Текст книги ""Фантастика 2026-96". Компиляция. Книги 1-30"

Автор книги: Максим Куропятник

Соавторы: Наталья Егорова,Макс Вальтер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 348 страниц)

Ковырялся я долго. А когда обернулся на приятеля, никаких изменений не заметил. Он всё так же оставался мертвецом. Выходит, нужно, чтобы кровь продолжала циркулировать в теле, только тогда эта хрень сработает. А может, в его случае нужно ещё подождать?

Я уселся на пол, оперевшись на стену, и принялся рассматривать трофеи, которые уместились в ладони. Пошарив глазами по округе, не придумал ничего лучше, чем срезать лоскут с одежды покойного урода и завернуть кусочки в него.

Сунув добро в карман, я поднялся с пола и принялся стягивать оставшийся скарб. Стянул с Заварзина дробовик и рюкзак. Немного подумал и развязал шнурки на новых ботинках. Нам они нужнее. Затем поправил кусочек сердца на лице и, подхватив вещи, направился к выходу.

– Ну, как там? – снова спросил Колян, увидев меня, навьюченного вещами.

– Порядок, – бросил я на ходу и полез в разбитое окно.

– Я там, вообще-то, дверь открыл, – произнёс мне в спину брат.

– А чё сразу не сказал? – Я вернулся обратно в дом и сменил курс на нормальный выход.

– Да ты вроде как не спрашивал. Так что там с этим-то?

– Нормально всё, – ответил с улицы я. – Ща я.

Подойдя к машине, я открыл багажник и матерно выругался. Брат свалил в него вещи кое-как, буквально в одну большую кучу. Пришлось всё выбрасывать обратно на улицу, чтобы упаковать как положено. Удалось даже немного свободного пространства выгадать, как раз под баклахи с водой, которые Колян уже подтягивал к «шестёрке».

– Ну и чего выяснил? – Он остановился возле меня.

– Сердце, – ответил я. – Картечь порвала его на ошмётки. Оказалось, что для них это смертельно. Кстати, именно они тебя оживили.

– Они – это кто?

– Ошмётки, – пояснил я и продемонстрировал ему свои руки. – Смотри.

– И чего с ними?

– Ни царапинки. Ах да, ты же не видел. В общем, я на себе испытал. Раны затянуло за пару секунд.

– Круто, чё. – Брат почесал переносицу. – А там ничего больше не осталось? Думаю, нам такое средство ещё пригодится.

– Немного урвал. – Я похлопал себя по карману. – Но боюсь, долго храниться это не сможет.

– Может, засолить?

– Как вариант, – пожал плечами я. – Закоптить ещё можно. Ну или заморозить.

– С последним сейчас туго.

– Ладно, по ходу разберёмся, – отмахнулся я. – Ты там всё, закончил?

– Ну, в общем, да, – как-то неуверенно ответил брат.

– Договаривай, – покосился на него я.

– А с Олегом что?

– Не знаю, – честно признался я. – С ним почему-то не работает. Может, времени чуть больше нужно, а может, потому что он уже мёртв.

– Так я вроде тоже…

– У тебя сердце ещё билось, когда в тебя куски его сердца попали. А он уже минут сорок как труп.

– Ладно, – буркнул Колян и положил ладонь мне на плечо. – Ты главное это… Не переживай, что ли…

– Ой, да иди ты в жопу, психолог хре́нов! – Я скинул с себя руку. – Поехали уже. Нужно на заправку заскочить, канистры наполнить. И здесь бак под пробку залить.

– А здесь зачем?

– Чтоб было, Коль, чтоб было.

Мы забрались в салон. Я привычно скрутил провода, запустил двигатель и потянулся к бардачку за сигаретами. Колян плюхнулся рядом и установил «вепрь» между ног.

– Ты подумал насчёт области? – спросил о наболевшем он.

– Да, – ответил я. – Туда мы точно не едем.

– Почему?

– Ты ведь слышал, что Олег о добровольцах сказал?

– А тебе типа насрать?

– На что?

– На то, что с ними драться нужно. Мы ведь можем помочь, информацию предоставить.

– Да, Коль, мне насрать! – раздражённо бросил я. – Там и без нас с тобой разберутся. Думаешь, военные их ещё не вскрыли и не проверили, как их лучше убить? Да они наверняка и про сердце уже всё знают. А вот на тебя и твою жизнь мне не насрать. Так что извини, ни в какую область мы не едем.

