Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 71 страниц)

Собравшись на одной из таких точек, подруги приготовились к отправке по своим домам. На прощание Надя сказала:

– Девчонки, давайте договоримся так, чтобы без обид. Если кто-то из нас заметит что-то странное и оповестит остальных, то не рвитесь с места сразу… чтобы никто ничего не заподозрил. Если нет возможности безопасно стартовать, выждите какое-то время. Кто знает, может, так оно будет даже лучше. Нам только не хватает, чтобы в органах нашёлся какой-нибудь агент Малдер, который зацепится и вычислит нас…

– Это запросто, – усмехнулась Стешка, – только в нашем случае это будет не Малдер, а майор Пронин и прапорщик Всемичастная…

– Ну раз все всё поняли – то прощевайте, – и Надя исчезла. Вскоре исчезли и остальные панцироносицы, и Кира осталась одна.

Она вышла из подъезда и побрела дворами в сторону Алмаатинской, к дому Норки. В голове роилось множество мыслей. Вроде бы с помощью преобразователя измерений можно проделать в пространстве тоннели… «Было бы здорово, – мечтала Кира, – сделать вход в такой тоннель из моей комнаты на базу, а оттуда – к Эмке или Норке. Но, кажется, наших сил и средств для этого недостаточно. Оно и верно – Хлоя собиралась на Землю в спешке и не успела подготовиться как надо… »

Между тем даже имеющиеся в распоряжении капитана Пи устройства позволяли очень многое. Например, создать вневременной карман с нулевым временем. Можно сесть в такой карман на целую неделю, а потом выйти в ту же временную точку, из которой вошла. «Если посидеть там с полгода, – думала девушка, – то можно и весь английский выучить. А если посидеть дольше – то и немецкий с французским… и никто не заметит, что тебя несколько месяцев не было. »

Ещё Хлоя рассказывала о других удивительных вещах – инфертек, путешествия в прошлое… ну да ладно, этого, быть может, никто из девушек никогда не увидит. А вот то, что среди панцироносиц скрывается ничего о себе не помнящая принцесса Церена, а так же сестра принца Индаса, Дженга – это уже интересно. Так кто есть кто? Кира рассеянно глядела на тротуар, не замечая ни прохожих, ни выезжающих со дворов машин, и едва не столкнулась с каким-то человеком в коричневом костюме. Это был учитель английского, Владимир Иванович, он же Глобус.

Кира поздоровалась, и Владимир Иванович, наскоро расспросив свою ученицу о состоянии дел как её, так и родителей, перешёл к расспросам о словеснице Александре Антоновне, то бишь, капитане Пи.

Педагог интересовался – часто ли Кира с Эммочкой бывают у женщины в гостях, чем она их угощает, как себя ведёт, как одевается, что они смотрят по телевизору – причём он желал знать всё это как можно точнее, в деталях. Кира почувствовала смущение, затем растерянность, а после и вовсе насторожилась… Зачем Баженову всё это нужно? Неужели этот странный тип ощутил к словеснице некие чувства? Вроде бы он холостяк… но всё равно это странно. Зачем ему выпытывать информацию о приглянувшейся женщине от своей же ученицы?

Как бы там ни было, разговор нравился Кире всё меньше и меньше. Её не покидало ощущение, что Владимир Иванович надеется услышать из её уст нечто экстраординарное. А что если его ФСБ подослало? Почему нет? Девушка старалась отвечать так, чтобы её слова держались строго в рамках обыденной земной жизни на московской окраине, без всяких там Союзов, без телепортации и подпространств…

К счастью для Киры, град вопросов был прерван появлением Димки, а следом за ним не спеша брёл не кто иной, как Мирослав. Они поприветствовали девушку, а Баженов внезапно засуетился, перехватил покрепче портфель и заговорил скороговоркой:

– Ну ладно, Кира, всего хорошего… поговорим завтра, а сейчас мне пора, – и педагог излишне торопливо пересёк проезд и скрылся в скверике.

– Странный дядя, – услышала Кира голос Мирослава, – всегда, когда меня видит, спешит убраться, как будто он мне задолжал. А я его почти и не знаю. Он что, преподаёт у вас? – обратился он к девушке.

