Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 71 страниц)

– Неужели они такие громкие?

– Нет, нет… наоборот, слишком тихие. Тебя еле-еле слышно. Ну так что же… – Хлоя села рядом, – как твои успехи?

– Всё впустую, – покачала головой отличница, – обегала весь первый микрорайон и вот до вас добралась. Никто ничего не видел, не слышал, не помнит…

Девушка говорила о поиске пропавшей сутки назад семилетней девочки, проживавшей где-то на Луговом проезде в Марьино. История сего исчезновения была довольно простой – где-то после обеда девочка отправилась поиграть с подружками – и, как говорится, словно в воду канула. С концами. Родители прождали свою кроху до вечера, затем бросились в милицию… Учитывая то, что последние месяцы выдались богатыми на кровавые события, розыск был объявлен без промедления, ориентировку с фотографией разослали по всем районам и по области, инспектора и группы добровольцев отправились на прочёсывание жилых массивов и всякого рода пустынных мест, но никаких результатов эта деятельность не принесла.

– Я уже не помню, скольким людям я фотку показывала, – Эммочка развернула несколько отпечатанных в типографии плакатов, – может, сотне или больше. Вообще, как такое происходит?

– Что ты имеешь в виду?

– Вот вышел человек, – пояснила отличница, – и вдруг он исчезает. Все говорят – «он минуту назад тут был». Или – «пять минут назад здесь крутился». Или куда-то зашёл – и исчез на месяцы, годы, или насовсем… – она подняла на словесницу тронутые печалью глаза.

Хлоя обняла девушку за плечи. «Она очень мало знает, хоть и учится намного лучше других, – подумала капитан Пи, – кем бы она ни была в прошлом, кем бы ни стала в будущем, но опыта у неё мало. Очень мало. Она не знает, что все таинственные исчезновения именно так и происходят… »

– Как думаете, её найдут? – спросила Эммочка.

– Если следственная группа состоит из профессионалов, то шансы есть, хотя… – Хлоя запнулась, – семилетняя малышка может много кому понадобиться. Тут никто гарантий не даст.

– Вы что-то подозреваете? – насторожилась девушка.

– Если ты о Реаниматорах, то… – Хлоя бросила взгляд в окно, – то ничего определённого я пока не могу сказать. То, что девочка пропала – это, конечно, трагедия… ведь дети пропадали и раньше, но их находили. А насчёт Реаниматоров у меня есть некоторые мысли, но ещё нет ни одного подтверждения для своих версий.

– Но ведь мы все регулярно просматриваем Москву… это же не просто так?

– Ты права. Я уверена, что в Москве может быть дислоцирована группа инкопов, потому мы все и следим за местами массовых скоплений людей и разными мероприятиями.

– Я позавчера ходила на митинг «зелёных», – сказала с усмешкой Эммочка, – тоже мне, борцуны за экологию… после них вся площадь была засыпана окурками, а в одном месте даже шприц нашёлся.

– Болтуны, – хмыкнула капитан Пи, – пустые, никчёмные болтуны. Нет смысла забивать голову всяким политическим мусором. Есть совесть, она, в отличии от лозунгов, никогда не обманывает.

– А у вас как дела? Вас тут не сильно достают?

– Смертельных случаев не предвидится, – улыбнулась словесница и принялась рассказывать девушке о своих планах на будущее и беготне по различным кабинетам.

Семинар, посвящённый вредительской сути программы «Созидание будущего», шёл уже третий день, и Хлое пришлось изрядно повозиться, прежде чем местная чиновничья братия поверила, что организаторы общественных слушаний не намерены заниматься в Братеево экстремистской деятельностью и прочими разновидностями терроризма.

