Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 71 страниц)

Оставив ребят на кухне, она отправилась в гостиную и села за ноутбук.

Через минуту она уже знала, на кого был зарегистрирован телефонный номер, обнаруженный в бумагах Мирослава. Станция технического обслуживания в Даниловском, расположенная в центре парковки на проезде Бартини. Ещё один вход в подпространство, через который Мирослав ходил на базу? Очень может быть. Затем она вывела на экран карту Антарктиды. Вот и та самая пирамида, в которой расположен основной выход на поверхность. Цензура, разумеется, затёрла изображение, изгнав из пирамиды все признаки искусственного объекта, но это уже не имело значения.

«Азек Нефри тоже здесь, – подумала Хлоя, – что за задание он получил и почему его хотят устранить? »

– Неужели всё, что говорила Эмма – правда? – сказала она себе, – Мирослав Кратов – панцироносец… нет, наследный принц Ванахема?

Но Кира?

Почему она молчала о медальоне? И как она, капитан Пи, ухитрилась не заметить объявления о его находке?

– Я слишком увлеклась глобальными проблемами и не видела того, что разворачивалось перед самым моим носом, – заключила Хлоя, – одного не могу понять – почему мой идентификатор не сработал, когда я просвечивала Кратова? Его «Панцирь» был более продвинутым, чем другие модели? Не знаю… если так, то это можно объяснить тем, что ему нужно защищать свою принцессу…

А теперь выясняется, что Димка знает о панцироносицах не меньше, чем Гриша Листиков. Мало того – эти двое работали в паре при поисках Мирослава.

Хлоя опасалась слежки – и за собой, и за Баженовым (принесла его нелёгкая на лестницу в тот момент, когда Еслик оттирал дверь от дерьма!), а потому ей пришлось вместе с ребятами ехать до старой квартиры на Судостроительной – чтобы соглядатаи из контрразведки, неровен час, ничего не заподозрили. Теперь надо отправляться на поиски затерявшегося в городе Мирослава. Надо оповестить девушек, а заодно кое о чём расспросить Киру.

Хлоя была вынуждена признать, что в качестве разведчицы она продемонстрировала вопиющую некомпетентность. Не прислушалась к Эммочке, не присмотрелась должным образом к Мирославу Кратову, проглядела появление Азека Нефри… Появился некий австралийский бизнесмен, задумавший приударить за Стешкиной матерью – казалось бы, что тут такого? Хлоя даже в глаза его не видела, и не потрудилась расспросить о нём Стешку. А инкоп в облике Мирослава и вовсе усыпил её бдительность. Стешка придёт в ужас, а может, в бешенство, когда узнает правду…

«Хуже всего то, – думала Хлоя, – что у них может быть образец ДНК Церены… и если они переправили его на Ванахем, то… »

– Ну ладно, – она захлопнула ноутбук, – Ванахем далеко, а мы – на Земле. Итак, девочки…

Кира находилась довольно далеко от дома, на очередной богатой ягодами поляне. Её короб заполнился почти наполовину, когда на связь вышла словесница и велела срочно отправляться на её старую квартиру в Нагатинском Затоне.

Вслед за ней на квартиру прибыли и остальные панцироносицы. По жёсткому выражению Хлоиного лица все поняли, что сбор организован не ради праздного времяпрепровождения, но когда девушки увидели на кухне Гришу с Димкой – то буквально впали в ступор.

Хлоя вкратце пояснила присутствие в их компании программиста-консультанта и под конец сказала:

– Эмма… я беру все свои слова назад. Ты была права в своих фантастических предположениях.

– То есть? – не поняла отличница.

– Мирослав Кратов – самый настоящий панцироносец, и мы находимся здесь ради его спасения. Он попал в плен к Реаниматорам, они забрали у него «Панцирь», он от них сбежал и сейчас бродит по Москве. Гриша, – она кивнула Кириному другу, – расскажи, что с вами случилось и чем вы сегодня занимались…

По мере того, как на кухне звучало повествование об исчезновении Мирослава и его замене на инкопа, о разговоре последнего с Лукасом Серёжевичем и Адамом Кинзи, о зловещей роли Сашки Еслика и его дядьки – волнение среди панцироносиц постепенно перерастало в настоящую бурю.

