Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Эрлан Су

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 72 страниц)

Бледное лицо, чистая кожа, правильные черты. Волосы мягкие, густые. На людях он много улыбается. Наедине – почти никогда. Когда улыбается – тепло, когда молчит – холодно. Но в любом состоянии он… красив.

Фань Сяо не был из тех, кто слабеет от внешности. Внешность для него – не повод для поблажек. Но сейчас… что-то внутри сдвинулось.

Голос в голове шепнул: «Пожалуй, сегодня ты перегнул.»

Ю Шулан не ответил на очередной вопрос. Он почти не слышал слов – всё тело было занято борьбой с тем, что вырывалось изнутри. Единственное, что он мог сделать – сохранить остатки достоинства.

– Фань-цзун, выйди, пожалуйста. Мне нужно побыть одному.

– Фань-цзун? – Фань Сяо наклонился чуть ближе. – Мы же договорились – без «цзунов». Сказал же, что накажу, если еще раз так меня назовешь.

В тёмном, душном салоне слышно было только тяжёлое дыхание Ю Шулана. Двое высоких мужчин – сливались в замкнутом пространстве кожаных сидений. Один сверху, другой снизу. Взгляды встретились.

Ю Шулан уже почти не контролировал себя. Его голос сорвался раньше, чем он понял, что говорит:

– И… как ты меня накажешь?

Фань Сяо замолчал.

Всё, что он только что произнёс в шутку обернулось против него. В ответ на свой же вызов он не нашёл слов. В груди что-то дёрнулось.

Он выдохнул:

– …А как ты хочешь, чтобы я тебя наказал?

Ю Шулан медленно опустил взгляд на руку Фань Сяо, всё ещё сжимающую его предплечье. Его глаза скользнули по коже, по рельефу вен, по чёткой структуре костей – сантиметр за сантиметром, как будто не мог насытиться этим видом.

Фань Сяо вздрогнул. Этот взгляд был слишком прямым, слишком горячим. Он собирался отстраниться, сказать что-то, чтоб разрядить обстановку – но не успел.

Ю Шулан заговорил первым:

– Можешь выйти? – Голос был хриплым но спокойным. – Я сейчас могу выглядеть… не очень.

Фань Сяо вдруг почувствовал, как что-то внутри болезненно сжалось. Он знал, что перегнул, и знал – это уже не в первый раз за вечер. Помолчал, задержал на Ю Шулане долгий, пронизывающий взгляд и вышел.

Прислонившись к капоту машины, он достал сигарету и закурил.

Из салона доносились тяжёлые, сбивчивые вдохи. Даже такой, как Ю Шулан, человек с идеальным самоконтролем, сейчас забыл закрыть наполовину опущенное окно. Или не захотел.

Фань Сяо стоял под тусклым светом дорожного фонаря. Его профиль был резким, будто вырезанным из металла. Он молча курил, выдыхая дым, он быстро развеивался в ночном воздухе, но с каждым выдохом в нём проступало то, что слышалось из машины.

Звуки.

Те звуки. Низкие, хриплые, захлёбывающиеся – неприличные.

«Мерзко.»

Фань Сяо дал этим звукам определение. Он ненавидел, когда терял контроль – даже над тем, что слышит.

Но, докурив одну сигарету, он закурил вторую. И всё-таки повернулся к машине.

Салон был тёмным, заднее сиденье – ещё темнее. Он не видел лица. Только белую рубашку, распахнутую на груди, обнажающую клочок кожи. Только слабый ритм тела в такт тем звукам, которые он уже пытался заглушить внутри себя.

Унизительно.

Безобразно.

Прекрасно.

Он не мог решить, что из этого правда. И это злило.

– Блядь… – выругался он сквозь зубы. Внутри поднималась раздражающая, цепкая злость – на Ю Шулана, на себя, на эту ситуацию.

Он почувствовал, как плоть предательски отреагировала. Глаза сузились.

Он резко втянул дым.

