Хлоя говорила, что липовые паспорта, изъятые у инкопов, были изготовлены из бланков от местного паспортиста. Я тут подумала – а что, если тут за этими заборами с колючкой повсюду сидят инкопы? – и Кира прошептала коды для настройки оптического блока. Раяна сделала то же самое, но, как подруги ни старались, искусственных существ им выявить не удалось.

Стешкина дача была чуть ли не единственным в посёлке жилым строением, не огороженным сплошным забором. Девушки подошли к ограде из вмурованных в кирпичные столбики решёток, и почти сразу же им навстречу вышла Стешка.

– Увидела вас с мансарды и сразу поняла, что это вы, – сказала хозяйка, обнимая подруг, – потому что красный верх, белый низ и два хвостика могут быть только у двоих людей…

– А ты прямо пацанка какая-то, – Раяна ущипнула будущую директрису кондитерской фабрики за бочок.

Её наряд действительно выглядел «пацанским». Из одежды на ней были лишь старые выцветшие голубые джинсы с огромным количеством мелких рваных отверстий (невольно закрадывалась мысль, что по ним выстрелили картечью)и старая клетчатая рубашка, полы которой были завязаны под грудью узелком. Никакой обуви Стешка не носила, предпочитая во время загородного отдыха разгуливать босиком. Кира невольно покосилась на подруг, отмечая, что их шеи, животы, поясницы и лодыжки уже успели покрыться лёгким загаром. Ей же самой, из-за более чувствительной кожи, летом приходилось туго – она неизбежно обгорала, если не пользовалась защитным кремом…

Смеясь и подшучивая друг над дружкой, подруги проследовали через сад к массивному двухэтажному строению из тёмно-серых шлаковых кирпичей. В доме было четыре простых, без изысков, комнаты, обставленных старой мебелью, выпущенной, должно быть, ещё в доперестроечные времена. Из дорогих вещей гостьи увидели лишь Стешкин ноутбук и магнитофон в мансарде.

Едва переступив порог, Стешка избавилась от рубашки. Когда рядом не было посторонних глаз, она всегда, как это стало модно говорить, «ходила топлес», то бишь, с оголённым торсом. Разумеется, ближайшие подруги посторонними не считались. Они давно знали о Стешкиной причуде и ничуть ей не удивлялись.

Хозяйка провела девушек на мансарду. Кира сразу же приступила к изучению сваленных на подоконнике дисков и кассет, а подруги начали накрывать стол. Вскипел чайник, Стешка приготовила пиалы и извлекла из-за дивана запасённые к чаю гостинцы… Едва заслышав шелест туго набитого кулька, Кира бросила диски и пулей метнулась к свободному креслу. Двум её подругам пришлось только многозначительно переглянуться.

Чай оказался в буквальном смысле – огненным; Кира, вознамерившись было с первого глотка ополовинить свою пиалу, едва не уронила её себе на колени. Кроме чая (как нарочно, остывающего очень медленно) на столе был представлен богатый выбор конфет. Стешка с Раяной вели между собой разговор о вещах, лишь им двоим известных – о дальнейшем образовании, вступительных экзаменах, экзаменационных комиссиях, о каких-то незнакомых людях – университетских преподавателях, или о ком-то в этом роде. Всё это Киру нисколько не интересовало. Она была всецело поглощена залитыми в шоколад вафлями и мармеладинами…

Но когда Раяна начала расспрашивать подругу о её отношениях с Мирославом Кратовым, Кира тут же превратилась в слух и даже перестала жевать. Она ожидала, что разговор вот-вот свернёт в неудобное русло и превратится в перепалку на тему – является ли Мирослав Такседо Маском? Она не решалась вставить даже простенькой реплики, опасаясь, как бы подруги не заподозрили её в утаивании важной информации…

Взрыва негодования со Стешкиной стороны не последовало. Даже напротив, её взгляд потеплел и голос сделался мягче. Она рассказала, что Мирослав с головой ушёл в работу по строительству дома на своём участке в Дроздово (подруги-панцироносицы пришли к выводу, что года через полтора именно там парочка начнёт вить своё семейное гнездо), что теперь они видятся гораздо реже (что, впрочем, не мешает им часами болтать по телефону,)и что она, Стешка, не намерена раскрывать молодому человеку свою тайну…

– А как ты намереваешься… – не выдержала Кира, – ну, это самое? Дети, ну и всё остальное?

