Текст книги "Панцироносица. Наука против волшебства (СИ)"

Автор книги: Сашка Серагов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 71 страниц)

Нефри забрал у вице-адмирала бутыль и выпил то, что в ней ещё оставалось.

Питьё, даже в небольшом количестве способное на несколько дней превратить здорового человека в идиота, для этих двоих было сродни живой воде. Оба почувствовали себя гораздо лучше. К Кинзи даже вернулся здоровый цвет лица, и несколько раз втянув в себя воздух, он не преминул заметить, что в кабинете воняет общественной уборной…

– Можешь проваливать куда угодно – в Москву или к чёртовой бабушке – не важно, – сказал Кинзи, – но запомни – если ты спутался с панцироносицами, или, не приведи Господь, с русской контрразведкой – я с тобой такие чудеса проделаю, что ты проклянёшь тот день, когда на свет появился…

«Мог бы и не напоминать, – подумал Нефри, – я проклинаю этот день это уже много лет… »

Он вышел из кабинета и побрёл в свою комнату.

«Калайла… – мысленно взывал контрразведчик, пытаясь привести себя в порядок, – ты видишь, что они все со мной делают? Как я мог позволить себе быть таким неосмотрительным? Почему я медлил? Мы могли бы быть вместе. Мы могли бы всё бросить и сбежать от них… »

– А впрочем, нет ни одного места, где можно было бы спрятаться от Прогрессоров, – сказал он вслух, – но ничего… мы вернём нашего господина домой. И всё будет хорошо. Так, как это было раньше…

Он вспомнил Закари Джедиса. Инфертехнолог, полковник ВКС Ванахема, погиб от рук панцироносиц. И никакая магия с волшебством, никакие Прогрессоры ему не помогли.

– Серебряный Кристалл убьёт нас, – вновь сказал себе Нефри, – с кем мы воюем? С Космической Тиранией… с порядком, установленным настоящим Творцом всего и вся. Он не позволит нам взять верх. Никогда…

Накем сидел на диване и изучал содержимое пакета, полученного Лукасом от Кинзи.

– Ну как тебе замысел большого босса? – поинтересовался негр-инкоп, сидящий в кресле напротив.

Юноша положил бумаги на столик и сказал:

– Впечатляет. Вам предстоит сбрасывать по двадцать пассажирских самолётов в сутки… – он вынул калькулятор и занялся подсчётами, – сто сорок самолётов за неделю. В среднем за месяц – шестьсот. Земляне будут в панике…

– Может, нам удастся сбросить ещё больше, – Лукас взял бутылку и сделал большой глоток коньяка прямо из горлышка, – не забывай, что мы – Прогрессоры. Многие мои собратья тщательно следят за развитием событий, не исключено, что они тоже примут участие в воздушной охоте. Плюс атаки на танкеры. Прервав все коммуникации между континентами и лишив людей жидкого топлива, мы очень быстро доконаем эту жалкую планетку…

– Как ты считаешь, – обеспокоенно спросил Зойсман, – предстоящие манёвры седьмого флота США в южной акватории Тихого океана… уж не связано ли это мероприятие с нашим пребыванием в Антарктиде? Может, земляне имеют гораздо больше возможностей, чем хотят показать?

– Земляне не причинят нам никакого вреда, – безапелляционно заявил Лукас, – эта планета слишком примитивна. Даже если весь земной военный флот встанет у южного полярного круга – нам бояться нечего.

– Ты думаешь, никто не насторожится, когда самолёты посыплются с неба целыми сотнями?

– Может, кто-то на Земле и сделает правильные выводы, но кто станет их слушать… – усмехнулся Лукас, – лишь Космическая Тирания смогла бы положить конец нашему веселью, но на Земле её сторонники хоть и не истреблены, но тем не менее сидят в глубокой заднице. Над ними все будут только смеяться, тем более мы в самый разгар нашего веселья рассорим землян между собой при активном содействии наших агентов влияния, сидящих в СМИ. Они даже не поймут, кто их атаковал.

Накем поёжился и сунул ладони под мышки.