Первоначально мероприятие планировалось провести в местном ДК, но директор заведения оказался порядочной сволочью – едва заслышав о программе «Созидание будущего», а точнее, о том, что выгнанная с работы педагог Яковлева намерена её развалить, он сразу же указал словеснице на дверь. Его поведение было тем более странно, что в ДК регулярно устраивались собрания сайентологов, Адвентистов Седьмого Дня, Свидетелей Иеговы, движений «Нью-эйндж» и «Чайлд-фри», занятия на тему «Как стать стервой»(одним словом, демократия цвела и пахла), а когда Хлоя потребовала объяснений, Борис Аронович Штольман (отец того самого Яшки, не желающего опаздывать в музыкалку) заявил следующее:

– Поймите, милая девочка, вы – не в тренде. Кому нужна ваша трескотня о здоровом детстве и материнстве? Вы хотя бы посмотрите, какие уважаемые люди ходят на проводимые здесь мероприятия. А кого приведёте вы? Каких-то домохозяек? Каких-то бабушек? Мало того, вы ещё и трансляцию в сеть хотите устроить? Так вот, советую вам навсегда забыть всё ваше прожектёрство. Вы молоды, красивы, вам ещё жить в этом городе, детей растить… а посему рекомендую вам не пытаться плыть против течения. Мартышкин труд, как говорил классик. И предпринимать что-либо против создателей я бы тоже не рекомендовал. Ещё не хватало, чтобы ваши бабушки начали забрасывать окна школ тухлыми яйцами…

После этой отповеди Хлое не оставалось ничего другого, как уйти.

– Борис Аронович, – сказала она на прощание, – а вы слышали когда-нибудь такое – что вниз по течению только дерьмо плывёт?

– Я сказал то, что сказал, – пожал плечами толстый, крючконосый, с обвисшим лицом и длинными тоненькими ножками, директор ДК, – не пытайтесь осложнять отношения с уважаемыми людьми. Пожалеете.

Хлоя только фыркнула и хлопнула дверью так, что слышно было во всём здании. Знал бы этот кусок сала – кому именно он грозился…

Подобные разговоры происходили чуть ли не за всеми начальственными дверями, но, несмотря на отказы и многозначительные намёки на серьёзные последствия, помещение для аудитории было-таки найдено, изучение сути внедряемой образовательной программы и последствий её применения шло полным ходом, и число слушателей стремительно росло – ибо среди москвичей ещё находились думающие люди, коим было небезразлично всё то, что преподают их детям.

– Я тут всё бегаю, бегаю, – сказала Эммочка, едва Хлоя закончила своё повествование, – как-то даже и подзабыла о вас. Вы новые учебники разбираете?

– Вот, – Хлоя протянула отличнице стопку листов, – это черновой материал для выступления, без редакции. Разбор по параграфам, тематическое занятие N21 – уборка комнаты от следов курения и потребления алкоголя перед возвращением родителей. N22 – чистка одежды от следов, оставляемых после самоудовлетворения.

– И они собираются учить этому пятиклашек? – Эммочка перелистнула несколько страниц, – так… N30 – назвать предметы домашнего обихода, пригодные для самоудовлетворения… – она уронила стопку на колени, – я что-то не пойму – они уже совсем оборзели, что ли?

– Похоже на то, – Хлоя забрала бумаги, – недаром на учебниках вытиснено – «Не предназначено для продажи», ибо нельзя народу знать, как малышам мозги промывают. А мне, кстати, уже не раз говорили – что вы панику наводите, наши дети, мол, сейчас больше нас с вами знают, причём такое, о чём мы в их возрасте и не слышали…

– То есть, они тем самым признаются в собственной родительской несостоятельности и что их дети уже оскотинились, – усмехнулась самая умная ученица.

Две панцироносицы ещё долго разговаривали о том и о сём, пока Эммочка не вспомнила об оставшихся недорасклеенных плакатах с портретом пропавшей девочки. Она распрощалась со словесницей и собралась идти, когда в дверь постучали, и после отклика Хлои в кабинете показался Владимир Иванович Баженов.

– Я побежала, до скорого, – Эммочка, не глядя на педагога и не здороваясь с ним, выскочила в коридор и вскоре её шаги затихли на лестнице.

– Вижу, вы уже успели настропалить эту девочку против меня, – с сарказмом в голосе начал Владимир Иванович.

– Садитесь, – Хлоя указала на стул и вернулась на своё место за столом, – вы молчали во время всех выступлений, и вдруг решили заговорить… чем обязана?