– А что дети? – улыбнулась Стешка, – я вполне здорова для этого, и проблем с вынашиванием у меня не предвидится.

– Да я не про это, а про «Панцирь». Куда ты его денешь?

– Никуда. Наоборот, пока я буду беременна, он будет очень нужен для защиты ребёнка. В нём эта функция предусмотрена. А если ты имеешь в виду секс… – Стешка закатила глаза, – то я могу свободно им заниматься даже во время учёбы и отговариваться тем, что пью таблетки. «Панцирь», если дать ему команду, уничтожит семя на стадии проникновения – и всё.

Кира задумалась и выудила из памяти информацию касательно интимной стороны жизни того, кто надел «Панцирь». Стешке действительно не было причин опасаться нежелательной беременности, и академический отпуск ей не понадобится…

В передней зазвонил телефон; Стешка вышла с мансарды и спустилась на нижний этаж.

– Интересно, – задумчиво сказала Раяна, – а сейчас они, часом, не шалят друг с другом?

– С чего ты взяла? – удивилась Кира, – Стеша вроде бы на дурочку не похожа. Да и Хлоя всегда настороже, она бы быстренько узнала об этом…

– А ты, Кирушка, – Раяна подсела поближе, – если Гриша предложит… что будешь делать?

– Сплюнь, – поморщилась Кира, – я ещё не совсем того…

– Ну извини, я ничего такого о тебе не думаю. Так просто спросила… – «золотая» девочка вернулась на место, – знаешь, о чём я всё думаю… я думаю о нашей памяти. Как она должна пробудиться? У тебя есть идеи?

– Даже не знаю, – пожала плечами Кира.

Она мысленно окинула взглядом весь отрезок времени, что имел начало в тот день, когда ей пришлось узнать о своём сиротстве. Тогда-то ей и начали сниться странные сны. В момент первого превращения в панцироносицу на неё хлынула лавина незнакомой прежде информации. Что ещё такого интересного она могла бы вспомнить о своём «панцироносном» пути? Разве что обнаружение медальона…

Медальон произвёл новые сдвиги в её памяти, и она стала видеть в своих снах человека – и не простого, а любимого всем сердцем. Что это – простой сценарий сновидения, или кусок памяти? Кира была почти убеждена в том, что Мирослав – панцироносец, и что медальон проявил себя в его присутствии потому, что…

Вывод напрашивался сам собой, но перспективы, которые он открывал, были таковы, что… На этом месте мысли Киры дали сбой. Она боялась этих перспектив, несмотря на всю их притягательность.

«Только бывший владелец медальона может сказать – какой из них настоящий – мой или тот, что извлекли у Нади, – догадалась Кира, – значит, наследная мидгарианская принцесса – это я. Или Надя… »

Ей захотелось поделиться своими размышлениями с Раяной. Она уж точно не станет зубоскалить, если узнает, что дела подруги зашли настолько далеко.

Но этот шаг неизбежно заставит их обеих изложить всё капитану Пи. Хлоя же возьмётся за Мирослава, и Кире придётся столкнуться со многими вещами, к которым она совсем-совсем не готова.

Лучше всего ничего никому не говорить и стараться не попадаться лишний раз на глаза Мирославу. Ей совсем ни к чему растравлять своё воображение. Тем более скоро она уедет в Заборье. Ей предстоит передышка на два с лишним месяца, а дальше, может быть, она сумеет справиться со своими фантазиями.

В этот момент в мансарде показалась Стешка, и Кира поинтересовалась – кто соизволил отвлечь её своим звонком.

– Эмка звонила, – сказала Стешка, – она сейчас химию зубрит. Я звала её сюда – она сказала, не может – мать срочно вызвали на операцию, так что дом на неё брошен.

– Бурная жизнь у врачей, однако, – заметила Раяна.

– В Москве опять какая-то нездоровая херня приключилась, – пояснила Стешка, – в тридцать восьмую привезли мальчишку лет десяти, жутко искалеченного и вдобавок – изнасилованного. Как там было дело – одному Богу известно, но мальчишка, похоже, тронулся рассудком. Взять описание маньяка никак не получается, тем более ему операция предстоит, и скорее всего, не одна…

– А Эмка не сказала, в каком районе это случилось?

– В Даниловском, во дворе какой-то школы недалеко от здания ВГТРК.

– Знаю я это местечко, – скривилась Раяна, – там неподалёку, рядом с телецентром, есть одно интересное заведение – «Мир победителей» называется…

– Притон, что ли?

