Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 71 страниц)

Тем же днём после похорон, когда по убитой девушке справляли поминки, Баженов устроил разнос словеснице.

С Алёнкой прощалась почти вся школа. По адресу ученицы было сказано много тёплых слов. Выступил и Владимир Иванович. С трибуны актового зала он вещал словно пророк, клеймя на все лады преступную власть, кровавый режим, милицейско-прокурорско-судебный произвол, вспомнил и президента, пройдясь по его трудному детству и каким-то возникшим в детские годы комплексам, призывал к решительному отпору... и прочее и прочее. А закончив свою обличительную речь, он спустился в зал и найдя Хлою Пи, попросил её выйти для серьёзного разговора.

– Очень хорошо, что вы вспомнили обо мне, – сказала словесница, когда они остались вдвоём в учительской, – я всё хотела поинтересоваться – что за бред вы несли? Вы знаете не хуже меня, что подполковник Чудесов не имеет к этим убийствам никакого отношения...

– А кто же, по вашему, это сделал? – с издевательской улыбкой спросил Баженов, – уж не рептилоид ли? Или марсианин?

– Несколько сотен человек видели труп существа с клешнями и крыльями. Вам этого мало?

– Допустим, – согласился педагог, – допустим, труп был. Но это ничего не доказывает.

– Объясните, ради Бога, чего вы добиваетесь? – взорвалась Хлоя.

Баженов, прохаживаясь взад-вперёд, начал излагать своё видение происходящего.

– Как вы знаете, – начал он, – у нас есть спонсоры. Они отремонтировали школу, закупили имущество, и мы, в свою очередь, наладили с ними взаимовыгодное сотрудничество. Мы внедряем новейшие образовательные проекты, которые – прошу заметить – признаны во всём цивилизованном мире. Мы строим школу будущего, передовое заведение, которое не стыдно будет показать нашим зарубежным коллегам из Америки, Германии, Швеции, Японии... – он подошёл к занятому Хлоей столу, – а что делаете вы? Я скажу, что вы делаете. Вы занимаетесь саботажем. Вам кажется, что наши ученики учатся плохо, и вы не хотите их аттестовать. Вы сеете панику из-за каких-то несуществующих людей с клювами, каких-то чудовищ, убивших нашу ученицу... да пусть оно и впрямь существовало – нас это не волнует. У нас обязательства перед спонсорами, и мы проводим с ними совместную образовательную кампанию, а вы вставляете нам палки в колёса. Например, не далее чем неделю назад устроили детям встречу с какими-то вытиранами войны... я ведь вас уже предупреждал: никаких людей в погонах – армейских ли, милицейских, или, не дай Бог, всякое быдло из ВДВ или морской пехоты – до наших учеников допускать нельзя! У нас прогрессивная школа в полном соответствии с мировыми стандартами, а не филиал преступной организации под названием “МО”...

– Понятно... – кивнула Хлоя, – Владимир Иванович, а ведь на вас сегодня народ смотрел. Неужели вам нисколечко не стыдно? Как можно до такой степени ненавидеть свою страну? Вас совесть разве не мучает?

Баженов поглядел на словесницу, как на законченную идиотку.

– Совесть? – усмехнулся он, – что же, буду с вами предельно откровенен. Моя совесть устроена предельно просто – открыл холодильник, а он – полный; открыл кошелёк – а он полный; сел в машину – она завелась с первого раза; включил компьютер – а там высокоскоростной Интернет; открыл шкаф – в нём дорогие шмотки; пошёл в ресторан – снял на ночь самую дорогую блядь... вот это и есть моя совесть. А народ... мне на него насрать. Я об это быдло, перед которым десять минут назад распинался, вытирал ноги и вытирать буду. А вы, Александра свет Антоновна... если хотите здесь работать, перестаньте плыть против течения. Делайте то, что вам велят, и всем будет счастье. Вам в первую очередь...

Он поднял кулак и изобразил жест, известный как “голова Бафомета”, затем превратил его в кукиш.

