Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 71 страниц)

Но Кинзи не стал тянуть резину и рассказал Нефри всё, что ему было известно об операции в Петренских подземельях, о странном запечатанном приказе, полученном накануне отъезда на Землю, и о своих домыслах, касающихся местонахождения принца Индаса…

– В конце концов, почему бы и нет? – промолвил Нефри, когда вице-адмирал закончил свой рассказ, – трупов никто не видел. Подозрительный взрыв в лаборатории пространств. Здесь явно что-то не то. Хотелось бы знать, сколько человек могло улизнуть оттуда на Землю… и то, что они ни разу не задействовали свой стационарный телепортер – это легко объяснить. Они слабы. И знают, что слабы. Потому и не хотят ненароком выдать себя.

– Индас, Серенити, Церена, Дженга, Галит, Улла… кто же ещё мог там находиться? – возбуждённо говорил вице-адмирал, – может быть, спасшихся даже больше? Да ведь они могли переправить на Землю целую дивизию… чёрт меня побери, если это не так. А я всё ломал голову – кто бы мог с такой лёгкостью предугадывать все наши шаги?

– Не удивлюсь, если на всех прочих известных нам планетах, подобных Земле, спрятаны их боевые группы, – заметил Нефри, – а вот их бронированное одеяние… почти наверняка это какая-то новая модель оружия мидгарианского производства.

– Чёрт… как же мне хочется знать, что именно на них надето! – Кинзи ударил кулаком по столу.

– Значит, вы хотите, чтобы я отправился в Москву и лично занялся поисками Индаса?

– Да, да! И как можно скорее…

– Я должен сделать это в тайне от Зака и Накема?

– Пока – в тайне. Мы не должны выглядеть перед ними идиотами. Вдруг нас опять кто-то пытается обдурить, ибо пути Прогрессоров неисповедимы…

– Значит, они и не узнают. Если я найду Индаса, стоит ли мне пытаться узнать у него о местонахождении принцессы Церены?

– На всякий случай попытайся. Чем чёрт не шутит… может, она нам ещё пригодится.

– А как насчёт нашего зловредного бронированного отряда? Если это специальная часть с Мидгарда, то Индас с Цереной не могут о ней не знать…

– Об этом ни слова, иначе наши рыбки лягут на дно. Мы возьмёмся за отряд, когда будем во всеоружии…

– Тогда я ухожу. Мне ещё надо привести себя в надлежащий вид, – и Азек встал из-за стола.

Как только за ним закрылась дверь и звук удаляющихся шагов затих где-то на повороте, Кинзи, давая волю гневу, схватил взятую на ужин банку Новотроицкой тушёной говядины и швырнул её о стену.

– Как я был слеп! – воскликнул он, – я не уделил должного внимания своим подозрениям ещё тогда, четырнадцать лет назад… и тут, на Земле, дал маху и долго медлил, когда прочёл приказ Сифа… но ничего. Может, ещё не поздно всё исправить…

Азек долго бродил по залитым алым светом базальтовым коридорам. Он заметил наполовину прикрытую дверь обеденного зала. Время ужина давно прошло, но одно из мест за столом было занято Джедисом. Полковник ВКС с задумчивым видом подбрасывал в руке банку тушёнки и не отрываясь смотрел куда-то вдаль, в один из тёмных углов, словно пытался разглядеть там решение некой давно мучившей его проблемы.

– Ты здесь? – усмехнулся Нефри, садясь по другую сторону стола, – а почему не с бабами?

– Я не в настроении, – ответил инфертехнолог, – отправил их всех на разделку.

Речь шла о партии проституток, выкраденных из Буэнос-Айреса. Нескольких из этих несчастных Джедис отобрал для личного пользования, но, похоже, они ему надоели.

– Я думаю о том, – сказал Джедис, ставя банку на стол, – что я, ты, Кинзи… мы ведь представители вымирающего племени. Таких как мы уже не будет. Никогда и нигде.

– И в чём состоит наша уникальность? – прищурился Нефри.

– Взгляни вот на это явление природы, – Джедис вытянул руку и создал голограмму. Над столом зависло изображение комнаты Накема Зойсмана. Её хозяин восседал за массивным чёрным роялем и занимался музицированием.

