Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 71 страниц)

– Откуда я знаю? – удивился Кинзи, – если Серенити испробовала на нём Серебряный Кристалл, то лишь приспешникам Космической Тирании известен ответ. Тут нам даже Прогрессоры не помогут.

Нефри надолго задумался и наконец сказал:

– Я уже придумал историю, которую мы преподнесём господину. Главное, чтобы ты, – он скосил глаза на вице-адмирала, – слушал в оба уха и думал, прежде чем говорить. А по мере того, как он будет впадать в транс, мы с тобой загоним в его подсознание нужную нам информацию и создадим ложный пакет памяти.

– Отлично, – кивнул вице-адмирал, – я ещё не очень представляю, что именно ты придумал…

– Скоро узнаете. Нам даже не потребуется насаждать в нём злобу и ненависть к мидгарианской принцессе. Злоба зародится в нём сама, будучи результатом его собственных умозаключений.

Кинзи прохаживался взад-вперёд по лестничной площадке, пытаясь осмыслить ситуацию. Увести ванахемского принца из-под носа панцироносиц так, чтобы те ничего не заподозрили, оказалось сложнее, чем он предполагал. Пожалуй, Нефри прав в том, что Индас должен поддерживать контакты со своей сестрой…

А контрразведчик думал о том, что столкновение помрачённого умом принца Индаса с панцироносицами заставит последних предпринять активные меры по пресечению его насильственного вывоза с Земли. Может, они спрячут его на своей базе и погрузят в искусственную кому. Может, придумают ещё что-нибудь, но так или иначе, вице-адмирал останется, как говорится, с носом…

Неожиданно для себя Нефри сформулировал решение.

«Мои единомышленники из Ордена лишили меня Калайлы, – подумал он, – теперь они хотят сделать то же самое с нашим господином. Они хотят, чтобы Церена с Серебряным Кристаллом исчезла навсегда. А почему бы мне не попытаться сделать так, чтобы они никогда не сумели дотянуться до неё? Это будет самый наилучший способ рассчитаться за Калайлу. Сделать так, чтобы они постоянно боялись лишиться своих магических даров… но без помощи принца Индаса здесь не обойтись. Надо как-то разбудить его настоящую память. И память Церены… но как? »

Контрразведчику оставалось лишь плыть по течению, смутно осознавая, что вырваться из сплетённой Светоносцами и Прогрессорами паутины будет гораздо сложнее, чем завязнуть в ней.

«Но ничего, – подумал он, – надеюсь, у меня будет время поразмыслить над этим. Пока же сделаем всё так, как угодно Кинзи… »

Тем временем на площадку вышел Мирослав. На нём были тёмно-синие джинсы и лёгкий тёмно-зелёный спортивный пиджак.

– Неплохо смотритесь, – заметил Кинзи, – ну что? Отпразднуем нашу встречу?

Возражать ему никто не собирался.

Каждый, кто въезжал на Шаболовку со стороны Серпуховского Вала, мог увидеть возле поворота на Лестева старую расселённую пятиэтажку, крыша которой была увенчана гигантской четырёхгранной пирамидой. Каждая из граней пирамиды представляла собой белый неоновый экран, по центру которого чернело пятно в виде глаза. Благодаря этому декоративному элементу ночной клуб «Мир победителей» стал известен далеко за пределами Донского района – известен не меньше, чем расположенное неподалёку здание ВГТРК с Шуховской башней.

Новые владельцы основательно перестроили «хрущёвку», после чего внутри стало достаточно места и для бара, и для казино, и для танцплощадки, и для нескольких сотен завсегдатаев, ведущих исключительно ночной образ жизни. Были там и другие, неприметные и укромные помещения, стены которых видели многое, для чужих глаз не предназначенное.

Кинзи, Нефри и Мирослав вошли в «Мир победителей» примерно за час до полуночи. В главном зале за столиками и возле барной стойки сидело около сотни посетителей, большинство из которых с трудом держали себя в вертикальном положении и предпринимали все усилия, лишь бы не очутиться на полу.