– А тебе не кажется, что это как-то неправильно?

– Ты удивишься, – хмыкнул я и, хлопнув дверью, врубил первую передачу.

– А как же армия?

– А что с ней?

– Ну ведь зачем-то ты служил по контракту?

– Затем, что на заводе пахать не хотел. Или в том же супермаркете грузчиком.

– То есть ты не патриот?

– Да при чём здесь это вообще?

– При всём, – пожал плечами Колян. – Это же, считай, как Великая Отечественная. На нас напали какие-то твари, и мы должны с ними сражаться.

– Пф-ф-ф, – с шумом выдохнул я. – Во-первых, это не какие-то твари, они были людьми, как я и как ты. А во-вторых, от нас двоих там ни хрена не изменится.

– А вдруг?

– Тебе что, так хочется сдохнуть? Тебе там, в подвале, мало было?

– Ну теперь мы знаем про сердце…

– Да хоть про жопу! – закричал я. – Всё, эта тема закрыта! Я не собираюсь отправлять тебя на бойню, понял?

– Вечно держать меня при себе ты тоже не сможешь.

– Ой, всё! – отмахнулся я и замолчал.

Брат тоже насупился и отвернулся к окну. Не знаю… В чём-то он, конечно, был прав. Но, чёрт возьми, я не хотел подыхать почём зря! А уж рисковать его жизнью собирался в самую последнюю очередь. Мне хватило подвала и тех чувств, которые меня в тот момент накрыли. Испытывать их ещё раз я не хотел. Возможно, если бы он погиб, я бы отправился на войну с тварями, но сейчас – нет. И пусть он думает обо мне что угодно.

Так, молча, думая каждый о своём, мы добрались до заправки.

Уже дважды мы встряли в неприятности, которых могли легко избежать, будь мы чуточку осторожнее. И последний урок не прошёл даром. Поэтому к бензоколонкам мы подъезжать не стали. Остановились чуть заранее и внимательно осмотрелись. Я сразу вспомнил, как действовал Шавкад. Он тоже не лез сломя голову в самую гущу, и даже зная, где держат сына, произвёл предварительную проверку местности. Выяснил, где прячут пленных и как действуют изменённые.

Сейчас я старался действовать так же, как он. Мы обошли заправку со всех сторон, при этом стараясь не отсвечивать. И только после того, как я убедился в отсутствии внешней опасности, решился подобраться поближе. Теперь уже не пешком, чтобы не таскать канистры. Да и машину я заправить тоже собирался.

Оставив Коляна снаружи, следить за обстановкой, я вошёл внутрь. На руке уже красовался кастет, но и про оружие я не забыл. Тем более, как оказалось, даже обычная свинцовая картечь способна уложить изменённого. Ствол у дробовика, конечно, длинноват, но это всё же гораздо лучше, чем с голыми руками.

В самом помещении было пусто. И не только в плане незваных гостей. Кто-то уже обчистил все полки, оставив лишь какие-то мелочи по типу салонных освежителей и прочего дерьма. Но увидеть врагов я здесь и не ожидал, слишком светло было в зале для посетителей. А вот подсобка – совсем другое дело. Однако и там я никого не обнаружил. Зато отыскал связку ключей, которую благоразумно прихватил.

Электричества не было, а потому колонки никак не реагировали на манипуляции. Да я на это и не рассчитывал, сразу направился к закопанным в землю ёмкостям, куда сливаются бензовозы. Единственной проблемой было то, как извлечь топливо из них?

На помощь пришёл пожарный щит, на котором висели два ведра в форме конуса. Осталось найти верёвку. Я сразу вспомнил про целый моток шнура, что лежал в кладовке столичного охотника. Но почему-то я не счёл нужным прихватить его с собой, за что сейчас крыл себя последними словами.

– Ты там заклинание, что ли, читаешь? – спросил Колян, уловив моё невнятное бормотание.

– Типа того, – ответил я, направляясь к зданию заправки.

– Да чё случилось-то?

– Ничего, – отмахнулся я. – Стой на стрёме. Если кто появится, дай знать и прячься внутри.

– Ты уже говорил.

– А ты ещё послушай!

– Псих, – буркнул брат и отвернулся.