А потом – вдруг – из машины донёсся едва слышный стон. Как вздох, полный истомы, почти мольбы. За ним – резкое движение головы: Ю Шулан откинулся назад, запрокинул подбородок, будто не выдержал больше.

Фань Сяо сжал челюсть – и со злостью перекусил сигарету.

Глава 15. Он назвал его… Чжэнь-чжэнь!

Полночный лунный свет, пробившись сквозь щель в шторах, резанул комнату острым лезвием – белая полоса легла на тёмный паркет.

Дверь ванной открылась. Влажный пар, как живое существо, вырвался наружу, заполнив пустое пространство. Раздались шаги. Кто-то остановился у окна – кожаные тапки мягко хрустнули. Большая рука сжала плотную штору и рывком отдёрнула её. Мгновенно исчез и лунный свет, и белизна на полу.

Комната погрузилась во тьму.

Словно в ответ, с кожаного дивана донёсся глухой скрип – кто-то сел. Казалось, этот человек либо давно привык к темноте, либо попросту чувствует себя в ней как дома.

Человек, который предпочитает тьму, или уже стал её частью.

Вновь вспыхнул свет – от ноутбука, стоящего у него на коленях.

Прямоугольник света вырезал из тьмы чёткие черты лица. Это лицо – привычно мягкое, почти дружелюбное при других – теперь было чужим. Пропала обычная мягкость, на лице проявилось редкое выражение хищного спокойствия. Мокрые волосы откинуты назад, тёмные глаза блестят хладнокровной дерзостью. Уголки губ чуть изогнуты – сдержанная, почти ледяная усмешка.

Это был Фань Сяо, но совсем не тот, каким его знали.

Он смотрел в экран.

Свет ноутбука то затухал, то вновь вспыхивал, когда палец касался сенсора. Так – трижды. Трижды он почти передумал. И только потом, как будто решившись на что-то необратимое, нажал «воспроизвести».

Видео ожило.

Тяжёлое дыхание прорезало тишину. Тот самый звук, что когда-то унесло августовским ветром – теперь, в гробовой ночной тишине, он разносился по комнате, въедался в стены. Казалось, даже мрак стал плотнее, будто напоённый полуночным искушением.

Угол записи с видео-регистратора захватывал лишь половину тела мужчины на заднем сиденье, но даже так – изображение было чётче, чем то, что Фань Сяо видел вживую той ночью.

Приподнятый подбородок вытянул линию шеи в безупречную дугу. Кожа блестела от пота. Кадык двигался в так прерывистому дыханию. Одна рука двигалась – ритмично, настойчиво, с такой силой, что становилось ясно: тело изнывает от жара.

Фань Сяо медленно добавил громкости. Звук стал глубже, насыщеннее. Шорохи и хриплые стоны заполнили комнату, словно раздвигая стены.

В его голове вспыхнули образы: затуманенные глаза, влажные ресницы, чуть приоткрытые губы, пылающее тело – безумно горячее.

Эти образы разжигали в нём то, что он тщетно пытался упрятать. Сердце забилось быстрее, кровь зашумела в ушах. Он почти физически ощутил, как желание пробивается сквозь кожу, как будто он, как и Ю Шулан тогда, выпил проклятую смесь.

Он помедлил. Рука опустилась на край халата и дёрнула ткань в сторону. Халат лениво сполз, обнажив тело – крепкое, сухое, рельефное.

– Чёрт… – выругался он сквозь зубы.

Вожделение взяло верх, всё разумное растворилось в темноте.

Он сжал свой член. И тут же ахнул от ощущения, которое почти пугало. Мгновенно нахлынула злость – на себя. Не должен был включать. Не должен был поддаться. Не должен был…

Но пальцы будто уже не подчинялись. Движения становились всё резче, всё грубее. Из динамиков доносился сдавленный голос, низкий, почти хриплый – словно тот мужчина из видео едва дышал. От этих звуков по коже у Фань Сяо пробегали ледяные искры, он вздрогнул, почти машинально протянул свободную руку к кнопке громкости… но экран показал: максимум.