– Я ведь видела их, когда мы в Заборье ехали! – воскликнула Раяна, – и старшего Еслика, и младшего! Они выезжали из Софьино и чуть в нас не врезались…

Кире тоже было что вспомнить:

– Баженов ведь представлялся по телефону спецагентом Фарафангановым. Такая же фамилия была в документе у инкопа, которого мы на убили на Поречной. А за день до моей днюхи Славка был на Борисовских прудах и искал там этого… Сен-Джойна…

Девушки не сговариваясь повернулись к Стешке. Та сидела, уронив голову на стол, закрывшись руками от всех, кто находился на кухне, и тихо всхлипывала.

– А ты, Кира, – Хлоя взяла девушку под локоть, – идём-ка со мной.

Они вдвоём прошли в комнату, которая должна была выполнять функции детской, и словесница, закрыв дверь, велела Кире сесть и тихо спросила:

– Ты больше ничего не хочешь мне сказать?

– Я? – Кира подняла глаза на Хлою, пытаясь понять, что она хочет услышать. Лицо женщины было спокойным и невозмутимым, но обманываться не стоило – девушка была уверена в скорой и неминуемой взбучке…

– Где медальон, который ты выронила в сквере у поликлиники?

– Значит, Гриша… узнал, – запинаясь, прошептала Кира. Она даже представить не могла, что её секрет станет достоянием Хлои, достигнув её ушей с совершенно неожиданной стороны.

– Расскажи мне всё, что тебя беспокоит, – Хлоя села рядом и взяла её за руку. Кира, с трудом выдавливая из себя слова, поведала о таинственном появлении медальона, о своих странных снах, о тщательно скрываемых чувствах к Мирославу Кратову и его зеркальных родимых пятнах, возникших, как она считала, после заживления смертельных ранений, полученных в Петренском подземелье. Вспомнила она и о чёрной рубашке, на которой она собственноручно заштопала шесть чем-то прожжённых дырок, и о том, как мама вешала эту рубашку на изголовье её детской кроватки…

Затем она извлекла из груди золотистую коробочку и протянула её словеснице. Та внимательно изучила находку и поразмыслив немного, сказала:

– Только один человек может сказать, какой из двух медальонов настоящий.

– Вы имеете в виду Славу?

– Да. Очень может быть, что второй медальон был подготовлен именно на такой случай – чтобы тот, кто подарил его, смог бы определить подлинник и отыскать того, кому был вручён подарок.

Хлоя вернула коробочку девушке и продолжила:

– Тогда, в сквере, ты и Мирослав встретились наедине. Вы какое-то время разговаривали. Эта вещь – я не сомневаюсь – отреагировала на его присутствие и проявила себя. Сотворники, пришедшие на зов королевы, закрепили медальон за тобой, так, чтобы никто не смог его у тебя забрать…

Киру буквально осенило:

– А если бы Слава додумался открыть коробочку?

– Скорее всего, он бы всё вспомнил. И о себе, и о Церене…

– Вы меня имеете в виду? – испуганно молвила Кира.

– Слишком много ниточек сходится именно на тебе, Кирочка, так что… – Хлоя встала и подошла к окну, – ты… теперь уже девяносто шансов против десяти за то, что это ты – тоже бы всё вспомнила. И, быть может, мы смогли бы расправиться с Реаниматорами гораздо раньше, но…

– Но я ничего такого в себе не чувствую… – протестующе возразила Кира.

– Разумеется, а волшебные вещи и магический хлам с гиперпомойки не разрушались от твоих прикосновений, – усмехнулась Хлоя, – ты просто ничего не помнишь. Что-то прорывается в твоё сознание в виде снов или неосознанных реакций… но есть ведь твой невероятно мощный барьер, который не даёт магии и волшебству повлиять на тебя. Ты – Хранительница Серебряного Кристалла. В этом вся причина.

– Он тоже спрятан так, что вы его не увидели, – сказала Кира.

