Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 71 страниц)

Началось многомесячное блуждание по лесным массивам, планетарной транспортной сети и городским подземным коммуникациям, короткие вылазки, охота за очередными «мужественными борцами за права и свободы… » Встреча с боеспособными частями, с королевской гвардией, принцессой Цереной и её матерью – королевой Серенити.

Недели, проведённые в охраняемом убежище, оставили самые тяжёлые воспоминания. Петля затягивалась. Десантники ВКС, андроиды, клоны, привезённые под усиленной охраной осужденные за исключительно тяжкие преступления заключённые, которым Бешеный Джо пообещал амнистию – сутками напролёт штурмовали подземелье. Защитники Мидгарда сражались с отчаянием обречённых. В ход пошли расставленные в коридорах, проходах и помещениях ловушки.

Одну из ловушек доверили Хлое. Коридор, занятый солдатами штурмового подразделения. После поворота рубильника с потолка на людей брызнули потоки горящего топлива. Коридор заполнился криками, руганью и рёвом, полсотни людей сгорели заживо. В другой раз Хлоя активировала сжимающийся коридор, и штурмовики оказались попросту раздавлены…

Земля выросла в размерах, заполонив весь обзор из кабины. Хлоя с нетерпением ожидала увидеть дневную, освещённую сторону планеты.

Одно дело – смотреть карты, фотографии, фильмы, но видеть лично… Дневная сторона Земли теперь достаточно хорошо просматривалась, и увиденное поразило Хлою. Единый мегаконтинент, занимавший почти всё восточное полушарие, оказался расколотым на шесть частей. Три осколка лежали в восточном полушарии, два – в западном, один, что являлся прежде южной оконечностью мегаконтинента, и вовсе сдвинулся на южный полюс – этот участок суши, лежащий под мощным ледяным щитом, здесь назывался Антарктидой. А сколько больших и малых островов… Сразу и не сочтёшь, но ясно, что их десятки тысяч.

Точка входа в атмосферу располагалась в двух тысячах километров южнее Гавайского архипелага. Точка посадки – на ближайшем континенте, в горах, километрах в пятидесяти восточнее города Сан-Клементе. Хлоя прождала ещё несколько часов, пока терминатор не сдвинулся до центральных областей Северо-Американского континента – по её расчётам, она должна была совершить посадку перед рассветом, примерно за два часа до восхода Солнца.

Наконец Хлоя повела челнок на снижение. Без особых проблем войдя в атмосферу, женщина выровняла машину на высоте сотни метров над тёмной гладью океана. Машина создавалась для ведения разведки и незаметного проникновения, поэтому шанс проскочить незамеченной был достаточно высок. Сканирование океана показало присутствие нескольких надводных судов и одной подводной лодки с ядерным реактором на борту, РЛС засекла несколько десятков самолётов – пассажирских и военно-транспортных… С этой стороны Хлое ничего не грозило.

Никто не поднял в воздух перехватчики. Ни один наблюдатель не заметил проникновение в атмосферу космического объекта. Ещё с орбиты Хлоя обнаружила возле Земли несколько тысяч искусственных спутников – не представлявших, впрочем, никакой опасности.

Для высадки на Землю не было нужды искать подходящую площадку. Нужно было лишь заглушить двигатели, задействовать гравитационную платформу и прихватив багаж, соскользнуть вниз по тросу. Три минуты после высадки – и таймер телепортера передал команду на переброс. Хлоя успела лишь поставить на землю чемоданы и поднять голову, чтобы убедиться в том, что никакого челнока, зависшего над верхушками сосен, нет и в помине.

Из предосторожности Хлоя, спотыкаясь в темноте и задевая лицом ветки, отошла от места высадки примерно на километр к западу. Выбрав удобный камень, села на него, включила фонарь и приступила к осмотру оставленных Резидентом вещей.

