Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 71 страниц)

– Я, наверное, буду плакать и истерить, – сказала она, – но, думаю, смогу выпустить Силу Красоты в иномерного солдата… но в землянина? Не знаю…

– Зато я смогу, – ответила «золотая» девочка, – когда я представляю, что кто-то из тех, кого я вижу каждый день, регулярно докладывает Реаниматорам, что я делаю, у меня начинают руки чесаться…

– Ты что, кого-то уже подозреваешь?

– Пока никого. Пошли отсюда куда-нибудь, – Раяна прошла на свежую траву и отёрла голые ступни от золы, – противно здесь как-то…

Кира охотно поднялась с дерева, ибо ей тоже не хотелось пачкать ноги о пепел, оставшийся от инкопов. После недолгого блуждания по лесу они набрели на поросшую густой травой лужайку, посреди которой возле одиноко стоящей сосны кто-то вкопал скамейки со столиком. Девушки сели; Раяна выудила из кармана крохотный радиоприёмник и настроилась на новостную волну.

Ничего хорошего они не услышали. То ли сегодня выдался какой-то особенный день, то ли на радиостанции работали повредившиеся рассудком личности, но новости шли одна смешнее другой – в Токио спасатели два часа снимали с дерева кошку, в Сиднее кто-то развалил отбойным молотком половину дома ради спасения попавшего в вентиляцию лягушонка, какой-то городишко в Италии наводнён мигрирующими черепахами, в Москве открыто брачное агентство для собак…

– Как весело у нас на Земле, – хихикнула Раяна, – как будто и не было ни странных убийств, ни бойни на аэродроме, ни загадочных исчезновений…

– Бабушка в таких случаях говорит – «пир во время чумы».

– Самое то… ой, Кирка! – девушка вздрогнула и испуганно покосилась через плечо, пытаясь что-то разглядеть у себя за спиной, – мне кто-то на голову упал… ой, по шее ползёт!..

– Где? – Кира зашла Раяне в тыл, перебрала её волосы и увидела крупного, с пол-ладони, тёмно-коричневого жука, – не бойся, это всего лишь олешка.

– Кто-кто???

– Жук-олень, – Кира отцепила насекомое от подружкиных волос и выпустила на стол. Какое-то время девушки разглядывали жука, занятого исследованием старых досок, трогали кончиками пальцев выросты и рога на его голове, а минуту спустя «золотая» девочка сказала:

– Я со страху решила, что на меня во-о-от такой паук грохнулся…

Кира ссадила насекомое на кору дерева и задумалась. Гриша, конечно же, видел именно этот эпизод… а что же с остальными его видениями? Что за парень на инвалидном кресле, которого она будет навещать?

– Ты искупаться не хочешь? – спросила она, – пошли на Солотчу, а то стемнеет скоро…

Девушки вышли из лесу и через несколько минут зашагали по огибающему огороды просёлку. Небо на востоке перекрасилось из бледной желтизны в яркий багрянец, на улицах села вспыхнули фонари. Одно из последних новшеств, выразившееся в замене бледно-голубых ламп на оранжевые, пока распространилось лишь в городах и не успело дойти до сельской провинции, а потому заборянские улицы после захода Солнца погрузятся во тьму, ибо бледно-голубой фонарь освещал лишь самого себя, в отличие от оранжевого, чей свет рассеивался гораздо лучше и на довольно большое расстояние.

– Я из своих снов помню затмение на Мидгарде, – сказала вдруг Кира, – когда солнышки прятались за Асгардом… в небе – чёрный круг раз в пятнадцать больше солнечного, и грозовые разряды там настолько сильные, что их невооружённым глазом видно…

– Я тоже помню это, – кивнула Раяна, – кстати… ты знаешь, что на Мидгарде в эпоху парусного флота никому не удалось совершить кругосветное плавание?

– Не знаю… а почему?

– Ну неужели не помнишь, что Хлоя говорила? Бескрайний океан настолько бескрайний, что его невозможно было пересечь по экватору – иначе все бы погибли от нехватки воды и пропитания. Там даже был термин такой – «мёртвая зона». Тот, кто пересекал её границу, уже не мог вернуться. Её преодолели лишь на паровых машинах. А ты слыхала, что рассказывала Хлоя о реакции животных на инкопов?