– Да вроде того. Бандитское гнёздышко. Помесь третьеразрядного кабака с дискобаром, борделем и казино, но с претензией на первоклассный ресторан. И публика там тусуется соответствующая – нарики, педики со всего города и доморощенные доны-корлеоны. Наверное, уже и педофилы завелись.

– Откуда ты только всё это знаешь? – фыркнула Кира.

– Ахмет Радикович часто там оттягивается по вечерам, – пояснила «золотая» девочка.

Обсуждать пристрастия Раяниного отчима, равно как и состояние дел в «Мире победителей», никому не хотелось. Стешка вновь подогрела воду, налила подругам по второй чашке чая и недоуменно спросила, глядя на пустую вазочку:

– Неужели Кирка в одиночку умяла все конфеты?

– Вовсе нет, – хихикнула Раяна, – но зато её карманы подозрительно растолстели…

Кира с виноватым видом запустила руки в карманы своих шортиков и вернула на место две огромные горсти шоколадного лакомства.

– Ну ты и жулька, – усмехнулась Стешка, дёргая девушку за хвостики.

Будущая директриса кондитерской фабрики села во главе стола и включила приёмник. По всем работающим станциям шли новостные программы. Девушки без особого интереса прослушали сообщения о прениях и драках в парламентах тех или иных стран, о стихийных бедствиях, удавшихся и предотвращённых терактах, увлекательных сексуальных приключениях какой-то голливудской кинозвезды, закончившихся разводом с выплатой многомиллионных отступных, о спуске на воду нового противолодочного корабля (дикторы неизменно подчёркивали одну и ту же деталь – перед спуском на судне был проведён чин освящения)и прочих значимых-незначимых событиях… Наконец Стешка набрела на радиостанцию «Эхо Москвы», транслирующую какую-то общественно-аналитическую программу. Хамоватый, плохо знающий русский язык ведущий и приглашённый гость (такой же полуграмотный хам)занимались тем, что смешивали с грязью православных священнослужителей, проводивших чин освящения кораблей, самолётов, объектов ПВО и РВСН.

– Вот казалось бы, – сказала Стешка, – а какое ихнее дело до того, что корабль освятили? У этого Моти Говнопольского что, гангрена от святой воды началась? Он тут всё утро ныл, что освящение самолёта нарушает права атеистов, желающих летать на не освящённых лайнерах…

– Погоди, – шикнула Раяна, – пусть ещё поговорят…

Из бестактных вопросов ведущего и нелепых хамских суждений приглашённого гостя девушки поняли пять вещей:

1. Православное священство, верящее в плоскую Землю и разъезжающее на «Ламбордини» и «БМВ», не имеет права влезать в те сферы, где властвует наука и высокие технологии;

2. От чина освящения старьё и гнильё не будет ни летать, ни плавать, ни выходить на орбиту (замечание шло вразрез с упоминанием о высоких технологиях, но выступающих, как и звонивших в студию слушателей, это не смутило);

3. В России только три процента воцерковлённых граждан, и они со своими «жирными волосатыми дядьками в чёрных простынях» не имеют права указывать большинству, как надо жить;

4. Чин освящения – очень удобная отмазка для списания технических просчётов, ибо со Святой Троицы денег не потребуешь;

5. И наконец – ну не может такого быть, чтобы люди сами, без указания из Кремля, начали приглашать попов на аэродромы, морские базы и стартовые площадки. Эти мероприятия могли начаться лишь по приказу царя…

Кира то и дело порывалась подобраться к приёмнику и выловить из эфира что-нибудь более интересное, нежели патетические монологи и страстные призывы малограмотных политологов-социологов, но Раяна со Стешкой общими усилиями каждый раз возвращали неугомонную подругу на место.

– Стеша, – заговорила «золотая» девочка после того, как ведущий с гостем ушли на перерыв, – а ты не знаешь, кто у нас царь и откуда он взялся? Может, пока я горбатилась на экзамене, в стране произошёл переворот и прошла коронация?