– От Джедиса мы избавились, но мне всё равно как-то не по себе, – сказал он, – столько всего случилось… телепортер уничтожен, наше самое лучшее оружие сгорело в пожаре…

– Кто же мог знать, что эти сраные девочки окажутся настолько проворными и умными, – развёл руками негр, – я никак не ожидал, что у Сафуановой хватит мозгов запустить к нам красного петушка. А если бы она выстрелила десятью плазмоидами, и каждый – размером с метр? Мы бы тут все сгорели к чёртовой матери. Так что мы ещё дёшево отделались, мальчик.

Лукас снова опрокинул в себя порцию коньяка и закурил набитую анашой самокрутку.

– Я думал, что мы будем вместе с тобой выходить на Большую Землю, – говорил он, – и во время какой-нибудь акции угостим Нефри пулей в спину… или подставим под удар нашим пакостным девочкам, как это мы сделали с Джедисом. Но теперь, когда телепортер сдох, нам придётся сменить тактику. И я уже кое-что придумал.

– Что же такого ты придумал?

– Ты знаешь, что когда-то давно Нефри полюбил девушку, не прошедшую тест КСИД?

– Да ладно? – изумился юноша.

– Честное джентльменское слово! – на этот раз Лукас действительно не лгал.

– А известно ли тебе, мальчик, – инкоп хитро улыбнулся, – что наш дорогой Азек Нефри не просто полюбил Калайлу Берволд, но даже думал о побеге с Ванахема? Он думал бежать с подложными документами на Мидгард или Ацтлан… может, даже в другое измерение – разумеется, имея при себе Калайлу в качестве жены. Но Прогрессоры не позволили случиться этому кощунству. Они подёргали за нужные ниточки, и Калайлу арестовали, а потом убрали, инсценировав самоубийство.

– Ну и ну… – протянул Накем, делая круглые глаза. Неужели старый пень из управления контрразведки был способен кого-то полюбить? Ладно бы принц Индас полюбил – на то он и принц, ему можно – но генерал внутренней службы?

– Так вот, спешу тебя удивить ещё кое-чем, – голосом профессионального конферансье объявил Лукас.

– Да… и чем же?

– Нефри не единожды высказывал вслух своё мнение о любви принца Индаса к Церене, дочери королевы Серенити. Он воображает, что с Индасом обошлись так же, как когда-то обошлись и с ним самим. Мало того, Нефри имеет наглость думать, что Церена заслужила право быть счастливой в паре с ванахемским принцем. И он вынашивает святотатственные мысли – как открыть принцу глаза на истинное положение вещей. Конечно, в нём ещё есть чувство долга, и он всё ещё служит интересам Верховного Существа, но… его преданность слабеет с каждым днём. Недалёк тот знаменательный момент, когда он окончательно спятит…

– Какое нам дело до того, что он себе нафантазировал? – недоуменно поморщился Накем.

– Мой милый мальчик, ты плохо знаешь людей, – парировал Лукас, – особенно тех, кого лишили по настоящему любимого человека. Нефри можно заставить уйти от нас. Например, предоставить ему возможность расквитаться со Светоносцами…

– Ну и как, по-твоему, это можно сделать?

– А вот тут очередь за тобой, – Лукас встал с кресла и пересел на диван, – ты должен будешь донести до Кинзи одну оригинальную идею… пусть он поручит Нефри лично привести принцессу Церену в наше скромное убежище. Я уверен, что это станет последней каплей…

– Ты надеешься, что это подтолкнёт его к предательству? – Накем почувствовал укол тревоги, – а если он и меня грохнет? Или сожжёт матку-рипликатор – что мы тогда будем делать?

– Какой ты, однако, глупенький, – снисходительно улыбнулся негр, – больше всего я надеюсь, что он покончит с собой. Такой исход вполне устроит и нас, и Кинзи.

– И когда я должен буду переговорить с Кинзи?

– Не сейчас. Мы немного подождём. Азек в настоящее время увивается вокруг Мирослава Кратова. Кто знает, вдруг он и вправду перетянет ванахемского принца на нашу сторону.

– Надеюсь, у него всё получится… но послушай, – спохватился Накем, – что это за люди, которых Госкат должен будет клонировать? Ты что-нибудь слышал об этом?