Кира помотала головой. Возможно, Хлоя говорила и об этом…

– Кошки шипят и воют, собаки набрасываются и кусают, лошади храпят, пчёлы, осы и шершни налетают всем скопом… ой, Кирка, – всплеснула руками «золотая» девочка, – вот вечно ты чего-нибудь не знаешь и не помнишь…

– Я у Сашки как-то спросила, – хихикнула Кира, – хочет ли он жениться на Райке…

– Да я в принципе не против, – новоиспечённая невеста зарделась и прикрыла волосами почти всё лицо, оставив на свободе лишь глаза.

– А он не согласен, – говорила подруга, – во-первых, он хочет жениться на Эмке – она ласковая и добренькая, как мама. Это с его слов. А во-вторых, он заявил, что с тобой, Райка, будет трудно, потому что ты ворчушка.

– Что??? – глаза у Раяны чуть ли не на лоб полезли, – я – ворчушка? Признавайся, это ты всё выдумала?..

– Нет, не я.

– Вот титька тараканья, – Раяна дёрнула подругу за хвостики.

– Ворона заучёная, – не оборачиваясь, парировала Кира.

Они подошли к довольно крутому спуску, и возле воды послышались шорохи, шлепки по грязи и воде, издваемые стаей потревоженных лягушек. Девушки прошли в кусты, посбрасывали с себя всё надетое и нырнули в медленно остывающую, тёплую воду.

Отплавав несколько кругов, подруги вышли на берег. Раяна помогла Кире выжать её тёмно-русую, потяжелевшую от влаги гриву, постоянно липнущую к спине, затем они оделись и не спеша побрели домой.

– У вас красивое село, – сказала «золотая» девочка, – в мае, когда все деревья были в цвету, особенно яблони, вообще классно было…

Кира вспомнила некогда сказанные бабушкой слова – что через десять-двадцать лет в селе не останется ни одного коренного заборянина – молодые разъедутся по городам, старые – уйдут в мир иной, а их место займут горожане, в основном – рязанцы пенсионного возраста, решившие дожить свой век вдали от шумного, пропитанного бензиновой гарью и Бог знает чем ещё, города. Судя по обилию теснившихся к шоссе коттеджей различной этажности, выстроенных из облицовочного кирпича и крытых металлочерепицей, бабушка не очень-то и ошиблась в своём прогнозе. Времена сложенных из неповоротливых сосновых брёвен изб-пятистенок, домов из тёмно-красного местного кирпича и поставленных наскоро домиков из тонких досок, щеповой оплётки и листов ДВП, постепенно уходили в прошлое. Прежними оставались лишь сады, в которых иные яблони и груши достигли полувекового возраста, если не больше. Деревья исправно и обильно плодоносили из года в год в течении многих поколений. Недаром Рязанщина в народе именовалась «яблочным краем» России.

– Я слышала, – сказала Кира, – что ездить со своими яблоками в Рязань – это то же самое, что в Тулу – со своим самоваром, или в Оренбург – с пуховым платком.

– А в Оренбуржье, кстати, многие имеют родственников, живущих здесь. В Орске стоит самый мощный НПЗ на Урале, и в Рязани есть такой же. Они много лет сотрудничали, и на этой ниве наладились кровные узы…

– Ты покажешь мне как-нибудь Сакмару?

– Как-нибудь покажу, – и Раяна начала рассказывать подруге о своих ранних детских годах, проведённых в старой, основанной ещё в петровские годы казачьей станице, ныне являющейся более-менее процветающим районным центром. Кира узнала о старых, замощенных известковым щебнем и давно не ремонтировавшихся мостовых, о большой старой каменоломне и древних полуразрушенных горах с пробитыми в их недра колодцами (люди надеялись таким образом найти известковые карманы), об осенней поре, когда сакмарская ребятня, вооружившись палками и верёвками, отправлялась в окрестные пойменные леса на сбор вешенок, о путешествиях за реку к «железке», где проводился сбор просыпавшейся из товарняков серы, о тайных ночных вылазках на поля с целью хищения кукурузы и подсолнухов, о складе макулатуры, где всегда можно было разжиться какой-нибудь интересной книжкой (сие строение у сакмарцев так и называлось – «книжный склад»), о забитых илом зарослях камыша и рогоза, кишащих лягушками и ужами, в которых иной раз – если очень повезёт – можно натолкнуться на плоских зелёных черепах…

– Вот бы дома такую черепашку завести, – мечтательно проговорила Кира.