– Тебе бы только прикалываться, – фыркнула хозяйка, – а вот мне совсем не до смеха. Эта визготня с призывами не пускать попов к самолётам и кораблям тянется дней пять или даже больше…

– Я вовсе не прикалываюсь, а думаю о том же, о чём думаешь и ты, – парировала Раяна, – об инфертехнологиях и последствиях их применения. Хлоя говорила об инициации различных устройств, и, если я правильно поняла, к освящённой ракете Прогрессоры уже не смогут подобраться…

– Вот именно, – сказала Стешка, – а сколько на Земле не освящённых ракет? Допустим, с нашей стороны вероятность несанкционированного ракетного удара по странам «золотого миллиарда» снижается. А если инфертехнологи с Прогрессорами доберутся до американских ракет?

– Если они взлетят одновременно, с суши и с моря – тогда пиши пропало. Только и всего. А если ты имеешь в виду, что СМИ работают на Реаниматоров – то это напрасно. Там и без Реаниматоров есть кому волну гнать. У того же Моти Говнопольского, сколько помню, всегда по жизни пердак протекал…

– А ты, Стеш, случайно не знаешь, – вмешалась Кира, – кто живёт вон в том здоровенном доме? Там ещё такая огромная страшная собака за забором…

Стешка повернулась к окну, взглянула на зловещий особняк и немного помедлив, сказала:

– Случайно знаю. Это сооружение принадлежит семидесятипятилетнему дедушке из Тимонино, вот только откуда у него деньги на такую домяру – большой и неразрешимый вопрос. В СХП «Пламя» ни в жисть столько не заработаешь. А самое интересное то, что этот богатенький дедушка там не проживает. Но зато туда часто приезжает – как думаешь, Кирка, – кто?

Кира поджала губы и наморщила нос.

– Там часто бывает и вовсю хозяйничает твой горячо любимый учитель английского Владимир Иванович Баженов, порой не один, а с какими-то бабами, а однажды с ним за компанию там развлекался какой-то рыжий мужик лет сорока в чине майора милиции, – Стешка встала и прошла к чайнику, – вижу, вы уже всё выпили… повторим ещё раз?

Конечно же, Кира и Раяна были не прочь выпить по третьей чашке.

Едва вернувшись домой, Кира ушла в свою комнату и углубилась в чтение подаренных Эммочкой книг.

«Любимец» Булычёва был дочитан. Теперь настала очередь «Преисподней» Чета Уильямсона.

– Вот ведь какие девочки хитренькие, – сказала себе Кира, – прямо как знали, что именно дарить… все книги в тему того, о чём Хлоя рассказывала.

В какой-то момент Кира отложила «Преисподнюю» и устремила взор в потолок.

– Как всё-таки хорошо, когда никто тебя не дёргает с места и не вытаскивает в глухие дворы и на пустые аэродромы, – прошептала она, – телепортер молчит… хоть бы он навсегда замолчал вместе со своими хозяевами…

Впереди целых три месяца радости. Алгебра осталась позади; остались лишь история, биология и изложение по русскому, но в сравнении с функциями и неравенствами всё это – сущая ерунда.

– Если Реаниматоры погибли, то туда им и дорога, – Кира вновь принялась за книгу, – буду помогать бабушке, гулять по лесу, купаться. И никаких Славок Кратовых. И никаких нелепых снов, будь они неладны… не больно-то мне всё это нужно…

Сквозь блаженное забытье Кира ощутила весьма болезненный укол в левое запястье. Кто-то очень настойчиво желал с ней связаться. Кое-как прогнав остатки сонного тумана, она ответила на вызов.

– Алё, Кирка, – донёсся Эммочкин голосок, – ты долго будешь валяться? А не то без тебя уедем…

– Куда? – непонимающе спросила Кира.

– Туда. В аэропорт Внукодедово, конечно.

– Домодедово, что ли? – девушка села, подтянула повыше одеяло, – А что там? Опять инкопы?

Браслет издал смешок.

– Ты что, забыла, что Хлоя улетает? Давай выбегай скорее, мы на Братеевской-21 стоим…

– БЛИИИИИИН!!! – Кира с визгом соскочила на пол и путаясь в одеяле, помчалась в ванную.

За завтраком мама сообщила, что сегодня вечером из Заборья вернётся папа. Александр Васильевич пробыл в гостях у матери ровно столько времени, сколько потребовалось на то, чтобы собственноручно исправить все недочёты в её хозяйстве. Кира в который раз подосадовала, что предэкзаменационные дни, как назло, тянутся невыносимо медленно. Она так увлечённо мечтала уехать из душного мегаполиса, что едва не позабыла об ожидающих её подругах…

До остановки «Братеевская-21» Кира летела пулей, не глядя, по обыкновению, под ноги и едва не свалила на тротуар Хлою. Лишь в самый последний момент словесница успела отступить на шаг в сторону и подхватить девушку, уберегая её от болезненного соприкосновения с асфальтом.