– Чтобы стать тем, кем я стал, – продолжил Джедис, – я учился. Долго. И очень упорно. И ты делал то же, что и я. И Кинзи. И Госкат, и Квятковски… а что мы видим в перспективе? Сопляков, которые, ничему не учась, умеют всё? – он скривился, бросив полный презрения взгляд на юного исполнителя, не подозревающего, что за ним наблюдают.

– Вот перед тобой опущенное создание, – сказал Джедис, – ты замечал за ним признаки музыкального таланта? Их у него и не было. За соплежуя думает Прогрессор, а сам он – полная бездарность. Он ничего не умеет. И весь наш Ванахем уже на треть состоит из таких вот трахнутых во все извилины мальчиков… или девочек, кто их там разберёт. Они – другие. Они знают всё, не обучаясь и не трудясь. Как ты думаешь… не оставят ли они нас без пенсии, когда придут к власти? Конечно, никто не отрицает, что Прогрессоры, с коими мы сотрудничаем, желают нам добра, но если они передумают и решат, что мы, как объекты эксперимента, бесперспективны? Что мы будем делать в сем случае?

– Воевать против трахнутых мальчиков, – рассмеялся Нефри, – когда они поймут, что наступил конец – то выместят на нас злобу за своё загубленное, лишённое комфорта существование.

– Иногда мне кажется, – медленно и тихо сказал инфертехнолог, – что лучше бы мне было удрать с Ванахема куда подальше. И возможности были, и доступ к сетям, и деньги… да ну и ладно. Что-то я нынче раскис…

«Совесть тебя заела, – подумал контрразведчик, – хотя ты не одинок. У меня она тоже иногда заговаривает. И мы оба знаем, что не одни Прогрессоры решают – что почём в мире… есть силы, которые даже им не одолеть… »

Хлоя, как и обещала, показала девушкам метод перемещения обратно в точку старта, и они уже самостоятельно, без подсказок со стороны, телепортировались обратно в Москву. Сама же Хлоя отправилась обратно на базу – как она объяснила, противник не будет долго отсиживаться, посему было необходимо тщательно следить за его попытками выпустить на охоту инкопов… или что-нибудь ещё.

Точка выхода находилась в глухой аллее на берегу Борисовских прудов. В доли секунды фантастическая и непривычная обстановка исследовательской базы сменилась на знакомые парковые заросли посреди плотного кольца спальных районов. Тёплый, безветренный вечер, гул оживлённых магистралей, Солнце, готовящееся скрыться за царицынскими кварталами.

– Вы сразу домой? – спросила Кира у Нади и Раяны.

Девушки покачали головами. Они были не прочь немного прогуляться перед расставанием, тем более, как говорили по телевизору, сегодня вроде бы отмечается какой-то праздник…

– Сколько всего навалилось, – тихо заметила Стешка, – теперь я… то есть, мы – что-то вроде той девчонки из киношки про Супер-Марио?

– Я, конечно, думала о том, кем бы могли быть мои настоящие папа и мама, – сказала Кира, – но я имела в виду совсем не то, что мы узнали…

Девушки выбрали скамейку в одной из крайних аллей за Шипиловским проездом. За их спинами находился высокий забор, огораживающий территорию гаражного кооператива, а за ним начиналось железнодорожное полотно. Место было безлюдным, и можно было свободно разговаривать в полный голос.

– Если бы мне год назад кто-то сказал, что можно создать искусственное человеческое тело и подселить в него демона, – сказала Стешка, – я бы решила, что у этого человека либо разыгралось воображение, либо начался алкогольный делирий… а вот сейчас мне начинает казаться, что допившиеся до розовых слоников не так уж и ошибаются. А уж когда ко мне домой вломились эти…

– Эмка с Раей у нас, кажется, самые компетентные по части всякой запредельщины, – Кира повернулась к ним обеим, – что думаете? Хлоя ничего не намудрила?