Хлоя вынула земную одежду – обрезанные по колено джинсовые штаны, джинсовый жилет (на котором не хватало двух пуговиц, отчего в просвете постоянно мелькала обнажённая грудь), кроссовки (шнурок на одном из них был такого же цвета, как и на втором, только тоньше, явно от другой модели), повязка на лоб, предохраняющая глаза от текущего пота, бейсболка… Хлоя не замедлила тут же переодеться, а после переодевания засунуть солдатское обмундирование с армейскими ботинками под бревно и завалить кучей опавших иголок. Что ещё? Паспорт на имя некой Элизабет Аренд, двадцати четырёх лет от роду, родившейся в Сан-Диего… Фотоальбом. Внутри – бумажные снимки, на которых Хлоя снята на мосту Голден Гейт в Сан-Франциско, на фоне гигантских букв, образующих слово HOLLYWOOD, на набережной Гудзона с виднеющейся вдали Статуей Свободы, в обнимку с каким-то мамонтоподобным типом по имени Арнольд Шварценеггер… Резидент и его люди (если таковые вообще существовали) постарались на совесть, даже подделали автограф этого Шварценеггера на обороте карточки. Фотоаппарат, телефон и плеер, выпущенные фирмой SAMSUNG. Вряд ли разработчики этих предметов бытовой электроники сумели бы узнать свои произведения – их электронные схемы были основательно переделаны, и все три устройства, помимо основных функций, приобрели и другие, не учтённые в проекте… Не обошлось и без заботливой женской руки – в багаже нашлась косметика, несколько предметов бижутерии, пара комплектов нижнего белья, купальный костюм-бикини и ещё некоторые вещи, которыми никто, кроме женщин, не пользуется.

Резидент уложил в багаж даже пару DVD-дисков с песнями ныне популярных эстрадных знаменитостей. Звали этих счастливцев Shakira и Bon Jovi, почти наверняка это сценические псевдонимы, а не подлинные имена. Дядюшка, так сказать, решил приобщить свою подопечную к местной культуре… Отдельно лежали документы, из которых следовало, что Элизабет Аренд закончила обучение в Калифорнийском Университете на факультете психологии и педагогики и получила там степень бакалавра. Здесь же водительские права, кредитные карточки и деньги мелкими купюрами, в местной валюте. Людям Резидента ничего не стоило изготовить любые деньги, неотличимые от настоящих, но в сопроводительном письме указывалось, что все купюры получены в ходе размена. Ещё – реквизиты к банковскому счёту в оффшорной зоне на острове Паго-Паго. Вряд ли финансовая система США потерпит крах, если в ней окажется несколько десятков миллионов невесть откуда взявшихся долларов.

Хлоя сожгла и растёрла в пепел все компрометирующие бумаги, спрятала в расщелине между камнями и засыпала мусором пустой чемодан, казавшийся более новым, чем второй – потёртый, кожаный, не раз, видимо, оставляемый без присмотра под ветрами и дождями. Небо на востоке начало розоветь, и Хлоя первым делом решила осмотреть окрестности с высоты. Она взобралась по лесистому склону на вершину, казавшуюся ей более высокой.

В восточном направлении горы выглядели более высокими. Их склоны были покрыты почти сплошным светлым лесом, преимущественно сосновым. Восход Солнца был не настолько впечатляющим, как на Мидгарде – красные, оранжевые, розовые оттенки выглядели несколько блеклыми из-за более тонкой атмосферы. И Солнце выглядело не слишком ярким – по причине меньшего диаметра и отсутствия крохотной звезды-спутника. Но всё-таки это было светило, дающее свет и тепло шести миллиардам разумных существ, генетически ничем не отличающихся от Хлои Пи и оставшихся в живых её соотечественников.

Путь Хлои лежал на запад, к ближайшей автостраде, проложенной вдоль побережья. Ей пришлось одолеть немало спусков и подъёмов, пройти несколько заросших кустарником ущелий, искать дорогу в обход обрыва, на который не решилась подняться. Женщина несколько раз останавливалась, желая получше разглядеть деревья, траву, муравейник на прогалине…

– Всё почти как дома, – сказала она себе, – вот только сосны и дубы раза в два-три ниже, чем те, к которым я привыкла.