– Ой, простите, – выдохнула Кира, – я не заметила…

– Оно и видно, – усмехнулась Хлоя, – смотри у меня – не приучишься вставать вовремя – я велю Эмме каждое утро разряжать в твою ручку искорку…

– Ну вот, – надулась Кира, – а я порадовалась, что лето началось… какое же это лето, если нельзя спать сколько хочешь…

Сидящие на скамейке подруги тихонько рассмеялись.

– Как тебе, Кирка, живётся-то без компьютерных игрушек? – поинтересовалась Стешка.

– Неплохо. Чаще бываю на свежем воздухе, чаще вижусь с Норкой. Не говоря уже о вас, – девушка обвела подруг рукой, – вы меня затерроризировали прямо… то нельзя, это нельзя, учи то, учи вот это…

Раяна соизволила поинтересоваться – сколько людей обычно принимает участие в Кириной побудке и скольких из них приходится госпитализировать, на что любительница поспать назвала насмешницу «заучёной вороной». Эммочка, Стешка и Надя смеялись на всю улицу, слушая их обмен любезностями…

Уже после посадки в автобус Хлоя созвала девушек поближе к себе и сказала:

– Итак, девочки… вы заслужили отдых, и тем не менее я не советую вам расслабляться. Я уверена, что операторы сожжённого нами телепортера умышленно открыли проход на базу так, чтобы мы увидели его. Трудно сказать, какова была площадь возгорания после Раиной атаки, но вы, я полагаю, слышали не раз, что на пожары списывают партии украденных товаров?

– Ух, ё-кэ-лэ-мэ-нэ! – выдохнула Раяна, – вы думаете, что наш друг с базы подогнал под пожар пропажу оружия?

– Нет, – возразила Надя, – дело не в оружии, а в инкопах.

– Вот этого я и опасаюсь, – кивнула словесница, – что какую-то их часть сочли погибшими, а на самом деле они гуляют на свободе. По моим прикидкам, все они могли разместиться в Москве и ближнем Подмосковье. Пятьдесят особей вполне хватит, чтобы держать в страхе и столицу, и предместья, а так же периодически отряжать отдельные группы в другие города, а потому вам следует быть предельно внимательными. Следите за обстановкой в городе – не засветятся ли инкопы где-нибудь. Если будет возможность – делайте это по ночам, ибо по крышам скакать вы уже умеете…

– Что-то вроде ночного патруля, – усмехнулась Надя.

– Правильно. Только милиция присматривает за людьми, а ваша функция – вычищать общество от тех, кто прикидывается человеком.

– Где же можно отыскать затерявшегося инкопа? – спросила Кира.

– Для начала я вам назову места, где их точно не следует искать, – Хлоя огляделась и убедившись, что прочие пассажиры сидят достаточно далеко, повернулась к девушкам, – прежде всего в священных для людей местах. Донской монастырь, Троице-Сергиева Лавра, соборы в Кремле, и всё тому подобное. Я уже убедилась, что инкопы предпочитают оказаться распылёнными от моего резонатора, нежели приблизиться к Васильевскому спуску или к Пречистенской набережной. Вот такие дела…

– Интересно… – Эммочка почесала лоб, – может, королева Серенити знала, что Россия для инкопов – почти сплошное гиблое место, потому и велела Дерксету отвезти нас сюда?

– Скорее всего, – кивнула Хлоя, – я давно обратила внимание на одну странную вещь – в России феномен НЛО встречается гораздо реже, чем в других регионах Земли. Мне даже кажется, что настойчивые, до озверения, попытки некоторых правителей переделать эту страну на чужеродный лад, не говоря уже о планах массированного ядерного удара и имевших место в прошлом крупномасштабных вторжениях, есть следствие одной причины – желания уничтожить всё, что мешает инфернальному сообществу проникать в людскую среду…

– Скажите, – попросила Кира, – что вы собираетесь делать в Архангельске? Вы говорите, что в город могли проникнуть инкопы – и вдруг уезжаете…

– Я хочу изобличить одного человека в совершённых им преступлениях, – ответила капитан Пи после минутного раздумья, – и лечу в Архангельск за уликами. Фамилию сего господина я вам пока не назову, скажу лишь одно – он замышлял… или замышляет преступления против нас.