– Ну да, – пожала плечами Кира, – он у нас англичанин. Баженов Владимир Иванович…

Парень вгляделся повнимательнее в Кирино лицо. О чём, интересно, они только что разговаривали? Он явственно различил на её лице тень тщательно скрываемого волнения, может, даже страха…

– С тобой точно всё в порядке? – уточнил он.

– Да-да, – кивнула Кира, – я в магазин хотела зайти, потом к Норке… ну я пошла, пока.

Страховки ради друзья проследили за девушкой до магазина, затем до подъезда.

А Кира, заняв лифт, вызвала по браслету капитана Пи и объяснила ей ситуацию.

– Баженов был только что у меня, – выслушав девушку, объяснила Хлоя, – и у нас состоялся очень неприятный разговор…

Женщина рассказала о имевшем место случае в школе, как раз перед майскими праздниками, когда двое мальчишек из шестого класса предлагали какому-то первоклашке пойти в туалет и поучаствовать в неком непристойном действе. Может, это была только грубая шутка, но её слышали совсем маленькие девочки, а это, по мнению Хлои, означало, что шутка перешла границы дозволенного. Она вызвала родителей двух пакостников, и их отцы взялись за ремни. Дело получило огласку, и вот сейчас Владимир Иванович, явившись домой к словеснице, пытался ей доказать, что ничего плохого в действиях шестиклассников лично он не видит, ибо сейчас такие дети пошли – знающие ещё побольше, чем их родители…

«Ну теперь понятно, – подумала Кира, – какого рода чувства испытывает наш Вовочка к Хлое. Совсем не дружеские. Если бы огласку получил не один такой случай, он бы с работы слетел. Вот блин… Эмка верно подметила, что в нашей школе творится что-то странное. Неужели Баженов на самом деле главарь какой-то секты, как тот Баев из „Тайного знака“ »?

Норка очень обрадовалась и Кире, и пирожным, которые та прикупила перед визитом. Посидев у подружки примерно час, Кира, пообещав заходить ещё, собралась было домой, но возле подъезда ей на глаза попался тот самый человек, ради спасения которого команда панцироносиц готовилась всю ночь провести на ногах. Сашка Еслик.

Парнишка был худ, как скелет, одежда болталась на нём, как на огородном пугале, он имел светлые, почти белые волосы, и его передние зубы сильно выдавались вперёд, придавая лицу какое-то странное выражение, отчего Еслик походил на вечно улыбающегося зайца из кукольного мультика… впрочем, не так уж важно, как он выглядит. Важно то, что Еслик постоянно пресмыкался – например, на прошлой неделе он стоял на парте и кукарекал, ползал на четвереньках, изображая собаку, писал ручкой у себя на лбу надписи – «Я – Павлик Морозов», «Я ем сырое мясо», и ещё что-то… Половина школы сбежалась посмотреть на этот цирк, и главный его артист получил за участие половину пачки красной «Оптимы».

«А ещё он нажал слот „Согласен“, когда переходил на второй уровень „Чёрной Козы“, – вспомнила Кира, – и таким образом продал себя в рабство Йог-Сототу… значит, Райка была права. Может, потому инкопы и решили прийти к нему лично? И со всяким, кто прошёл все уровни, теперь будут происходить всякие страшные вещи? Этак они и в могилу слягут раньше времени… »

Кира шагнула навстречу незадачливому однокласснику. А вдруг всё не так уж и плохо? Всё зависит от того, чем он будет заниматься этим вечером…

– Привет. Что делаешь? – осведомилась Кира.

– Да так… вот… – замялся Еслик, – думал к Норке зайти…

От девушки не укрылось то, что одноклассник вёл себя странно – переминался с ноги на ногу, словно собирался поскорее уйти, искоса оглядывался по сторонам и старательно прятал глаза.

– А зачем тебе Норка?

– Да вот, слышал, что она типа заболела…

Ещё ни разу за все девять лет учёбы Еслик не навещал занемогших школьных товарищей. «Что-то ты, Сашок, темнишь… » – подумала Кира.

– Что это ты мнёшься? – хихикнула она, – у тебя такой видок, будто ты устроил пожар, не сумел его потушить и сбежал… ну говори – случилось что?