Звук резал по нервам. Желание выжигало остатки разума.

И тут в нём что-то изменилось.

Фань Сяо замер. Внутри поднялась тьма – злая, вязкая, как расплавленный лёд. Взгляд стал тяжёлым, лицо – мрачным. Казалось, его бросили в пламя, но пламя было ледяным. И оно пожирало всё – его лицемерие, его хладнокровие, его фальшивую оболочку.

И только одна мысль звучала внутри:

«Я сожалею… но почему снова хочу?»

Фань Сяо уставился в экран, будто взглядом мог прожечь изображение. Его глаза буквально насиловали мужчину на видео. Тот хрипло дышал, чуть склонив голову, как будто специально – подставлял шею, намекая: смотри дальше, смотри вниз, смотри до конца.

Фань Сяо дёрнулся.

Что за чёрт…?

В следующую секунду он сам себе стал отвратителен. Это ведь просто запись. Камера – не его глаза, не даст повернуть угол, не откроет ещё хоть сантиметр. И главное – это всего лишь… видео.

Он замер.

Я… Я же только что хотел разглядеть, как он трогает себя ТАМ?!

Резко остановился. Пот по спине выступил холодным плёнкой. Взгляд стал мутным, скрывая в себе то, что уже невозможно было точно определить – похоть ли, злость, отвращение к себе.

Фань Сяо взял сигарету, чиркнул спичкой. Медленно запахнул халат, прикрыв обнажённое тело.

На экране всё ещё цвела нескромная сцена – голое возбуждение, обнажённое желание, плоть в её самом низменном порыве. Но Фань Сяо смотрел не отрываясь. Он, тот, кто никогда не терял голову из-за внешности – теперь не мог отвести глаз.

Глаза становились всё более жёсткими, агрессивными. Затяжки – длинными, почти жадными. Курил так, будто через табак можно выкурить всё, что разрывает его изнутри. Но тело хотело другого.

Да плевать, – подумал он зло, – зачем вообще себя мучить? Ну подрочил на порно, бывает. Он там просто… актёр. Хороший, старательный, до трёх баллов с плюсом. Не более.

Отпустив мораль, Фань Сяо позволил себе не сдерживаться. Впал в ритм – рука повторяла движения мужчины на видео, синхронно, страстно. Впервые за долгое время он позволил телу идти до конца.

Пальцы потянулись к экрану. Он почти нежно провёл по щеке Ю Шулана, по шее, по груди… Всё чаще дыхание срывалось, становилось хриплым, низким. Двумерное изображение будто стало живым. Он и Ю Шулан – едины, в темноте, в безумии.

И тут, в самый пик, в самый болезненный, сладкий миг экранный Ю Шулан застонал… и прошептал:

– Чжэнь-чжэнь…

Фань Сяо будто в стену врезался.

ЧЖЭНЬ-ЧЖЭНЬ?!

Он назвал его Чжэнь-чжэнь. В этот момент. В этот чёртов момент?!

Мразь!

Фань Сяо обмяк. Всё внутри рухнуло.

Глава 16. Интересная игра.

Лу Чжэнь глубоко вдохнул и сделал первый шаг на подиум. Он не был профессиональной моделью: не хватало роста, да и опыта – кот наплакал. Но заказчику было всё равно. Главное – внешность и соответствие демонстрируемому аксессуару.

А если уж честно – главное, что модели вроде Лу Чжэня были дешёвыми.

Это всего лишь репетиция, но он всё равно нервничал, как на показе высокой моды. Предыдущая модель, предпоследняя по счёту, уже вышла под свет прожекторов. Когда та развернулась у края подиума, Лу Чжэнь сделал свой шаг вперёд.

Он был финальным участником шоу – «гвоздём программы». На голове у него – единственная в коллекции винтажная мужская корона. В отличие от других аксессуаров, она не предназначалась для продажи, а лишь подчёркивала амбиции бренда и мастерство дизайнера.