Я осмотрел полки и, не обнаружив то, что искал, направился в служебные помещения. Ближе к заднему выходу мне наконец удалось отыскать то, что нужно. Небольшая железная колба на длинной верёвке. Понятия не имею, зачем она здесь, но судя по запаху, её как раз использовали, чтобы извлекать топливо из ёмкостей. Может, таким образом они брали какие-то пробы?

В общем, вникать мне в это совсем не хотелось. Я просто срезал верёвку и выбрался на улицу. А дальше дело пошло как по маслу. Ключи, которые я обнаружил при первом осмотре, как раз подошли к замкам, закрывающим горловины цистерн. Меня интересовали лишь две: с надписью красной краской «ДТ» и «АИ-92». Можно было и девяносто пятый в «жигу» залить, но решил, что для карбюраторного движка и этого будет жирно. К тому же владелец наверняка настраивал его работу под топливо подешевле. Нет, проблем, скорее всего не возникнет, даже если в бак сотый залить, но исключать их всё же не стоит. Слишком уж капризен отечественный автопром. Иногда кажется, что у наших машин действительно есть душа и настроение.

Я призвал Коляна на помощь, и вместе мы довольно быстро заполнили канистры. Затем натаскали топливо в бак «жигулей» и с чувством выполненного долга наконец-то отправились в гараж. Жрать хотелось просто невыносимо. Притом зверский аппетит проснулся практически сразу, как я использовал чёрное сердце. И это вполне объяснимо логически: организму нужно откуда-то черпать энергию и материалы, чтобы залечивать раны. Даже не представляю, каково сейчас Коляну, ведь его рана была куда серьёзнее моих. Воды он уже выхлебал чуть ли не банку и продолжает прикладываться к бутылке каждые две минуты.

– Что-то не так, – произнёс Колян, кода вдалеке показалась наша берлога.

– Вижу, – буркнул я, глядя на распахнутые настежь ворота.

Естественно, я тут же свернул и бросил машину на обочине. Вооружившись, мы скрылись в молоденьком березняке и незаметно подобрались к ровному ряду гаражей. Свой я бы узнал даже с закрытыми глазами, не то что с обратной стороны.

Как только мы к нему подобрались, я подпрыгнул и, ухватившись за край крыши, подтянулся, чтобы заглянуть в вентиляционное отверстие.

– Ну чё там? – шёпотом спросил Колян.

– Хрен знает, – аккуратно спустившись, ответил я. – Не видно ничего и не слышно. Ладно, делаем так: я тебя подсажу, заберёшься на крышу. Только тихо, ногами по ней не ходи, лучше проползи. Я обойду с лица и посмотрю, что там. Как буду подходить, брошу какой-нибудь камешек.

– Принял, – почти по-военному ответил брат.

Мы немного отошли, чтобы вознёй не выдать себя заранее, и я помог брату вскарабкаться на гаражи. Как только его ноги исчезли из вида, я тут же рванул в обход. Некоторое время наблюдал за обстановкой из-за угла, а затем, прижавшись к стене, двинулся к своим воротам. По пути подобрал небольшой камешек, достаточный для того, чтобы подать сигнал. А когда подобрался к своему гаражу, закинул его на крыши. Тот тихонько брякнул по жестяному покрытию, и над головой тут же показался ствол дробовика.

Я сунул руку в карман и, растормошив тряпицу, зажал в кулаке один из кусочков чёрного сердца. Мысленно сосчитал до трёх и выскочил из укрытия, направляя ствол в открытые ворота.

– Не дёргайся, – с ухмылкой произнёс Заварзин, держа на прицеле связанную по рукам и ногам Катю, ещё и с кляпом во рту. – Ну чё, побазарим, дружище⁈

Глава 11
Без сожалений

Я смотрел на бывшего одноклассника и пытался понять, почему мы так быстро оскотинились? В смысле – все люди! Он же мент, он клялся защищать таких, как эта девчонка. Нет, я его, конечно, понимаю. Возможно, я бы и сам отреагировал на то, что с ним сделал, подобным образом, разве только без сцены с заложником.

Чёрт, что же делать?

Выкрутиться без потерь вряд ли получится. Мысли метались в черепушке как бешеные, и сосредоточиться на чём-то конкретном не получалось. Да и возможно ли это? Я впервые в жизни оказался в такой ситуации. Здесь бы и подготовленный человек затупил.