– Да, тут уже гулянка полным ходом, – заметил остановившийся в дверях вице-адмирал.

Публика в заведении была самая разная – небритые и вспотевшие представители как московского пролетариата, так и их классовые собратья с Кавказа и Средней Азии, женские и мужские особи очень лёгкого поведения, молодёжь, неведомо какими путями увильнувшая от весеннего призыва, а так же наглые, хамоватые, вырядившиеся в дорогие костюмы личности, старавшиеся выглядеть невероятно крутыми, но не являющиеся таковыми в действительности.

В зале гремела музыка; посетителям приходилось напрягать до предела свои голосовые связки, лишь бы докричаться друг до друга. Фонотека «Мира победителей» не отличалась систематичностью – после отыгранного джаза включался Eminem или ATB, следом за ними запускалась призывающая беспрерывно пить пиво Дискотека Авария или «Антиперестроечный блюз» от Александра Градского… Сейчас же из динамиков доносилась гнусавая картавня какого-то одесского барда, жалующегося, что «кругом одни евреи».

Кинзи провёл своих спутников к лестнице, ведущей на крытую галерею. Музыка звучала здесь гораздо тише, что избавляло от необходимости разговаривать на повышенных тонах, помещение делилось на несколько кабинок, окна которых имели пуленепробиваемые стёкла с односторонней проводимостью, а главное – можно было не опасаться чужих ушей.

Пока вице-адмирал заказывал выпивку и закуску, Мирослав и Нефри какое-то время наблюдали сверху за посетителями и за помостом с шестом, вокруг которого извивалось полуобнажённое человеческое существо неопределённого пола и возраста. Когда наконец Кинзи вернулся, контрразведчик переключил внимание на Мирослава и сказал:

– Прежде всего, как я думаю, вам хочется побольше узнать о тех местах, где вы родились и выросли… не так ли?

– Пожалуй, да, – согласился парень, – значит, вы говорите, что я родом с Ванахема… планеты из другого измерения. Правильно?

– Правильно…

Нефри пустился в рассказ о двойной системе Валгаллы-Муспелхема, о планетах, обращающихся вокруг звёздной пары, о спутниковой системе Асгарда и его трёх населённых людьми лунах… Мирослав слушал, не перебивая. Его собеседники вкратце рассказали историю заселения и освоения Мидгарда – материнской планеты, прародины всех жителей Союза Независимых Миров, и перешли к покорению космоса.

Кинзи и Нефри ненавязчиво, по крупицам сеяли зёрна неприязни к материнской планете. Мало-помалу Мирослав пришёл к выводу, что Мидгард обращался со своими подданными, как с бессловесным скотом, вышвыривая их на необитаемые, малопригодные для жизни планеты, что мидгарианский космический флот беспощадно выжигал с орбиты поселения на тех мирах, что жаждали независимости от метрополии, что мидгарианские правители рассматривали свои колонии лишь как поставщиков стратегических материалов и людских резервов для своей армии…

Сопоставляя мелкие, словно бы невзначай озвученные детали, вспоминая мимоходом оброненные фразы, Мирослав всё больше и больше убеждался, что правящий дом Сегнуссена окончательно деградировал и погряз в разного рода преступлениях против человечности.

– Мидгард, – говорил Нефри, – вёл в отношении своих подданных ту же политику, что и средневековая инквизиция здесь, в Западной Европе. Он безнадёжно отстал в научном развитии. Причина этого крылась во вмешательстве церковников в светские дела…

– Некоторые планетарные правительства, – вторил товарищу Кинзи, – сняли все ограничения на научные исследования. Учёные получили полную свободу выбора в изучении различных явлений природы. Например, на Ванахеме и Немезисе было открыто, что человеческая душа есть материальный объект, вполне доступный для исследований и различных экспериментов…