– Вот так, – сказал он, – запомните – я в этом городе Царь и Бог, а вы – никто. Пустое место. Можете сколько угодно вонять своим карнавально-квасным патриотизмом, но – не перед нашими учениками и не в стенах этой школы. У меня всё. Желаю поумнеть и сделать необходимые выводы.

Дверь за Баженовым закрылась, а Хлоя вынула из кармана пиджака диктофон. Весь разговор был записан от первого и последнего слова.

Три смерти в Братеево были лишь крохотной частью выступавшей из воды верхушки айсберга. Землю буквально захлестнула череда кровавых трагедий.

В первую и вторую половину мая Реаниматоры резко активизировали свою преступную деятельность. Хлоя и Эммочка, работавшие на посте наблюдения Третьей базы, часто возвращались домой совершенно разбитые, с налитыми кровью глазами и больными головами – давало знать о себе многочасовое сидение перед экранами. Противник открывал уже не сотни, а тысячи ложных каналов перехода по всему земному шару, стараясь сбить с толку панцироносиц, и в большинстве случаев ему это удавалось. О результатах деятельности Реаниматоров девушки иногда узнавали из новостей – то и дело в эфире мелькали сообщения о таинственных пропажах гигантских партий продовольствия и массовых исчезновениях людей...

Жертвами Реаниматоров оказывались, как правило, личности, не имеющие постоянного места жительства, или женщины, торгующие собственным телом. Противник не брезговал забираться в клиники для умалишённых, которые наутро оказывались полностью пусты, или в диспансеры для алкоголиков и наркоманов. Похитители могли блокировать поезд метрополитена, из вагонов которого таинственным образом исчезали все пассажиры, опустошить деревню, затерянную в латиноамериканской сельве или сибирской тайге, увести с собой жителей какого-нибудь крохотного островка в Филиппинском или Индонезийском архипелаге...

Власти предпринимали меры для поиска как пропавших людей, так и тех, кто стоял за их исчезновением, но, как и следовало ожидать, виновных никто не нашёл. Порой на местах преступлений обнаруживались тела людей, умерших от неустановленных причин. Реаниматоры старались не оставлять свидетелей.

Пресса шумела, официальные лица пытались как-то объясниться... В конце концов и те, и другие предпочли замолкнуть, и сообщения об опустевших деревнях и оптовых складах исчезли как с полос газет, так и с экранов телевизоров.

После разгрома Братеевского ОВД инкопы проникали в город ещё пять раз, но во всех случаях панцироносицы успевали их перехватить. Самое любопытное было то, что о всех случаях появления врага первым узнавал не кто иной, как Гриша Листиков, который незамедлительно докладывал обо всём Кире.

Панцироносицы собирались на Третьей базе всякий раз, если требовалось обсудить то, чего никто из посторонних не должен был слышать. Как правило, речь заходила о событиях, имевших место за пределами Земли. Начиная с первомайского “круглого стола” оккупация Мидгарда и различные аспекты сего события не раз становились предметами жарких дискуссий. Хлоя проясняла непонятные детали, знакомила девушек с переведёнными на русский язык иномерными книгами, более подробно рассказывала о повседневных делах и заботах как жителей Мидгарда, так и прочих планет Союза. Любознательная Эммочка буквально фонтанировала вопросами – её интересовало всё, начиная от жизни морских ластоногих ящеров и заканчивая исследованиями иных солнечных систем.

Изучая историю СНМ, девушки не раз сталкивались со всем тем, что принято называть большой политикой. Надя демонстрировала полное равнодушие к политической деятельности, Эммочка видела политику лишь как объект изучения, а Кира как-то сказала, что политика будет последним явлением в мире, которое её заинтересует.

А Стешка с Раяной могли с полуоборота завестись на политические темы. Они никак не могли договориться между собой, что лучше – республика или монархия. Первая была за республику, вторая – за монархию.

Вот и сегодня, едва все уселись за стол в ожидании Хлои, две спорщицы возобновили нескончаемый разговор о формах правления.

– Им надо запретить встречаться, – заметила Надя, – они любой самый прекрасный вечер превратят в Госдуму.