– В неволе они быстро чахнут и умирают, – возразила Раяна, – так что это только одно расстройство… а знаеь, что ещё я люблю делать, когда бываю в Сакмаре?

– Не знаю.

– Голышом на свежем сене загорать, вот что…

Кира улыбнулась и ускорила шаг.

Впереди – два с половиной месяца отдыха, и девушка не собиралась растрачивать их впустую. И не важно, что Хлоя будет при всяком удобном случае вытаскивать её на базу или куда-нибудь ещё, а бабушка не даст подолгу залёживаться по утрам в постели…

Вице-адмирал стоял возле прозрачной цилиндрической стенки и разглядывал багровую человекоподобную массу, плавающую в желтоватом питательном растворе. Перед его глазами формировалось человеческое тело, и он в который раз поразился мастерству генетиков, биохимиков и рипликаторов, сумевших посредством тонкой и дорогой аппаратуры воспроизвести рост и формирование живого существа.

– Это у нас… – он взглянул на табличку, – это принцесса Церена, так?

Присутствующий здесь же Олаф Госкат кивнул:

– Да, это Церена, она же – Кира Белякова. Как видите, скелет уже сформирован… – он включил голопроектор и взял указку, – зубы на месте, сухожилия и связки – на суставах, мышечный корсет почти готов. Все органы соответствуют, как и положено, оригиналу в возрасте пятнадцати лет. Сейчас мы можем видеть зачатки глаз, лёгких, сердца… срок запуска в эксплуатацию – тридцатое июня.

– Прекрасно, Олаф… прекрасно, – Кинзи прошёл к трём оставшимся чанам. Четыре рипликационных аппарата, содержащих в себе растущие копии, стояли в отдельной комнате, доступ в которую был закрыт для всех, кроме главного генетика и вице-адмирала.

– Когда эти клоны оживут, – сказал Кинзи, – то с их помощью мы заставим Церену сдаться. Копия Индаса при случае сможет даже выдавать себя за настоящего ванахемского принца… ну, а ты, Олаф, получишь назад потерянные денежки. Если, конечно, у Церены есть с чего отдавать…

– Я буду беречь эти копии как зеницу ока, – заявил Госкат.

– Конечно, – улыбнулся Кинзи, – конечно будешь.

Загудел коммуникатор. Вице-адмирал принял вызов и увидел на крохотном экране лицо Джерома Одри.

– Я привёл Мирослава Кратова, – доложил майор, – он не в самом лучшем состоянии…

– Опять избит?

– Да, причём серьёзно. Похоже, нарвался на легавых и решил покачать права…

– Я сейчас буду, – Кинзи повесил коммуникатор на пояс и повернулся к Олафу, – ты всё слышал? Предупреди медиков.

Не дожидаясь ответа, он прошёл через лабораторию к лифту и поднялся в свой кабинет.

Уже в пятый раз Мирослав уходил из долины Спокойствия. И, конечно же, всякий раз возвращался крепко избитым. Кинзи не то что бы сильно заботился о последующем лечении принца – Прогрессоры, вселяющиеся в тела людей, берегли свою жертву и не наносили ей серьёзных травм, но милицейская дубинка – вещь крайне неприятная. Даже пользуясь ею осторожно, с умом, можно сильно растрясти организм, а Мирослав и без того весь в синяках, и к тому же начал терять в весе…

Впрочем, не важно, сколько килограммов он потеряет. Кинзи беспокоило то, что ванахемский принц до сих пор так и не изъявил желания поскорее оказаться дома. Что ему мешает? Можно было и не ждать никаких просьб, а просто взять и отвести парня к порталу, но Кинзи покамест не решился на это.