Из стоящей впритык к тротуару вишнёвой «девятки», громко хлопнув дверцами, вышли двое крепких ребят, чей возраст явно приближался к призывному. Выражения их лиц, многозначительные взгляды, ухмылки и едва заметные улыбки, которыми они обменивались, наводили Киру на неприятные предчувствия. Перед ней стояли люди того типа, с которыми она не захотела бы столкнуться, будучи одной, в тёмном переулке…

«Да и в светлом, пожалуй, тоже, – подумала девушка, – значит, Еслика нарочно послали вытащить Норку за дверь… вот потому-то он мнётся и прячет глаза. Решил сводником поработать… ну хорошо, я тебе это ещё припомню… »

Она вспомнила слова Гриши. Парочка отличных ребят на вишнёвой «девятке». А если искомый инкоп тоже где-нибудь рядом? Прячется и следит – чем дело обернётся?

– Гляди, Костян, – сказал один из парней своему приятелю, – а Санёк уже успел с кем-то познакомиться…

– И в самом деле, – протянул Костян, – на вид вроде ещё шкет, а такой шустрый… ну и с кем имеем? Вот ё-моё, забыл представиться… я Костян, а это – Никитос…

– Это Кирка, – пролепетал Еслик с видом человека, застигнутого множеством зрителей в голом виде, – мы в одном классе учимся…

– Кира… – мечтательно, нараспев проговорил тот, кого назвали Никитосом, – шикарное имя. В переводе – владычица. Сильно звучит. Ну что, владычица, не желаешь с нами немного прокатиться, а?

– Нет, я пойду, меня дома ждут, – девушка сделала было шаг в сторону, но Костян довольно крепко взял её за локоть.

– Ну-ну… зачем же так торопиться? Сегодня такая клёвая погода… может, перехватим в честь знакомства парочку коктейлей, или чего покрепче? Да вот хотя бы в беспробудно «Спящей спутнице»… была там когда-нибудь? Да не боись ты, в самом-то деле…

Рука, сжимающая Кирин локоть, как-то очень уж внезапно разжалась, и до девушки донёсся голос Мирослава Кратова:

– Эта девочка пить с вами не будет. Ни сегодня, ни завтра, и вообще – никогда.

Какое-то время стояла тишина. Затем Никитос – должно быть, он был в дуэте наиболее крепким – выступил вперёд:

– А какие проблемы-то, пацан? Мы, если чё, первые познакомились…

– Что тут, Славыч? – услышала Кира голос Димки, – молодёжь желает побеседовать?

Костян с Никитосом тут же сникли и затихли. Они мнили себя невероятно сильными и страсть какими отважными, но после появления Мирослава и Димки эта парочка тут же превратилась в жалких хлюпиков. О Еслике и говорить не стоило – он бы переломился надвое от малейшего толчка.

Хулиганский дуэт предпочёл усесться в машину и слинять куда подальше. На тротуаре остался лишь Еслик. Его, как он думал, верные и надёжные друзья, укатили в неизвестном направлении, бросив его, что называется, на растерзание… Наконец Мирослав заметил его и соизволил поинтересоваться:

– А ты что здесь забыл?

Еслика точно ветром сдуло.

– Помнишь того балбеса, что стоял со своими шестёрками на турникете и монетки у первоклашек тряс? – спросил Мирослав у Димки, – ты ему ещё песку в глаза насыпал тогда…

– Ещё бы не помнить.

– Так вот этот шибздик – его племянник. Насчёт его отца не знаю ничего, но дядька и тогда сукой был, и до сих пор ею остался. И пацана таким же сделал… ну, Кируша, – парень взял девушку под локоть, – расскажи-ка, что здесь у вас случилось.

Кира наскоро поведала о том, как пришла навестить захворавшую подружку и как Никитос с Костяном отправили Еслика к Норке, имея цель выманить её из дома.

– Ясно… – кивнул Мирослав, – давай-ка мы тебя домой отведём.

– Но… – начала было Кира.

– Не волнуйся, нам всё равно по пути.

Во избежание разного рода неприятных встреч Мирослав довёл Киру до дверей лифта и на прощание снова назвал её «русоволосым пломбирчиком». На этот раз девушка даже не думала обижаться. Какое-то время она молча стояла на площадке, а когда за парнем захлопнулась дверь, взбежала на второй этаж, открыла окошко и завидев удаляющихся друзей, крикнула:

– Слава!