– Вы слышали когда-нибудь о таком человеке – Фоме Аквинском? – начала Раяна, – так вот, есть предание, согласно которому Фома Аквинский уничтожил андроида – искусственного человека, изготовленного его наставником – Альбертом Великим. Если это не выдумка, то получается, что это был первый зафиксированный в земной истории случай развоплощения инкопа.

– Это было не совсем так, – вмешалась Надя, – я тоже читала об этом… это был не клон или гомункулус, а механическое устройство.

– Не важно, как и из чего он был сделан, – отозвалась Эммочка, – важно то, что его инициировали. Вообще святые у католиков ухитрялись одновременно и в костел ходить, и в чёрных мессах участвовать… а какой разврат в их монастырях творился… в общем, странные святые. Ну да и ладно… у нас же с вами дела обстоят гораздо хуже. Я думаю, что инкопы не будут долго терпеть присутствия своих номинальных хозяев. Едва они обретут силу, то захватят базу, перебьют людей и начнут штамповать себе подобных, а потом, как говорила Кирка, высадятся на континенты и пойдут войной против Земли. Может, они всех людей истребят, кого-то возьмут в рабство… особенно тех, у кого будет здоровое потомство. И на Земле не будет человечества. Все будут относиться к Хомо Инфернос. Хотя это не единственный сценарий. Что там на уме у очеловеченных демонов – только им одним известно, да их хозяину… и ещё тому, кто всех нас сотворил.

– Ох, девчонки, – улыбнулась Надя, – как хорошо, что нас психиатр не слышит. Сидеть бы нам у Сербского и не вылезать до истечения полномочий Путина… вот так-то.

В конце аллеи показалась компания девчонок в возрасте от десяти до тринадцати. Девушки подождали, пока те прошли мимо и скрылись на боковой дорожке, и Надя продолжила:

– Стало быть, мы с Хлоей должны найти потерявшуюся принцессу Церену. Как искать – я, говоря по правде, не представляю. Но вот мы её найдём. Что дальше? Нас будет семеро. Всего семеро. Против нас – армии двадцати-тридцати планет Союза вместе с разведывательными аппаратами. Плюс эти Светоносцы, а за ними – очеловеченные демоны, каждый из которых в разы сильнее, чем ФСБ, ЦРУ и вычислительные центры всех академий вместе взятых. Что делать будем? Гробовые наряды готовить?

– Не торопись, – отмахнулась Раяна, – то, что мы здесь сидим, означает, что не всё в мире происходит только так, как того желают Прогрессоры. Будь всё по ихнему, мы бы тогда попросту не родились. И все, кто был до нас – тоже. Вообще нам надо сейчас не о Прогрессорах думать, а о самом ближайшем будущем. Итак, мы – панцироносные, мы на Земле – как будто бы гости… или беженцы, это дело вкуса. Так получилось, что мы все встретились…

– И нам нужно держаться друг друга, – подхватила Кира, – я с Эмкой уже дано дружна. Пацаны сказали бы – «будем корешами», а мы как? Корешихами, что ли?

Все так и прыснули со смеху.

– Сойдёт и это, – Раяна встала и отряхнула подол платья. Поднялись и остальные.

– Ну так будем корешихами, – улыбнулась Надя, складывая пальцы в замок, – иначе, похоже, и быть не могло. Где ваши руки, бабоньки? – и девушки сцепили руки в розетку.

Они побродили ещё немного по берегам прудов, доели то, что осталось от Стешкиных пирожков (все сошлись на мнении, что они весьма недурны), затем вышли на Шипиловский проезд и вызвали такси для Нади. Раяну проводили до станции и усадили на электричку, шедшую через Барвиху. Стешка тоже ушла к себе на Поречную, и Кира с Эммочкой остались одни.

– Давай, пока не стемнело, к Норке заглянем, – предложила Кира, – она вроде как прихворнула слегка…

Они отыскали на Алмаатинской открытый магазин, набрали сладостей и зашагали к дому, в котором проживала заболевшая подруга. Кира отыскала на фасаде окна Бикбовых и вдруг вспомнила, что Мирослав Кратов живёт в этом же доме, на предпоследнем двенадцатом этаже, почти по соседству с Норкой, только в другом подъезде. Окна его «двушки» располагались на тыльной стене и со двора видны не были…

Кира принялась рассказывать Эммочке об утренней встрече у пруда, не скупясь на возмущённые слова в адрес парня – мол-де, как он надоел ей со своими дурацкими прозвищами…

– Знаешь что… – Эммочка слегка замедлила шаг, – я тебя внимательно слушаю, но не замечаю искренности в твоём негодовании. Как ты на самом деле относишься к этому… Кратову?