– В смысле – против нас? – не поняла Стешка, – он видит свою жертву человеком или панцироносицей?

– Скорее всего – и то, и другое.

Девушки переглянусь, обдумывая услышанное. А новость была не из приятных. Человек, замышляющий злодеяние против панцироносицы, был, несомненно, очень опасен, и по всему выходило, что он посвящён в их общую тайну… или, в лучшем случае, сумел выследить хотя бы одну девушку. Они вспомнили о странной просьбе Хлои – сделать так, чтобы известие о её отъезде дошло до ушей Сашки Еслика. Сам он, конечно, ничего замышлять не может, ибо слишком туп и труслив для такого дела, но он вполне мог служить передаточной инстанцией, способной донести послание до нужного человека. И кто этот человек? Его дядька из охраны в казино?

Разумеется, девушкам с их возможностью в любой момент уйти в безопасное место нечего бояться бандитов, сколько бы их ни было и чем бы они ни вооружились, но легче от этого не становилось. Оставалось ждать решения словесницы…

– По возвращении, – говорила Хлоя, – я планирую – не без вашей, надеюсь, помощи – разделаться с этими умниками, работающими над программой «Созидание будущего». Что она собой представляет, думаю, вы уже поняли…

– Баженов и две прошедшие стажировку в США тётки будут раздавать противозачаточные и учить первоклашек мастурбировать, – фыркнула Эммочка, – наш Глобус, конечно, скользкий тип, но услышать от него такое… это уже чересчур.

Кира поняла, что отличница имеет в виду, и согласно кивнула в ответ. Хлоя недавно дала ей прослушать записи баженовских словоизлияний по адресу русского народа, ветеранов войны и некоторых родов войск Российской армии, и теперь она не испытывала к педагогу никаких иных чувств, кроме стойкого омерзения.

В здании аэровокзала, перед посадкой на рейс, Хлоя обняла на прощание каждую из своих воспитанниц и сказала:

– Что бы ни происходило – помните: я всегда с вами и приду без промедления в любое время. И не бойтесь ничего. Как-никак впереди у вас целое лето, посему отдыхайте, наслаждайтесь жизнью… да, и вот ещё что. Я постараюсь урвать время и научить вас выбирать любую произвольную точку для телепортации. Ты, Рая… – она повернулась к «золотой» девочке, – присматривай хорошенько за Кирой. А ты, Кира, – сказала она девушке, – будь умницей. Может, я как-нибудь загляну в ваше Заборье…

– Вы там тоже смотрите – не влюбитесь в какого-нибудь помора, – хихикнула Кира, – а то втрескаетесь по уши и совсем о нас позабудете…

– Я о вас всегда помню, – рассмеялась словесница, – даже когда сплю…

Хлоя миновала турникет, и минуту спустя её крепкая спортивная фигура скрылась в посадочном рукаве.

====== 33 ======

33

Мирослав коротал вечер перед телевизором, созерцая кабельный канал с круглосуточным показом диснеевских мультфильмов, пуская под потолок кольца дыма и прикладываясь к двухлитровой пивной бутылке (эту ёмкость, в коей спирта было больше, чем собственно пива, впору было считать баклажкой), когда в дверь кто-то позвонил.

Негодуя на себя и свою неосторожность – и зачем только он взял привычку курить в комнате, когда это можно было делать на балконе? – он наскоро убрал с глаз подальше пепельницу, пачку «Честерфилда», недопитую бутылку, затолкал под диван груду порножурналов и вышел в переднюю.

Он опасался увидеть Димку. Или, неровен час, Стешку. Ему не хотелось объяснять кому бы то ни было, почему вдруг ему приспичило курить, топить себя в алкогольном суррогате и созерцать накачанные силиконом женские прелести.

Но за дверью стоял уже хорошо знакомый Мирославу господин Сен-Джойн в паре с каким-то высоким плотным седоволосым незнакомцем.

– Очень хорошо, что я застал вас дома, – сказал Сен-Джойн, – как видите, я не один… вы ведь помните, я недавно рассказывал вам о моём непосредственном начальнике?

– Да-да, – закивал парень, пропуская гостей в квартиру.