– Даже не знаю, что сказать, – Лукас изобразил на лице горечь, хотя внутри у него всё пело от восторга. Изготовленные Госкатом копии могут принести неоценимую пользу, если грамотно ими распорядиться, но Накему пока не следовало знать, чьи конкретно образцы ДНК попали в руки разорившегося учёного.

– Для меня это решение стало полной неожиданностью, – оправдывался Лукас, – я могу лишь предполагать, что Госкат изготовит клоны Индаса и Церены, а вот остальные два… очень жаль, но я не знаю, кто они. Более того, Кинзи намерен приостановить выпуск всех прочих клонов и временно прекратить все сеансы инициации…

– Это плохо?

– Не очень. В конце концов, режим работы матки-рипликатора и коллегии жрецов никак не повлияет на наши планы, – Лукас многозначительно взглянул на Накема и принялся развязывать узел галстука… Покинув спустя три часа комнату Зойсмана, Лукас вновь, уже стоя в коридоре, перечитал директивы Кинзи.

– Значит, вице-адмирал решил усидеть сразу на трёх стульях, – усмехнулся негр, – и Индаса домой сплавить, и забрать у Церены Серебряный Кристалл, и заодно хорошенько напугать шесть миллиардов человек… хорошо. Не будем ему мешать.

Лукас даже засмеялся.

– Он всё-таки решился приготовить инкопов в облике Церены и Индаса. Очень своевременно. Мне они тоже будут нужны…

Он неторопливо зашагал прочь, подальше от дверей недоучки, вообразившего себя искусным интриганом.

Занятия в школе кончились, и Кира довольно быстро перешла на летний режим – ходила в гости к подругам, просиживая у них порой по полдня, гуляла по Борисовским прудам, спать укладывалась далеко за полночь и поднималась ближе к обеду…

Она и думать забыла о переводном экзамене по математике, до тех пор, пока утром второго числа июня-месяца мама не подняла её с постели.

– Вот и скажи теперь – куда ты денешься без нас? – покачала головой Анна Павловна.

– М-м… – недовольно протянула Кира, жмурясь со сна, – я… а что случилось?

– Что случилось? – мама с Кириного места выглядела неправдоподобно высокой, – твоя Эмка уже два раза звонила, спрашивала – собираешься ли ты на экзамен… а в самом деле – ты собираешься? Или мне принести одеяло помягче и повесить занавески поплотнее, как думаешь?

До девушки наконец-то дошло – в чём причина столь бесцеремонного вторжения на её личное пространство, и по квартире пронёсся истошный визг. Мысль о том, что она может проспать экзамен, сразу взбодрила её и прогнала последние остатки сонной неги…

Мама, зная, насколько рассеянным и забывчивым бывает её чадо, ещё со вчерашнего вечера приготовила всё, что нужно – белую блузку, тёмно-синий жакет с юбкой, чёрные туфельки на шпильках, кольца и цепочки для оданго… В ванной на крючке висела новая шапочка для душа – прежнюю Кира ухитрилась нечаянно порвать.

Покончив со сборами и второпях проглотив завтрак, Кира выскочила за дверь и досадуя на высокие шпильки – бежать, перескакивая по пять ступенек, было нельзя – вызвала лифт. Эммочка, тоже в полном параде (разве что галстука не хватает, усмехнулась про себя Кира), поджидала подругу на скамеечке у подъезда.

– А ничего у тебя прикид, – заметила Кира, оглядывая и пробуя на ощупь Эммочкину ярко-синюю жилетку с юбкой, – ты даже выглядишь более взрослой…

– Я тоже от тебя в полном восторге, – улыбнулась отличница, – ну так что… чувствуешь себя готовой? Хоть одну формулу помнишь?

– Так, кое-как… – Кира неопределённо повертела рукой, – а что касается формул, так я бумажки всунула под кольца на пучках. Надеюсь, нас там не заставят ещё и причёски расплетать… ты телефон будешь с собой протаскивать?

– Я его не взяла. Всё равно отберут. А под юбку совать – нет уж, спасибо. Обойдусь.

– Я тоже без связи, так что…

– Не знаю, кому какой вариант достанется, поэтому я делаю оба. Как взять лист, помнишь?

– Конечно. Ты пойдёшь в тубрик и засунешь его туда, куда мы условились.

– Вот и ладушки.

И подруги прибавили шагу.