«Мы сказали ему, – думал вице-адмирал, – что переход невозможен. Пока. Но он должен был понять, что мы тут на базе трудимся не покладая рук… точнее, делаем вид, что трудимся. Так почему же он ни разу не поинтересовался – как продвигаются наши дела? Мы бы тут же сказали, что успехи налицо, а после недели ожидания обрадовали бы его известием, что путь открыт… »

Вице-адмирал мог без опасений поручить своим людям заботу о здоровье ванахемского принца. Он играл роль очень занятого человека и не собирался идти в медотсек, тем более что у него действительно был ряд неотложных дел.

Он сел за стол, отхлебнул из стакана грибной настойки и после минутного ожидания усилием мысли вызвал генерала Нефри. Тот не заставил себя ждать и вынырнул на противоположном конце стола буквально через пару секунд.

– Развлекаешься в Москве? – насмешливо поинтересовался Кинзи.

– Собираю информацию, как обычно, – усмехнулся Нефри, садясь, – а тебе чего не спится? Геморрой лопнул?

– Не угадал.

– Тогда что стряслось на этот раз? – контрразведчик придвинул к себе бутыль с настойкой, – кстати… наш господин опять выходил в Москву на прогулку и нарвался на патруль. Последние, разумеется, возжелали получить какие-то деньги, ведь облюбованный ими гражданин не имел при себе паспорта…

– Ты всё видел? – Кинзи опустил стакан на стол; его донышко ударило по полированному дереву несколько сильнее, чем могло выдержать стекло.

– Да, – закивал контрразведчик, – теперь двум бедолагам придётся долго залечивать поломанные колени.

– Твоя работа?

– А то, – усмехнулся Нефри.

– Нашему господину не стоит выходить в Москву. Увы, он ещё не уяснил этого. А вот ты… – вице-адмирал после минутного раздумья продолжил, – для тебя есть одно дело.

Кинзи встал и прохаживаясь от стены к стене, пустился в суть задания:

– Наш господин уже никуда не денется. Он снова наш. Теперь мы займёмся Цереной.

– Что я должен делать? – Нефри видел только два конечных варианта – похищение и убийство. Разумеется, он не выполнит ни того, ни другого…

– Ты отправишься в Заборье или любой другой населённый пункт, расположенный рядом с этим поселением. Церена и Кора находятся там. На глаза им не попадайся. Старайся вести себя так, чтобы местные жители тобой не интересовались. Собирай информацию, регулярно докладывай лично мне, без посредников. Жди, пока я не решу, как именно следует решить участь принцессы.

– Я знаю это место, – сказал Нефри, – глухой лесной край, от которого благоухает Космической Тиранией. Как долго я буду там находиться?

Он надеялся, что ему хватит оставшегося времени на то, чтобы обдумать – как уберечь от гибели Церену, спрятать от Кинзи ванахемского принца и напоследок сильно покусать Братство – быть может, даже помешать Прогрессорам хозяйничать на Земле…

– Недолго. У меня был сеанс связи с Сифом и спикером Верховного Совета Немезиса. Мы получим новый телепортер двадцатого числа июня-месяца. К этому времени, когда мы восстановим утраченную свободу маневра, я приму окончательное решение.

Кинзи не стал говорить о указании Сифа третьего относительно принца Индаса. Король заявил, что в случае необходимости принца разрешено заменить на инкопа уже на стадии его переправки на Ванахем. Судьбу подлинника он всецело возложил на плечи вице-адмирала, особо подчеркнув, что при возникновении какой-либо безвыходной ситуации Мирослав Кратов должен быть убит.

– Ну ладно, – Нефри встал, – посижу в лесу, покормлю комаров. Только улажу все дела с Ириной – и отправлюсь…

Он не собирался приглашать женщину на последнее свидание – он хотел лишь избавить её от ментального контроля, после чего она навсегда забудет о существовании австралийца Мэттью Сен-Джойна.