Целую неделю Мирослав жил только одной мыслью – когда же господин Сен-Джойн, или Азек Нефри, раскроет суть его таинственного появления на Московской Кольцевой. Но тот либо отмалчивался, либо ссылался на какие-то неприятности, улаживание которых требовало его безотлагательного присутствия. Не далее чем вчера Нефри объявил, что его, Мирослава, хочет увидеть очень важный и влиятельный господин, хорошо знающий его прошлое и когда-то водивший знакомство с его настоящими родителями…

– Итак, знакомьтесь, – начал Нефри, – вице-адмирал военно-космических сил Ванахема, Адам-Торсон Кинзи…

Мирослав молчал. Он был уверен, что впервые слышит прозвучавшее имя, но где-то в самых отдалённых уголках мозга чувствовалось какое-то движение… некая реакция. «Кем он мог приходиться моим настоящим родителям? – думал он, – другом семьи? Дальним родственником? Или кем-то ещё? »

– Я вас совсем не помню… – сказал наконец Мирослав.

– И это очень досадно, – вздохнул вице-адмирал, – я мог бы сказать, что когда-то был очень дружен и с вами, и с вашим отцом, и с девушкой, которую вы любили… она была мне всё равно что родная дочь, ибо у меня давно нет семьи, равно как и своих детей…

– Я любил? – Мирослав растерянно смотрел в глаза вице-адмирала.

– Скажите честно, – подался вперёд Нефри, – не будь на вас надет «Панцирь», вы сочли бы нас чокнутыми, так? Но мой друг и коллега не обманывает вас. Когда-то давно вы действительно любили, и в ваших руках была сосредоточена большая власть…

– Но я не понимаю, как такое возможно… ведь не мог я испытывать какие-то чувства к женщине в восьмилетнем возрасте?

– Мы не меньше вас хотим понять суть случившегося, – сказал Кинзи, – мы давно искали вас, и вот наконец нашли, но ваша амнезия разрушила все наши надежды. Я скажу больше – это настоящая катастрофа…

– Позвольте мне кое-что прояснить, – вмешался контрразведчик, – вы, когда впервые обнаружили у себя «Панцирь» – вы думали над тем, что не принадлежите этому миру? Что вы – не с Земли? Мы, возможно, сильно опечалим вас, если скажем, что вы действительно не с Земли, что ваша родная планета находится в другом измерении…

– Я думал об этом, – ответил Мирослав, – и готовил себя к чему-то похожему…

– Мы с удовольствием выслушаем ваш рассказ о том, как вы жили здесь все эти годы, – сказал вице-адмирал, – между прочим, я на эту ночь заказал столик в «Мире победителей». Не хотите составить нам компанию?

Мирослав пребывал в уверенности, что его решение отправиться невесть куда вместе с Кинзи и Нефри было исключительно его личным, ни от чего не зависящим решением. В действительности он уже не владел собой, а потому не мог отказаться.

Вице-адмирал и контрразведчик решили дождаться парня за дверью. Выйдя за порог неприбранной, пропахшей пивом и табаком квартиры, Кинзи повернулся к Нефри:

– Азек, ты не перестарался, когда вдарил ему по мозгам? Ты посмотри, во что превратилась его квартира. Это же сущая помойка, разве что крыс не хватает…

– Не переживай, – усмехнулся генерал, – всё это со временем будет исправлено. Я сделал главное – изолировал его от родных и друзей. Разумется, кое-что пришлось подкорректировать… например, относительно Степаниды…

– А с ней-то что приключилось?

– Ты что, не понимаешь, насколько она может быть опасна? – вопросил Нефри голосом учителя, объясняющего нерадивому ученику простейшее уравнение, – если она заподозрит, что на Индаса кто-то давит, то вокруг него начнут увиваться наши пакостные девочки… а потому я решил, что общение Индаса с этой девушкой поможет нам максимально отодвинуть тот момент, когда Хлоя Пи и её шайка наконец сообразят, что происходит. Тем более Индас много времени проводит на даче, а его сестрёнка намерена отправиться до вступительных экзаменов в Сибирь. Так будет даже лучше, ибо запах табака и пива через телефон не передаётся.

– Это хорошо, – кивнул вице-адмирал, не замечая испепеляюще-презрительного взгляда контрразведчика. Тот не мог понять – действительно ли Кинзи за последние сорок лет постоянного контакта с Прогрессорами настолько отупел, что не видит смысла в элементарных мерах предосторожности, или же попросту включает дурака.

– Я хотел бы знать, – Нефри задумчиво провёл ногтем по дверце электрощитка, – как именно к нашему господину должна вернуться его память?