– Именно так, – Хлоя подсела к девушке, – видишь ли, в чём штука… ты живёшь в сознании Мирослава, хотя сам он может и не подозревать о твоём присутствии. Перемена сценария в твоих сновидениях отражает его душевное состояние. Сначала он был к тебе добр, а сейчас, быть может, за что-то ненавидит. И знаешь что? Это ты своим молчанием позволила всему случиться. Я поступила со всеми вами честно, убрав микрофоны с ваших квартир сразу же, как только начала подозревать, что вы все – другие… хотя теперь жалею об этом. Я была вправе ожидать от вас доверия. А ты что сделала? Куда ты затыкала язык, когда с тобой невесть что творилось?

– Простите меня, – девушка ткнулась лицом в Хлоины колени, и та обняла её, – за то, что я ничего не сказала вам раньше… девочки теперь тоже всё знают? И Стеша?

– Нет ещё. Ни Гриша, ни Дима не стали их просвещать. По моей просьбе. Они и сами не всё знают. Мы не скажем им о существовании некой принцессы, если она вдруг обнаружится. Они будут знать лишь то, что Стеше придётся уступить место другой девушке, а может – кто знает? – и остаться той, кто она есть…

– Но я. вы ведь сами знаете, какая я. Как я могу вдруг стать Цереной? Это только Рае или Наде под силу. Или Стешке, но никак не мне…

– Они, конечно, старше и всё такое, но… – Хлоины слова были прерваны стуком в дверь, а затем в комнату просунулась Раяна.

– Долго вы ещё? Идите сюда! – зашипела чем-то взволнованная непрошеная гостья.

А волноваться было от чего. Раяна и остальные девушки, в том числе и зарёванная Стешка, сгрудились возле входной двери. Ручка замка то и дело дёргалась, и по передней разносились скребущие звуки. Кто-то пытался проникнуть в квартиру. Злоумышленник ни разу не позвонил в звонок, стало быть, был уверен, что хозяева отсутствуют…

Хлоя сразу же взяла инициативу в свои руки. Она отправила Раяну на верхнюю площадку, Надю – на нижнюю, перекрывая тем самым все пути для отступления. Она уже готовилась повернуть ключ в замке, когда донёсся звук открывающегося лифта и на площадку, судя по шагам, вышло двое человек.

– Вот он, – раздался чей-то усмехающийся голос, – в замке ковыряется.

Панцироносицы прислушались. Взломщик был застигнут на месте преступления, но кем застигнут – это ещё предстояло выяснить.

– Ну что же, – продолжал голос, – отбегался ты, мальчик. Давай поднимайся и вперёд.

– Почему вы не даёте мне дойти до дома? – голос взломщика, едва слышный, показался девушкам как будто знакомым.

– Разве? Вот именно домой ты сейчас и пойдёшь. Кстати, дома в твою честь уже приготовлен пышный приём с банкетом и большой прессой. А нам уже надоело гоняться за тобой по всему городу. Поэтому нечего тут по полу елозить. И перестань плакать. Если бы ты с самого начала делал то, что мы просили, то всё у тебя было бы хорошо…

– Убирайтесь к чёрту…

– Мы бы и рады, да вот не можем, – вмешался второй голос, – гляди-ка на него, ну прямо малое дитятко, а? Расплакался… ну не надо, право же… такой большой, а плачешь. Как не стыдно? Вытри слёзки, получишь печенье! Утю-тю-тю…

Хлоя повернула ключ, толкнула дверь – и на площадке девушки увидели двоих мужчин крепкого сложения в деловых костюмах, и взломщика – худого, небритого парня в одежде не первой свежести, в котором с трудом можно было узнать пропавшего четыре недели назад Мирослава Кратова. Почти сразу же сверху и снизу к троице устремились преображённые Раяна и Надя.

– Всем стоять! – выкрикнула Раяна первое, что пришло в голову.

– Ну да, как же… – один из мужчин молнией метнулся к Мирославу, обхватил его за горло, поднял на ноги и приставил к подбородку ножницы. Его напарник извлёк из-под пиджака гвоздодёр.

– Не вздумайте убить их, – предупредила Хлоя девушек, – это люди, причём местные.