– Мы установили, – продолжил Нефри, – что так называемые обряды «чёрной магии», практикуемые различными закрытыми мистическими группами, помогают человеку отделять душу от тела и путешествовать по различным параллельным мирам, по космосу, по родовой памяти… мы знаем способы развить и усилить различные психокинетические способности каждого отдельно взятого индивидуума, можем обмениваться душами с телами существ высшего порядка и изучать их миры, в то время как они изучают нас…

– Кроме того, – добавил Кинзи, – мы избавились от многих предрассудков. Всё то, о чём говорил мой друг, на Мидгарде было невозможно по причине его отсталости от мирового прогресса. У нас на Ванахеме разрешены гомосексуализм, скотоложство, педофилия, некрофилия, каннибализм и инцест… не побоюсь заявить об этом – для некоторых научных экспериментов эти склонности порой даже бывают необходимы. Каждый житель нашей планеты может свободно вступать в контакты с обитателями многомерных пространств, и это не является чем-то предосудительным. Наша медицина и генная инженерия достигла воистину невероятных успехов. Мы можем приделывать себе жабры, плавники, щупальца, клешни, птичьи клювы, ласты, свиные пятачки и лапки насекомых…

– Я, как вам известно, работал в разведывательном ведомстве, – рассказывал Нефри, – и я менял свою внешность в очень широких пределах. По моему виду ведь нельзя сказать, что мне уже свыше ста лет? Как видите… однажды в целях конспирации я был вынужден поселиться в теле женщины. Я пережил и испытал всё то, что чувствует женщина, начиная от первых ухаживаний до замужества, близости с мужчиной, рождения ребёнка и его вскармливания…

Контрразведчик едва заметно усмехнулся и наклонившись вперёд, сказал:

– И, между нами говоря – ощущать, как мужчина входит в тебя, как он в тебе движется, чувствовать себя слабой и беспомощной, содрогаясь при этом от наслаждения – это было непередаваемо. Волшебно. Я бы с радостью согласился побыть женщиной ещё лет двадцать…

Ошарашенный всей этой грудой информации, Мирослав неожиданно поймал себя на мысли, что и ему тоже интересно было бы всё это прочувствовать…

– Сейчас я – это я, – говорил Нефри, – но мы могли бы явиться вам и в другом обличье…

– Например? – спросил Мирослав.

– Ну… – контрразведчик поскрёб затылок, – ну, например, в виде говорящей чёрной кошки. Или в виде белого крылатого коня, который прилетал бы по ночам в вашу комнату. Но мы не стали рисковать, опасаясь за ваш рассудок. Да и, по правде говоря, мы потеряли доступ к технологиям, позволяющим провернуть такой фокус. Мы, если так можно выразиться, изгнаны на Землю, ибо наша родина разрушена. Кто знает, может, сейчас она возродилась, но мы пока не можем на неё вернуться.

– Почему?

– Одна из причин – вы. Мы хотим понять, что с вами случилось и почему ваша память не пробуждается. Мы поняли только одно – кто-то изъял вас из вашего родного тела и переместил в пустой клон, скопированный с какого-то мальчика лет восьми, впоследствии убитого.

– Убитого? – потерянным тоном переспросил Мирослав.

– Увы, – Нефри состроил скорбную мину, – наши враги часто практикуют этот способ. Говоря о чистоте и целомудрии, мидгарианские правители лгут и себе, и другим. Втайне от народа они используют официально запрещённые технологии в преступных целях. И вы – не единственный, чьё «Я» было изъято из исходного тела и перемещено в другую оболочку…

– То есть, они таким образом избавляются от неугодных людей, – догадался Мирослав, – помещают их в тела детей и выкидывают на планеты в других измерениях…

Между тем Кинзи и Нефри изливали потоки красноречия, живописуя страшные преступления мидгарианской армии и её командования. Мирослав услыхал о концентрационных лагерях, набитых людьми, которые, на свою беду, всего лишь хотели выглядеть модно и экстравагантно. Они заменили себе родной нос на свиной пятачок, челюсти – на птичий клюв, приделали дополнительную пару глаз, а то и конечностей – клешни, щупальца, или, скажем, копыта… Нефри описывал грязные бассейны с гнилой водой, в которой обитали люди-амфибии, рассказал о крылатом мальчике, над которым систематически издевались отравленные пропагандой одноклассники, упомянул об охотничьих забавах, устраиваемых «золотой» молодёжью Мидгарда – в качестве дичи на такой охоте выступали особо причудливые человеческие особи со множеством конечностей…