Нужно что-то сказать…

– Я думал, ты поймёшь, – промямлил я какую-то чушь.

– Пойму что? – удивлённо вскинул брови Заварзин. – Что ты меня чуть не убил⁈

– Ну ведь ты здесь, живой, – ответил я. – И даже рожа целая.

– Только поэтому я сейчас с тобой базарю, – усмехнулся Олег. – Как ты это сделал? Кровь уродов?

– Угу, – коротко кивнул я.

– Благодарю, – произнёс он и надавил на спуск.

Голова Катерины дёрнулась, и тело девушки сложилось в неестественной позе. Из-за того, что она стояла на коленях, вначале её спина выгнулась мостиком, а затем тело медленно сползло в сторону, высвобождая ногу, которая почему-то не желала умирать и какое-то время дёргалась, будто в припадке. Не знаю почему, но я не мог отвести от неё взгляда. Может, на такую реакцию и рассчитывал бывший участковый. Он сорвался с кресла быстрее, чем я успел хоть как-то отреагировать, и скрылся за откосом.

Раздались ещё два хлопка. А я всё ещё тупил, не понимая, куда он стреляет. Лишь когда сверху донёсся стон, я наконец перешёл к действию. Мозг мгновенно принял нужное решение, когда события коснулись жизни брата.

Я не спецназовец и в реальных боевых условиях никогда не бывал, даже в качестве зрителя. Вся моя служба в армии сводилась к тому, чтобы летом на плаце была чистота, а зимой снег лежал ровно. На стрельбище дай бог магазин по фанерной мишени удавалось выпустить, да и то от силы раз в год, чтобы отчитаться по нормативам. При этом порой было даже неважно, насколько точно летели пули. Говорят, что сейчас всё иначе, но в конце девяностых в рядах нашей доблестной царил такой бардах, о котором даже говорить стыдно.

Моя атака строилась исключительно на фантазии и точном понимании, где сейчас находится противник. Уж свой гараж я знал как никто другой. Даже с закрытыми глазами мог указать точное место, где валяется какая-либо железка. Заварзин мог стоять только в одном месте, сразу за полкой, на которой закреплён наждак. И это место – не самое удобное для ведения боя. Оно больше похоже на узкую нишу между стеллажом и точильным станком. Ему даже толком не высунуться, чтобы пальнуть по мне из укрытия.

Мысли промелькнули за мгновение, а тело уже действовало. И вроде бежать недалеко, всего каких-то два метра. Но почему-то всё вокруг двигалось, будто в замедленной съёмке. Из-за угла плавно показалась рука Заварзина с зажатым в ней пистолетом. Захлопали выстрелы, но меня на прежнем месте уже не было, а палил он вслепую. Пули со свистом улетели в неизвестном направлении, а я наконец-то пересёк порог.

Хрен знает, смог бы я повторить этот манёвр осознанно? Вряд ли. Сейчас тело действовало само по себе. Разум догонял происходящее уже после того, как оно случилось.

Заступив на порог, я прыгнул и развернулся на сто восемьдесят градусов. Я видел, как увеличились глаза Олега, когда моё тело показалось в его поле зрения. Как он медленно разворачивал оружие в мою сторону. А затем спину пронзила острая боль от приземления на долбаную триногу, на которой стоял казан. Но даже она дошла до меня после того, как я дважды надавил на спуск.

Первый заряд картечи угодил Заварзину в боковую часть живота, вырвав приличный кусок плоти и окатив кровавыми ошмётками стену и верстак. Второй пришёлся в грудь и оставил там рваную дыру размером с куриное яйцо, а на стене появилось ещё одно тёмное кровавое пятно.

Участковый замер, глядя куда-то в пустоту. А затем вдруг выстрелил. Тупая боль пронзила грудь. Ощущение было такое, словно меня кувалдой приложили. Лёгкие сжались, не давая даже выпустить отработанный воздух, что в них уже находился, а на глазах сами собой навернулись слёзы.

Олег грохнулся рожей в пол и при этом зацепил ящик со смесью болтов и гаек, который с грохотом навернулся. Пистолет выстрели ещё раз и встал на затворную задержку. Что-то хлопнуло следом, поднимая клуб пыли с цементного пола. А я наконец-то смог выдохнуть.