– Дайте нам спокойно уйти, и всё будет в порядке, – тип с ножницами, потянув Мирослава за собой, двинулся к лифту. Дойти до него он не успел – Надя выпустила «Цепь любви», или гравиквантовую петлю. Рука с ножницами оказалась в западне, но – странное дело: преступник даже не думал сдаваться. Надя, силой своего оружия способная сорвать с места многотонный грузовик, с недоумением наблюдала, как рука сгибается и возвращает лезвия ножниц назад, к горлу жертвы. Так повторялось несколько раз, до тех пор, пока Мирослав не улучил момент и не вырвался. Он не ощущал в себе сил бороться, но всё-таки всадил своему противнику коленом ниже пояса, причём последний никак на это не отреагировал.

Воинственная парочка оказалась очень проворной. Они с лёгкостью уходили от панцироносиц даже тогда, когда все шестеро девушек набрасывались на них со всех сторон. Вытаращив глаза, с диким хохотом и выступившей изо рта пеной, преступники носились по подъезду как угорелые, успевая на бегу дразнить то Хлою, то Киру, то кого-нибудь ещё, и время от времени пытаясь вновь атаковать и обездвижить Мирослава. Тому приходилось всё хуже и хуже – то и дело гвоздодёр или ножницы оставляли новую отметину на его лице и теле, крепко досталось и Грише с Димкой, выскочившим из квартиры на подмогу…

Удивительным было и то, что преступники совершенно не чувствовали ударов. Складывалось впечатление, что их обоих кто-то взял под контроль, намереваясь выжать из них всё, что можно, даже загнать до смерти. По подсчётам Хлои, у каждого из них было сломано по три-четыре ребра, по одному-два пальца на каждой руке, выбито несколько зубов и сломаны носы – но побоище было всё так же далеко до завершения.

В конце концов терпение Хлои иссякло, и она велела Наде сломать двум одержимым по одной ноге. Это возымело результат – они сразу же прекратили попытки атаковать кого-либо, хотя и пытались ползать и что-то говорить.

Затем она поспешила к Мирославу. Димка с Гришей кое-как перенесли окровавленного и избитого товарища в гостиную. Созвав к себе девушек и заперев все двери, Хлоя сказала:

– Я понимаю, что вам хочется многое узнать, но… – она подошла к Димке и Грише, – ради вашей же безопасности воздержитесь от вопросов. Они пойдут на что угодно, лишь бы вернуть Кратова, а потому для вас же лучше, если вы будете как можно меньше знать…

– Что вы будете делать? – спросил Димка.

– Переправим вашего друга на базу. Он крепко избит, но его жизнь вне опасности…

Хлоя слегка покривила душой. Какое там – вне опасности, когда лезвия ножниц задели лёгкие… Покончив с перевязками и прочими неотложными мероприятиями, она переправила Мирослава на базу, наказав Раяне и Стешке не спускать глаз с медицинского блока. По возвращении она занялась зачисткой улик, а когда в подъезде не осталось ни одного изобличающего следа, переправила Димку с Гришей к Цареборисовой плотине.

– Мы точно больше ничем не можем помочь? – поинтересовался Димка перед расставанием.

– Пока ничем, – ответила Хлоя, – самое лучшее сейчас для вас – сидеть дома и никуда лишний раз не высовываться. Мирослав пока побудет у нас. До выздоровления.

– А как быть с Есликом, Баженовым и остальными? – напомнил Гриша.

– За них не волнуйся. Их дни, по сути, уже сочтены…

Распрощавшись с ребятами, капитан Пи отошла к кустам и растворилась в воздухе.

Гриша отправился к себе на Кантемировскую, а Димка ещё долго стоял, глядя на то место, где минуту назад находилась удивительная женщина – Хлоя Пи с Мидгарда.

Он вновь и вновь прокручивал в памяти тот момент, когда обычные с виду девчонки превратились в нечто похожее на отряд охотников Яутжа с включенной маскировкой. Будучи преображёнными, они даже двигались так же свободно и быстро, как кинофильмовый инопланетянин в боевом скафандре.

Чужие, совсем чужие люди, в силу каких-то причин попавшие в мир других чужих людей.