Баженов не стал садиться, предпочтя стоять – должно быть, так он чувствовал себя хозяином положения.

– Я хочу, наконец, понять – что происходит? – заговорил он, – что вас не устраивает в программе «Созидание будущего»? Тем более, что вы у нас больше не преподаёте? Проект утверждён на самом высоком уровне, разрешение на его внедрение подписано многими уважаемыми людьми… чего вы хотите?

– Много вопросов, – улыбнулась Хлоя, – давайте я объясню вам на пальцах. Мне не нравится будущее, которое они создают. Оно потому меня не устраивает, что мне не наплевать на то, что вы намерены полторы тысячи детей превратить в сексуально разнузданных животных. Ваши уважаемые люди, давшие разрешение на преподавание по этим учебникам, – она кивнула на стопку книг, – для меня не авторитет, ибо поставить подпись на внедрение такого проекта мог либо некомпетентный идиот, либо мздоимец, и любая из этих двух причин делает этих людей – для меня, во всяком случае – очень неуважаемыми.

– Но позвольте… – педагог, казалось, искренне удивился, – но весь мир уже много лет обучает детей по этим или им подобным программам… вы что, хотите, чтобы Россия и дальше оставалась варварской страной с рабским менталитетом?

– Владимир Иванович, – мягко сказала Хлоя, словно поучая малое дитя, – мне кажется, мы с вами уже вышли из того возраста, когда, сделав гадость, было принято говорить, что «все так делают»?

Баженов не нашёлся, что ответить. Впрочем, он и не думал отвечать на этот, как ему казалось, бред. Он уже собирался вставить какую-нибудь острую, с хамским намёком, реплику, но Хлоя не думала умолкать.

– Поэтому, – продолжала она, – давайте не будем кивать на всех. Я ведь не делаю этого, потому как знаю, что буду не права. Не все делают как я. Не все обладают мужеством открыто выступить против необразованных дураков, особенно – дураков, наделённых властью и деньгами. За вас ведь не все думают? Есть вы и ваша совесть, хотя… совести у вас, похоже, и вовсе нет, зато рабского менталитета у вас – до кучи. Что-то вы очень уж сильно боитесь ваших уважаемых людей…

Владимир Иванович замялся. Уж в чём-чём, а в наличии рабского менталитета его ещё никто не обвинял. Он мнил себя цивилизованным человеком, призванным просвещать тупых аборигенов. Недаром же ему дали зарубежные гранты и звание заслуженного учителя России.

Он опустил глаза в пол и немного сместился в сторону, так, чтобы лучше видеть пространство под Хлоиным столом. Словесница проследила за его взглядом, опустила руку, слегка оттянула вниз брючины, скрывая от сластолюбца свои лодыжки, и убрала ноги под стул. Педагог словно очнулся, вновь поднял взгляд на Хлою и сказал:

– Если наш разговор и дальше будет протекать в хамском ключе…

– А что мне остаётся, если вы целый народ записали в варваров и рабов? – усмехнулась Хлоя, – вы спросили у меня – чего я хочу? Моё желание – отнюдь не секрет. Я хочу, чтобы Россия была населена благоразумными девушками, могущими стать прекрасными жёнами и хорошими матерями, и благоразумными, мужественными юношами, способными стать хорошими отцами и защитниками своих жён и матерей. Только и всего, уважаемый Владимир Иванович…

У заслуженного учителя глаза были готовы вылезти на лоб. Он выглядел пастырем, в присутствии которого прозвучало неслыханное, не имеющее прецедентов кощунство.

– Вы лучше объясните, – он начал терять терпение, – с какой это стати вы настраиваете детей против их преподавателей? Почему Эмма Мокрецова и Кира Белякова постоянно торчали на вашей квартире? И другие девочки… чем вы там с ними занимаетесь?

Хлоя усмехнулась. Баженов – это было видно по тону его голоса – подозревал наличие у собеседницы некоторых специфических наклонностей и ставил свои подозрения в некую связь с проводимыми Хлоей общественными слушаниями – если, мол, она протестует – значит, пытается скрыть свои пристрастия, или завидует, поскольку ей не досталось зарубежных грантов… Словесница невольно подумала о наблюдении доктора Ломброзо, заметившего у талантливых людей одну неприятную манеру – истолковывать в дурную сторону любой поступок. Вот только какие таланты имелись у Баженова, если не считать умения мастерски лебезить и заискивать перед властьимущими?