Кира не знала, что отвечать на это заявление. А действительно – как она к нему относится?

– Молчишь, – улыбнулась отличница, – по-моему, тебе есть что скрывать. Вот только Стеша… она этого не поймёт. Она всерьёз нацелилась на настоящие отношения, с долгосрочной перспективой. И если ты будешь ей мешать…

– Ой, да сто лет мне дался этот Кратов! – замахала руками Кира, так что едва не выронила коробку конфет, – я просто думаю о словах Гришки…

– Каких словах?

– Да он когда-то давно брякнул, что Стеша с Кратовым расстанется этим летом… – и девушка рассказала, как дело было. Умная ученица, обдумав Кирины слова, сказала:

– Твой Гриша ошибся примерно на год. Этим летом они не разбегутся. Вот следующим – может быть, ведь Стеша учиться будет. Все эти лекции, зачёты, курсовые… тут можно и рассориться.

– Ну ладно, – сказала Кира, – доживём, а там видно будет…

Норка, хоть и поднятая с постели, не выглядела заболевшей, разве что её температура держалась несколько выше нормы, и она постоянно фыркала носом. Девушки общими усилиями приготовили чай, собрали стол и завели неспешную беседу обо всём на свете, начиная от вышедших альбомов попсовых знаменитостей и заканчивая тем, кому и какой парень из 998-й средне-образовательной больше всего нравится, и почему. Разговор о парнях Кира старательно обходила стороной, ссылаясь на наличие у неё Гриши Листикова. Норка же показала гостьям добытую где-то кассету с очередным голливудским оскароносным шедевром (в кавычках), рассказывающим о кругосветном странствии Магеллана. Эммочка, прочтя аннотацию, выразила лёгкое недоумение:

– А разве в его экспедиции принимали участие переодетые в мужиков девушки?

Норка заявила, что тоже не может понять этого. По её мнению, «Оскар» был присужден этому фильму не за талантливую игру и режиссуру, а за эпатажные, в соответствии с веяниями нового века, выверты в сценарии – в частности, за проникших на корабли переодетых женщин и тонкий намёк на несчастную судьбу живших в Средневековье людей с гомосексуальными наклонностями…

Кира ненадолго отошла к окну и позвонила домой. Трубку снял Сашка. Из его невразумительной скороговорки – торопится скорее вновь засесть за «денди», подумала девушка – было ясно лишь то, что родители уехали в гости то ли к папиному начальнику, то ли к сослуживцу…

Из окна была видна дворовая парковка, и Кира увидела садящегося в машину Мирослава. Он выехал со двора на набережную и свернул в сторону моста. «Не иначе к Стеше отправился», – подумала она.

Распрощавшись с Норкой и пожелав ей скорейшего выздоровления, девушки вышли во двор и побрели в сторону Паромной. Они начали припоминать всё, что рассказывала им капитан Пи. Кира призналась, что очень сопереживает принцессе Церене – по какой-то причине, одному Богу известно по какой именно, ей так и не удалось навсегда воссоединиться с любимым человеком, её повсюду ищут как террористку или что-то вроде того, а когда панцироносицы отыщут её – что они ей скажут? Что её возлюбленный погиб в подземной Петре?

– Знаешь, Кирка, – серьёзным голосом молвила отличница, – Хлоя кое-что утаила от нас.

– Что же?

– Я тоже думаю о Церене и сочувствую ей, но… – Эммочка запнулась, – я не знаю… может, это ничего не значит, но…

– Что – «но»?

– Вспомни вот что… Хлоя говорила о том, что оружие… то есть, «Панцири», получили десять человек. Так?

– Так.

– Хлоя – одна из этих десяти. Потом ты, я, Надя, Рая, Стеша… нас уже шесть. Есть ещё трое. Уже девять. И четвёртый – Такседо Маск, который не поймёшь кто… вот и все десять, так?