Вряд ли я смогу объяснить, почему кусочек чёрного сердца, который я сжимал в ладони всё это время, полетел ко мне в рот. Может, сработали инстинкты, а может, я понял, что оно сработает даже таким образом.

Я сомкнул зубы, выдавливая из него вязкую жидкость от которой мгновенно защипало во рту, будто от острого перца. Ощущения продлились недолго и вскоре сменились приливом энергии и чувством всемогущества.

Я подорвался с пола и взревел, словно дикий зверь, почуявший добычу. На секунду запахи крови и дерьма, которыми пропитался гараж, показались мне очень аппетитными, но это быстро прошло. Я даже слегка испугался того, что превращаюсь в одного из выродков. А когда волна эмоций сошла, я вспомнил о брате.

– Колян! – крикнул я. – Ты как, живой⁈

– Да, – донёсся глухой голос с крыши. – В ногу попал. Болит – капец просто. Катя как?

– Никак, – поморщился я, покосившись на труп девушки. – Заварзин тоже готов. Спуститься сможешь?

– Не уверен.

– Понял, – ответил я и выскочил на улицу.

Про лестницу я даже не вспомнил. Подпрыгнул, уцепился за край крыши и без особых усилий вытянул тело наверх. Эффект от употребления чёрного сердца продолжал удивлять. Я и в молодые годы с трудом исполнил бы подобный номер. Но думать об этом буду после.

Брат лежал на спине, с бледным лицом. Штанина пропиталась кровью, лужа которой уже успела образоваться на кровле.

Я сунул руку в карман и выудил ещё один кусочек сердца. Но когда раскрыл ладонь, подставляя его под прямые лучи солнца, он сразу скукожился и задымился. Я даже экспериментировать не стал, понимая, что лекарство безвозвратно испорчено. В кармане остался последний крупный кусок, и с ним я так безответственно поступать не решился. Зажал его в кулаке, будто боялся потерять самую дорогую вещь в мире, и поднёс руку ко рту Коляна.

– Жри, – выдохнул я.

– А что там?

– Жри, твою мать! – заорал я ему прямо в лицо. – Или хочешь подохнуть⁈

Этого хватило, чтобы брат перестал задавать вопросы и, зажмурившись, раззявил хлебало. Я разжал кулак, и кусочек чёрного сердца скользнул Коляну в рот. Он скосомордился ещё сильнее, понимая, что именно сейчас приходится жевать. Но как только его накрыл эффект, все сомнения тут же улетучились.

Брат подорвался, лихо спрыгнул с крыши и продолжил суетиться внизу. Когда я спустился, застал его возле тела Кати. Он зачем-то прощупывал ей пульс, хотя и без этого было ясно, что она мертва.

– Дай, – протянул руку он. – Ну что ты стоишь, дай ещё!

– Больше нет, – развёл руками я.

– В смысле?

– В прямом. Я всего три кусочка нашёл.

– Чёрт, – выдохнул он и уселся на пол возле пробитого колеса.

– Так вот куда пуля угодила, – пробормотал я.

– Что? – Брат отсутствующим взглядом уставился на меня.

– Ничего, – отмахнулся я. – Валить нужно.

– Куда?

– Без разницы, лишь бы подальше отсюда. Здесь всё кровью залито.

– Ясно, – отрешённо ответил он. – Прикинь, она нам плова наготовила.

Я покосился на перевернутый казан и, тяжело вздохнув, опустился в кресло, стоявшее чуть в сторонке.

– Прости, я ничего не мог сделать, – пробормотал я.

– Мог, – помотал головой брат. – Ты мог не тратить сердце на этого козла. И тогда ничего этого не случилось бы.

– Я не думал, что так получится…

– Это тоже понятно. Мы всё ещё живём не здесь.

– Ты о чём?

– О том, что нам уже пора меняться. Помнишь подвал?

– Угу.

– А помнишь, когда мы заметили, что там есть электричество? Наш мозг воспринял освещение как норму. А этого не должно быть. Если бы мы сразу обратили на это внимание, то вначале бы обыскали дом и нашли бы того ублюдка.

– И тогда бы не узнали о свойствах чёрного сердца.

– Чёрного?

– Да, оно реально чёрное.

– Ты прав, – согласился брат, – всё так, как должно быть. – Он на секунду замолчал, посмотрел на меня виноватым взглядом, а потом вдруг добавил: – Жрать хочу.