Впрочем, имелись у него некоторые специфические таланты. Хлоина поезда в Заполярье не прошла впустую – она узнала множество любопытных сведений о прошлом «заслуженного» педагога…

– А что плохого вы находите в том, что ученицы навещают свою учительницу… выгнанную с работы, кстати, ни за что? – говоря это, Хлоя чувствовала себя несколько не по себе, ибо лишь ей одной было известно, как именно она получила место в школе. Содеянное вернулось назад, пусть и не сторицей, но всё-таки вернулось.

– Откуда в вас столько наглости? – взбеленился Баженов, – я ведь всё знаю о вас!

– Что – всё? – усмехнулась Хлоя. Она могла себе позволить насмешку, ибо если Баженов и вправду что-то знал, то его информация была очень неполной и вряд ли представляла опасность для панцироносиц. Знай он хоть десятую долю правды – то никогда не решился бы использовать её ради личной выгоды, и, пожалуй, никогда не осмелился бы прийти сюда…

– Скажите, – Владимир Иванович кое-как взял себя в руки, – вы хоть знаете ваше место? В каком вы положении? Вам что, больше всех надо? И до вас находились правдолюбцы… видали мы таких как вы…

Хлоя встала, медленно обошла стол и приблизилась к Баженову почти вплотную. Она оказалась выше него почти на полторы головы. Он невольно отшатнулся, когда словесница тихо ответила:

– Владимир Иванович… я о вас тоже многое знаю. И очень надеюсь, что мои знания никогда не превратятся в вещественные доказательства.

Помолчав пару секунд, она добавила:

– Я слышу от вас запах смолы и серы. Покиньте помещение, не то я задохнусь.

– Ну… как знаете, – сожалеющим тоном ответил Владимир Иванович, делая скорбное, словно на похоронах, лицо, – я ведь просто забочусь о вашем будущем. Мало ли что… вдруг авария случится, или пожар… а может, и таинственная пропажа без вести. А то вот однажды случай такой произошёл – у одного хорошего человека была жена. И вдруг она заболевает раком. И однажды ей вместо лекарства случайно вкололи смертельный препарат. А потом выяснилось, что никакого рака у женщины и не было… вот уже лет семь эта дама пребывает в лучшем мире и никому не мешает…

Он старался говорить эти слова в такой манере, чтобы собеседница сразу поняла – если она и впредь будет упорствовать, то её участь будет решена…

Хлоя едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Она прислушалась – за дверью ни звука; здание словно вымерло. Кабинет расположен на втором этаже и его окна заслонены разросшимся тополем… Обстановка прямо-таки располагала к тому, чтобы совершить прыжок на базу и вытрясти из Баженова всю интересующую информацию, а то и вовсе избавиться от него. Но не такова была Хлоя, чтобы слепо доверяться незапланированной возможности. Она незаметно взяла со стола остро заточенный карандаш и спрятала его в рукаве.

– Так что будет очень печально, если вы, такая молодая и красивая… – глубокомысленные разглагольствования Баженова были прерваны Хлоиным локтем, вонзившимся ему в солнечное сплетение. Он засипел от боли, его тощие колени грохнули об пол. Ему потребовалось три минуты, чтобы прокашляться и кое-как начать дышать полной грудью.

– Значит, говоришь, авария случится? – Хлоя подцепила гостя двумя пальцами за ухо, одним рывком поставила на ноги (которые никак не хотели слушаться своего хозяина), перехватила за горло и прижала к стене.

– Вы… ответите… – засипел Баженов, пытаясь справиться с мешающей дышать и глотать рукой словесницы. Он буквально повис на её предплечье. Напрасно. Пальцы на его горле не сдвинулись ни на миллиметр.

– Только пикни – и я тебя прикончу, – прошептала Хлоя, вставляя карандаш в баженовский нос.