Молодой человек думал о девушках, в которых он подозревал панцироносиц. Он всё больше убеждался, что странные происшествия, имевшие место в Москве и ряде других регионов Земли, есть не что иное, как одна из таких «охотничьих» забав. Он напрочь позабыл, что необычные существа, некоторых из которых он убил лично, были далеко не невинными созданиями. И тем не менее его смущали некоторые нестыковки в рассказе соотечественников…

– Но послушайте, – сказал он, – получается, что эти девчонки… все уверены, что они – такие же люди с Земли, как и… так значит, они – клоны? Мидгариане вселили души уже взрослых людей в детские клонированные тела, а тела-исходники – утилизировали?

– Погодите, – поднял руку Кинзи, – не всё так быстро. Может, ваши выводы верны, но утверждать наверняка ничего пока нельзя. Давайте лучше выпьем…

С этими словами он налил себе и каждому из собеседников по стакану водки. Строго говоря, употребляемое ими пойло имело с водкой мало общего, ибо оно изготавливалось и разливалось в крайне скверных условиях и имело множество непригодных для усвоения примесей. Но им было всё равно. Вице-адмиралу и контрразведчику доводилось пить напитки и с более удивительным химическим составом, а Мирослав мало что понимал в спиртном, тем более он уже не был собой прежним…

Воспользовавшись небольшим перерывом, они взглянули в главный зал «Мира победителей». Огромная толпа молодёжи, разодетая в сплошной кожезаменитель и чёрные футболки с рисунками на инфернальные и порнографические темы, окружила помост, на котором вокруг шеста прыгал и извивался молодой, спортивного сложения негр в розовом кружевном белье. Пьяные недоросли орали и бесновались, то и дело вскидывая руки словно бы в нацистском приветствии, разве что при этом вместо раскрытых ладоней демонстрировалась «голова Бафомета». А представитель расы чернокожих старался вовсю, выкидывая замысловатые коленца, а под конец начисто избавился от всего надетого, вызвав тем самым целую бурю восторга…

– Всё-таки это дико и нелепо, – заметил Мирослав, отворачиваясь от окна, – убивать человека только за то, что тот решил приделать себе свиной пятачок или птичий клювик…

Всего лишь неделю назад его вывернуло бы наизнанку, если бы кто-то предложил сделать подобное ему самому. Но он уже не помнил своих прошлых предпочтений. Он считал, что всегда был таким, каким видел себя после первой встречи с Азеком Нефри на Борисовских прудах.

– Да, это нелепо, – дружно закивали Нефри и Кинзи.

Мирослав начал рассказывать соотечественникам о себе – начиная с событий четырнадцатилетней давности, когда третьего числа августа-месяца его нашёл патруль ГАИ. Соотечественники не перебивая слушали рассказ о сиротском приюте, попытках излечить амнезию, новом отце и матери, школьных годах и службе в ВДВ… Он подробно, стараясь не упускать ни одной детали, поведал о первом развёртывании «Панциря», о своих снах и незнакомке, которая в них появлялась, о проникновениях в ювелирные магазины и встречах с панцироносицами…

– Да… «Панцирь», – кивал головой Кинзи, – удивительная вещь…

Он задал Мирославу некоторые уточняющие вопросы относительно свойств «Панциря» и источниках его питания. Молодой человек убедился, что перед ним действительно сидят его соотечественники, причём наделённые большой властью и знающие очень многое…

Лишь об одной вещи он им так и не сказал – о словах полуночной незнакомки, обещавшей полное восстановление утраченной памяти после обнаружения Серебряного Кристалла. Что побудило его скрыть этот факт – он и сам не понимал.