В зале почти никого – репетиция всё же. Пара человек из оргкомитета, представители бренда. И кое-кто особенный – мужчина, сидевший в конце подиума.

Тёмный костюм сидел на нём безупречно. Ретро-рубашка с таким же глубоким оттенком застёгнута до самого горла. Необычная цветовая палитра, одновременно строгая и вызывающая. Всё в нём будто делилось на две противоположности: аскетизм и дерзость.

Ноги небрежно скрещены, но даже так в них чувствовалась сила. Он сидел расслабленно, но взгляд притягивал не хуже прожектора.

Его глаза были спокойны. Он смотрел прямо на подиум. И только после множества равнодушных или оценивающих взглядов, позволил себе усмехнуться.

Лу Чжэнь, несмотря на все свои внутренние тренировки, запнулся именно в этот момент. Улыбка сбила его с толку. Нога подвела, он едва не оступился.

Мужчина в зале нахмурился, опустил скрещённые ноги, но паники не выказал.

Лу Чжэнь быстро взял себя в руки. Выпрямился, развернулся и отправился обратно – завершать не самый блестящий, но всё же достойный финальный выход.

Когда он подошёл к зоне отдыха, на лице всё ещё оставался сценический макияж:

– Фань Сяньшэн, – тихо произнёс он. – Извините, что заставил ждать.

– Я и не ждал особо. Шоу было интересным, – голос Фань Сяо звучал искренне, без лишней вежливости.

– Вы правда любите показы? – Лу Чжэнь удивился. Фань Сяо чем-то напоминал Ю Шулана: оба вежливые, сдержанные, умеют держать дистанцию. Он по наивности решил, что и интересы у них схожи – вроде как к моде оба равнодушны.

Фань Сяо мягко поправил прядь у него на лбу. С волос посыпались сверкающие частицы – лёгкие, будто пыльца, но упрямо цепляющиеся к каждой нити. Он аккуратно подцепил блёстку пальцами, скользнув между волосами:

– Просто ты был там. Вот и стало интересно, – сказал он небрежно.

Бум.

Лу Чжэнь будто окунулся в кипящую воду. Внутри всё бурлило, как у варёной креветки, у которой от жары ни малейшего представления, куда плыть.

Он сжал пальцы на бедре, чуть задержал дыхание и только тогда, когда сердце немного отпустило, смог задать вопрос:

– Фань Сяньшэн… вы снова хотите, чтобы я стал вашей моделью?

Фань Сяо стряхнул последнюю блестку с его волос, и ладонь неспешно, почти ласково, скользнула вниз – по прядям, по плечу – и зависла у его бока.

– Нет, не в этот раз. Сегодня я специально пришёл… попросить о помощи.

Лу Чжэнь чуть нахмурился:

– Помощи? Мне? Что я могу для вас сделать?

Фань Сяо улыбнулся с лёгкой, почти нежной теплотой:

– Уверенность, Чжэнь-чжэнь. Тебе бы не помешало чуточку больше уверенности в себе.

Он говорил мягко, но в глазах уже мерцал тот знакомый холодный огонёк.

– Завтра вечером у меня важный ужин. Проблема в том, что я только недавно переехал в город, и не могу позволить себе прийти в одиночку. Там будет трое с их стороны, и мне нужен кто-то… кто поддержит меня. Просто присутствовать, пообщаться, помочь с беседой. Справишься?

– «Поприсутствовать»? – переспросил Лу Чжэнь, и в голосе прозвучала тень подозрения. В его мире слово «поприсутствовать» могло значить многое.

Фань Сяо тут же понял, к чему тот клонит. Уголки губ приподнялись в лёгкой усмешке:

– Ничего такого. Выпьем, поговорим – не больше. Обещаю: до полуночи ты уже будешь дома. Целый и невредимый.

– Я не это имел в виду… – Лу Чжэнь немного смутился, потом искренне улыбнулся. – Вы ведь тогда здорово мне помогли. В этот раз – я точно постараюсь.