Тот обернулся.

– Спасибо тебе!

Парень махнул рукой. Кира помахала ему в ответ.

А дома она увидела расстроенную маму и братца Сашку со здоровенным синяком во всю щеку.

История, приключившаяся с мальчуганом, была проста и незатейлива. Он отправился в гости к приятелю и по дороге всретил троих ребят на вишнёвой «девятке», которые остановили его и попросили сходить в магазин за сигаретами. Заслышав про уже хорошо знакомую машину, Кира моментально навострила ушки и к своему негодованию узнала, что синяк на братишкиной щеке сотворён не кем иным, а Есликом… Два его приятеля, Костян и Никитос, в расправе над непокорным мальчишкой участия не принимали, только стояли в сторонке, посмеиваясь и подначивая Еслика – мол, покажи, какой ты реальный пацан…

«Надо было ткнуть этому Костяну пальцем в глаз, нырнуть в подъезд, превратиться и раскатать всю эту компанию по асфальту вместе с ихней „девяткой“, – подумала Кира, – зато теперь понятно, чего именно боялся Еслик. Думал, я за братишку с него спрашивать начну… а может, думал, что папа ему уши поотрывает. И вот эту тварь я должна сегодня ночью идти выручать? Ну ладно. Выручу. Но ничего, в школе он ещё получит… »

– Значит, за сигаретами ты так и не пошёл? – спросила брата Кира.

– Не-а, – помотал головой Сашка, – я ему что, слуга? Да мне бы по любому не продали их.

– И правильно сделал, что не пошёл. А у Еслика теперь большие проблемы начнутся…

– Ну да, начнутся. Они ведь что хотят, то и делают. Захотят – изобьют, захотят – что-нибудь отберут…

– Не переживай. Завтра у них могущества поубавится. Это я гарантирую.

Вскоре домой вернулся отец. Он сообщил, что нашёл с родителями Еслика общий язык, и те, будучи вполне благоразумными людьми, пообещали принять меры в отношении непутёвого сына. Ну, а если эти меры не подействуют – то у него, Александра Васильевича, найдутся другие способы уладить проблему…

Кира всё-таки любила брата, пусть он даже был тем ещё шкодником, и, чтобы поднять ему настроение, сказала, что синяк на щеке, полученный за отказ выполнить унизительную просьбу, можно смело считать боевым ранением. Это подействовало – понурый и невесёлый Сашка наконец-то улыбнулся…

Вскоре мама засадила дочь за занятия математикой, а после они отправились на кухню готовить одно из самых любимых Кириных лакомств – лимонный пирог.

Мама обмолвилась, что на каникулах в Заборье девушка отлично справлялась с кухонными обязанностями. Кира же ничего этого не помнила, равно как не помнила и многое другое, что имело место прошлым летом… Она то и дело попадала впросак – долго выбирала осколки скорлупы из вылитых в муку яиц, недостаточно долго взбивала сливочный сыр, не помнила точное количество сахарной пудры, которую полагалось в этот сыр насыпать… И просто каким-то чудом не изрезала себе пальцы, когда перетирала лимонную цедру.

Мама терпеливо, с улыбкой исправляла все допущенные дочерью огрехи. Кира вспомнила сегодняшнюю малоприятную встречу с Есликом и его дебильными дружками, и хотела было рассказать маме о вовремя появившемся Мирославе… в паре с Димкой. Но, поразмыслив, решила помалкивать об этом случае. Ведь неизвестно ещё, что произойдёт с Есликом этой ночью. Кире совсем не хотелось, чтобы близкие люди, особенно мама, начали подозревать её в чём-нибудь криминальном…

– Кира, – спросила мама, – а как ты считаешь, не пригласить ли нам Александру Антоновну как-нибудь на чай?

Девушка не сразу поняла, о ком идёт речь. За последние полтора дня, пока тянулся «круглый стол», она успела почти забыть паспортное имя, носимое Хлоей Пи на российской территории.

– Я передам ей, только ты скажи – когда.