Я молча встал и поднял казан. В нём ещё оставалось достаточно еды, по крайней мере, для нас двоих. Вилки тоже лежали неподалёку, на полотенце. Катя умудрилась их даже помыть, хотя я бы на это воду не тратил. Это точно такая же привычка из прошлого, которой нет места в настоящем. Хотя гигиену сейчас лучше всё-таки соблюдать. Нет, чёрное сердце наверняка справится с любой болячкой, но тратить его на то, чтобы избавиться от диареи, по меньшей мере тупо. Да и нет у нас его больше.

Я подхватил казан и выволок его на улицу. Жрать при двух трупах, у одного из которых порваны кишки, было невозможно, как бы мы ни стремились изменить старое мышление.

– Надо ещё одного завалить, – озвучил мысли я, задумчиво жуя довольно неплохо приготовленный на тушёнке плов.

– Ты о чём?

– О выродках, – объяснил я. – Нужно убить ещё одного и вырезать у него сердце.

– И как нам это сделать? Они по одному что-то не ходят.

– Заманить в ловушку, – пожал плечами я. – Подготовиться и… – Я хлопнул ладонью по кулаку, жестом объясняя, что мы сделаем с ним дальше.

– Там, на крыше, ты выбросил один кусок, – напомнил брат. – Что с ним было не так?

– Испортился на солнце, – ответил я. – Сразу, как только на него попали лучи. Здесь, в тени, с ним всё было нормально.

– Значит, серебро тоже отпадает, – резонно заметил брат.

– Скорее всего, – кивнул я. – Проверим, когда заполучим целое сердце. Нужно ещё понять, как его хранить на дистанции.

– Засолить – самый верный способ.

– Не знаю. А вдруг соль его тоже испортит?

– Значит, будем экспериментировать, пока не добьёмся нужного результата.

– Мы сейчас делим шкуру неубитого медведя. Вначале нужно придумать, как завалить урода, чтобы не испортить сердце.

– Пуля в башню, – пожал плечами Колян. – Да, я в курсе, что это их не убивает, но на какое-то время остановит. А там вскрыть и вырезать сердце.

– А ты пробовал?

– Что именно?

– Вскрывать их, – усмехнулся я. – Я, чтобы вот такой квадратик в груди пробить, – я изобразил, о каких именно размерах речь, – почти сорок минут потратил. Не напомнишь, сколько была в отключке та девочка, которой Заварзин башку прострелил?

– Минуты две, максимум – три, – поморщился Колян. – Я понял – не вариант. А если башку отрубить?

– Ты у меня так спрашиваешь, будто я это знать должен.

– Да я просто варианты предлагаю. Вряд ли они смогут голову отрастить за две минуты?

– Так-то мысль неплохая, – задумался я. – Заманить, затем выстрелить в голову, отрубить её, пока он в отключке, и можно спокойно сердцем заниматься. А там он уже на сто процентов покойник. Ладно, темнеть скоро начнёт, – добавил я, бросив взгляд на экран телефона. – Валить нужно.

– На этом корыте? – поморщился брат. – Может, лучше на «мерсе»? Колесо поменять – две минуты. Только не говори, что у тебя запаски нет!

– Я, по-твоему, кто⁈ – возмутился я. – Новенькая в багажнике лежит.

Я обошёл машину и распахнул крышку багажника. Отодвинул остатки припасов, поднял крышку, под которой скрывалась ниша для колеса, и грязно выругался. Ну вот каковы шансы, что пуля, выпущенная в голову девчонке, пробьёт череп, кузов и угодит в запасное колесо?

– Абзац, – пробормотал Колян, заглядывая мне через плечо.

– Бинт уже снять можно, – кивнул на повязку я. – Наверняка там тоже всё зажило.

– Угу, – согласился Колян и принялся разматывать повязку на шее.

Рана и в самом деле полностью затянулась. Сейчас там красовалась тоненькая полоска новой, ещё розовой кожи. Даже рубца не осталось.

– Ну что там? – спросил брат, ощупывая место ранения.

– Не быть тебе красавчиком, – усмехнулся я и хлопнул его по плечу. – Ладно, валим отсюда. Заночуем в лесу, а завтра вернёмся за «мерином».