Прямо у дверей девятого-В математичка Валентина Николаевна и ещё трое никому не знакомых педагогов изъяли у учащихся запрещённые к проносу предметы – мобильники, калькуляторы, непредусмотренную для мероприятия бумагу и прочее… Затем экзаменуемых рассадили в шахматном порядке, причём поодиночке.

Экзамен длился четыре часа – с девяти утра и до часу пополудни. Для Киры эти часы превратились в настоящую пытку. Дело было не в задачах и уравнениях – едва ознакомившись с ними, девушка вздохнула с облегчеием, ибо по сложности они не превосходили всё то, что она решала с Эммочкой на Борисовских прудах. Разумеется, ей пришлось изрядно постараться, исписав и исчеркав при этом почти все листы в черновой тетради. Насилу управившись с контрольной и раза три всё перепроверив на наличие ошибок, Кира уже была готова сдать её, но Валентина Николаевна даже не заглянула в её работу и непонятно по какой причине запретила уходить до окончания экзамена. И это при том, что несколько ребят – в их числе оказался всезнайка Ромчик – уже к десяти часам покинули кабинет.

«А чего Валентинка ждёт от меня? – с досадой думала Кира, – что за оставшиеся два часа я стану Пифагором? »

К тому же Валентина Николаевна рассадила своих учеников в каком-то странном порядке. Кира очутилась в первом ряду, на самом видном месте перед учительским столом. Раньше здесь сидел Сашка Еслик, оставивший после себя многочисленные похабные надписи и очень характерные рисунки, а так же налепивший под крышкой стола целые гроздья жевательной резинки.

За Кириной спиной разместился «цвет общества», без которых ныне и школа – не школа: лодыри и хулиганы, обучавшие курению малышей и изволившие тайком от родителей, на чужих квартирах или в подъездах, пить спиртное. За отказ допускать эту весёлую компанию до экзаменов и лишилась своего места Александра Антоновна Яковлева – она же капитан Пи.

Эммочку усадили и вовсе в самый дальний угол, а Еслика – сразу впереди неё. Должно быть, Валентина Николаевна рассчитывала, что отличница сжалится и даст этому подлюке списать…

Кира отчаянно скучала. Сиденье стула с каждой минутой становилось жёстче и жёстче, но что хуже всего – учительский стол не позволял вытянуть ноги. Валентина Николаевна, видя, что ученица Белякова вот-вот расплачется, соизволила-таки разрешить ей уйти, но перед этим она чуть ли не полчаса продержала Киру возле своего стола, заставив её, что называется, по пальцам рассказывать – что и как из десяти заданий она решила…

Эммочка покинула класс почти следом за Кирой, и они поспешили поскорее выйти за ворота.

– Ох, Эмка, – облегчённо выдохнула Кира, – я устала, как собака… коленки болят, спину ломит, о пятой точке и говорить нечего, а тут ещё эта Валентинка… мало того, что посадила меня во главе хулиганья, как будто я с ними одного поля ягода, так ещё и заставила сидеть чуть ли не до конца…

– Это элементарно, Ватсон, – улыбнулась отличница, – она всё ждала, что ты дашь им списать.

– С чего это я должна была дать им списать?

– Ну ты ведь дружна со мной? Значит, думала Валентинка, у тебя есть оба решённых варианта. Понимаешь, в чём штука… человек двадцать из нашего класса вообще ни хренышка не делают, а аттестовать их как-то надо, иначе, как это с Лексой случилось, с работы попрут. Вот потому позади тебя и посадили Нечитайло, Долуду, Дзюбана и им подобных. А потом тебя заставили вслух всё повторить, чтоб весь класс слышал. Теперь наши Митрофанушки хоть на троечку что-то нацарапают.

– Ты дала Еслику списать?

– Нет. Я – не Валентинка и вытягивать недорослей за уши не собираюсь. Тем более таких.

– Но мне-то ты сказала, что сделаешь оба варианта.

– Ты не злобная завистливая подлюка, – после недолгого раздумья ответила Эммочка, – у тебя доброе сердце, да и совесть в тебе говорит чуточку чаще, чем у многих, поэтому… иногда тебе простительно чего-то не знать. Тем более, что ты готовилась, пусть и с опозданием.