«Ещё не хватало, чтобы он тут со страху обделался, – подумала капитан Пи, – убирай потом за ним… хотя… сам и будет подтирать, если опростается».

– Значит, исчезновение со мной произойдёт… – продолжила Хлоя, – а ты у нас, значит, никуда исчезнуть не можешь? Ты знаешь, у меня вдруг желание появилось – отвести тебя на крышу и отправить в полёт без страховки. И будь уверен, никто меня за это к суду не привлечёт. У меня большая практика по подделке доказательств. Я даже посмертную записку за тебя напишу…

Хлое пришла в голову интересная мысль. Если Баженов является тем, кого она в нём давно подозревала, то ему не повредит, если он услышит что-нибудь и более страшное. В конце концов, он – землянин. А Кинзи (или кто там этого Баженова вербовал?), конечно же, вряд ли раскроет своему земному агенту всю правду о панцироносицах…

– Ты слышал о булгаковской нехорошей квартире?

Баженов что-то промычал и затряс головой.

– Так вот, – Хлоя продвинула карандаш на сантиметр вперёд, – любая квартира, в которой я бываю, становится очень нехорошей. И эта комната – тоже. Мне под силу сделать так, чтобы ты, единожды зайдя сюда, больше не вышел отсюда. Думаю, ты о чём-то подобном когда-то слышал…

Баженов начал бледнеть. По сути, он должен был побледнеть ещё раньше, но это произошло только после упоминания о нехорошей квартире. Хлоя припомнила всё, что ей удалось узнать о своём бывшем коллеге по работе. «Неужели моё семя попало на благодатную почву? – подумала она, – он что-то и в самом деле слышал… или видел? Или это запоздалые реакции? »

В этот момент кто-то постучал в дверь. Баженов задёргался, надеясь решить исход ситуации в свою пользу, но пальцы Хлои, казалось, были отлиты из чугуна.

– Подождите минуту, – откликнулась словесница и вновь повернулась к своей жертве, – короче… слушай сюда. Я знаю, какими именно витаминными добавками вы собираетесь пичкать учеников. И будь уверен – если заболеет хоть один ребёнок, и, не приведи Бог, это окажется девочка – то этот карандаш, что торчит из твоего носа, я засуну тебе в задницу, да так, что он вылезет с другого конца… – она вынула карандаш из его ноздри, – да, ещё вот что. Не надо глазеть на мои ноги. Не по Сеньке шапка. Лучше забудь навсегда о моём существовании. На этом всё… – она разжала пальцы и повернулась к двери, – да-да, войдите!

На пороге стоял Александр Васильевич Беляков. От него не укрылось повисшее в кабинете напряжение и несколько потрёпанный вид педагога. А Владимир Иванович тут же сник и поспешил выскочить за дверь, ибо искать защиты у возникшего в дверях человека было заведомо бесполезно. Ведь именно он снабжал зарвавшуюся Яковлеву необходимой для слушаний информацией.

– Что здесь произошло? – поднял брови мастер пера.

– Не сошлись в вопросе, как надо жить – по совести, или по понятиям, – ответила Хлоя.

– Вот как? – Александр Васильевич покосился на дверь, – он угрожал вам? Или…

Он пригляделся к словеснице повнимательнее. Нет, она никак не похожа на жертву дурного обращения. Она была спокойна, как танк. А вот её гостю, судя по всему, крепко досталось…

– Нет-нет, не обращайте внимания, – улыбнулась Хлоя, – мы обо всём договорились и расстались более-менее мирно…

– Это хорошо, но всё же… – Александр Васильевич толкнул дверь, послышался глухой удар, и взорам словесницы и журналиста предстал опрокинувшийся на пол коридора Баженов, держащийся за ушибленный лоб и пытающийся свободной рукой ухватить отлетевшие в сторону очки.

– И что вы надеялись здесь разглядеть, гражданин? – с усмешкой осведомился журналист.

Нацепив на нос треснувшие очки, Баженов кое-как поднялся на ноги и заковылял к лестнице.

– Спасибо вам, – сказала Хлоя, – не хотите присесть? Могу угостить вас кофе… – она полезла в стол и достала термос.