– Истина может родиться даже в споре между двумя незнайками, – ответила ей Эммочка, даже не подняв головы от тетради.

– А ты что там у себя всё высматриваешь?

– Английский учу.

Кира, услышав это, хихикнула.

– И тебе, – она кивнула в сторону Стешки и Раяны, – нисколько не мешают эти две балаболки?

– Нисколько.

В кабинет вошла Хлоя.

– Всем доброго дня, – сказала она, кивая девушкам, – я вижу, у вас тут разговор на принципиальные темы ведётся...

– У-гм, – Эммочка подняла голову, – прямое включение, Хакамада против Новодворской...

Кира знать не знала, кто такие Хакамада и Новодворская, но всё же рассмеялась – она решила, что самая умная ученица Москвы захотела блеснуть своим чувством юмора.

– А вот у меня для вас есть кое-что интересное, – сказала Хлоя, – это касается последних убитых в Москве инкопов...

Стешка с Раяной всё никак не могли уладить свои разногласия, и Надя слегка дёрнула обеих за волосы. Спорщицы тотчас умолкли.

– Как вам всем уже известно, – продолжила словесница, – мы с Эммой занимаемся изучением параметров точек выхода... в большинстве своём ложных. И, само собой, настоящих. И начиная с начала мая-месяца мы зафиксировали кое-что странное.

Мы записали параметры точки выхода в доме на Батюнинской, где развлекался Еслик. Сигнал стационарного телепортера, используемого Реаниматорами, изобиловал множеством помех. Сам по себе один случай ничего не значит, но когда происходят ещё две переброски с искажением сигнала, а затем сразу пять – то поневоле задумаешься...

– Особенно если предыдущие десятки тысяч ложных и настоящих перебросок имеют чистый сигнал, – добавила Эммочка.

– Вы хотите сказать, что кто-то умышленно вмешивается в работу телепортера с целью исказить сигнал и таким образом дать понять, что переброска – настоящая? – спросила Надя.

– Именно так, – кивнула Хлоя.

– Но кому и зачем это понадобилось?

– Первый вариант такой – кто-то на Земле, помимо нас, знает или догадывается о существовании некой никому не подконтрольной группы людей, несущей ответственность за все массовые исчезновения. Эти “кто-то” наладили свою аппаратуру для слежения за гиперпространством и пытаются расстроить планы Реаниматоров.

– Такое возможно?

– Маловероятно, но возможно. Есть второй вариант. Самый нелепый, но тоже реальный. У кого-то из людей, работающих с телепортером, проснулась совесть. Он знает о нас... о том, что мы делаем с инкопами, когда тех выбрасывают на Землю. И он решил сыграть на нашей стороне.

Есть и третий вариант. Наиболее вероятный, а именно – в стане врага засел крот. Кто-то задумал, что называется, таскать каштаны из огня нашими руками. Может, он решил каким-то образом напакостить своим коллегам, может, он – агент из конкурирующей организации... клонирование людей – это большой и грязный бизнес. Одним словом, на базе Реаниматоров может происходить что угодно. Смена руководства, или банальные приступы зависти... мы этого, увы, не знаем.

– А в каких именно случаях сигнал искажался?

– Еслик, Уля Миронович, полковник Приставкин, затем – нападение на ОВД, перехват в Дроздово, в Малой Дубне, в Каскадном парке и в пойме Городки. Это те случаи, что имели место в Москве. И обратите внимание, что каждый раз Кире звонил Гриша и называл место и точное время нападения.

– Подождите, – спохватилась Кира, – но перед нападением на Приставкина Гриша мне не звонил...

– Разве? – Хлоя подняла брови, – но... а куда ты дела телефон перед тем, как мы с тобой сели за химию?

– Откуда мне знать... – девушка наморщила лоб, – может, под подушку сунула, или в ванной забыла...

– Ясно, что ничего не ясно... ну ладно, проехали. В общем, кто-то кого-то пытался подставить неизвестно с какими целями. И это, повторюсь, были проникновения в Москву. Недавно были ещё два засвеченных проникновения...

Кира повернулась к Хлое:

– А почему я ничего не знаю о двух последних случаях?