А ведь каких-то два или три месяца назад, встречая Киру в «Лунном венце», он и предположить не мог, что фантазии киносценаристов способны хотя бы в ничтожной степени воплотиться в суровую реальность. И кто их воплотил? Девчонка лет четырнадцати с забавными хвостиками-оданго, всегда весёлая и беззаботная, большая игрунья и сладкоежка. Немного глупенькая, ну так это многим свойственно в её возрасте.

А Мирослав? Кто он на самом деле? Пожалуй, лучше и не выяснять. Не стоит возводить между собой и лучшим другом стену отчуждения. Оставалось лишь надеяться, что Хлоя поможет своему… можно и так сказать – почти соотечественнику – встать на ноги.

Димка развернулся и не спеша, потирая ушибленный гвоздодёром бок, зашагал к Борисовским Прудам.

====== 38 ======

38

Кира очень хотела отправиться вместе с Хлоей на базу, но та даже слушать не стала никаких уговоров. И дело здесь, как поняла девушка, было не только в полученных Мирославом ранениях – капитан Пи хотела получить от пациента сведения о месте его заточения. Пришлось вернуться назад, на ягодное место. Девушка наскоро, стараясь успеть до заката, набрала короб земляники и пошла через лес в сторону Заборья.

– Как мне теперь быть? – тихо сказала она себе, глядя в усыпанную опавшей хвоей землю, – что со мной будет, когда я узнаю о себе всё?

Перед её глазами возникла заплаканная Стешка. Подруга была в негодовании и ужасе, когда поняла, что вместо Мирослава к ней приходило нечто в человеческом облике. А что будет завтра? Послезавтра? Как она воспримет всё то, что оживёт в её памяти и памяти дорогого человека?

– А что с того, если я даже окажусь этой самой принцессой? – пробурчала Кира, – я что, так сильно боюсь непосильной ответственности? Так я всё равно никем и ничем не управляю. На Мидгард я, может, и не попаду никогда…

Кира подумала, что её страх может иметь и иную природу. Она не хотела, чтобы её будущее строили и перекраивали за неё…

– Но это глупо… Церена сама выбрала Индаса. Она могла по полгода не видеть его, только изредка что-то писать… и так целых восемь лет, пока не началась война…

Кира не раз читала сказки, в которых любовь до полного воссоединения могла тянуться не восемь, а все десять лет. А то и двадцать. Плюс один день. Взять те же киносериалы… хотя нет. Там многое высосано из пальца, а герои сыграны актёрами, большинство из которых представляет любовь лишь в виде секса, да и то в извращённой форме. А сказки полны народной мудрости и многовекового опыта.

– Хотела бы я стать главной героиней такой сказки? – спросила себя Кира, – не знаю… может быть, да… а может, нет. Или всё-таки – да?

Так и не найдя точного ответа, Кира снова погрузилась в мысли о Мирославе.

Хлою волновало не только состояние его здоровья. Большой интерес представляло всё то, что он видел и слышал во время пребывания на вражеской территории. Он мог бы показать правильную дорогу на базу вице-адмирала Кинзи – хотя последний наверняка уже принял меры предосторожности и закрыл проход на проезде Бартини. А эта странная записка о пирамиде между пиком Бартини и грядой Парсонса… Девушки единодушно сошлись во во мнении, что кто-то нарочно подкинул им дезинформацию, либо приготовил ловушку. Мало того – из разговора лже-Мирослава с Лукасом следовало, что операция по пленению принцессы либо активно разрабатывается, либо уже началась. А после похода в подпространственный лабиринт Кира уже не была столь уверена в своей безопасности… конечно, если Кинзи намерен выкрасть именно её. А вообще – зачем ему организовывать похищение, когда он может шантажировать и её, и Мирослава с помощью точных копий? Не важно, где он раздобыл ДНК для копирования. Кира не была уверена, что сможет устоять в том случае, если её копия соврешит нечто ужасное, а к ней самой будут выдвинуты претензии со стороны властей – например, за убийство, которое она не совершала…

Кира решила этой же ночью, когда все домашние заснут, отправиться на таймырскую базу. Отсутствие тех, кто смог бы дать отпор инкопам и ванахемским солдатам, начало пугать её.