– Хорошо бы, – Александр Васильевич сел на предложенный стул.

Завязался неспешный разговор. Хлоя расспросила мастера пера о Заборье, главным образом о Кире и Раяне, не было обойдено стороной и странное происшествие с появлением НЛО – что говорят жители села? Какова их реакция? Не наблюдаются ли у кого-нибудь нервные расстройства? Услышав, что Кира начала чаще и больше читать, она не поскупилась на похвалу в адрес девушки, а затем разговор перешёл на московские события – на заминированный плакат «Смерть русским свиньям», поставленный на развилке МКАДа и Сколковского шоссе, на пропавшую девочку из Марьино и побывавшего в руках неизвестного маньяка мальчика, находящегося на излечении в 38-й больнице…

– Знаете что, – Александр Васильевич отставил в сторону пустую чашку и встал, – я не хочу только лишь снабжать вас информацией и отсиживаться в стороне. В какой-то мере я чувствую себя ответственным за всё, что происходит на этих слушаниях, в том числе и за визиты всяких… – он скосил глаза на дверь, – вы не будете против, если я провожу вас после того, как вы всё закончите?

– Я уже всё закончила, – Хлоя подхватила кейс и полезла в карман пиджака за ключами, – идёмте…

Они вышли из дома и двинулись к переходу под Бесединским шоссе. Хлоя говорила мало; её мысли были целиком поглощены тем, какую роль играет Баженов на кровавом пиру, устроенному вице-адмиралом Кинзи.

А может, у него и нет никакой роли? Почему он непременно должен работать на Реаниматоров?

И ещё один вопрос на миллион не давал словеснице покоя. Что за женщина, якобы больная раком, умерла семь лет назад от смертельной инъекции? И если таковая существовала, то откуда подробности столь деликатного дела известны Баженову?

А между тем Владимир Баженов прятался за мусоропроводом в подъезде дома по другую сторону Бесединского шоссе. Он был уверен, что словесница Яковлева находится где-то поблизости, и боялся лишний раз пошевелиться, только бы не выдать своего присутствия.

И у него действительно были веские причины для страха.

Лишь когда почти стемнело, а на шоссе и Братеевском мосту зажглись фонари, Баженов собрался с силами и медленно, подскакивая в воздух при каждом шорохе, спустился во двор и побрёл домой. По пути он выбрал глухой не посещаемый уголок сквера возле аптеки на Ключевой, сел на скамейку и активировал на левом запястье переговорный браслет.

– Сергей Геннадьевич, – позвал он в приёмное устройство.

Сергей Геннадьевич ответил сразу же, и Баженов, косясь на тёмные кусты и запинаясь на каждой букве, принялся пересказывать всё, что случилось с ним в кабинете словесницы.

Выслушав путаный рассказ своего подельника, майор милиции долго молчал, а затем сожалеющим тоном поинтересовался:

– Вовчик, тебя головёнкой об пол никогда не роняли? Ты что, долбоёб конченый… или как?

Сергей Геннадьевич прошёлся по всем предкам Баженова, начиная с отца и матери и заканчивая многочисленными прабабками и прадедами.

– Тебе что сказали делать, а? Ты что, за красноречие бабки получаешь? Тебе русским языком сказали – следить, следить, следить!.. Менять накопители в микрофонах, звукоснимателях и прочей херне! Докладывать о всех телодвижениях этой бабы! Где бывает, с кем видится… и о пацанчике из бассейна, и его дружках… а ты что сделал? Какого хера ты у неё в кабинете распинался? – майор помолчал секунду, потом продолжил, – ну ладно, если ты дебил, то это надолго. Чем ещё порадуешь? Аппетит я уже потерял, коньяк в глотку не лезет… давай рожай.

– Эта Яковлева… – залепетал Баженов, – она что-то знает… знает о подпространстве, в которое мы ходим… что делать, Сергей Геннадьевич?