– Мне тоже никто ничего не говорил... – подала голос Надя, – почему?

– Я решила, что на перехват отправятся только те из нас, у кого самое мощное вооружение, – объяснила Хлоя, – это Эмма, Стеша и Рая.

– В эти разы было хуже, чем раньше?

– Да. Позавчера Реаниматоры высадились в посёлке Актогай в восточном Казахстане. Этот посёлок стоит на Туркестано-Сибирской магистрали и имеет ещё два железнодорожных ответвления – в сторону Китая и Караганды. Неприятель выбрал именно тот момент, когда на станции сойдутся сразу три пассажирских поезда – два местных и один из России, шедший из Новосибирска в Алматы...

– Мы думаем, – подхватила Эммочка, – что они планировали заморочить головы как местным жителям, так и пассажирам, и переправить их всех на свою базу. В Актогае проживает около пяти тысяч человек, вместе с пассажирами выходило около семи тысяч...

Надя присвистнула и схватилась за голову.

–... А перед уходом они собирались поджечь зарядами термита нефтебазу и составы с соляркой и сжиженным газом. Посёлок и станция сгорают, число жертв определить невозможно...

– А как это – заморочить головы? – спросила Кира, – это как с этими... стеклянными автомобилями?

– Да, – кивнула Хлоя, – местные жители и пассажиры увидели в небе гигантский летающий диск и высыпали на улицы и перроны встречать братьев по разуму. А Реаниматоры тем временем настраивали телепортер, чтобы создать проход на базу. Люди, полностью уверенные в том, что идут в гости на тарелочку, чуть было не зашли туда, откуда ещё никто не возвращался. А когда Рая со Стешей превратили инкопов и экстрасенсов в сажу, диск исчез, и люди долго не могли понять – почему они выскочили из домов, из вагонов и слонялись по чистому полю... Эмму я взяла с собой на тот случай, если Актогай всё-таки загорится, но, к счастью, всё обошлось.

– Подождите, – спохватилась Кира, – там ведь в Актогае Норкина бабушка живёт, и ещё какая-то её родня... они не пострадали?

– Я проверяла по базе местной милиции. Пропавших без вести в тот день не зафиксировано. Только поезда задержались. Теперь переходим ко второму случаю. Вчера вечером жители двух населённых пунктов на шоссе “Рязань – Спас-Клепики” – Заборья и Солотчи – также, как и в Актогае, увидели в небе чёрное дискообразное тело. Они вышли из домов и внезапно ощутили непреодолимое желание попасть на инопланетный корабль, тем более его хозяева готовили гостеприимную встречу...

Все сидящие за столом посмотрели на Киру. Та сидела ни жива ни мертва, с побелевшим лбом.

– Бабушка... – прошептала девушка, – они ведь...

Хлоя взяла Кирины ладошки в свои и сказала:

– Твоя бабушка жива и в добром здравии. Ни она сама, ни тётя Варя со своими домашними не видели никакого диска. И никуда не ходили. И даже удивлялись – что за моча в голову стукнула половине деревни...

– Правда? – Кира подняла на словесницу заблестевшие глаза.

Раяна подошла к подруге и приобняв её, сказала:

– Конечно правда. У вас там нашлись люди, которые не вышли на призывы Реаниматоров. Хлоя говорила, что в домах остались только те, кто часто ходит в церковь, и поэтому они не видят никаких летающих тарелок. И волшебство против них не действует... то есть, гипноз.

– Вот что, Рая, – сказала Хлоя, – проводи Киру в проходную, пусть позвонит в Заборье. И побудь там с ней...

Как только девушки вышли, Надя спросила:

– Скажите честно, Хлоя... вы не известили меня и Киру потому, что считаете нас двоих теми, кто имеет больше шансов оказаться принцессой Цереной?

– Да. В том числе и поэтому. Реаниматоры становятся всё злее. В средствах они уже не церемонятся и не заботятся о том, чтобы действовать незаметно. Теперь, если ради выполнения задачи потребуется сжечь резервуар с нефтью, взорвать плотину или разгерметизировать контейнер с ботулином – они это сделают. Потому я решила действовать без вас. Да, и ещё вот что...