Всё явственнее ощущалась близость морских просторов. Повсюду разнообразие цветов и красок, трескотня насекомых, щебет птиц… Темнота вневременного кармана, страх потерять рассудок уходили в прошлое. Океан тянул Хлою, словно магнит. Погулять босиком по влажному песку, чувствуя, как набегающая волна омывает затекшие от долгой ходьбы ступни, побарахтаться в тёплой солоноватой воде, нырнуть в глубину и остудить разогретое тело – эти желания усиливались с каждым оставленным позади километром. Спасала армейская выучка и врождённая выносливость, благодаря которой Хлоя к часу пополудни преодолела нелёгкую дистанцию по пересечённой местности и вышла к ограждению автострады.

Идти по обочине, дышать бензиновой гарью и нагретым асфальтом было довольно утомительно – Хлоя раньше и не догадывалась о существовании таких запахов. Нужно иметь прочные лёгкие и невосприимчивые к токсинам нервные клетки, чтобы жить в мире, где экономика и торговля намертво привязаны к жидкому топливу и двигателю внутреннего сгорания. За час, проведённый на автостраде с её несущимися туда-сюда невыносимо шумными автомобилями, Хлоя пришла к выводу, что этот новый мир вряд ли станет ей таким же родным и близким, как Мидгард…

Хлое нужно было на юг, в Сан-Диего. Но сначала ей хотелось отыскать спуск к воде.

Шофёры проезжающих машин если и обращали внимание на одинокую женщину, то не особенно беспокоились. США – автомобильная страна, и если человек на трассе не пытается поймать попутку, значит, его транспортное средство где-то недалеко… Тем более женщина то и дело останавливается и фотографирует пейзажи.

Хлоя действительно пользовалась фотоаппаратом, но не для того, чтобы запечатлеть калифорнийские красоты. С её стороны это была просто игра, благодаря которой она изображала сильную занятость и отбивала у шофёров желание проявить заботу и подвезти незнакомку (а может, и попытаться завязать роман). Сейчас не время для этого. Кроме того, одна из побочных функций фотоаппарата позволяла обнаруживать любые посторонние электрические схемы и устройства. На расстоянии до пятидесяти метров прибор действовал превосходно. Хлоя уже могла по поступающим алгоритмам определить модель автомагнитолы в салоне машины, радиоволну, на которую настроен приёмник, телефон, по которому разговаривал водитель или пассажир…

Наконец Хлоя отыскала участок побережья, на котором достаточно пологий склон начинался сразу за оградительной полосой. Перескочив через неё и пару раз чуть не споткнувшись, женщина преодолела спуск и вышла на полоску песка, настолько узкую, что на ней едва разместился бы автомобиль. Нашлась здесь и достаточно высокая скала, скрывавшая обзор сверху. Под её прикрытием Хлоя сбросила с себя всё надетое, медленно вошла в воду, упала на колени и немного постояв, легла плашмя…

Не рискнув далеко заплывать, Хлоя поныряла и побарахталась на мелководье, где глубина едва доходила до пояса, затем вышла на берег и расстелив одежду, почти час пролежала под палящим Солнцем.

Ближайшие двадцать пять адаптационных дней капитан Пи могла заниматься чем угодно. В одном из лучших отелей Сан-Диего на этот срок для неё был забронирован номер. Покончив с приёмом солнечной ванны, Хлоя поднялась, облачилась в поношенное джинсовое одеяние и полезла по склону к автостраде…

====== 4 ======

4

Ещё с порога Кира уловила исходящий с кухни вкусный аромат. Похоже, мама приготовила тефтели. Слышался Сашкин голос – братец громко рассказывал о «ратных» подвигах в школе, своих и чужих, совершаемых с помощью портфелей и веников.

– Всем привет, – сказала Кира, заходя на кухню, – что мы сегодня едим?

– То, что на столе, – ответила мама, – но для начала поди сними пальто и переоденься. И не бросай полотенца на край ванны. Крючки на двери для чего?