* * *

Колян снова оккупировал задний диван, а я расстелил на земле спальный мешок. Но вопреки задумке производителя, укутываться в него не стал, потому как если на нас нападут, вылезать из него – то ещё удовольствие. К тому же на улице стояла неимоверная жара, несмотря на вечернее время суток.

Мы с замиранием сердца следили за тем, как солнечный диск закатывается за горизонт, окрашивая лесной пейзаж в невероятные, красные и оранжевые тона. Казалось, будто всё вокруг охвачено огнём. И жутко, и красиво одновременно. Да, жизнь преподнесла нам такой сюрприз, что любоваться закатом стало страшновато.

Из салона донеслось шипение, заставив меня поморщиться.

– Нашёл время, – буркнул я. – Выруби эту балалайку.

– Да подожди ты, – отмахнулся брат. – Минут пять у нас ещё есть.

– Ну и что ты хочешь там услышать?

– Да хоть что-то. Наверняка военные что-нибудь транслируют.

– Мы и без них всё уже знаем.

– Угу, ты у нас прям гений, – хмыкнул Колян. – Аж подойти страшно.

– Ой, да завались ты, – огрызнулся я.

– … опасно… пш-ш-ш… – донеслось из динамиков.

– Стой! – подхватился я. – Верни назад.

– А то я без тебя не догадался.

– … улиц, – вернулся голос диктора, – крупных населённых пунктов и главных магистралей. Заражённые боятся солнечного света и серебра. Старайтесь избегать тёмных помещений и подвалов в дневное время суток. Меня зовут Вавилон, и я – радиолюбитель. Я делаю эту запись в надежде на то, что она поможет кому-то выжить. Мир захвачен заражёнными, и это творится повсеместно. Центральные регионы России полностью под контролем людоедов, на Урале и в Сибири войскам пока удаётся их сдерживать, но прогнозы далеки от оптимистических. Твари неуязвимы для обычного оружия, что сильно усложняет задачу. Запаситесь едой и водой, и не покидайте дом в ночное или вечернее время суток. Ночью на улицах опасно. Постарайтесь избегать широких проспектов, улиц, крупных населённых пунктов и главных магистралей. Заражённые боятся солнечного света и серебра. Старайтесь избегать тёмных помещений и подвалов в дневное время суток… – И так по кругу.

Зацикленная запись не дала нам никакой новой информации. Разве что идти нам больше некуда. Но об этом мы и сами догадались, без всяких радиооповещений. И всё равно, когда мы это услышали, внутри всё сжалось от страха и обречённости. Надежды больше нет, центральная часть страны потеряна, во всём мире не осталось безопасных мест.

Колян выключил приёмник, вернулся на задний диван и принялся водить пальцем по обшивке потолка.

– Выходит, в область лучше не соваться, – буркнул он. – Ты оказался прав.

– Это было очевидно.

– И куда нам идти?

– Подальше от городов.

– И что, так и будем жить в лесу, как дикари?

– Не обязательно. Можно отыскать заброшенную деревню на отшибе.

– Да-а-а, – саркастически протянул он, – это сразу всё меняет.

– Ну а у тебя какие варианты?

– К морю нужно идти.

– Зачем?

– Затем, что там больше вероятности выжить. Много ты знаешь тех, кто способен дать полноценный бой в открытом море?

– А это здесь при чём?

– Ну ты подумай сам… – Колян приподнялся и уставился на меня серьёзным взглядом. – Если среди военных практически нет заражённых…

– Да откуда ты знаешь?

– Там режим, абы кто не зайдёт и не выйдет. Даже если кто-то проник в часть, его быстро устранят, там для этого есть всё необходимое. На море попасть на военный корабль ещё сложнее, да и незаметно подобраться вряд ли получится. Слишком уж большое открытое пространство.

– Пока вроде логично.

– Вроде? – ухмыльнулся Колян.

– Да, потому что я пока не услышал того, каким образом мы собираемся попасть на военное судно?

– В качестве добровольцев.

– П-хах, – теперь усмехнулся уже я. – Ну, допустим. А как ты им об этом скажешь? И с чего ты вообще взял, что они ищут добровольцев?

– Ну так… – Брат задумался, а затем свернул совсем в другое русло: – Ладно, хрен с ним. Но ведь мы можем взять лодку и выйти в море.

– А дальше что? – Я приподнялся на локтях. – Что ты будешь там жрать? Что пить?