– Вот блин, – сказала она, – я постоянно мечусь с одного на другое. То боюсь за Славу, то за себя любимую… действительно, я ещё совсем не выросла.

В просветах среди деревьев показались бледно-синие звёздочки уличных фонарей, и девушка ускорила шаг.

Очередной номер «Нашего своременника» был наконец-то дочитан, и Кира, отложив его в сторону, спустилась с сеновала во двор. На часах – без десяти полночь, свет в доме уже погас… Можно без помех отправляться на другой конец страны.

– Надеюсь, никому не придёт в голову именно сегодня проверить – хорошо ли мне спится, – шепнула Кира, готовясь к переброске.

Вот и приёмная камера телепортера. Пост внешнего наблюдения. А в одном из кресел, развернувшись лицом к выходу, сидит Хлоя Пи.

– Вы что, ждёте меня? – Кира вышла из камеры и подошла к словеснице.

– Сказать по правде, я надеялась на твоё появление. И не ошиблась.

– Мне очень страшно…

– Мне тоже.

– Что со Славой? – спросила Кира. Состояние здоровья этого человека волновало её куда больше, чем страх перед какими-то Реаниматорами…

– Идём со мной, – Хлоя поднялась и повела девушку к медицинскому блоку.

Они вошли в коридор с большим застеклённым окном. Здесь же стояло несколько скамеек, на одной из которых разместились Эммочка, Раяна и Надя. Хлоя подвела Киру к окну и указала вниз, где на кровати лежал обвешанный проводами и датчиками Мирослав.

– Он совсем плох, да? – шепнула Кира.

– Не совсем, – ответила Хлоя, – множество колотых ран, две из них попали в лёгкие. Есть признаки сотрясения мозга. Но всё это поправимо, а вот состояние его психики и умственных способностей под большим вопросом…

– Это как?

Где-то внизу открылась дверь, и в палату прошла Стешка. Она села на стул у изголовья, протянула руку и запустила пальцы в волосы Мирослава. Тот лежал без движения – должно быть, спал.

– Насколько я поняла, – начала объяснять Хлоя, – Кинзи и его люди сконструировали несколько блоков ложной памяти и интегрировали их в подсознание Славы. Чем чаще он встречался со своими соотечественниками, тем больше информации поступало в его память, и он принимал эту информацию за воспоминания прожитых лет. Когда Слава оказался здесь, то первое время он был прежним, каким мы его знали, но уже через час с ним случился приступ, во время которого в нём проявилась совершенно иная личность.

– И как это выглядело? – со страхом в голосе спросила Кира.

– Он пытался уговорить Стешу уйти от нас. Утверждал, что ты – организатор преступной группы, что ты убила настоящую Киру Белякову и завладела её телом, что все мы – фашисты, убивающие людей только за то, что они приделывали себе клювы и хоботы. Он смеялся над нами, называл нас дикарями и церковными крысами, утверждал, что лишь благодаря свободе от гнёта совести его родная планета совершила мощный научно-технический прорыв, каялся перед Прогрессорами за своё предательство… примерно так.

– Ему можно как-то помочь?

– Вот потому ты и должна быть здесь. Если волшебство разрушается от твоего присутствия, то не исключено, что ты можешь вылечить Славу.

– Но как? – растерялась Кира.

– Послушай дальше. Слава понимает, что чем-то болен. Его приступ длился полчаса. По его окончании он узнал меня и рассказал, что видел меня превращённой на твоём балконе, говорил, что уже давно собирался открыться нам, наблюдал за нами, пытался выследить и определить – кто есть кто… говорил он и о девушке из сна, по просьбе которой начал искать Серебрный Кристалл. А ещё он рассказал о случаях, когда он прямо на улице переставал осознавать себя и просыпался в окрестностях проезда Бартини, возле «Поганок».

– То есть, он хотел попасть домой, а Прогрессоры вселялись в людей и гнали его обратно на базу, – догадалась Кира.