– Интересно, – сказала мама, – что она за человек? Я недавно была у вас в школе. Многие девушки с ней подружились, и ты с Эммой в том числе. Все её нахваливают, ни одного плохого слова…

– Ну так уж и ни одного плохого, – возразила Кира, – те, кто надеются на то, что им тройки по русскому даром нарисуют, только и делают, что кроют её матом.

– В каком смысле – даром?

– Неужели, мам, не знаешь? К концу учебного года все хорошистами становятся. Как по волшебству. Им прибавляют баллы, чтобы второгодников не было, иначе статистика испортится. А с Лексой, как выяснилось, такие штучки не проходят. Ей шею намылили за то, что она не аттестовала Еслика. И она сказала, что скоро её выгонят со школы.

– Действительно, с образованием у нас беда, – заметила мама, – живём в век высоких технологий, а требования к образованию опустили до уровня античной эпохи… нет, ещё ниже. Античность Геродотов и Пифагоров рождала, а наше время запомнится как век Застекляндии и Большой Стирки…

Мама подкрутила регулятор на плите, вернулась к столу и спросила:

– Скажи, Кира, как так получилось, что ты дружишь с четырьмя девочками – и все они, как и ты, не знают – кто их настоящие родители? Через Интернет встретились?

– Ну да, – Кирин язык сработал несколько раньше, чем она соизволила хоть секунду подумать, – понимаешь, мам, когда мы вместе – нам и легче как-то становится. Нет, я не имею в виду, что мне плохо, просто наше прошлое… оно как-то связывает нас.

– А Лекса решила тобой заняться, когда ты двоек нахватала, узнала о ваших делах, и… – мама сделала неопределённый жест, – у вас возник клуб пострадавших.

– Да, так как-то…

Кира на какое-то время отвернулась – она не хотела, чтобы мама увидела в её глазах отголоски паники, бушевавшей где-то в груди… «Господи, что я несу? – думала девушка, – какой клуб пострадавших? И в каком таком Интернете мы познакомились? Я проговорилась… сейчас последуют такие вопросы, что мне не останется ничего другого, кроме как… » Она сокрушённо вздохнула. Сверх меры наблюдательная мама буквально загнала дочь в трясину, и теперь надо, не вызывая подозрений, оттуда выбраться…

Решение пришло внезапно. Повернувшись к маме, Кира спросила:

– Как ты думаешь… то, что каждая из нас, от которой отказались родные, предпочитает больше общаться с себе подобными – это плохо?

– С чего ты взяла, что это может быть плохо?

– Не знаю. Я слыхала, что есть общество брошенных жён, общество толстяков, общество любителей творчества Лавкрафта, но чтобы возникло общество брошенных на улице малышей – такого я не помню…

– Ну так с почином, – улыбнулась мама, – может, это и выглядит необычно, но в пределах разумения.

Тем временем лимонный пирог подоспел и остудился. Мама пригласила всех к столу. Кира сразу заметила, что Сашка, вопреки обыкновению, почти не сыпал колкостями в её адрес. Атмосфера за столом была удивительно тёплой и доброжелательной, девушке не хотелось уходить с кухни, но…

Она вызвала Хлою из ванной, предварительно пустив воду, чтобы заглушить посторонние звуки, рассказала о встрече с Есликом, о своевременном появлении Димки и Мирослава, и заодно передала ей мамино приглашение, не забыв при этом обрисовать версию, согласно которой все панцироносицы познакомились между собой в Интернете на основании общего сиротства.

Хлоя, подумав, сказала:

– В качестве прикрытия легенда неплохая. Я предупрежу остальных. И передай маме, что я принимаю приглашение.

– Но я точно всё сделала как надо? Ничего такого не выболтала? – беспокоилась девушка.

– Подробности не важны. Главное, чтобы совпадали общие детали. Наоборот, будет подозрительно, если мы все будем рассказывать о своём знакомстве одно и то же слово в слово. А вот с Есликом… с ним не всё так просто.

– Ему что, ремня дома всыпали?

– Нет, нет… твоему папе нужно было не к его родителям идти, а сразу в милицию, потому что есликовский папочка ничего предпринимать в отношении сына не собирается. Сейчас Еслик-младший со своими приятелями сидит на хате в Печатниках и с наслаждением потягивает пиво.