– Я тоже тебя люблю, – прыснула со смеху Кира, хватая отличницу за шею.

– Кирка, пусти… задушишь ведь! – Эммочка со смехом высвободилась из объятий подруги.

По пути домой девушки встретили Надю. В её школе тоже сдавали алгебру, и, надо полагать, Надя прекрасно управилась со своими интегралами и логарифмическими неравенствами.

– Я тут прослышала, что вас тоже будут мурыжить по алгебре, – объяснила будущая эстрадная знаменитость, – кое-как упросилась уйти пораньше, но, раз вам так весело, то надо полагать, экзамен прошёл благополучно…

– Какое там благополучно! – проворчала Кира и вновь начала жаловаться на вздорный характер математички, лезшей из кожи вон, только бы не испортить статистику успеваемости своего класса.

– Ясно, – закивала Надя, выслушав Кирины причитания и Эммочкины замечания, – нельзя ранить чувства лодырей и тупиц… это нынче неполиткорректно.

– Знаем, – улыбнулась Эммочка, – ты тоже читала «Письма Баламута? »

– Ну вас с вашим баламутом, – вмешалась Кира, – я есть хочу…

Время было обеденное, и было решено отправиться в «Лунный венец» для того, чтобы, как говорится, «заморить червячка».

Народа в заведении оказалось немного, и отыскать столик вдали от чужих ушей труда не составило. Надя сама сделала заказы, и какое-то время подруги молча лакомились мороженым и пирогом с повидлом, затем приступили к обсуждению текущих дел. Кира рассказала, что на следующий же день после празднования своего пятнадцатилетия её угораздило пробраться в Сашкину комнату и обнаружить у братишки в столе кассету с записями от «Сектора Газа». Стычки с братом удалось избежать, ибо тот ещё утром уехал вместе с папой в Заборье (вот счастливчик, говорила Кира, а мне до десятого июня в городе зависать), но вскоре, собираясь за хлебом, любительница лазить по чужим столам выронила эту несчастную кассету на пол, и произошло это у мамы на глазах…

– Надеюсь, твои ушки не сильно пострадали? – сдержанно хихикнула Эммочка.

– Не очень, – Кира проглотила очередной кусок пирога, – но пришлось сказать, где именно я эту кассету взяла. Мама пообещала выяснить всё у Сашки, но он, как всегда, ото всего отопрётся, ему это не впервой, а крайней буду я…

– Ну сказала бы в крайнем случае, что нашла кассету на улице, – сказала Надя, – а вообще… охота тебе было лазить до маленьких чужих секретиков?

На это Кира ничего не могла ответить. Искушение залезть в братишкин стол, пока хозяин отсутствует, было очень велико…

– Я не думаю, что твоя мама будет тебя подставлять, – заметила Эммочка, – она у тебя очень умная и проницательная. Уверена, что при Сашке она не упомянет тебя в контексте этой дурацкой кассеты.

– Хоть бы так оно и было… – вздохнула Кира, – да, и ещё вот что…

Кира выдержала паузу и вкрадчиво поинтересовалась:

– Кто это додумался на меня карикатуру нарисовать? Неужели Райка? Или кто-нибудь ещё?

Карикатуру на саму себя Кира обнаружила среди врученных ей подарков. Раяна подарила ей пару летних шифоновых брюк – синего и белого цвета, и в их-то складках девушка и отыскала тетрадный лист, на котором была изображена зависшая в прыжке девочка с растопыренными руками и ногами. У девочки на голове имелись оданго, с которыми произошла такая же удивительная трансформация, какая происходила со знаменитыми усами мистера Рокфора в тот момент, когда до его сверхчувствительного носа долетал запах сыра.

Вот только карикатурная Кира сходила с ума не от сыра, а от мороженого. А на обороте какая-то из насмешниц приписала: «Пусть твои ножки радуют взор того, кому ты дорога».

– Скорее всего, это Райка трудилась, – ответила Эммочка.

Попытка установить личность автора вылилась в перепалку пополам с громким смехом, что заставило посетителей «Лунного венца» повернуться к занятому девушками столику, и Кира была вынуждена пустить в ход ноги. После нескольких довольно чувствительных толчков Надя с Эммочкой угомонились и вновь принялись за еду.