– Ну, со жратвой всё как раз понятно, – улыбнулся он. – Там же рыбы полно, тварей всяких.

– Ты, по ходу, о цинге ничего не слышал? – напомнил я о важности овощного рациона.

– Ну почему? Можно же садик какой-то на борту развести, нам этого за глаза хватит.

– А поливать его ты морским рассолом собираешься?

– Ну есть ведь опреснители воды, так?

– Коль, ты знаешь, как всё это работает? Умеешь управлять судном? Ты хоть двигатели там запустить сможешь?

– Ты сможешь, – уверенно заявил он.

– Это с чего ты так решил?

– Ну ты же в машинах понимаешь?

– Ну да, – усмехнулся я и снова плюхнулся на мешок. – Это ведь одно и то же. По твоей логике, я и с вертолётом в два счёта управлюсь. Да и чем это отличается от жизни в заброшенной деревне?

– Здесь ты прав, – вздохнул брат и тоже вернулся в лежачее положение. – Выходит, всё?

– Что – всё?

– Цивилизации конец, – объяснил он и тут же задал другой вопрос: – А как ты думаешь, кто они?

– Без понятия.

– А вдруг это новый виток эволюции? Что, если мы должны умереть и отдать мир им?

– Ты дурак, что ли?

– А что не так?

– Эволюция подразумевает рождение нового вида, а здесь – натуральная эпидемия. Люди обращаются после укуса. Это зараза, Коль, и её необходимо выжигать под самый корень.

– Боюсь, это уже невозможно.

– Почему?

– Их больше, чем нас.

– Посмотрим.

– Здесь не на что смотреть – простая математика. Они быстрее, сильнее, практически неуязвимы и превышают нас числом. Как думаешь, каковы шансы на победу при таком раскладе?

– Ну, фашистов мы как-то победили.

– Время играет против нас. Ты не думал, почему они напали в самый разгар лета, когда день длится всего ничего?

– А у тебя есть теория? – Я снова приподнялся.

– Есть, но тебе она не понравится.

– Выкладывай уже.

– Людям требуется время, чтобы адаптироваться к врагу. Точно так же было в войне с фашистами, о которой ты упомянул. Сколько нам потребовалось, чтобы начать оказывать реальное сопротивление?

– Хочешь сказать…

– Да, именно это я и говорю. В тот момент, когда мы поймём как с ними бороться, ночь будет преобладать над днём, и мы утратим единственное преимущество. Кто-то всё очень точно рассчитал и великолепно спланировал.

– Умеешь ты нагнать оптимизма, – усмехнулся я. – Всё, хорош трындеть. Спи давай, я пока подежурю.

Колян замолчал и заворочался, устраиваясь поудобнее, а я уставился в темнеющее небо и задумался над его словами. Не только теми, что касались начала атаки, вообще обо всём, что нас ожидает. Той, старой реальности, нам больше не видать. Нет, я уверен, что люди обязательно что-нибудь придумают и приспособятся к новым условиям. И нам нужно как-то дотянуть до этого момента.

Странно, но после того, как я убил Заварзина, совесть молчала. Да и за жизнь Кати я как-то тоже особо не парился. Что-то во мне уже начало меняться, и переломным моментом стало убийство изменённой в деревенском доме. Та самая точка невозврата, после которой отказали моральные тормоза. Сейчас в том ангаре я бы не сомневался ни секунды…

Интересно, как дела у Шавкада? Удалось ли ему отыскать такое место, где можно пересидеть всё это дерьмо? Наверное, да. Всё-таки его опыт с моим не сравнить. Не удивлюсь, если он заранее подготовился к чему-то подобному. Я не имею в виду тот абзац, который застал всех нас врасплох. Но ведь он явно был готов сняться с места в любой момент, и чистые стволы на чердаке гаража – лучшее тому подтверждение. А как быстро собралась его жена? Словно все сумки были уже упакованы – хватай и беги. У него точно имелся какой-то план, достаточно лишь посмотреть на то, как он действовал. Но вот вопрос: куда он поехал?

Всего одна ночь в гараже. Запасов воды и еды, что он себе оставил, вряд ли хватит надолго. Там максимум на неделю, да и то с очень большой натяжкой. Это место должно быть где-то недалеко, максимум в двух днях пути. Да, это много и за это время можно преодолеть больше тысячи километров. Но я почему-то думаю, что он где-то рядом.