– Хорошо, мам, не буду…

– А что это случилось с твоими ногтями? – мама перехватила Кирино запястье, прежде чем та попыталась убрать руки за спину, – какой странный вид маникюра. Кто же это так старался? И откуда лак?

Кира снова чуть не разревелась с досады. Ох уж эта Норка! Всю дорогу выспрашивала про Хулиганку в кедах, а про растворитель, которым следовало стереть с ногтей всю эту криптографию, даже не вспомнила. Девушка опустила голову, готовясь к громам и молниям, но к счастью, сегодня мама пребывала в прекрасном расположении духа.

– Иди, – сказала она, – и постарайся не устраивать в ванной ниагарских водопадов. Сейчас поедим, потом зайдёшь в спальню. Будем убирать твои художества.

Девушка была бы только рада от них избавиться. Из-за стола донеслось ехидное похихикивание Сашки.

Кира не умела вести себя спокойно под горячими струями, и вскоре между ванной и раковиной натекло целое озеро. Кое-как вытерев пол, она закуталась в полотенце, прошла к себе в комнату и переоделась в просторную розовую пижаму, используемую в качестве домашнего костюма.

– Когда же наконец наступит это тухлое лето, – проворчала Кира, стоя перед шкафом и с тоской разглядывая джинсы и хлопковые брюки, несколько летних платьев, топики, босоножки и сандалики, – как же надоели все эти дурацкие носки и колготки…

Войдя на кухню, Кира намётанным глазом отыскала на полках кульки с конфетами, а за плохо притворёнными дверцами шкафчика – халву, сгущённое молоко и ещё кучу разной вкуснятины. Она без промедления уселась поближе к полкам и принялась жевать ещё горячую тефтелину, терпеливо дожидаясь момента, когда мама отвернётся. Но она и не думала отворачиваться, а начала выспрашивать об успехах своих детей на ниве учёбы. Кира рассеянно цепляла со сковородки куски сдобренной зелёным луком яичницы, когда мама поинтересовалась – не хочет ли она похвалиться оценками.

Девушка лишь пожала плечами и помотала головой, а Сашка не замедлил ввернуть словечко:

– А трояк по биологии?

Кира чуть не поперхнулась. И откуда, интересно, этот проныра всё разнюхал? Не иначе Лариска Авдеева постаралась. Что бы ни произошло в классе, стараниями её болтливого языка о происшествии будет знать вся школа…

– Ты у нас не Кира, – одёрнула мальчугана Анна Павловна.

– А я что… я ничего. Вся школа знает, что Кирка написала таблицу шиворот-навыворот.

Мама изъявила желание узнать, что именно случилось на биологии, и Кира, перескакивая с пятого на десятое, рассказала о неудавшейся попытке сошпаргалить.

– И вот я всё перепутала, написала два ряда задом наперёд и получила трояк, – закончила она.

– Не выучить, да ещё и так глупо попасться, – усмехнулась мама, – такое только с тобой бывает.

– А у нас такого не бывает, – оживился Сашка, – мы ещё до начала уроков заранее всё пишем на доске простым карандашиком. Или на обоях.

– А что особенного вы там учите, – фыркнула Кира, – так… легкотня.

– Значит тебе, Кирушка, нарочно задают всё самое трудное, – сказала мама.

Девушка склонилась над тарелкой. Что она могла ответить… Обед закончился; мама собрала тарелки, а Кира, улучив момент, незаметно нащупала за спиной кулёк, проделала пальцем дырку и утащила с собой полный карман конфет.

Анна Павловна созвала детей в спальню, усадила рядом с собой м сказала:

– Вот что велел передать папа… начиная со следующего дня вы будете ходить в школу вместе и возвращаться тоже будете вместе. Ты, Шурик, – кивнула она мальчугану, – не будешь после школы забегать к Стасу и играться там до вечера в «денди». Будешь ждать в школе, когда Кирушка освободится. Иногда я или папа будем вас встречать. Это понятно?

Кира моментально надула губы. Мама не даст залёживаться в постели, кроме того, не позволит сидеть допоздна за компьютером… Сашка тоже был расстроен, хотя старательно делал вид, что ему всё равно.