– То есть, его отцу на всё плевать?

– Да. Он не поверил ни единому слову из того, что рассказал ему твой папа. Поэтому… пусть всё идёт как есть. Я тебя разбужу в половине второго. Разберёмся с инкопом, если он появится, и снова на боковую. А Еслик пусть сам объясняет и папочке, и милиции – что он делал пьяный, в чужом районе, в тот момент, когда там разыгрывалась маленькая войнушка. Очень надеюсь, что сегодняшнее приключение благотворно скажется и на его поведении, и на усердии в учёбе.

– Это жестоко… – сказала Кира, – вот если просто дать ему по шее…

– Не более жестоко, чем-то, что его приятели планировали сделать с Норкой. Или с тобой. Вылечить их можно только страхом неминуемой смерти. Да, и вот ещё что. Я проверила Кратова, и…

– Что он? – девушка напряглась в ожидании ответа.

– Он не является панцироносцем. Обычный человек. И его друг Димка – тоже обычный человек. Ну всё. Иди спи.

Но Кира долго не могла заснуть. Стоило закрыть глаза – и в темноте появлялось лицо человека, так вовремя подоспевшего ей на выручку возле Норкиного подъезда.

Мирослав не был Такседо Маском. Он никогда не видел «Панциря», не носил его и не знает, что это такое. Но какая разница? Разве «Панцирь» способен сделать из парня настоящего мужчину? Мирослав был хорош и без интегрированных в тело железок…

– Ну почему я не старше хотя бы года на два? – шептала девушка, – почему я уродилась такой маленькой? Хотя… у него Стешка есть. А я безнадёжно опоздала…

Мирослав Кратов…

Она воспроизвела в памяти каждую чёрточку лица Мирослава. Довольно жёсткое, не очень подвижное, но как сильно оно менялось в те минуты, когда он заговаривал с ней, буквально светилось, когда он говорил, как красивы хвостики её волос… или когда он называл её пломбирчиком. Сейчас это не казалось обидным. Совсем.

– Ох, Слава, – сказала себе Кира, – если ты любишь Стешу – нелегко тебе с ней придётся. Не сможет же она вечно прятать свою панцироносность от предполагаемого будущего супруга. Вот так-то…

А она, Кира, ни на что не может рассчитывать – ни через два года, ни через пять, ни через десять.

Ей ещё долго виделись тёмно-каштановые волосы Мирослава, профиль его лица, бледно-зелёные, в коричневую крапинку, глаза…

Но в конце концов сон взял своё.

====== 25 ======

25

Сквозь сон Кира почувствовала, как кто-то осторожно трясёт её за плечо. Неужели она опять проспала первый урок? Она открыла глаза, рассчитывая увидеть маму, но вместо мамы у изголовья стояла… Хлоя Пи.

– Господи, да вы что? – зашептала девушка, подскакивая на месте, – зачем это? А вдруг кто-нибудь услышит?

– Не волнуйся и не шуми, – капитан Пи отошла к двери и прижала её спиной, – все спят давно. Одевайся и выходим. Ты замечала за собой привычку – во сне разговаривать? Или стонать? Не знаешь?

– Нет, – шепнула Кира, разыскивая в шкафу одежду и стараясь делать это как можно тише.

– Не торопись, – сказала Хлоя и включила фонарик на телефоне, – у нас ещё сорок минут. Надень что-нибудь спортивное… такое, что при движении не производит шума. И оставь босоножки, мы не на танцы идём.

Кира выбрала кроссовки и принялась распутывать шнурки.

– Рановато вы пришли…

– Как раз достаточно. За сорок минут мы не то что до Печатников – до Долгопрудного добежим…

Кира оделась, заскочила на кухню, наскоро умылась, и Хлоя телепортировалась вместе с ней в холл подъезда. Они превратились в панцироносиц и прислушались. С лестничных клеток не доносилось ни звука. Весь дом погрузился в глубокий сон.

– Кира, – сказала Хлоя, – переведи «Панцирь» в режим поглощения. Будешь более незаметной в темноте.