– Вот-вот, – кивнул Кинзи, – приятного отдыха. И смотри – не нарвись там на Кору…

В глубине души вице-адмирал надеялся, что контрразведчик где-нибудь допустит ошибку и погибнет в схватке с Цереной или Корой Ардер. В этом случае он уйдёт из этого мира Светоносцем. Но такой исход был маловероятен, ибо многое указывало на то, что Нефри встал на путь предательства. Если Кинзи отдаст приказ убить или похитить принцессу, то…

И вот на это самое «то» у вице-адмирала был приготовлен небольшой сюрприз.

Едва Нефри телепортировался обратно в Москву, Кинзи взял коммуникатор и вызвал Джерома Одри:

– Передай капитану Имсайду, что я хочу его видеть. Немедленно.

Имсайд не заставил себя ждать. Это был человек средних лет, представлявший на базе одну из частных военных компаний Ванахема, готовый выполнить любой приказ – разумеется, если за это хорошо заплатят. Кинзи платил более чем хорошо, а большего Имсайду и не требовалось.

Вице-адмирал дал ему задание – через сеть подпространственных тоннелей выйти к заброшенному торфобрикетному заводу, расположенному возле болота несколько восточнее Заборья, закрепиться там и ждать очередного приказа – какого именно, Имсайд спрашивать не стал, но Кинзи подчеркнул вероятность того, что придётся провести карательную акцию в отношении жителей нескольких деревень, следовательно, требовалось взять индукторы инфразвука и побольше боезапаса для огнемётов и газораспылителей.

Кинзи не мог просто так взять и приказать устранить контрразведчика. Нефри – Светоносец, и Прогрессоры нверняка заинтересованы в столь ценном сотруднике. Нужно было бороться до конца за душу генерала, иначе тот окажется в рабстве у Космической Тирании. Нельзя было лишать Нефри шансов стать Прогрессором и поучаствовать в управлении Мирозданием… «Сколько беспокойств из-за одного человека, – думал вице-адмирал, – даже страшно представить, как бы нам пришлось убеждать Индаса присоединиться к нам, если бы не внедрённые в него блоки ложной памяти… »

Покончив с инструктажем, Кинзи отпустил подчинённого, как вдруг снова загудел коммуникатор.

На сей раз вице-адмирала вызывал инкоп Лукас, который, по его словам, имел при себе какое-то важное сообщение. К его словам требовалось относиться серьёзно, ибо Прогрессор, пусть и стеснённый пребыванием в человеческом клоне, вряд ли поднял бы шум из-за ничтожного пустяка…

Кинзи телепортировался на пост внешнего наблюдения. Это помещение, набитое самой современной электронной аппаратурой, было глазами и ушами всей базы. Здесь проводилось наблюдение за воздушным пространством в пределах Южного полярного круга, за омывающими Антарктиду морями и океанами, осуществлялись программы радиоперехвата и контроля за деятельностью военно-морских соединений и систем ПВО. Лукас и ещё несколько инкопов встретили вице-адмирала у большого голопроектора с выведенной на нём трёхмерной проекцией земного шара, и после приветственного церемониала негр заговорил:

– У меня для вас хорошие новости, господин вице-адмирал. Это касается предстоящей кампании по дезорганизации морских и воздушных перевозок…

– Я слушаю, – кивнул Кинзи.

– С вашего позволения… – Лукас на секунду замешкался, – нам не повредило бы присутствие Олафа и Накема, поскольку вы поставили их в известность о планах кампании…

– Конечно, – Кинзи недовольно поморщился. Он долго раздумывал – следует ли раскрывать юному сопляку и зажравшейся учёной крысе свои планы до начала их осуществления, но в конце концов сделал это. Ведь только они, помимо него самого и Нефри, умели перемещаться в любую точку Земли по своему выбору. Магия телепортации при проведении диверсий была очень кстати, и людей, ею владеющих, следовало использовать по максимуму.

Госкат и Зойсман не замедлили явиться. Они не имели ничего против того, чтобы подорвать несколько сотен танкеров с нефтепродуктами, трубопроводов и нефтебаз. Генетик жаждал поскорее получить назад свои деньги, начинающий революционер жаждал красивых зрелищ и ощущения собственного могущества – словом, от участия в терроре никто не отказался.