Фань Сяо уже открыл рот, чтобы поблагодарить, но тут появился мужчина в берете. Он выглядел неуверенно, будто не хотел подходить, но всё же быстро озвучил свою миссию:

– Лу Чжэнь, бренд только что передал… Тебя снимают с финального выхода с короной. Покажешь только первые комплекты украшений.

Лу Чжэнь опешил. При нём был Фань Сяо – и от этого стало ещё неловче.

– Почему меня сняли? – он поспешно спросил. – Я что, плохо прошёлся по подиуму?

Ведь это была всего лишь репетиция. Все в индустрии знают – на прогонах никто не выкладывается полностью.

Мужчина в берете помолчал, потом криво скривил губы:

– Ты же сам всё понимаешь. У нас тут как? Кто платит, тот и заказывает музыку. Не ты первый, не ты последний. Не парься. Бренд-то нишевый, не мировая неделя моды. Пропустил финал – переживёшь. Будет и следующий раз.

– Следующий раз… – Лу Чжэнь сглотнул и не договорил. На лице проступило разочарование. Он замолчал.

Когда мужчина ушёл, Фань Сяо посмотрел на Лу Чжэня:

– Я могу чем-то помочь?

Тот слабо улыбнулся, покачал головой:

– Всё нормально. Завтра я буду вовремя.

…

Бар «Аэропорт» считался культовым местом в этом городе.

Стоило толкнуть дверь – дерево заскрипело под пальцами – и ты попадал в иное измерение. Внутри было ночное небо – бескрайнее, загадочное, как космос. Глубокие, молчаливые созвездия, мягкие отблески на зеркальном полу, звук – воздушный, будто не с этой Земли.

Когда за спиной закрывалась та самая дверь, она словно разрезала реальность, отрывая тебя от повседневного мира. Всё, что казалось вечным и важным, вдруг теряло смысл. Иллюзия? Возможно. Но красивая.

Фань Сяо сидел на диване, лениво потягивая напиток. Его взгляд скользил по фальшивому небосводу. И вдруг всё это – бар, вечер, шум – показались ему бессмысленной игрой.

Он всю жизнь тратил силы на то, чтобы найти себе хоть какое-то развлечение. Из всех этих «игрушек» Ю Шулан был тем, кто удерживал его интерес дольше всех. Он был сложный, красивый, умный – идеальный для игры. Но даже он… теперь не спасал.

И в этой бесконечной мнимой вселенной, среди обманчивых звёзд, Фань Сяо почувствовал, как холод снова подбирается к нему.

Море. Шторм. Крики. Паника. Люди, которых уносит вода. Только одна рука тянется к нему, мягкая, тёплая:

«Фань Сяо, беги!»

…А он не хочет бежать. Не может.

Если боишься – зажги спичку.

Но спички промокли. Забери меня. Просто забери.

– Фань Сяньшэн! – голос прорезал наваждение, как воздух после долгого удушья. Морская вода отступила.

Перед ним – улыбающийся Лу Чжэнь.

– Давайте выпьем?

Фань Сяо поднял на него глаза, и взгляд снова стал обычным:

– Конечно, – кивнул он. – Но сначала… спой мне что-нибудь.

– Я?.. Спеть?.. – Лу Чжэнь бросил взгляд на стоящий в центре сцены микрофон. – Я не умею. У меня голос неважный.

Фань Сяо молча взял у помощника изящную коробку. Пальцы неспешно развязали тёмно-синюю ленту. Под крышкой – глубокий бархатный фон и нечто сияющее. Корона. Увешанная кристаллами разных цветов, она переливалась в свете звёздного купола, будто часть той самой иллюзии – небесной, холодной, манящей.

Лу Чжэнь замер.

– Это… Та самая? Финальная корона с показа?

– Она, – спокойно подтвердил Фань Сяо. – И теперь она твоя.

Голос его звучал легко, даже небрежно, как будто речь шла не о бесценном аксессуаре, а о паре конфет.

– Эта вещь не должна быть на ком-то другом, – добавил он, – она принадлежит тебе.