Стеклоподобная, слегка подсвеченная изнутри фигура капитана Пи начала тускнеть и наконец приобрела чёрный цвет – чернее любой сажи. Кира прошептала всплывший в памяти четырёхзначный код – и с её костюмом произошло то же самое. Она шагнула в неосвещённый закуток со швабрами и вёдрами, и темнота полностью поглотила её.

– А вчера с соседом Колей в три часа приключились в коридоре чудеса… – тихо пропела Кира и добавила, – хорошо, что нас никто не видел. Не то его увезли бы с инфарктом.

– Это точно, – усмехнулась Хлоя, – запомни, Кира… нас кто угодно может видеть в превращённом виде. Главное – чтобы загадочную фигуру никто не поставил в связь с твоей личностью.

– Вы что, хотите прямо по улицам идти? – удивилась Кира, – а если мы половину района перепугаем? Нельзя же?

– Можно. Народа мало, встречных и попутных прохожих будем обходить. Водители не в счёт – они на дорогу смотрят, а не во дворы. Тем более мы будем идти по земле, а не прогуливаться по воздуху. Считай, что мы на ночной пробежке. Кто что видел, что кому показалось – наутро никто и не вспомнит…

– Тут в соседнем доме зал игровых автоматов, – напомнила Кира, – там народа – уйма…

– Не беда. Наивные люди ждут джекпота, а не нас.

Они спустились во двор и пошли под окнами вдоль стены, прячась за деревьями и живой изгородью. Чёрная фигура капитана Пи в окружающей темноте выглядела настолько неразборчиво, что впору было бы посчитать её обманом зрения. Даже в световом круге от фонаря было очень нелегко различить её…

– У нас в запасе полчаса, – сказала Хлоя, – думаю, на небольшую разминку нам этого хватит.

– Разминку? – переспросила Кира, – это…

– Я побегу первой. Ты просто беги следом и повторяй всё за мной. Пора учиться чувствовать «Панцирь» как часть себя. Тяжёлых препятствий у нас не будет. Готова? Вперёд!

Бег по району длился не больше пяти минут. Хлоя выбирала наиболее тёмные переходы, проезды и скверы, чтобы снизить вероятность столкновения с каким-нибудь страдающим бессонницей прохожим или влюблённой парочкой. Кира старалась не отставать от словесницы. Временами у неё складывалось странное ощущение, что не она носит на себе «Панцирь», а наоборот – он носит её. Возможно, так она воспринимала работу гравикомпенсатора и грависенсоров. «Вот так бы кросс по стадиону делать», – подумала девушка.

Иногда Хлоя перескакивала через попадавшиеся на пути заборы, ряды скамеек, клумбы, площадки с газоном… Кира успешно со всем справлялась, нигде не споткнувшись и ничего не задев. Постепенно препятствия становились более сложными и высокими. Должно быть, капитан Пи продумала весь маршрут заранее. Иногда Кире казалось, что когда-то она уже совершала такие пробежки. В памяти тут же всплыл эпизод, когда она с одного удара сломала клюв Чумному Доктору, хотя прежде даже не подозревала о наличии у себя навыков ближнего боя…

Хлоя постаралась до предела усложнить Кире задачу – разумеется, с учётом её возраста и физических особенностей. Тем не менее девушка смогла перескочить двухметровый забор, тянущийся вокруг школьного двора, и футбольные ворота, и несколько рядов автомобилей на парковке.

– Отлично, девочка, – капитан Пи хлопнула Киру по плечу, – быстро учишься.

– Лучше бы мне алгебру вспомнить, – ответила та, – и химию… интересно, кем я была на Мидгарде? Тоже, небось, каждый день в школу опаздывала…

Они остановились под высоковольтной опорой возле Братеевского моста.

– Всё, что твоё – никуда от тебя не денется, – заметила Хлоя, – не устала ещё?

– Нет, я в порядке.

– На мосту мы прыгать не будем – просто взбегаем наверх, жмём на всю катушку в Марьино и на Батайский проезд до автомагазина… знаешь это место?

– Так точно, капитан.

Хлоя не видела Кириного лица, но улыбку в голосе уловила.

– Тогда вперёд! – Хлоя сорвалась с места.

Следом за ней припустила Кира.