– Даже «Панцирь», – повторил Кинзи, – даже эту вещь они сумели использовать в своих кровавых похождениях…

Наконец Мирослав потребовал ответа на самые главные волнующие его вопросы – что за девушку он когда-то любил и чем он занимался у себя дома, на Ванахеме.

И вице-адмирал с контрразведчиком удовлетворили его любопытство, рассказав ему о мидгарианской наследной принцессе и о том, кем он был до появления на Земле. Само собой разумеется, что они перевернули историю любви Индаса и Церены с ног на голову, изобразив девушку самыми чёрными красками, приписав ей роль зачинщика «охотничьих забав» и личное участие в пытках и убийствах многих несчастных, коих угораздило променять носик на клювик…

В любое другое время Мирослав только посмеялся над этими россказнями, но сейчас ему было не до смеха. В его памяти оживали многие, нигде не упомягутые детали и эпизоды. Он поверил, что завеса, скрывавшая тайну его прежней жизни, наконец-то поднялась. Он высказывал свои догадки и домыслы – а Кинзи с Нефри многозначительно переглядывались, узнавая в словах ванахемского принца всё то, что они сами же и вколотили в его голову…

– Однако засиделись мы здесь с вами, – объявил Кинзи, – надо и честь знать. Вам, Мирослав Михайлович… так мы будем называть вас здесь, на Земле – не мешало бы отправиться домой. Вам многое предстоит обдумать. Но по пути мы вам покажем проход на нашу секретную базу. Мы познакомим вас с некоторыми нашими людьми, которым следует взглянуть на вас лично, дабы ни с кем не перепутать…

– У вас на Земле своя база?

– Да, и недалеко отсюда мы выстроили подпространственный тоннель для выхода на поверхность. Мы готовы ждать столько, сколько потребуется, чтобы вы наконец приняли верное решение…

– Но ведь мы не можем вернуться на Ванахем сейчас? – уточнил Мирослав.

– Не можем, – развёл руками Кинзи, – мы пытаемся решить эту проблему, но, я полагаю, вам хочется познакомиться с соотечественниками? Не так ли?

– Конечно, но я не готов… точнее, не чувствую себя достаточно готовым для того, чтобы покинуть Землю.

– Я понимаю, – ободряюще улыбнулся вице-адмирал, – но не беда. Со временем жизнь всё расставит на свои места…

Нефри искоса глянул на Кинзи. Тот буквально одержим мыслью причинить принцессе Церене невыносимую боль. Что мешает ему прямо сейчас запаковать Мирослава в скафандр и выкинуть через портал на орбиту Идуна? Но нет же. Он тянет резину, как будто нарочно хочет посильнее раздразнить панцироносиц…

Минуту спустя они покинули насквозь прокуренное, сотрясаемое хип-хопом здание «Мира победителей» и вышли на свежий воздух. Нефри повёл своих спутников через заполненную до отказа парковку к своему «Бентли». При этом он глянул в просвет между домами – и внезапно замер на месте.

– В чём дело? – осведомился Кинзи. Он тоже остановился, повернул голову – и буквально прирос к асфальту.

Вице-адмирал и контрразведчик не отрываясь смотрели на тёмные купола Большого Собора, возвышающегося за стеной Донского монастыря, и чувствовали они себя на редкость отвратительно.

Со стороны монастыря так и веяло тем, что Светоносцы называли Космической Тиранией. Чем бы оно ни было – оно лишало Прогрессоров возможности помогать людям, согласившимся выполнять их волю. Мало того – едва взглянув на тёмные купола и отливающие позолотой кресты, оба Светоносца почувствовали, как магические дары медленно оставляют их.

Страх перед лишением психокинетических способностей соединился с опасением, что наследный ванахемский принц выйдет из-под их контроля, и, чего доброго, захочет рассчитаться со своими мучителями. И всё это помимо приступов мигрени, одышки, болей в суставах и рези в глазах.