– Да, – кивнула Хлоя, – его ложная память начала разрушаться после того, как ты вывела из строя подпространственный лабиринт. Ему стало страшно на базе, и вот теперь мы имеем то, что имеем. Но вот его «Панцирь»… он его снял и оставил у Реаниматоров. Теперь он простой человек, как и все прочие…

– И нет никаких шансов вернуть его?

– Увы… никаких.

Кира вздохнула. Какие бы потери ни нёс противник – он всё равно не оставался в накладе. Он не стеснялся в средствах, ибо не признавал никаких ограничений. Он признавал лишь выгоду и целесообразность вкупе с коварством и безжалостностью. И чем слабее оппонент – тем больше Реаниматоры изощрялись в своей жестокости. Теперь, когда Мирослав перестал быть панцироносцем, их желание доконать парня возрастёт пропорционально его беззащитности. Пока он для них недосягаем, но не будет же он вечно отсиживаться на базе…

– Можно спуститься туда? – попросила Кира, кивнув в сторону окна.

– Конечно, – Хлоя прошла по коридору к лестнице. Девушки проследовали за ней. Стешка, завидев подруг, поспешила убрать руку с головы Мирослава, который по-прежнему продолжал спать.

– Сейчас он под электронаркозом, – Хлоя указала на несколько присосок и металлическое кольцо, закреплённое не голове, – и под блокиратором нейронов… то бишь, парализован от шеи.

– Зачем это? – испугалась Кира.

– На тот случай, если в нём опять проснётся чужая личность. Он тут пробовал выступать во время первого приступа, а это чревато осложнениями… у него ведь два проникающих ранения.

Кирин взгляд был прикован к груди пациента. Три красноватых родимых пятна хорошо просматривались, а когда девушка оттянула свою кофточку и взглянула на чёрную рубашку – ту самую, в которую её запеленал Дан Дерксет – и мысленно сопоставила расположение отверстий с пятнами, то все последние сомнения отпали. Перед ней на кровати лежал человек, с мёртвого тела которого была снята окровавленная рубашка.

«Значит, я не случайно была запеленута в эту рубашку, – думала Кира, – значит, запах твоего тела действовал на меня успокаивающе, когда среди ночи я начинала плакать. Твой запах отложился в глубинах моей памяти. Вот почему я так странно чувствовала себя всякий раз, когда где-нибудь с тобой сталкивалась. И запах твоей руки, что я ощутила в сквере… она пахла так же, как и рубашка. Почему, встретив тебя, я чувствую что-то горячее в груди, прямо под горлом? Даже сейчас, когда ты не можешь назвать меня ворчливым пломбирчиком? Потому что я ношу с собой Серебряный Кристалл, который ты ищешь. Я не знаю, как его извлечь, не знаю, как разбудить твою и свою память. Пока не знаю. Но это ничего не меняет. Ты – Индас Ваден с Ванахема. Мой Индас… »

«Мой Индас». Кире сделалось не по себе от этой мысли. Она не ощущала в себе никаких признаков пробуждения памяти, оставаясь всё той же земной девчонкой. Кирой Беляковой с московской окраины, сладкоежкой и растеряшкой, кое-как перешедшей в десятый класс.

Она даже слегка вздрогнула, осознав, что может ей открыться после того, как с памяти будут сняты все печати.

– Кирка, ты что? – зашептала ей в ухо Эммочка, – ты… что-то вспомнила?

– Нет, ничего, – помотала головой Кира.

Подруги переглянулись, пристально разглядывая друг дружку.

– У меня в голове пусто, как в вакууме, – шепнула Раяна. Остальные девушки вполне могли бы с ней согласиться, ибо никто ничего не вспомнил. Ни капельки.

– Кира, – голос Хлои донёсся из-за стоек с пультами и экранами, – подойди к кровати и сядь. Руки положи на колени, и сиди спокойно…

Кира сделала всё, что от неё требовалось. Прошло около минуты, когда голос словесницы с лёгким удивлением сказал:

– Стоило тебе подсесть к изголовью, как мозговая деятельность пришла в бешенство… присутствие остальных девочек такой реакции не вызывало. Разве что когда Стеша сидела здесь.

– То есть, Кирка либо Стешка могут почувствовать себя принцессой? – подхватила Эммочка.