– Так, – кивнула Кира. Она не могла взять в толк – что именно хочет сказать отличница.

– Ты, Кирка, ещё не подумала над таким простым вопросом – кто из нас, девяти человек, так как Хлою можно вычеркнуть – является принцессой Цереной, наследницей Мидгарианского трона? И кем может оказаться Такседо Маск?

– Что?

Кира внимательно поглядела в Эммочкины глаза, словно надеясь, что всё прозвучавшее из уст подруги – хитроумный розыгрыш. Но девушка выглядела серьёзной, как никогда.

– Н-нет, – ответила Кира, – я… ты это что, серьёзно?

– Да. Пять шансов за то, что спасённая принцесса – одна из нас. Ты, я, Надя, Рая или Стеша…

– Не мели чепухи, докторица Склифософская, – поморщилась Кира.

– Я тоже тебя люблю, – усмехнулась Эммочка, – а теперь давай с тобой вспомним о скрепке с твоего воротничка и отрезанном от Раиных штанишек уголке. Как думаешь – зачем Такседо Маск это сделал?

– Откуда я знаю? – удивилась Кира.

– Он сделал это потому, – улыбнулась умная ученица, – что ему ваша одежда показалась знакомой. Если бы у него было время, он бы и до ваших телефонов добрался. Но ему было не до них, так как он боялся, что мы его застукаем, и он ограничился метками на одежде.

– То есть, – поняла наконец Кира, – Такседо Маск знает меня или Райку лично?

– Хороший вопрос, – важно кивнула Эммочка, – не думаю, что он уверен на все сто в вашей панцироносности, но что-то подозревает – это точно. Может, он учится в нашем классе. В нашей школе. Или в Ломоносовской гимназии на Аминьевке. А может, мы видим его каждый день по дороге в школу, или заходя в «Лунный венец»…

– Так ты думаешь, что это какой-то парень?

– Вероятность этого очень высока.

– Ой, блин, Эмка! – фыркнула Кира, – что в нашем тесном, сугубо женском коллективе может делать мужчина? Неужели ты думаешь, что Серенити вместе с восемью девушками отправила на Землю какого-то парня? Не может такого быть…

– А что ты скажешь, если я назову имена нескольких кандидатов на роль Такседо Маска? – продолжала Эммочка, – Димка Феофанов, Славка Кратов… да мало ли пацанов увивается в пределах нашей досягаемости?

– Райкину гимназию не забудь… – Кира внезапно чуть не подавилась, – стой, это ты что плетёшь? Славка – Такведо Маск?

– А чем он хуже любого другого? И как ты думаешь… кем он был там, в убежище Серенити?

– Знаю, на что ты намекаешь, – усмехнулась девушка, – что вместе с нами на Землю был привезён принц Индас. Ну допустим, так и есть. Я ещё согласна, что Димка может быть панцироносцем и что он приколол мне скрепку на воротничок. И если он принц Индас – ну что же, это очень хорошо. Значит, Райке Коренич неслыханно повезло. Но Славка? – девушка даже кулачки сжала, придя в негодование от мысли, что парень, назвавший её ворчливым пломбирчиком, может оказаться наследным принцем Ванахема, – нет, никогда. Кто угодно, хоть сантехник дядька Петька из соседнего дома, но только не Славка. Ты сама подумай, ну что в нём такого принцесского? Ой, нет… принцевского? Не то… спринцовского? Да ничего… ни вот на столечко!

Кира отмерила пальчиками слой толщиной в сантиметр.

– Сама ты спринцовка на ножках, – фыркнула отличница, – ты не поняла, что ли? Если Димка – это выживший каким-то чудом Индас, то он уже женат на Церене. Ясно? А если Индас – это Славка Кратов? Представляешь, что будет когда правда обнаружится и они поймут… кто-то из них – что он дважды женился? О Боже, а если Стешка – это его младшая сестрёнка Дженга? – при этой мысли Эммочка в буквальном смысле схватилась за голову.