– Ты, Кирушка, – обратилась женщина к дочери, – не бойся, не проспишь. Я помогу, если что…

– А что вдруг случилось-то? – буркнула Кира.

– Случилось несколько жестоких убийств в нашем районе, и в соседних – тоже. Я сегодня на Братеевской две оцепленные зоны видела. Перед самым рассветом кто-то напал на прохожих, изуродовал до неузнаваемости, а когда те истекли кровью – разорвал на куски и вскрыл головы.

– Стая собак? – ахнула Кира.

– Нет. Папа узнавал подробности. Всё это сделал человек, и хотя он убивает по ночам… в общем, будете делать так, как вам велели. Всё.

Возразить было нечего. Киру пробрала дрожь. Сашка же вдруг сказал:

– А ещё вчера какой-то пацан из 1998-й школы повесился. Его кто-то на улице вечером встретил, наорал на него, он пришёл домой, изрубил всю мебель и в ванной… вот…

– И откуда ты всё это знаешь… – фыркнула Кира и осеклась. Ей вспомнился подслушанный в компьютерном классе разговор. Ромчик, Вася и Яшка, несомненно, именно этот случай и обсуждали.

– Вот так, – заключила мама, – поэтому – никаких гуляний по вечерам. Люди в районе волнуются. Всё возможно… а ты, Кира, – она кивнула девушке и вынула из тумбочки растворитель, – готовь ноготочки. Будем убирать твои художества…

Через пару минут от Норкиной криптографии не осталось и следа. Мама убрала растворитель и повернувшись к девушке, спросила:

– Ты что, Кирушка, невесёлая такая сидишь? Не хочется рано вставать?

– М-м… – мотнула головой Кира и яростно заскребла голыми пятками по паркету, – просто хочется, чтобы скорее лето наступило, что ли… к бабушке хочется. И эти дурацкие носки и колготки… надоели уже до посинения.

– Тут я тебя очень хорошо понимаю, – усмехнулась мама, – вот только я одного понять не могу…

Повисла многозначительная пауза.

– Что это так вкусно шелестит в твоём кармане? – мама подцепила выпавшую на покрывало конфету, – это вот у нас «Умка», а вон и «Ласточка», и «Весёлый пилот»… опять дырку в мешке просверлила? А попросить как полагается – языка нет?

– Так ведь в пять Норка придёт, – Кира опустила голову, – надо же чем-то угощать.

– Выкрутилась, – мама потрепала Кирины хвостики, – хорошо, угощай. Только до темноты не сидите. И не забывай спрашивать – кто там, если в дверь постучат. Мы с Шуриком сходим к Авдеевым, они нам звонили… папа нас заберёт, с ним и вернёмся. И Норку угости получше. Я вам оставлю полпачки халвы и мармелад…

– Ой здорово! – девушка прямо подскочила на кровати.

Как только мама с Сашкой ушли, Кира шлёпнулась на кровать, взяла телефон и набрала Норкин номер. Судя по голосу, у подружки просто шикарное настроение…

– Норка, – сказала Кира, – придёшь – я тебе по шее настучу.

– Неужели? – хихикнула собеседница, – это за что же?

– Ты не вспомнила про растворитель, когда у нас уроки кончились. Из-за тебя мне пришлось перенести унизительную процедуру. Мама мне лично царапки оттирала…

– Но, надеюсь, ты не из травмпункта звонишь? И к дверям тебя не приколотили? А не то я сейчас побегу тебя спасать…

Кира только фыркнула в ответ.

– У тебя ещё хватает совести так глупо прикалываться… нет, я на своём месте, живая и невредимая. Валяюсь на кровати, болтаю ногами, жую конфету и разговариваю с подругой, у которой в самый неподходящий момент память буксует.

– Чья бы корова мычала… – хихикнула Норка, – ты всё не съедай, оставь мне хотя бы фантики.

– Есть халва и мармелад.