Лукас принялся рассказывать собравшимся о разведывательных полётах над континентами, о том, что земляне не воспринимают всерьёз появление в небе странных летающих объектов, о том, что невоплощённые Прогрессоры с удовольствием окажут собратьям-инкопам всяческую помощь, что шесть седьмых земной поверхности доступна для полётов… Кинзи, Госкат и Зойсман слушали не перебивая, а по окончании доклада генетик поинтересовался:

– Я не совсем понял… что значат ваши слова о шести седьмых? Оставшая часть пространства – неужели она недоступна для изучения?

– Вот об этом – отдельный разговор, – Лукас поднял палец, – боюсь, мы столкнулись с неразрешимой проблемой…

Он опустил руку и потупил очи – ни дать ни взять сама скромность и учтивость. Тем временем другой инкоп вывел на голопроектор картину горно-лесистой местности с панорамой двух древних потухших вулканов. На равнине между двумя горными хребтами виднелась группа строений, окружённых поясом радиомачт и различных локаторов. Приглядевшись повнимательнее, Кинзи различил на снимке флагшток с трёхцветным бело-сине-красным полотнищем.

– Это один из постов радиолокационного наблюдения на Камчатке, в долине реки Сторож, – начал объяснять негр, – во время наблюдения за его активностью один из наших дисколётов был сбит.

– Что за чушь? – вытаращился Госкат, – вы хотите сказать, что эти полуобезьяны умеют уничтожать летательные аппараты, спроектированные Прогрессорами?

– Весьма сожалею, но это так, – развёл руками Лукас, – страна, которая контролирует этот участок территории, является самой большой проблемой на планете…

– Это ещё почему? – продолжал недоумевать учёный.

– Потому что от неё разит Космической Тиранией чуть ли не на всё северное полушарие. При полётах над её территорией приходится соблюдать крайнюю осторожность. Вообще удивительно, как мы, выходя в их столицу, не сгниваем заживо…

«А ещё там прячутся наши пакостные девочки», – мысленно добавил Кинзи.

– Не понимаю, что вас так пугает? – вставил словечко Накем, – я уже бывал в этой стране. Тупое население, одебиленное телевизором и Интернетом… водки, табака и тяжёлых наркотиков – хоть завались…

– Так-то оно так, – согласился Лукас, – но там ещё остались большие группы рабов Космической Тирании, которые отравляют нам существование. Они не смотрят телевидение, не употребляют наркотиков, отказываются приобщаться к ценностям нового века, мешают властям насаждать эти ценности. Вы, наверное, уже слышали, что они додумались поливать свои самолёты и корабли ядовитой водой? Хуже того, многие их пилоты прикрепляют на приборные панели знаки Космической Тирании и носят эти знаки на себе в качестве защитного средства. Мы можем легко подчинить своей воле любого земного пилота и даже убить его, но только не этих. И эта отвратительная привычка распространена не только на воздушном флоте. В этой стране знаки Космической Тирании можно увидеть на приборных панелях автомобилей, на капитанских мостиках кораблей и в кабинах поездов…

– Неужели тамошние власти настолько тупы, – нервно рассмеялся Госкат, – что не могут взять и расстрелять рабов Космической Тирании, всех до единого?

– Не будь идиотом, Олаф, – усмехнулся вице-адмирал, – известно, что рабы Космической Тирании смерти не боятся, кроме того, они хорошо организованы, а посему власти, как бы у них ни чесались руки, никогда не посмеют им мешать.

– И это только одна страна, – продолжал Лукас, – для нас затруднён доступ и в ряд других стран, например, на Украину и в Белоруссию, Казахстан так же частично закрыт. Но хуже всего нам приходится в Греции, Сербии, Румынии и Болгарии. Эти места перекрыты намертво…

Он ещё долго говорил о различных местах, в которых инкопы видят угрозу для своего телесного воплощения, об упавшем дисколёте и поисковой операции, затеянной командованием Дальневосточного округа, а Кинзи впервые за проведённые на Земле годы засомневался в успехе порученного ему задания.