– Если брат женится на сестре, да ещё и ребёночка ей сделает – это будет полный шандец, – заметила Кира, – но ты успокойся, потому что этого не случится. Ты просто втемяшила себе в голову какую-то ересь, только и всего.

Эммочка долго ерошила пальцами свою короткую шевелюру.

– Очень надеюсь, чтобы так оно и было, – сказала она, – но я всё-таки поставлю в известность Хлою. Она проверит – кто из наших знакомых является панцироносцем, и всё станет ясно.

– Идентификатор покажет нолик, и ты будешь выглядеть полной дурой, – фыркнула Кира, – а Стеша намылит твою шею – вот и всё.

– Мне не привыкать становиться незаслуженным посмешищем, – грустно улыбнулась Эммочка, – должно быть, судьба у меня такая… причудливая.

Кира решила сменить тему.

– Я всё думаю о Мидгарде, – сказала она, – эти наши «Панцири», телепортер… а ещё они там от звезды к звезде путешествуют так же, как мы – в другие страны. Прямо какая-то смесь науки с волшебством…

– Знаю, – ответила умная ученица, – Артур Кларк мечтал о таких временах, но не думаю, что ему понравилось бы то, что в итоге вышло. Хотели как лучше – получилось как обычно…

Эммочка окинула взглядом пруд, испещренный оранжевыми бликами от фонарей, и медленно прочла:

…Истории шире раскрылась завеса,

И век наш понять о себе нам даёт,

Что в типах машин – это сказочный взлёт,

А в типах людей – это время регресса,

Животворящего Духа отход…

– Это кто сочинил? – спросила Кира.

– Александр Солодовников, «Атомный век», – ответила отличница, – у него много стихов, изобличающих всю пагубность нашего развития. И, как я поняла после Хлоиного рассказа, не только нашего.

Небо темнело, и уже пора было расставаться. Кира сказала:

– Я после её рассказа поняла одно – играться в «Месть Юрия» или «Битву за Дюну» я уже точно не буду…

Никого, кроме рассевшегося перед телевизором Сашки, Кира дома не обнаружила. Оно и к лучшему. Сейчас девушке было просто необходимо остаться наедине с собой и своими мыслями. Ужинать она не стала, хотя приготовленная мамой горка блинов с творожной начинкой выглядела весьма соблазнительно.

Прикрыв поплотнее дверь, Кира уселась с ногами на подоконник и стала разглядывать светящиеся окошки в соседней двадцатипятиэтажной высотке башенного типа.

Люди. Они смотрят телепередачи, сидят за семейным столом, читают или просто валяются, созерцая потолок. По задёрнутым шторам скользят их тени. В большинстве своём они не знают и не задумываются о том, что буквально рядом с ними существуют другие люди. Их не видно и не слышно, их присутствия нельзя почувствовать, но это не делает их менее реальными. У них свои миры. В их мирах существуют свои правительства, армии, средства массовой информации, политические партии, богатые и беспринципные транснациональные корпорации со своими корпоративными вооружёнными силами… словом, всё, что есть и на Земле. Есть там и постоянно опаздывающие в школы девочки, шкодливые маленькие мальчики, погружённые с головой в работу отцы, школьные учителя, придирающиеся по поводу и без повода…

Есть там и зловещие полковники Приставкины, общительные Димки Феовановы, собственные Мирославы Кратовы, которые любят называть девчонок ворчливыми пломбирчиками.

И самое главное – ни в одном из них нет совершенства. Нет выстроенного рая на земле.

Бесчеловечные эксперименты, организованная преступность, взяточничество и казнокрадство, репрессии и геноцид, раскольники и ряженые проповедники, растлители чистых душ и лжеучёные – есть везде и всюду. В одном случае всё это загнано в глубокое подполье, в другом – пребывает на виду в ореоле славы и служит примером для подражания.

– Хлоя что-то говорила о едином центре, из которого поступают приказы, – вспомнила Кира, – и ведь правда… люди, разделённые расстоянием и географическими преградами, творили такое… а ведь вся информация открыта для просмотра. Если бы я имела желание и усидчивость – узнала бы об этом и сама…

Ещё капитан Пи говорила о существовании оккультно-мистических группировок или обществ, управляющих государствами из-под стола или из-за спинки трона. Управление осуществляется с помощью магии, интегрированной в общественные институты. Противостоять этим обществам зачастую невозможно – ибо как бороться против того, о чьём существовании ты даже не подозреваешь? Недаром же говорится, что самая большая победа Сатаны кроется в том, что люди более не подозревают о его существовании.