– Ура! – вскрикнула Норка, – я скоро буду у тебя. Я сейчас историю учу. Надеюсь, ты не пришибёшь меня прямо у порога?

– И в мыслях такого не держала.

Распрощавшись с Норкой, Кира отложила телефон, встала и не спеша обошла все четыре комнаты. Постояла немного перед Сашкиным шкафом, тщательно запертым на ключ. Интересно, что такого особенного там прячет братец? Учитывая, что на днях мама вымела из-под его кровати разрисованный учебник, ему было что прятать от посторонних глаз…

В родительской спальне Кира подняла с пола оброненный отцовский мундштук и положила его на полочку, где обычно лежали сигареты. Потрогав одну из пачек «Явы», она заметила вскрытую на донышке целлофановую обёртку, а тщательное прощупывание выявило недостачу как минимум трёх сигарет из двадцати.

– Кто же это сигаретки таскает? – хихикнула Кира, – неужели Сашка? Ох и влетит ему, если всё это обнаружится… конспиратор тоже выискался…

В спальне имелась ещё одна интересная вещь – папин ноутбук, за которым он трудился в свободное от работы время. Но туда никому доступа не было. Аппарат даже не был подключён к Интернету, дабы нечистоплотные пользователи не смогли ознакомиться с его содержимым. А в том, что память ноутбука хранит множество сногсшибательной информации, можно было не сомневаться – таков уж у папы род занятий…

Кирин отец, Александр Васильевич Беляков, работал журналистом в редакции знаменитой телепередачи «Человек и закон». В настоящий момент, как догадывалась девушка, он готовился представить своё очередное расследование, касающееся случаев незаконного отъёма квартир у одиноких москвичей, доверивших свою жилплощадь в распоряжение разного рода жуликов. Кира вспомнила прежние папины расследования, и постепенно в её памяти всплыл вечерний эфир с рассказом о похождениях некоего типа по кличке Такседо Маск. Того самого, которого сделали главным героем недавно вышедшей стрелялки-бродилки.

Такседо Маск заявил о себе в начале прошлой осени. Он совершил несколько проникновений в крупнейшие ювелирные магазины города, и всякий раз безнаказанно покидал места преступлений, не оствив ни одной весомой улики, которая могла бы помочь установить его личность. Немногочисленные свидетели описывали высокого, крепкого сложения человека в чёрном костюме, длинном пальто, шляпе и маске-балаклаве, который с лёгкостью преодолевал любые замки, двери, решётки и охранные системы, разоружал охрану, демонстрируя при этом превосходное владение приёмами ближнего боя, и по окончании своего чёрного дела исчезающего восвояси, несмотря на своевременное появление милиции.

Самое странное в действиях преступника было то, что он ни разу ничего не взял из разгромленных магазинов. Оставив после себя горы битого стекла и поломанные прилавки, он либо разбрасывал дорогие украшения по полу, либо сваливал их в кучу на каком-нибудь приметном месте. В его поведении явственно прослеживалась какая-то тайна, над разгадкой которой ломали голову все, кто по роду деятельности был хорошо знаком с деталями каждого эпизода. Версий было множество – от имеющихся у Такседо Маска отклонений в психике до нового, оригинального вида рекламы (что при этом рекламировалось, объяснить никто не мог). Имелась версия, что преступник пытается найти некий конкретный предмет, единственный в своём роде, очень редкий и дорогой, но не знает, где его искать и как он выглядит. Цена искомого должна была быть воистину запредельной, а возможно, дело здесь не в деньгах, а в чём-то ещё… возможно, в истории, сложившейся вокруг столь нужной Такседо Маску вещи.