Словесница оглядела каждую девушку и сказала:

– Я считаю, что выбор объектов для атаки не был случаен. Это был сигнал для нас – смотрите и бойтесь.

– На что смотреть и чего бояться? – спросила Стешка.

– Нам ещё предстоит понять это...... Разговаривая с тётей Варей, папиной младшей сестрой, Кира постепенно успокаивалась. Страх за близких людей вскоре прошёл. Женщина пересказала племяннице все деревенские новости, в том числе и о вчерашнем странном поведении своих односельчан, которые высыпали из домов, долго стояли, задрав головы к ясному небу, а после выстроились в колонну и замаршировали по улице к окраине села...

Тётя Варя рассказывала об этом со смехом в голосе. Заборяне, похоже, так и не поняли, что случилось и от какого кошмара они были избавлены. Девушка рассказала тёте о своих городских заботах, а распрощавшись и отключив связь, тихо сказала:

– Если бы они только знали...

Как только Кира и Раяна вернулись за стол, Надя обратилась к Хлое:

– Вы говорили, что искажённый сигнал при налаживании канала переброски свидетельствовал о начале в этом месте операции... но как долго это будет продолжаться? И на что надеется тот, кто наводит помехи?

– Трудно сказать, – пожала плечами словесница, – в Актогае мы уничтожили двадцать инкопов с тяжёлым вооружением и четырёх экстрасенсов. В Заборье – десятеро и двое соответственно. Может быть, наш неведомый друг срывает операции по корыстным или идейным мотивам. Мы не знаем ничего. Совсем ничего...

– А скажите, – подала голос Кира, – как быть с Гришей? Если он звонит и предупреждает о перебросках, которые оказываются засвеченными... значит, он получает информацию от засевшего среди Реаниматоров вредителя?

Хлоя долго обдумывала ответ. Кира умеет задавать интересные вопросы. Не такая уж она и простушка, какой всё время выглядит...

– Вряд ли. Он ведь и раньше предупреждал нас. Хотя кто знает... если он на самом деле контактирует с инфернальным сообществом, то ни в чём нельзя быть уверенным.

– Знающие люди говорят, что падшие ангелы предсказывают только то, что сами же и подстроили, – вмешалась Раяна, – по сути – мошенничают.

– В любом случае – ждём развития событий. А сейчас...

Хлоя поднялась, развернула “Панцирь” и дождавшись, пока остальные девушки сделают то же самое, сказала:

– Отправляемся на полевые учения. Место действия – Забайкалье...

Панцироносицы перенеслись на гребень поросшей редколесьем сопки и какое-то время рассматривали панораму из невысоких полуразрушенных гор, местами заросших светлохвойным лесом, местами – безлесых, а кое-где испещрённых выходами скальной породы. Внизу, между склонами сопок, через прорубленные выемки, а то и на обрывах, извивалось полотно Сибирского Пути.

– А здесь ничего, красиво, – заметила Надя.

– До тех пор, пока Солнце травку не высушит, – ответила ей Раяна, – ближе к середине лета зелень исчезнет, и все горы будут цвета ржавой водички...

– Всё-таки интересно, – заметила Стешка, – насколько разные повсюду бывают горы, даже в одном географическом районе. Здесь одна порода камня и флоры, через сто километров – другие породы, и вся картина меняется...

Все дружно согласились с замечанием кулинарши, тем более что у них были примеры для сравнения, ибо полевые учения зачастую сочетались с телепортацией в отдалённые и малолюдные регионы Земли. Хлоя немало времени уделяла умению передвигаться по сложной пересечённой местности, и устраивала длительные марш-броски с развёрнутыми “Панцирями” – то в Большом Каньоне, то в Хибинах, или в кратере какого-нибудь потухшего вулкана на Камчатке...

– А что это за станция? – Кира указала на беспорядочную россыпь домиков и переплетение улиц, сходящихся к вокзалу.