А ещё Хлоя сказала, что панцироносицы принесены на Землю с Мидгарда.

– Я – чужачка? – прошептала Кира, – я принадлежала миру, который пытался противостоять кошмару – и потерпел поражение? Те, кто хотел заменить настоящих людей на страшные безобразные подделки – сейчас торжествуют победу? Что они хотят? Чтобы вместо людей по улицам разгуливали искусственные существа вроде Чумного Доктора или того… зубастого и безглазого? И чтобы им отдавали отобранных от родных матерей деток, которых они превратят в себе подобных нелюдей?

С попустительства ли людей, обильно сдобренного малодушием и безразличием, или по иной причине – в мир начали проникать паразиты – причём паразиты в абсолюте. С ними нельзя договориться – они никогда не дадут того, что обещают; нельзя вести никаких дел – обязательно обманут или подставят, когда этого не ждёшь. Им даже сочувствовать нелепо – ведь они не считают свою природу ущербной. Они – Прогрессоры. Они мнят себя подлинными творцами Мироздания в том виде, какой оно имеет сейчас.

Киру охватил ужас при мысли, что вся Россия, или вся Земля – а затем и множество планет Млечного Пути – превратятся в зверинцы, населённые могущественными, умными, но при этом злобными и безжалостными созданиями, страстно желающими жить за счёт живых разумных созданий. А потом и вовсе от них избавиться.

– Не знаю, кто я, но четырнадцать-пятнадцать лет назад мне наверняка пришлось воевать против таких монстров. Может быть, уже тогда на мне был «Панцирь». А может… может, я была простой медсестрой в убежище Серенити. Какая разница…

Кира соскочила с подоконника, зажгла свет и подошла к зеркалу.

– Я совсем не похожа на чужачку, – пожала плечами девушка, – вот Рая и Хлоя действительно выглядят странно. А я и остальные – нисколько не напоминаем иномерных обитателей.

Со своими тёмно-русыми волосами, круглым лицом, синими, цвета распустившихся колокольчиков, глазами, Кира ничем не выделялась из тысяч других проживающих в Белокаменной девушек.

И Эммочка, с её пепельного цвета короткой стрижкой и глазами того же цвета, что у Киры, не выглядит чужачкой. Есть, правда, в её внешности небольшой изъян – кончики волос, сильно выгорающие летом, отчего шевелюра отличницы становится пёстрой, словно оперение курочки Рябы из сказки.

И Стешка выглядит обычной девушкой, разве что она ростом выше многих сверстниц, и у неё широкая, крепкая кость. Зелёные глаза, конечно, редкость, но это в пределах нормы.

Не выглядит пришельцем и белокурая Надя. Чем-то она на Киру похожа, только ростом выше и лицо покрупнее. А вот Раяна, её чёрные волосы с синим блеском и глаза… Кира вдруг подумала, что фиолетовые глаза на Мидгарде – совсем не редкость, в отличии от Земли. Кто-то сказал ей об этом, или она снова что-то вспомнила?

– Интересно – прежняя я тоже постоянно опаздывала в школу и плохо знала алгебру? – сказала себе Кира, – а может, даже наоборот, училась так, как сейчас учится Эмка? Вот было бы здорово вспомнить всё это… а ещё я не люблю в метро ездить. Это из-за сидения в Петренском подземелье? И почему я такая плакса? Это тоже оттуда?

Кира вспомнила слова Эммочки – та что-то говорила о Такседо Маске. Будто бы под его образом прячется Мирослав Кратов, и что он – наследный принц Ванахема. Умная вроде девочка, а ляпнула такую чушь… Мёртвые не возвращаются. Если только это не возвращение застреленного в лоб Чумного Доктора. Принц Индас давно на том свете. Это, как говорится, установленный факт.