Столбы, дорожные знаки, деревья и рекламные щиты, единожды мелькнув перед глазами, исчезали где-то позади. Кира никак не могла определить скорость, с какой она и Хлоя бежали. Сколько раз девушка ездила на машинах, автобусах, поездах – ей и в голову не приходило поинтересоваться методами расчёта скорости без приборов… А сейчас они мчались именно со скоростью автомобиля, не иначе.

– Стоп! – выкрикнула Хлоя, останавливаясь у поворота на Донецкую.

– Как далеко мы забрались, – выдохнула Кира, – интересно, с какой скоростью мы бежали?

– Если считать вместе с мостом, то три километра мы преодолели за три минуты.

– То есть, – девушка произвела несложный подсчёт, – мы могли преодолеть шестьдесят километров за час?

– Правильно. А могли бы и сто двадцать дать. Это «Панцири» вынесли нас. Простому человеку на своих двоих всю Москву в поперечнике не пересечь.

– То-то я не чувствую себя запыхавшейся. И усталости пока никакой.

– Давай вон туда, – Хлоя указала на ближайший просвет между жилыми многоэтажками.

Кира постоянно оглядывалась – ей было не по себе от мысли, что сейчас за ней и её напарницей может кто-то наблюдать, причём с не самыми добрыми намерениями. Но улица была почти пуста. На автобусных остановках – ни одного человека. Водители изредка проезжавших машин даже не смотрели в ту сторону, куда направлялась пара чёрных человекообразных фигур. И из трёх-четырёх светящихся окон, видневшихся на фасадах домов, никто не высовывался. У бодрствующих горожан имелись какие-то свои заботы…

Девушки вышли на угол Подольской и Перервы. Квартал, в который они хотели попасть, находился уже рядом, за железнодорожными путями.

– Как пойдём? – спросила Кира, – по тоннелю?

– Нет. В нём не скроешься. Не хватало только, чтобы какой-нибудь бедолага, завидев нас, потерял со страху управление. А на вокзал нельзя. Милиция засечёт, да и народа там полно. Нечего их пугать. Прыгаем через забор…

Бетонный забор с натянутой по верху колючей проволокой стоял вдоль рельсового полотна и являлся лишь небольшой частью многочисленных ограждений, установленных вокруг раскинувшегося в Печатниках огромного промышленного района и примыкающих к нему путевых служб станции Перерва. Хлоя одним прыжком вскочила на ребро бетонной плиты, подхватила прыгнувшую следом Киру и сказала:

– Запомни одну вещь – постоянный ток для нас опасен, поэтому держись подальше от поездной сети. На крыши вагонов тоже нельзя подниматься из-за разности потенциалов. Сразу не погибнешь, но если «Панцирю» не будет хватать энергии на защиту хозяина, то он свернётся. И всё…

Кира молча кивнула. У неё не было ни малейшего желания проверять на практике обоснованность слов капитана Пи. Да и не было сейчас на путях никаких вагонов. Движение полностью замерло, а где-то слева, перед арками моста, светились красные и фиолетовые огоньки выходных и маневровых светофоров, предупреждающих об отсутствии приближающихся поездов и закрытии манёвров.

– Когда я была маленькая, – сказала она, – то всегда, когда видела фиолетовый светофор на стрелке, испытывала дикий восторг вместе с удивлением. И радостно вопила – «мам, смотри, синий светофор… »

– Рада, что ты это помнишь, – отозвалась Хлоя, – значит, стрелка тебя не защемит. Пошли…

Панцироносицы пересекли путаницу станционных путей и вышли к развилке, в которой брали начало несколько улиц, в том числе и Батюнинская.

Дом номер семь, в котором развлекался Сашка Еслик с приятелями, оказался старой пятиэтажкой, возведённой, должно быть, ещё в шестидесятых годах прошлого века. Гриша говорил, что квартиру, в которой проходила гулянка, можно будет узнать по доносящейся из неё песне про дерьмо… Но панцироносицы вычислили нужную квартиру даже без этой подсказки. Её окна ярко светились посреди тёмного фасада, и Хлоя, настроив лицевую маску «Панциря» на увеличение, без труда разглядела в одной из комнат Еслика. Он сидел в кресле, водрузив ноги на стол, попыхивал сигареткой, и должно быть, мнил себя невероятно крутым парнем…