Он вспомнил, как несколько русских, служащих в милицейском спецподразделении, сумели беспрепятственно проникнуть на перекрытый Джедисом аэродром и расстрелять группу захвата, сорвав тем самым пленение панцироносиц. Казалось бы, пустяк – ведь большая часть их сослуживцев, попав под воздействие переоборудованных локаторов, впала в каталепсию, и всё же… Вдруг у них есть целые армии, сформированные из солдат, невосприимчивых к магии? А тут ещё ядовитая вода и какие-то знаки на панелях управления…

Выходило, что, уничтожив девяносто процентов земной авиации и морских судов, Кинзи и инкопы тем самым будут способствовать возвышению и укреплению военной мощи тех стран, народы которых – в большинстве ли, в меньшинстве – находятся под пятой Космической Тирании. Этого допускать было никак нельзя. Как же в таком случае подорвать их способность к сопротивлению?

– Скажи, Лукас, – обратился к инкопу вице-адмирал, – эта ядовитая вода, о которой ты говорил… она используется повсеместно?

– Нет, но всё равно от этого не легче. Как ни печально, но уничтожить русские ВВС и ВМС мы не можем…

– Этого и не нужно, – успокоил Лукаса Кинзи, – есть и другие способы, например… поливают ли они ядовитой водой вагоны-цистерны?

Лукас на секунду задумался, затем ответил:

– Те, что используются для транспортировки нефтепродуктов? Ни разу не замечал…

Стоящие рядом с голопроектором инкопы озадаченно переглянулись. Кто-то даже присвистнул от восторга.

– Так вот… – сказал Кинзи, – я обеспечу вам подпространственные тоннели на все железнодорожные узлы Земли, какие только есть. Вы будете дожидаться наибольшего скопления гружёных топливом поездов и сжигать их. И такой вопрос… могут ли невоплощённые Прогрессоры подключиться к системам ПВО стран «золотого миллиарда» и послать туда ложный сигнал о ракетном нападении?

– Разумеется, – не раздумывая ответил Лукас, – тем более они уже проделывали такие фокусы. И с поездами это вы хорошо придумали…

– Что, уже успели что-то сжечь? – усмехнулся Госкат.

– Был случай, – вмешался один из инкопов – с виду человек, но с торчащей из воротника гусиной головой, только намного большего размера, чем у птицы-донора, – однажды в Башкирии мы подогрели трубопровод под насыпью и сожгли два пассажирских экспресса…

– Зачем?

– Чтобы предсказание одного очень хорошего человека стало правильным. Катастрофа действительно произошла, он прославился, и многие люди отвернулись от служителей Космической Тирании…

– Моя мысль заключается в том, – перебил инкопа Кинзи, – чтобы страны, озабоченные разносом демократии, нанесли ядерный удар по городам оплота Космической Тирании. Чтобы провокация сработала, мы можем даже телепортировать собственный ядерный заряд в Чикаго или Сиэтл… неважно, куда. Но в любом случае, наш план относительно Земли нуждается в корректировке, поэтому жду вас всех утром у себя.

Заговорщики покинули пост наблюдения. Едва Кинзи и Госкат скрылись из виду, Накем нагнал в коридоре Лукаса и затащив его в туалет, спросил:

– Слушай… неужели всё так плохо? Эти знаки, эта ядовитая вода… а что, если русские пронюхают о нас и залезут на базу с целой цистерной этой воды? Вам же всем конец будет, да и нам не поздоровится…

– Не дрейфь, – усмехнулся негр, – никакие русские нас здесь не достанут. Они никогда не отыщут ни одного входа в подпространство. И вообще никто на Земле не в состоянии это сделать.

– А как же Хлоя Пи, Церена и все прочие? Они-то в курсе, как работает преобразователь измерений, да и в магии кое-что понимают…

– Ну раз так, то они сами нагрянут к нам в гости. Но ты не бойся. Эти девочки будут блуждать по тоннелям и камерам, подобно Тесею, попавшему в Лабиринт Минотавра. Только в нашем случае нити Ариадны у них не будет. Мы без труда прикончим их, когда вдоволь натешимся их попытками пробраться в наше убежище или вернуться домой…

– Хорошо, если так, – Накем несколько успокоился. Он не знал, кто такие Тесей и Минотавр, и что представляла собой нить Ариадны, но спрашивать не стал. Какое ему дело до каких-то сказок?