Московская милиция, как говорится, сбилась с ног, пытаясь установить личность странного взломщика. Заведённое на него дело обрастало новыми деталями и другими таинственными происшествиями. После Рождественских праздников в печати поползли слухи, что у Такседо Маска есть некий конкурент или преследователь, который сам, без чьей-либо помощи, пытается изловить злодея. Был случай, когда Такседо Маск (если верить официальной прессе)зачем-то взял в заложники какого-то милицейского полковника. Ещё говорили, что у него появились подражатели, а в Интернете даже открыли форум, посетители которого вели счёт каждому (реальному и выдуманному)телодвижению злодея и даже организовали тотализатор (угадавший очередную жертву мог бы озолотиться, если, конечно, тотализатор не был очередным сетевым надувательством). Однажды все проникновения со взломом попытались повесить на какого-то совершенно непричастного к делу человека. Всего же Такседо Маск совершил двадцать девять взломов. Последний из них был произведён в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое февраля сего года. И сейчас, в середине марта, все с нетерпением ждали его очередного появления.

– Пойти ящик, что ли, поглядеть, – сказала себе Кира, выныривая из воспоминаний и проходя в гостиную.

Ничего интересного телевизор не показал. Набитый объявлениями о купле-продаже «Телетекст», рекламы «супердышащих памперсов» и «туалетного утёнка», агент Николаев, гоняющийся по Петербургу за каким-то Хуссейном Саббахом…

На НТВ шёл криминальный репортаж. Зрителей известили о серии странных самоубийств, имевших место в Москве за последние два дня, причём все они пришлись на Южный и Юго-восточный округа, и во всех случаях жертвы незадолго до суицида были кем-то изуродованы; предположительно – искусаны.

– Неужели оборотнем? – фыркнула Кира. Ведущий между тем упомянул об очередной странной детали – некий подросток, проживавший в Братеево, перед повешением изрубил топором всю мебель в квартире… Там же, в Братеево, было найдено два трупа – люди погибли при странных обстоятельствах, схожих с нападением гигантской стаи бродячих псов.

– Не иначе раздули целый детектив на пустом месте, – буркнула Кира, – это они все умеют…

Она выключила телевизор и задумалась. Мама сказала, что погибшие на Братеевской люди были порваны на кусочки, и вдобавок кто-то вскрыл им головы. Зачем? Чтобы мозги достать? Кира сразу поверила маме. Уж если она так сказала – значит, всё так и было. В семье не было принято шутить на такие темы или пороть горячку попусту.

«Ладно, – подумала девушка, – найдут того, кто всё это сотворил – и спровадят куда надо… » Придя к такому заключению, она пересела за стол и занялась уроками.

Историю и русский язык можно было даже не брать во внимание. А вот с алгеброй пришлось попотеть. Была дана задача о девочке, которая шла из дома в школу. А из школы до дома она шла совсем другой дорогой. Требовалось составить уравнение с тремя неизвестными, найти функцию и нанести на график точки маршрута, по которому туда и обратно шла девочка. Уравнение не хотело составляться, когда же составилось – не хотело решаться, когда кое-как решилось – не хотела находиться функция. Насилу управившись с функцией, Кира просто глазам не поверила, когда принялась за график. Выходило, что девочка даже шагу не сделала за порог своего дома. Пришлось всё решать заново. Теперь получилось, что девочка пошла в школу, но назад не вернулась.

– Она там что, жить осталась? – проворчала Кира, – дура какая-то…

Третья попытка решить злосчастную задачу показала, что девочка – на сей раз пришедшая в школу совершенно другой дорогой – всё-таки пошла домой, но… Линия на графике, похожая на зубья ржавой пилы, вела вокруг школы, потом на поля тетради – куда угодно, только не к родному дому.

– Да что это такое! – в сердцах воскликнула Кира, бросая ручку на стол, – что эта девочка, совсем обкуренная была? И откуда только взялись эти… Виленкины и Шварцбурды, которые придумывают эти драные задачи…

Расстроившись донельзя, девушка бросила уроки и села за компьютер. Задача так и осталась нерешённой, пока не пришла Норка Бикбова.

Норка пришла даже раньше, чем обещала, в половине пятого. Кира между тем сражалась в Battle for dune, с упоением громя в пух и прах какого-то умника, играющего на стороне Атрейдесов, который не придумал ничего лучшего, как построить сотню Минотавров и двинуть их к Кириной базе. Кира, зарегистрированная на сайте под псевдонимом «Линза», играла за Харконненов. Эта сторона в стратегии всегда всеми недооценивалась, и сейчас недооценка противника сыграла с Великим Лесли (так звали Кириного соперника)злую шутку…

– Значит, ты воевала с этим Лесли и даже не брала учебники? – спросила Норка, насилу оторвав подружку от увлекательного занятия.