Мирослав тоже чувствовал себя неважно. У него ничего не болело, но в голове бушевала буря. Он недоуменно оглядывался по сторонам, словно не мог понять – как он попал на эту улицу и эту парковку, и наконец заметил двух человек, привалившихся к борту чёрной иномарки. Одним из этих людей был австралийский промышленник Мэттью Сен-Джойн…

«Что происходит? – спросил себя парень, – что я делаю здесь? »

Он прислушался к своим ощущениям.

«Вот гадство, да я же надрался, как сапожник! – он едва не сказал эти слова вслух, – как… когда я успел? »

Мирослав медленно двинулся через парковку к фасаду «Мира победителей», и это стало его ошибкой. Выбери он любое другое направление – в сторону сквера возле монастырской стены, к Донскому кладбищу или хотя бы к трамвайной остановке – то у него было бы достаточно времени, чтобы полностью избавиться от дьявольского наваждения, в котором его держали всю прошедшую неделю.

Но он остановился прямо под белой пирамидой с чёрным глазом. Купола исчезли из виду, и Мирослав вновь превратился в безропотного зомби.

А рядом притормозил «Бентли» генерала Нефри, и незнакомый женоподобный юноша, сидевший за рулём, опустил стекло и пригласил молодого человека в салон.

– Знакомьтесь – мой секретарь Накем Зойсман, – представил юношу вице-адмирал, – он очень вовремя подоспел… Космическая Тирания едва не угробила нас…

– Не понимаю, о чём вы говорите? – Мирослав оглянулся на Кинзи и Нефри. Оба были смертельно бледны, то и дело хватались за головы и болезненно морщились, – вам что, плохо?

– Не просто плохо, – хрипло отозвался Нефри, – нам просто хуёво… всё из-за этих куполов с крестами, будь они неладны…

– У вас нет психокинетического дара, и вам не понять, что это такое – жить со страхом потерять его, – вторил Кинзи, – это очень неприятно и болезненно…

– Держите, – Накем передал через плечо бутылку с психотропным зельем, без которого не мог обходиться ни один Светоносец. Кинзи с Нефри выпили почти половину настойки, Накем – половину от остатка. Остальное досталось Мирославу.

– Ну вот, – Нефри забрал у парня бутылку и вышвырнул в окно, – совсем другое дело.

Ему никто не ответил. Помалкивал и Мирослав. Он всецело положился на волю своих соотечественников.

После пяти минут езды Накем остановил машину возле станции технического обслуживания, расположенной в самом центре обширной парковочной зоны, выполненной в форме пентаграммы.

– Вот здесь, за этими воротами, – указал вперёд Кинзи, – расположен проход на нашу базу.

Ворота приподнялись, и Накем завёл машину в тускло освещённый, заставленный станками и стеллажами гараж.

– База здесь, прямо под нами? – уточнил Мирослав.

– Не совсем, – ответил Нефри, – чтобы попасть на неё, нужно миновать сеть подпространственных тоннелей…

– Подпространственных… это как?

– Скоро увидите, – улыбнулся Кинзи, – уверен, вам это понравится…

Вскоре после того достопамятного дня, когда полковник Джедис и его экстрасенсы разбились вместе с дисколётом, а на базе в долине Спокойствия взорвался телепортер, Кинзи соизволил приблизить к себе инкопа Лукаса и передать в его распоряжение одну замечательную вещь.

Вице-адмирал показал Лукасу сеть подпространственных тоннелей, посредством которой наставники ванахемского принца и посвящённые в их тайну люди могли свободно перемещаться по планете без всякого телепортера.

Сам Кинзи, как и всякий Светоносец высших степеней, мог телепортироваться куда угодно по своему желанию без технических устройств. Он имел полную свободу передвижения, равно как и Нефри, Зойсман и Госкат, но для крупномасштабных операций против Земли их сил было недостаточно. А потому – и на тот случай, если доставка нового телепортера задержится – Светоносцы силой своей магии создали личную транспортную сеть, охватывающую все стратегически значимые точки планеты, в том числе и Москву.