Покончив с обедом, Надя напомнила подругам о некоторых делах, обсудить которые можно было лишь в уединении и при отсутствии свидетелей. Они вышли из кафе, прошли через парковку и заняли пустующую скамейку позади киоска Роспечати. Надя вынула уже знакомую Кире глушилку, которой пользовалась Хлоя, и сказала:

– Вы знаете, что Райка пульнула плазменный заряд в проход, созданный телепортером с базы Реаниматоров…

Кира и Эммочка дружно кивнули.

– Хлоя просмотрела Райкин график активности и высчитала, что мощности этого заряда хватило бы на то, чтобы сжечь дом, возле которого мы находимся, – Надя мотнула головой в сторону семнадцатиэтажки, в которой располагался «Лунный венец».

Кира тихо ахнула:

– Так много? Значит, база Реаниматоров могла сгореть дотла?

– Трудно сказать, что именно у них сгорело, – заметила Эммочка, – эта семнадцатиэтажка по объёму раз в пять меньше, чем наша база. А если база Реаниматоров имеет такие же размеры, то… что сгорело, что уцелело – этого мы не знаем.

– Куда важнее то, какие именно из жизненно важных объектов могли пострадать при взрыве, – сказала Надя, – у них был телепортер. Должен быть пост внешнего наблюдения. Преобразователь измерений для создания подпространственного кармана. Портал для прохода в родное измерение. Матка-рипликатор. Что ещё?

– Гриша говорил, что во сне ему показали ядерные заряды, которые они притащили с Ванахема, – вспомнила Кира.

– Принимается. А ещё там должна быть система самоуничтожения. И если Райка зацепила хотя бы одну закладку взрывчатки… или – кто знает, вдруг при пожаре сдетонировал ядерный боезапас? – то это значит, что Реаниматоров больше нет. Ни их самих, ни инкопной армии, которую они выращивали.

– Ой, как было бы здорово, – обрадовалась Кира, – если бы всё именно так и произошло!

– Такой сценарий под вопросом, – возразила Надя, – одно можно утверждать с гарантией – телепортер уничтожен.

– Это уже сто очков в нашу пользу, – сказала Эммочка, – а вот что касается взрыва ядерного боезапаса… если бы он произошёл, то сейсмические станции зафиксировали бы мощный подземный толчок – может быть, даже с проседанием грунта или выбросом газов и осадков.

– Хлоя изучила данные сейсморазведки за двадцать девятое мая, – пояснила Надя, – а так же данные рзведывательных спутников. Всплесков тектонической активности и гамма-вспышек никто не зафиксировал.

– То есть, мы по-прежнему ничего не знаем, – заключила Кира.

– Увы, Кирушка… – развела руками Надя.

– А вот мне предстоит привыкнуть к мысли, что моя голова может стать отличной мишенью для снайпера, – обречённо молвила русовласка, – помните, что сказала Хлоя? Экстрасенсы не могут со мной справиться, а вот обычное оружие может оказаться для меня смертельным. Если меня нельзя закодировать и набить командами, то я буду для них бельмом на глазу. Вам было больно, а мне – нет… почему? Это какое-то особое свойство организма, или я и вправду таскаю с собой Серебряный Кристалл?

– Мы, Кирка, знаем не больше тебя, – вздохнула Надя, – но ты имей в виду, что Хлоя прекрасно знает о твоих странностях и держит тебя под пристальным наблюдением…

– Даже когда я в душе моюсь? – хихикнула Кира.

– Об этом ты у неё сама спросишь как-нибудь. Да и мы не будем сидеть сложа руки. Если что – мы сразу возле тебя, а Райка уедет с тобой в деревню.

– Ох, девчонки, – Кира обхватила Надю и Эммочку за шеи и подтянула обеих подруг к себе, – как я хочу надеяться, что вы действительно спасёте меня…

Она отпустила девушек, одёрнула сбившийся жакет и спросила:

– А как, интересно, обстоят дела в Орске? Ведь там на аэродроме куча трупов осталась, да и тарелочка с Джедисом…

– В новостях ничего толком не сказали, – ответила Надя, – промелькнуло что-то насчёт террористов, которые захватили где-то самолёт, сели в Соколе на дозаправку и перестреляли половину заложников во время сорванного штурма. А вот в Инете – целая буря. В ночь с двадцать девятого на тридцатое по всему Орску произошло около тысячи дорожных аварий и прочих несчастных случаев, половина города уверена, что побывала в гостях у братьев по разуму, прилетевших то ли из Андромеды, то ли с Плеяд, в небе над городом наблюдались гигантские звездолёты в виде сигар… Хлоя говорит, что люди Джедиса планировали погрузить всё население Орска в сомнамбулическое состояние и согнать к Соколу для отправки к себе на базу.