– Я тут постоянно занят, – сказал Лукас, – признаться, даже забыл о тебе… как тебе тут живётся-то?

– Да так, – махнул рукой Накем, – пробую себя на ниве композитора…

– И что же ты сочинил? – удивился негр, ибо отлично знал, что этот сопляк ни шиша не смыслит в музыке. Были времена, когда Лукас, ещё не получивший воплощения, забирал к себе бездарных композиторов, для которых сочинял сонаты, симфонии и реквиемы. Вот и сейчас он с трудом удерживал себя от смеха, глядя на юного педераста, внезапно почувствовавшего себя Моцартом.

– Я пишу музыку, которая будет звучать на похоронах Церены Сегнуссен, – ответил Накем, – как-нибудь я тебе её сыграю.

– Отлично. Что-то вроде реквиема, – заключил Лукас, – надо бы ещё и название сочинить, скажем, такое – «Принцесса отмучилась»…

Человек и инкоп дружно рассмеялись.

– Я подумаю над этим, – пообещал Накем.

– Ну ладно, я побежал, у меня ещё куча дел. Я тут решил немножко припугнуть наших девочек…

– Как?

– Устранить глав разведывательных сетей. Девочки должны остаться одни на Земле…

– Это будет замечательно, – важно кивнул Накем, будто идея принадлежала ему, а не Лукасу.

Они вышли из туалета и молча разошлись в разные стороны.

Спустившись на нижние этажи, пройдя холодную сырую пещеру и оказавшись в подпространстве, Лукас остановился, вынул сигареты, закурил и после нескольких глубоких затяжек сказал:

– Все планы придумываю я, реализовываю – тоже я, а этому кретину, похоже, до лампочки, что он всего лишь статист, – негр злорадно улыбнулся, – великое Неподобие и вечное Безобразие… как же тупы и примитивны эти двуногие шимпанзе…

Он затянулся ещё раз.

– Глупенький-глупенький несчастный Кинзи… если он лишится покровительства, то станет полной бездарью. И Госкат – убери от него Прогрессора, и кем он будет? Толстым маразматиком, страдающим от астмы и сахарного диабета. Эх, люди-люди, тупые, никчёмные, убогие твари…

Лукас вспомнил подслушанный им разговор между Кинзи и Сифом третьим. Король, или, что более точно, лже-король, ибо подлинник был заменён на инкопа, заявил, что при случае принца Индаса можно и подменить… Это хорошо. С живым человеком, пусть и заворожённым, всегда куча хлопот. Что ещё? Двадцатого июня прибывает корабль с телепортером, тридцатого будут готовы копии Индаса и Церены… Террор против Земли начнётся двадцать пятого. Нельзя ли перенести дату начала операции? Пожалуй, можно – надо взорвать корабль с грузом на подлёте к Антарктиде. Кинзи будет в бешенстве, и ему можно подкинуть идею – начать террор на пять дней раньше срока.

Надо будет отправить какого-нибудь инкопа через портал в систему Валгаллы-Муспелхема. Или отправиться туда самому. Но сначала – разобраться с Иваном Мадяко и его приятелями, засевшими в Вашингтоне и Токио.

Выйдя из гаража станции техобслуживания, Лукас достал мобильник, набрал номер и дождавшись ответа, заговорил голосом Мирослава Кратова:

– Привет, Стеша… как ты там, не сильно скучаешь? Понимаю, и я тоже…

Хлоя сидела за письменным столом в отведённом для неё кабинете административного сектора, расположенного в одном из домов на Борисовских Прудах и занималась ничем не примечательной канцелярской рутиной. За окном медленно сгущались серые вечерние сумерки. Она подшила в папку набранный на принтере материал о технологии спаивания молодёжи и убрала бумаги в кейс, как вдруг кто-то осторожно поскрёбся в дверь.

– Входи, Эмма, – откликнулась Хлоя.

– Как вы узнали, что это я? – полюбопытствовала Эммочка, усаживаясь на пододвинутый стул.

– По шагам, – улыбнулась словесница.