Кинзи не знал лишь одного – инкопы проникли в эту сеть задолго до его соизволения, в первый же день после того, как она была создана.

Лукас деятельно и тщательно готовился к захвату лабораторного комплекса. С помощью собственной агентурной сети он следил за панцироносицами и принцем Индасом. Сейчас, когда вице-адмирал почти остановил работу матки-рипликатора и держал не инициированных клонов под строгим учётом, эта агентурная сеть пришлась очень кстати.

Кроме Лукаса, об этой агентурной сети знали двое его помощников – инкопы Д-2 и З-10, а так же двое людей – Накем Зойсман и Рэй Петсайд. Последнего удалось завербовать, намекнув ему о невероятных возможностях Серебряного Кристалла. Едва Рэй услыхал, что с помощью этой вещи можно выпросить несметное количество денег, груды золота и гору многотонных алмазных глыб, то не раздумывая согласился шпионить за своими боссами – вице-адмиралом Кинзи и майором ВКС Немезиса Джеромом Одри.

Но не только страсть к наживе заставила Рэя стать подельником Лукаса. Негр, как выяснилось, очень многое знал о делишках, проворачиваемых Петсайдом на Ванахеме ещё до командировки на Землю. Лукасу достаточно было лишь напомнить о трагических последствиях, которые ожидают Рэя в том случае, если Кинзи узнает о краже комплектующих деталей и приборов, предназначенных для для матки-рипликатора… В результате Рэю пришлось вместе с Лукасом тайно отправиться на Ванахем, нелегально вывезти оттуда краденые рипликационные чаны, и, соблюдая все мыслимые меры предосторожности, протащить их через подпространственную сеть в Москву.

В Москве Лукасом были завербовны четверо человек, которые как нельзя лучше подходили для его планов. Они исправно доносили ему о всех передвижениях панцироносных девочек, прятали у себя проникающих в город инкопов, снабжали биоматериалом мини-рипликатор Петсайда и время от времени доставляли для личной клоно-гвардии Лукаса малолетних детей, коих инкопы насиловали, а порой убивали и съедали.

Первым и самым опасным в этом квартете был работник СКМ при УВД Южного административного округа. В его задачу входила слежка и прослушивание панцироносиц и близких им людей, а так же доставка биоматериала для мини-рипликатора. Таковым материалом служили, как правило, подрабатывающие на столичных трассах женщины, а так же спившиеся бездомные бродяги, в изобилии водившиеся на любой городской свалке.

Второй агент работал в управлении социальной защиты того же округа. Он тоже собирал информацию об интересующих Лукаса девочках, а так же доставлял инкопам на утеху приглянувшихся им детей. Этого человека Лукас завербовал не без дальнего прицела, ибо при его возможностях – а чернокожий заговорщик рассматривал и такой вариант – можно было, не вызывая подозрений, изъять из родной семьи Сашку – младшего брата Киры Беляковой, с целью обменять его жизнь на Серебряный Кристалл.

Третий агент работал в 998-й школе. Он следил за капитаном Пи, ванахемским принцем, его друзьями и названными родственниками. Кроме того, он имел записанный на подставное лицо загородный дом, в котором Лукас со своими подчинёнными устраивал пышные кровавые оргии.

А четвёртый агент являлся никчёмной полуграмотной личностью с очень скудным образованием и кругозором. Его использовали на самой грязной работе – зачистке следов и устранении свидетелей.

Все эти люди согласились работать на Лукаса по разным причинам. В основном – из страха, так как все они ещё до появления в их жизни таинственного негра успели натворить таких дел, что каждому из них в случае разоблачения грозила высшая мера наказания. Во-вторых, Лукас хорошо платил, причём не скупясь, отвалив каждому в качестве задатка по полмиллиона американских долларов и пообещав по окончании сотрудничества заплатить в сорок раз больше – и это помимо новеньких американских паспортов и банковских реквизитов…