С видимым сожалением бросив недоигранную миссию, Кира притащила с кухни халву с мармеладом, выгребла из кармана конфеты и взялась греть воду. Подоспел чай, и девушки разместились на Кириной кровати.

– Брала, – скривилась хозяйка, – и теперь не знаю, что делать с этой дурацкой девочкой.

– С какой девочкой?

– С такой, – проворчала Кира, – которая тычется по улицам во все столбы и не может из школы до дома доползти.

– Ах, с этой… ну-ка давай сюда тетрадь…

Норка понимала в математике чуть больше, чем Кира. Её знаний хватало, чтобы исправно получать тройки, иногда – даже четвёрки. Фактически ей пришлось решать задачу в одиночку, Кира же в ответ только кивала и периодически вставляла «да-да» или «угу».

– Ну вот и всё. А теперь рассказывай, – сказала Норка, откладывая тетрадь.

– О чём?

У Норки была заготовлена куча вопросов. Её интересовал процесс построения боевых карт в приложении FinalAlert 2 Yuri’s Revenge. Например – где можно было бы раздобыть полный список рабочих триггеров, как разместить звуковые элементы, содержащие уханье филина или шум водопада, как изменить состав сбрасываемой с самолёта десантной группы, и ещё многое из того, что Кира почерпнула, что называется, из рук профессионала, коим являлся Димка из «Лунного венца».

В конце концов Кира попросту отправила на Норкин почтовый ящик полностью переведённую инструкцию к приложению, вкупе с записью работы в триггерной панели, и выйдя из почты, спросила:

– А что за неотложное дело у тебя сегодня было?

– Дело? – Норка присела на кровать и озадаченно посмотрела на подружку, – я даже и не знаю, как… ну, как сказать об этом, как начать…

Кира почувствовала лёгкую растерянность. Если подруга детства не знает, как начать разговор, стало быть, у неё возникли проблемы на личном фронте… вот только какого рода?

– Ты что, влюбилась в кого-то? – брякнула Кира первое, что пришло в голову. Ибо что ещё могло приключиться с Норкой?

– Нет, тут дело не во мне… – Норка едва заметно улыбнулась, – ты на меня так смотришь, словно у меня живот вырос…

– А что тогда? И с кем? – допытывалась Кира, – да говори же, что тянешь? Ничем я тебя не пришибу, в самом деле…

Норка помолчала с минуту, затем наконец решилась и спросила:

– Слушай, то, что ты отвечала Иринке о группах крови – всё именно так, как ты и говорила? Что у отца первая, у матери первая… это правда?

– Ну да, – фыркнула Кира, – а что я, по-твоему, могла ответить? Вот у меня кровь четвёртой группы. У нас в паспортах это проставлено, чтобы в случае чего врачи знали, какая кровь нам нужна.

– А ты вообще вчера биологию открывала? Таблицу наследования смотрела? Пояснения и сноски прочла?

Кира только руками развела. Не брала она вчера эту несчастную биологию.

– А сегодня ты сделала так, как я тебя просила? Читала всё это заново?

По недоумевающему Кириному лицу и так всё было ясно. Она не сделала ничего из того, о чём её просили.

– Ну, тогда слушай… я бы вообще этот разговор не начинала, если бы Иринка не начала тебя спрашивать про кровь родителей и твою, а ты бы сама не ответила…

Кире все эти слова казались полной бессмыслицей. Она никак не могла понять, куда именно клонит Норка.

– Если ты всё прочла, – продолжала между тем Норка, – то вспомни – какая группа крови должна быть у человека, если оба его родителя имеют первую группу?

Кира ничего не могла ответить на это. Только морщить лоб и пожимать плечами. Ну не помнила она эту таблицу наследования – хоть убей.