– Это Аксёново-Зиловское, – пояснила Хлоя, – мы примерно в двухстах пятидесяти километрах к востоку от Читы. Тут и река есть, только с нашего места мы её не увидим. Нужно пройти дальше, за село, и в долину спуститься...

– А купаться там можно? – поинтересовалась Стешка.

– Ты что, вода же ещё холодная, тем более здесь... – вытаращилась Эммочка, – ох, извини, я забыла, что тебя это всё равно не остановит.

– Моржиха в шоколаде, – прыснула Раяна, – если Кирушка у нас сладостей балдеет, то Стешка – от ледяной воды...

– Добежим – и вы всё увидите, – вмешалась Хлоя, – итак, девочки... наша задача такова – обогнать товарняк. Строимся, и поскорее... – и она указала на тоненькую бело-зелёную змейку растянувшегося более чем на километр, а то и больше, поезда, составленного из сотни с лишком вагонов-цистерн. Поезд, не сбавляя хода, приближался к станции; панцироносицы тем временем выстроились в ромб – капитан Пи впереди, позади неё встали парами Кира с Эммочкой и Надя со Стешкой. Раяна заняла место позади всех в качестве замыкающей.

Сразу было видно, что Хлоя продумала маршрут заранее – она ни на секунду не замедлила скорости бега и ни разу не сбилась с пути. Спуски, подъёмы, прыжки с вершин, обрывов и через железнодорожное полотно... Девушки, не сбавляя скорости, следовали за ней. Ни одна из них не споткнулась и не выбилась из строя.

Заключительным этапом марш-броска стал подъём на сопку, казавшуюся наиболее высокой в сравнении со всеми остальными. С её вершины хорошо просматривалось и Аксёново-Зиловское, и вытянутая к северу долина Белого Урюма – так называлась текущая по ней река, и железнодорожное полотно. Панцироносицы спрыгнули с вершины прямо в долину, преодолев в свободном падении несколько сотен метров. Наверху, на обрыве, стучал колёсами шедший в восточном направлении товарняк.

– Интересно, – хмыкнула Надя после приземления, – если нас видели из кабины – то что подумали?

– Им было точно не до нас, – ответила Эммочка, – вести такой длинный состав из наполненных газом цистерн, да ещё на таких сложных участках – муторное дело. Некогда им на небо глядеть.

– А откуда ты знаешь, что в цистернах – газ? – поинтересовалась Кира.

– Это не простые цистерны. Они рассчитаны на высокое давление, и у них усиленная герметизация клапанов. Мазут или солярку в них не возят, бензин – тем более.

– Вот блин... – фыркнула Раяна, – мне и в голову бы не пришло всем этим интересоваться. Цистерна и есть цистерна.

Собравшись вместе, панцироносицы в несколько секунд пересекли луг и скрылись в прибрежном лесочке. Пологий прибрежный откос был занят березняком. Старые и молодые деревья росли отдельно, кое-где кучковались, а иные из них либо полностью высохли, оставив лишь голые стволы, либо находились в разных стадиях умирания.

– “Панцири” можно свернуть, – объявила Хлоя, – никто нас здесь не увидит.

– Берёзки кругом... – улыбнулась Кира, – всё почти как дома. Только горы в ёлках...

– Это не ёлки, а пихты и лиственницы, – поправила её Эммочка.

– Один фиг. Ёлки – они и в Африке ёлки.

Панцироносицы вышли на берег реки и превратились в себя прежних. Кира, присев на поваленный ствол, сняла сандалики, погрузила ступни в мягкую траву и сказала:

– Надеюсь, битых бутылок здесь нет...

Хлоя улыбнулась и сбросила туфли. Остальные девушки тоже поспешили избавиться от обуви.

– А комарики уже нацеливаются, – заметила Надя.

– Введите на телепортере “два-восемь-два-ноль”, – посоветовала словесница, – и ни один не сядет.

Все так и сделали. Назойливые насекомые, почему-то норовившие подобраться поближе к глазам, носу и рту, через минуту исчезли – словно их ветром сдуло.

– А вон смотрите, Стешка раздевается уже, – сказала Кира.