– Я сегодня, наверно, до утра глаз не сомкну, – прошептала девушка, – если буду сидеть и ломать голову… ну их всех куда подальше. Подождём, что будет завтра. Как говорится, будет день, будет и пища…

Неожиданная мысль заставила её буквально застыть перед зеркалом.

«Рубашка. Чёрная рубашка военного образца, в которую меня запеленали. Её запах действовал на меня успокаивающе. Её носил кто-то из тех людей, что находился со мной в осаждённом подземелье. И я… если я даже в возрасте нескольких недель хорошо распознавала запах, которым пропиталась рубашка, значит, её владелец – он… кто он? »

Она зажмурилась и затрясла головой. Она не должна думать об этом. Ничем хорошим эти фантазии не кончатся.

Девушка не лукавила, когда говорила, что стратегия «Месть Юрия» стала ей надоедать, равно как и «Битва за Дюну»… Все эти послушники-пироманы, военные экстрасенсы, чаны для клонирования, гхолы, психодоминаторы и прочая дребедень наводили на неприятные размышления. В Союзе Независимых Миров успели осуществить многое из того, о чём земляне пока только мечтали.

И ещё как мечтали…

Кира вспомнила, как мама смотрела в Интернете выступление какого-то учёного-генетика из Южной Кореи. Тот сулил сказочные перспективы всему человечеству после того, как клонирование будет поставлено на промышленные масштабы. Глаза учёного старичка сверкали детской наивностью – или то было злорадство? – когда он говорил, что его внуки будут заказывать на заводах жён и мужей с такими внешними данными, о каких сейчас и мечтать нельзя. Старичок видел человечество тридцатого века со средним возрастом в тысячу лет, сплошь состоящее из Афродит и Адонисов…

Вот только этот господин почему-то хотел увидеть клонированное человечество сразу по всей Земле, а не в отдельно взятой стране. Мама, дослушав его бредни до конца, сказала, что стараниями таких вот «яйцеголовых» на Земле и вовсе людей не останется…

Кира после недолгих поисков обнаружила кабель питания от системного блока в маминой корзинке под клубками и спицами. Не прошло и десяти минут, как все инсталлированные на компьютер игрушки отправились в небытие. Попутно выяснилось, что на жёстком диске скопилось много временных файлов и мультимедийного мусора, затормаживающего работу операционной системы, и Кира, увлечённая наведением порядка в компьютере, не заметила, что вернувшаяся от гостей мама стоит за её спиной. Она даже вздрогнула, когда позади раздался тихий голос:

– Девочка не утерпела и выцарапала-таки провод…

– Я… – Кира обернулась и застыла на стуле. Уж теперь-то ей действительно достанется…

– Ну что ты, – мама запустила пальцы в Кирины волосы, – взяла, так взяла. Успокойся. Если ты не играешься, то что хоть делаешь-то?

– Разгружаю диск с ОС от хлама.

– Пойдём-ка в спальню, я у тебя кое-что спросить хочу…

Попутно мама заглянула в гостиную и велела Сашке выключить телевизор и идти спать. Тот подчинился, правда, без особого энтузиазма…

А Кира пыталась сообразить – не натворила ли она чего-нибудь эдакого – в школе или ещё где-нибудь? Не узнала ли мама, что никто сегодня не ездил на мамонтовскую дачу? Или…

Мама, прикрыв дверь, вынула из тумбочки позолоченную коробочку, раскрыла её – и глазам Киры предстал музыкальный медальон с цепочкой из незнакомого металла. Вот уж чего девушка никак не ожидала увидеть… И как только эта вещь сумела попасть из-за холодильника в мамину тумбочку?

Женщина заметила изменения в лице Киры, проявившиеся после демонстрации драгоценной вещички, и спросила:

– Ну и как ты это объяснишь?

Девушка сочла за благо не придумывать удивительных историй.

– Нашла в парке, – сказала она, – точнее, не сама нашла… Кратов дал.

– То есть, подарил? Или ты нашла?

– Он догнал меня и сказал, что видел, как я уронила коробочку. Не знаю… я ничего не роняла. Ему, наверно, показалось…

– А зачем, скажи пожалуйста, ты сунула её за радиатор?