– Если так, то… – майор запнулся, – значит, вляпался ты, Вовчик, по самые уши. Если она и впрямь знает о существовании такого пространства, то она не простая училка. Ты на гэбистку нарвался, такие вот дела. А может, на конкурентов наших работодателей…

Последнюю фразу Владимир Иванович не расслышал. Перспектива оказаться на Лубянке, да ещё и в роли подозреваемого (а то и подследственного)повергла его в неописуемый ужас. Он не был уверен, что сумеет скрыть своё сотрудничество с инопланетной разведывательной службой. Не то чтобы он боялся пыток – их, скорее всего, не будет. Ему будет достаточно инъекции какой-нибудь «сыворотки правды»…

– Что же делать? – всхлипнул Владимир Иванович, – нас встроили в программу СБ специально, чтобы мы смогли обработать и сдать Мокрецову и Белякову… у нас не получилось тогда, четырнадцать лет назад, взять одну из них в палате отказников… если мы и в этот раз проколемся, а программа развалится, то мне пиздец… да и тебе тоже…

– Раньше надо было башкой думать, – поучительным тоном ответил Сергей Геннадьевич, – ты уверен, что не наболтал лишнего этой училке?

– Да я ничего такого не говорил, гадом буду! – Баженов даже попытался перекреститься, но как это делать, он не знал, посему его движения походили на попытку отогнать надоедливую муху, – а эта Яковлева… ты что думаешь? Она такая же, как Мокрецова и Белякова? У неё тоже есть что-то такое… что можно забрать?

– Конечно есть, конечно! – потеряв терпение, рявкнул майор, – и перестань хныкать. Слушать противно…

– А Лукас? Как ты думаешь, что ему нужно?

– Это не твоего ума дело. Много будешь знать – очень скоро состаришься. Делай то, что тебе велят. Ты за это бабки получаешь. Лучше скажи… тебя и Еслика кто-нибудь видел на Луговом проезде?

– Нет, – Баженов приободрился, радуясь, что может сообщить своему собеседнику хоть что-нибудь приятное, – мы ведь у него дома оделись по форме с помощью этого… как там его… проектора.

– Значит, умыкнули девочку… – усмехнулся Сергей Геннадьевич. Он невольно пожалел ребёнка, представив, что с ним сделают приятели Лукаса – четырёхкрылый, клювоносый и прочие… но на что не пойдёшь, чтобы осчастливить человечество, а заодно пополнить банковский счёт?

Кое-как успокоив слетевшего с катушек преподавателя английского языка, майор милиции погрузился в раздумья. Зачем Лукасу и его инопланетному зверинцу понадобились шестеро девушек и работающий в спорткомплексе парень? Почему за ними надо следить, слушать телефоны, проверять электронную переписку? Может, эти люди – продукт некого эксперимента, наподобие того, что был обыгран в фильме «Деревня проклятых»? Что у них есть такого, что можно забрать и выгодно продать? Он был готов побиться об заклад, что у них нет НИЧЕГО дорогостоящего – ни оружия, ни засекреченных приборов… Люди как люди, ничего в них особенного.

Сергей Геннадьевич вынужден был признать, что решить эту задачу ему не под силу. Четырнадцать лет назад ему вместе с Баженовым неизвестно зачем поручили украсть новорожденную девочку из больницы – и у них ничего не вышло: какой-то газетный корреспондентишко, ныне работающий у Пиманова на Первом канале, побывал там раньше и оставил их с носом. Что же такого случилось теперь, когда девочка выросла?

Он вспомнил недавний визит на станцию техобслуживания. Придя туда, он застал Лукаса и его приятелей за любопытным занятием – они раздобыли где-то гримировальные принадлежности и вовсю трудились над изменением внешности одного из человекоподобных существ. По окончании работ перед зрителями предстал самый что ни на есть настоящий Шамиль Басаев – точь-в-точь такой же, каким его все привыкли видеть на появляющихся в Интернете видеороликах. Сам же Лукас преобразился в Усамо бен Ладена – покажись он в таком виде на улице, кто-нибудь непременно кинулся бы звонить в ближайшее отделение… Майор милиции не стал расспрашивать, для чего нужен весь этот маскарад – как говорится, себе дороже. Он получил от Лукаса задание – нанять киллера для ликвидации высокопоставленного сотрудника центрального аппарата МВД, и подробное досье жертвы.