Вода в Белом Урюме действительно была довольно холодна для купания, поэтому никто не решился составить Стешке компанию. Девушка поплескалась с минуту, пару раз нырнула и вышла на берег. Остальные довольствовались лишь недолгой прогулкой босиком по мелководью.

– Вам не кажется, – сказала вдруг Надя, – что возможность попасть за доли секунды в какую угодно точку Земли сделала нас удивительно беспечными? Я заметила, что ни у кого из нас нет ничего съестного. И рыбку наловить нечем. Хоть у кого-нибудь есть спички?

– Вот, – сказала Кира, вынимая из кармана на жилетке картонную коробочку.

– Знаю, этого добра у тебя всегда завались...

– А ты, Эмка, случайно не забыла на базе свою любимую тетрадочку с не выученным английским? – осведомилась у отличницы Раяна.

– Конечно нет, – улыбнулась Эммочка.

Девушки дружно рассмеялись.

Самая умная ученица собралась было пожертвовать для растопки тетрадную страницу, но Кира уговорила её поберечь бумагу и начала обдирать бересту с упавшего дерева. Здесь же была собрана куча хвороста, и вскоре на берегу затрещал костёр.

– Знаете, – сказала Хлоя, садясь на траву и вытягивая ноги к огню, – то, что люди плохо переносят чрезмерное количество перебросок с помощью телепортации – это в каком-то смысле благословение судьбы. Представьте себе, каким кошмаром стала бы наша жизнь, если бы все вокруг могли телепортироваться куда угодно без ущерба для здоровья.

– Да уж... – хихикнула Раяна, – что это за жизнь, когда тебя везде достанут. Даже в ванной. Кстати, я вот что спросить хочу. Вы нашли того, кто изготовил для инкопов липовые паспорта? Те, что не сгорели?

– Как сказать... – Хлоя почесала бровь, – где-то в Раменском ОВД есть дыра, но пока я её не нащупала. Зато узнала, что все инкопы были прописаны по одному и тому же адресу. Там проживает полоумный дед в возрасте восьмидесяти лет с хвостиком, и ничего путного он мне так и не сказал. Лиц не помнит, имён – тоже... пришли, заплатили, а пенсия у него маленькая, он их и прописал. Скорее всего, это типичное московское явление – “резиновая” жилплощадь.

– В нашем доме, – заметила Надя, – таких квартир с десяток будет, и в каждой – ночлежка с полсотней гастриков. Видели, во что наша улица превратилась? Мама говорит, что оттуда давно уже пора съезжать куда подальше.

– Здесь кто-то говорил о еде, – с этими словами Стешка отстегнула поясную сумку и извлекла из неё пол-кирпичика Дарницкого хлеба, кусок копчёной свиной грудинки, коробок с солью и пучок зелёного лука, – вот вам и настоящий американский завтрак. Тостов не будет, но этот хлебушек куда лучше всяких тостов. Молока, полагающегося к такому завтраку, тоже нет... хотя можно и в это самое Аксёново за молоком сгонять, если у кого есть деньги...

– А как потом от лукового запаха избавляться? – поинтересовалась Кира. Она во все глаза смотрела на то, что Стешка назвала американским завтраком. Таким “завтраком” в России, как правило, перекусывали на бегу, если не желали тратить деньги на чебурек или шаурму. А раньше Кире отчего-то казалось, что американский завтрак состоит как минимум из шоколадного торта, трёх порций мороженого и ста граммов мармелада, и бутылки кока-колы в придачу.

– Сорви листочек с ветки, разжуй, потом сполосни – и всё, – ответила кулинарша, нарезая грудинку.

– Я, пожалуй, прилягу, – Хлоя выбрала место за упавшим деревом и устроилась на траве, – подремлю часика два, только вы далеко не уходите... хорошо?

– Возьмите, – Кира протянула словеснице скатанную валиком жилетку.

Девушки вернулись к костру, в целях предосторожности разгребли угли – Стешка, пару раз видевшая лично пожар в тайге, никогда не забывала о противопожарных мерах, – и отправились побродить по окрестностям, разумеется, не упуская из виду свою временную стоянку.