– А тот мальчишка, которого они повесили?

– Глухо, – покачала головой Надя, – менты, как обычно, вцепились в его родителей – не они ли довели ребятёнка до петли. А что делал этот ребятёнок на охраняемой территории – этот вопрос даже не поднимался.

– Дело плохо, – сокрушённо сказала Эммочка, – все будут уверены, что мальчишка сам повесился. Даже заупокойную службу не справят…

– Главное то, что мы знаем, как он погиб, – успокоила отличницу Надя, – и этого достаточно… да, и насчёт телефона, с которого звонил Лукас. Этот номер зарегистрирован на проживающего в Королёве восьмидесятилетнего пенсионера. Вообще, этот дедушка – занятная личность. На его имя зарегистрировано полсотни телефонов, два десятка автомобилей, несколько объектов недвижимости, стоимость которых измеряется в нескольких чемоданах самых крупных купюр – а сам он в доме престарелых обитает. Вот так…

– Но ведь реаниматорский телепортер молчит, так? – уточнила Кира.

– Конечно, – кивнула Эммочка, – уже почти неделю. Теоретически они могут заказать и новый, но Хлоя говорила, что на его доставку, установку и настройку уйдёт куча времени, поэтому – если Гриша ничего не напутал – у нас есть срок в две-три недели, а дальше… – отличница встряхнула плечами и улыбнулась, – поживём – увидим…

Надя вынула из сумочки и протянула подругам два небольших пластмассовых футляра.

– Это подарок от Хлои, – сказала она, – линзы для создания умных голограмм. Сами понимаете, вдруг потребуется во время работы в «Панцире» изобразить человека…

– На них что-то заснято? – уточнила Кира.

– Да, но если что-нибудь не понравится – переснимете. Да, и… – Надя встала и одёрнула сбившееся платье, – если у вас больше нет никаких дел, то провожу-ка я вас по домам…

Кира с Эммочкой тоже поднялись со скамейки. После душного, кое-как проветриваемого класса и источающих аромат бензиновой гари улиц им обеим хотелось поскорее оказаться в родных стенах.

Они перешли Паромную и вышли к мосту, соединяющему берега пруда. На искусственном островке Надя замедлила шаг и поинтересовалась:

– Слушайте, девчонки, а зачем вы ходите в девятьсот девяносто восьмую? Она же далеко, а тут и ближе школы есть…

– Просто ту школу когда-то мама заканчивала, – пояснила Кира.

– И моя – тоже, – вторила Эммочка.

– Ясно. Значит, у мамочек там куча завязок…

– Да типа того, – сказала Кира.

Перед тем, как распрощаться, Надя сообщила девушкам, что послезавтра Хлоя вылетает в Архангельск и следует устроить ей приличествующие случаю проводы. Специально для Киры это известие было повторено дважды, ибо все знали о её манере постоянно куда-то опаздывать или что-нибудь забывать…

Уже с порога, заслышав тихие голоса в гостиной, Кира поняла, что в квартире – гость. И даже сумела установить его личность по стоящим у стенки в передней босоножкам.

И она не ошиблась в своих догадках – мама и Раяна сидели на диване и просматривали альбом с фотографиями. Кира вздохнула и мысленно взмолилась о том, чтобы гостья не начала потом смеяться над подружкиными снимками. Ей никогда не нравилась мамина привычка – демонстрировать гостям Кирины фотографии, ибо девушка отчего-то считала, что она всюду выглядит дурой – то улыбка нелепая, то сидит криво, то ещё что-нибудь…

– А вот и наша умничка, – с улыбкой сказала мама, двигаясь и давая дочери место.