Сергея Геннадьевича не очень интересовало – чем именно генерал Мадяко помешал инопланетным благодетелям. Лукас вручил ему аванс в размере четверти от вознаграждения за удачную операцию, а большего майору и не требовалось.

====== 35 ======

35

До отправки электрички на Москву оставалось ещё два с половиной часа, и Раяна с Кирой решили потратить это время на исследование различных магазинов и торговых центров, в изобилии разместившихся вокруг вокзала «Рязань-1». Говоря по правде, прилавки и вешалки исследовала только Кира, «золотая» девочка исполняла лишь функции консультантки и время от времени пускала в ход свой острый язычок, если подруга во время примерки допускала какую-нибудь оплошность. В конце концов они вышли к вокзалу, так ничего и не купив, поскольку Кириных денег хватало лишь на автобус до Заборья, а Раяна путешествовала, можно сказать, и вовсе налегке. По прибытии на Казанский вокзал её должна была подобрать высланная дедушкой машина. Геннадий Тимурович был весьма занятым человеком, но всегда находил время позвонить внучке и поговорить хоть минуту. А Ахмет Радикович за все десять дней так и не удосужился ни разу позвонить и поинтересоваться состоянием дел падчерицы – то ли был погружён в непосильные труды, а скорее всего, ему было всё равно…

Девушки прошли в зал ожидания и сели в кресла. Кира принялась жевать конфеты, рассованные по карманам жилетки, и Раяна не преминула заметить:

– Сегодня твоя бабушка всё утро жаловалась – почему в буфете все пакеты в дырках…

– Угу, – неразборчиво промычала Кира.

– А ещё она говорила, что когда ты на чердаке сидишь, то до тебя не докричаться.

– Так вы же сами всё время мне выговариваете, что я мало читаю, – пожала плечами Кира, – чего же вы хотите теперь? И вообще, почему ты, Райка, такая ужасная ворчушка? То тебе не так, то не эдак…

Кира действительно много времени проводила на бабушкином чердаке, битком набитым разной печатной продукцией, скопившейся там за многие десятилетия – журналами «Наука и жизнь», «Вокруг света», «Наука и религия», «Здоровье», «Роман-газета» и ещё Бог знает чем. Чтобы выманить на белый свет стосковавшуюся по печатному слову девушку, взрослые использовали Сашку, если его не было в наличии – то Раяну, а иной раз и их обоих.

– Всё-всё, молчу, – «золотая» девочка примиряюще выставила ладошку, – не сердись только, м-м?

– Ох, Райка, – Кира запустила пальцы в волосы подруги, – я буду скучать… все девчонки, с которыми я здесь раньше дружилась, давно уехали. Мы списываемся иногда по «аське», но что она, эта «аська»? Одна – во Владимире живёт, другая – в Ряжске. И как их навестить? Телепортироваться нельзя. Так ехать – не отпустят…

– А ты расти побыстрее, – хихикнула Раяна.

Кира грустно улыбнулась. И почему подружке нельзя побыть в Заборье подольше?

Они вовсю наслаждались тёплым летом, совершенно позабыв о своей «панцироносности». Лишь однажды им пришлось немного поволноваться…

Случилось это на четвёртый день их совместного отдыха, когда Сашка за завтраком сказал, что две девушки являются единственными из всех обитателей бабушкиного дома, на которых ни разу не сел ни один комар, что их даже мухи и слепни облетают стороной, более того – когда он держится к ним поближе, то кровопийцы избегают его, но стоит ему отойти на десять-пятнадцать шагов в сторону, как всё сразу меняется… И ещё добавил, что ни Кира, ни Раяна не пользуются никакими инсектицидными средствами, что очень странно… Бабушка только посмеялась, сказав, что иной раз встречаются люди, чья кожа выделяет отпугивающие феромоны. На это Сашка ответил, что ещё с самого рассвета на подвешенную над столом липкую ленточку не села ни одна муха, мало того – их нет во всём доме, и он, мол-де, уверен, что стоит девчонкам выйти во двор – мухи сразу же появятся…