А в-третьих, сама личность Лукаса и его монструозных, сконструированных невесть из каких органов помощников, прямо-таки располагала нечистых на руку индивидуумов к тому, чтобы продать подороже и честь, и совесть, и душу, и отечество в придачу. Падкие до денег и американских паспортов люди были убеждены, что работают на инопланетную разведку и готовят плацдарм для будущих благодетелей, которые, мол-де, уже собрались в дорогу, вот-вот прилетят на Землю и сделают всех её жителей счастливыми…

Прослышав, что Кинзи и Нефри намерены привести Мирослава Кратова в «Мир победителей», Лукас немедля отправил туда всю свою гвардию и даже лично посетил заведение в образе танцора-стриптизёра. Ему очень хотелось знать – как именно Светоносцы будут склонять парня к сотрудничеству. Всё прошло чинно и гладко; троица ничего не заподозрила, и вскоре Лукас примчался на проезд Бартини, к станции техобслуживания, и ушёл в подпространство.

–… Эти дураки ничего, абсолютно ничего не заподозрили! – бахвалился Лукас перед своими помощниками – инкопами Д-2 и З-10, – а я и мои мальчики слышали абсолютно всё, что они говорили!

– И как? – поинтересовался четырёхкрылый Д-2, – Индас согласился переехать на Ванахем?

– Пока ещё нет. По большому счёту не так уж важно, когда он туда отправится. Даже если что-то пойдёт не так, если вместо подлинника на Ванахем поедет копия – не страшно. Так будет даже лучше.

Лукас самодовольно улыбнулся и подтянул повыше трусики-стринги.

– Меня никому не провести, – говорил он, – от меня никто и ничто не укроется. Я предусмотрел и распланировал абсолютно всё. Друзья мои, у вас глаза на лоб полезут, когда вы узнаете, что я придумал. Вы думаете, что я ограничился лишь тем, что влез в подпространство и время от времени хожу на Ванахем и прочие планеты? Как бы не так! С момента инициации я видел множество умопомрачительных вещей, имел множество удивительных встреч, побывал во множестве разбросанных в пространстве и пространствах мест… вам даже не снилось то, что я видел…

– Ну не скажи, – ухмыльнулся З-10, делая глубокую затяжку из набитой марихуаной «козьей ножки».

– Я очень хорошо подготовился, – нахваливал себя Лукас, – я расставил ловушки всюду, где только можно. Я предпочитаю всаживать сразу десять ножей в одну спину, запускать по пять бумерангов в одну утку, стрелять самой крупной картечью в любую, даже самую незначительную цель… только так можно добиться успеха. Я замёл все следы. Панцироносицы не достанут нас, как бы им этого ни хотелось…

– Боюсь, что если мы будем действовать такими темпами – за нас возьмутся приспешники Космической Тирании, – заметил четырёхкрылый, – если это случится – нам конец. А мне так понравилась Земля и моё воплощение…

– Слушай, Лукас, – З-10 бросил «козью ножку» на пол, – сейчас сюда придут Кинзи, Нефри, Зойсман… давай завалим их прямо здесь? Что мы теряем?

– Что ты делаешь? – возмущённо воскликнул Лукас, подбирая дымящуюся закрутку, – это же самая дорогая шмаль, какую я только мог достать!

Он докурил остатки наркотика и сказал:

– Копии… всё упирается в копии Индаса и Церены. Они будут готовы началу июля, а может, к середине… я хочу эти копии! Хочу установить с ними контакт… они – важнейшая деталь моего плана, и это не говоря о том, что мы должны избавиться от мерзопакостных девочек, забрать их «Панцири», расправиться с Цереной, но прежде всего – устранить Светоносцев. У меня тысяча вариантов, и я выбираю тот, что лучше всего подходит к ситуации. Вы ведь знаете, что Хлоя Пи забрала себе газовую капсулу?

– Ну и что? – четырёхкрылый нетерпеливо задвигал росшими из головы осьминожьими щупальцами.

– Это улика, дружище. Ценная улика. А Кинзи умеет обращаться с уликами. Когда эта капсула попадёт к нему в руки…