– Запросто, – Хлоя встала из-за пультов и подошла к панцироносицам, – давайте сделаем вот что… Кира и Стеша остаются здесь, в палате. А мы на время уйдём отсюда…

– А если что-то случится? Ведь мы… – Кира обвела рукой нагромождение медицинской аппаратуры, давая понять, что им двоим – и в особенности ЕЙ – ни за что со всем этим не управиться. Хлоя заверила, что следит за ситуацией и придёт на помощь, что бы там ни произошло.

– Почему она оставила нас здесь? – спросила Кира, когда все вышли из палаты, – чего она добивается?

– Не знаю, – Стешка устало опустилась на стул, – в любом случае, кем бы мы с тобой ни оказались, я не буду кидать тебе претензии. Когда-то Слава выбрал одну из нас. Может, это я, может, и ты. А может, её вообще сейчас нет на базе.

Кира выбрала себе стул и разместилась рядом со Стешкой.

– Ты ведь правда не злишься на меня? – спросила она.

– За что? – печально улыбнулась кулинарша, – за то, что ты любишь Славу? Не смотри на меня так. Это уже ни для кого из нас не секрет. Ты прячешь чувство за показным негодованием и попытками скрыться подальше с его глаз, хотя последнее ты делаешь очень-очень неохотно. Ты думала, что за лето, вдали от города, всё это пройдёт, но… тебе кто-нибудь говорил, что иногда ты разговариваешь во сне? Плачешь и зовёшь то Славу, то Индаса?

Кира отрицательно помотала головой. Иногда она плакала, если судить по мокрой подушке. Но разговаривать? Да ещё и звать Индаса? А если это имя слышала мама, а то, неровен час, и папа с Сашкой? Одному Богу известно, что они могли подумать после этого…

– Райка растрепала, – догадалась Кира, – мы с ней спали в одной комнате… и вообще, какая тут любовь? Он меня то и дело дразнит, я в ответ огнём плююсь. Мы и десяти минут нормально не общались. Посмотри наконец, кто я – так, пигалица какая-то. И кто Слава…

Кира погрузилась в молчание. Разговор свернул на скользкую тему, которую она совсем не хотела развивать. Любовь. А не рановато ли? И если допустить самую ничтожную вероятность того, что она возможна – то как объяснить происходящее окружающим, прежде всего – своим домашним? Мама, может, и поймёт, а папа – вряд ли…

– Слава так и будет спать? – поинтересовалась Кира.

– Нет, – ответила Стешка, – электронаркоз стоит на таймере. Через часок он отключится.

– И что будет?

– Слава проснётся, и, может, мы поговорим с ним. Если, конечно, он снова не превратится в того… другого Индаса. Злобного и буйного. Хорошо, что тебя не было рядом во время приступа. Он такое говорил, что Хлоя долго думала – звать тебя или нет. А ты сама пришла.

– Слушай, а что там за бутылки у него дома нашли? Он что, доставал где-то самогонку?

– Нет. Хлоя говорит, что это пойло ему приносили Светоносцы. Это спирт, настоенный на каких-то инопланетных грибах с раствором, который дают при шизофрении. От этого пойла он становился легко восприимчивым к гипнозу и постоянно пребывал в помрачённом состоянии… так вот как-то. Хлоя говорила, что при таком состоянии Прогрессоры могли без помех подключаться к его нервам и хозяйничать в голове, как у себя дома.

Кира не всё поняла их этих слов. Тем более переданных через чужие уста. Она вывела лишь то, что Мирослав мог бы легко превратиться в идиота, если бы и дальше продолжил контакты со Светоносцами.

– Я надеюсь, – сказала она, – что однажды мне уже не нужно будет быть панцироносной. Я хочу быть просто человеком…

– Я тоже этого хочу, – призналась Стешка, – если меня изгнали оттуда, то на каком основании спустя столько лет лишают покоя? Но… вряд ли мы выберем покой, когда существует нечто, несущее гибель и нам, и всем другим. Желать при таком раскладе покоя – это то же, как жить в доме с оголённой проводкой и надеяться – небось не замкнёт…