– А вот интересно, – сказала Кира, когда они остановились на лужайке возле большого куполообразного муравейника, – почему каждую осень у красных муравьёв в крыше дыра, как будто туда корова наступила?

– Просто когда муравьи уходят в спячку, – ответила Эммочка, – то сердцевина муравейника – а это самая хрупкая его часть – обваливается, поскольку ухаживать за ней некому.

– А зачем эта сердцевина вообще нужна?

– Муравьи таскают туда яйца и куколок, чтобы они не страдали от температурных колебаний. А вот смотрите... – умная ученица обошла муравейник и показала несколько оживлённых муравьиных тропок, – если пойти по этим дорожкам, то можно отыскать и другие муравейники.

– Они что, – хихикнула Надя, – торгуют между собой?

– Почти. Здесь должен находиться самый большой муравейник – это головной офис корпорации, а все остальные – это дочерние отделения.

Девушки разбрелись в разные стороны и отыскали ещё около десятка муравейников с муравьями того же вида. Было похоже, что насекомые и впрямь кооперировали, ибо на каждой тропке наблюдалось активное двухстороннее движение. А один из наиболее удалённых муравейников оказался совершенно пуст. Его показали Эммочке, и та сходу обнаружила причину запустения – шагах в десяти от брошенного жилища возвышалось несколько выстроенных из земли башенок, в которых обитали муравьи другого вида – мелкие и чёрные, и, как отметила умная ученица, именно они и вырезали своих собратьев. Подчистую.

Раяна не упускала случая заглянуть под каждый камень или пень – если, конечно, они не были достаточно тяжелы.

– Что ты там надеешься обнаружить? – усмехнулась Стешка.

– А вдруг там мышки сидят, – объяснила “золотая” девочка.

– На что они тебе?

Раяна в ответ только пожимала плечами. Подруги давно заметили за ней пристрастие к некоторым разновидностям живых существ, от которых большинство людей, мягко говоря, не в восторге – а именно к мышам, крысам, змеям, паукам и жабам. В занимаемой ею комнатой на дедушкиной квартире стояла клетка, в которой обитал самый настоящий серый пасюк, причём совершенно ручной. Долгое время никто – кроме Эммочки – не решался взять его на руки; Кира же поначалу и вовсе была готова убежать из комнаты, захлопнуть дверь и страховки ради подпереть её диваном.

А тут ещё и Хлоя наседала – учила девушек бороться с чувством страха. Панцироносицы легко привыкли к взрывам и стрельбе, Раяна, не дожидаясь совершеннолетия, опробовала на себе продемонстрированный капитаном Пи фокус с крючком, но преодолеть заложенное в глубине естества чувство неприязни к грызунам, арахнидам, пресмыкающимся и земноводным получалось не у всех. Кире даже просто смотреть было страшно на тарантула, когда же она увидела его разгуливающим по обнажённым спинам капитана Пи и Раяны – с ней едва не приключился обморок... То же и со змеями; а Хлоя вдобавок пообещала перейти от мелких степных гадюк к опытам со среднеазиатскими кобрами. И пусть даже исключался(как оказывалось впоследтвии)самый малейший риск – впечатлительным натурам легче от этого не становилось.

Стешке захотелось ещё раз искупаться, и подруги отправились на берег к своей стоянке.

– Жаль, что здесь берега низкие, – сказала Стешка, – даже не попрыгаешь толком.

– А хочешь, – предложила Надя, – я тебя “цепью любви” подброшу?

– Нет уж, что-то не хочется, – поморщилась купальщица, – неприятно как-то, когда тебя непонятно что держит...

– Тогда мы можем сделать иначе. Я взлечу и уроню тебя.

Но Стешка не соблазнилась и на это предложение. Надя, пользуясь своими возможностями управляемой гравитации, действительно могла летать. Она не раз, ко всеобщему восторгу, подхватывала подруг и скидывала их из-под потолка зоны отдыха в бассейн. Развлечение пришлось по вкусу всем – кроме Стешки. Она не переносила ощущение полёта, если механизм полёта не был виден и осязаем.