После недолгого обмена приветствиями начался расспрос о прошедшем экзамене. Свои впечатления Кира вложила в одну-единственную, но очень ёмкую фразу:

– Чуть было не сожрали…

В гостиной повисла тишина, затем все трое дружно рассмеялись, после чего Кира пустилась в описание деталей – кто сколько решил и кто как списывал.

– У Раи сегодня тоже алгебра сдавалась, – сказала мама, – наверное, вас там поедом ели…

– Да почти всё то же самое было, что у Кирушки с Эмкой, – махнула рукой «золотая» девочка, – пока училка не убедилась, что все всё списали у тех, кто учится, а не балду гоняет – до тех пор все и сидели. Как приклеенные…

Мама убрала альбом и провела девушек на кухню.

По окончании чаепития Кира обмылась под прохладным душем, переоделась во всё домашнее и прошла к себе в комнату, где её дожидалась Раяна.

– Ну как, – девушка села на кровать, – посмотрела на мои кривые улыбки?

– Посмотрела, – улыбнулась гостья, – мне понравилось, как ты ромашки и колокольчики в хвостики вплела. А ты… – она села и ткнулась лбом в Кирин висок, – тебе понравилось моё творчество, а?

Речь, несомненно, шла о картинке, найденной в складках одежды.

– Очень-преочень, – фыркнула Кира, – а вот при чём тут мои ножки? Что это за надпись там, на обороте?

– Штанишки, что я тебе подарила, уместно только с босоножками или сандаликами сочетать, а раз так, то все будут только на твои ножки смотреть.

– Ах вот что… – улыбнулась Кира.

– Да. Слушай, – Раяна снизила голос до едва слышного шёпота, – я тут хочу к Стешке в Софьино заглянуть. Она там пару дней одна поживёт, до сдачи физики. Поедешь со мной?

Конечно же, Кира хотела в Софьино, и уже была готова подкрепить своё согласие радостным визгом, но Раяна вовремя одёрнула её. Где-то неподалёку находилась Анна Павловна, и нельзя было допускать, чтобы у женщины возникли неудобные вопросы и ненужные подозрения…

Кира сбросила пижаму и облачилась в джинсовые шортики, обрезанные, как говорила мама, «по самое некуда», и зелёный топик на тоненьких, словно леска, бретельках. Она собиралась всего лишь погулять с Раяной по микрорайону, где-то так с часок-другой, и мама, конечно же, не думала ей мешать.

– Я почти никогда не прихожу домой поздно, – говорила Кира, поднимаясь на технический этаж, – и к нам домой ещё никто не нагрянул – ни милиция, ни полковник Приставкин… никто даже не заподозрил того, что в моём личном времени есть какие-то белые пятна, что я порой бываю в тысячах километров от родного дома, а то и вовсе на других континентах. А у тебя с этим как?

– Полный порядок, – усмехнулась Раяна, – к тебе я приехала на такси прямо от Ломоносовки. К дедушке или от него я езжу только на автобусе, иногда с пересадкой на электричку, хотя точка выхода есть и у него дома… правда, я стараюсь её не светить.

– Почему? Место плохое?

– А вдруг на даче микрофонов понатыкано? Кроме того, там нельзя телепортироваться из-за Путина.

Кира прыснула со смеху, вспомнив недавний рассказ заглянувшей как-то в гости чокнутой соседки – дородной дамы пенсионного возраста, не пропускающей ни одной телепередачи с уфологической тематикой. На сей раз одинокая домохозяйка выдала и вовсе сногсшибательную информацию, заявив, что Джона Леннона убил ныне действующий президент России. В самом деле, ну не будет же Би-би-си лгать?

– А Путин-то тут с какого бока? – захихикала Кира.

– У него в Барвихе загородная резиденция, и иногда он туда приезжает. Порой не один, а с иностранными гостями. А у нас, сама знаешь, проблем выше крыши. На нашу голову сейчас только Путина и не хватает…

– Понятно.

Две девушки встали вплотную друг к дружке и растаяли в воздухе. Удивиться этому явлению и поразмыслить над его сутью было некому. Технический этаж с его распределительными ящиками, трансформаторами и лифтовым подъёмником мог пустовать сутками, даже в тех случаях, когда что-то из коммунальных систем требовало неотложного ремонта…