Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Эрлан Су

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 72 страниц)

Он откинулся назад, чтобы оценить силуэт, поправил несколько линий и продолжил, всё так же играючи:

– Пока что преимущество на моей стороне. Хотя…

– Хотя что?

– Спину расслабь, заведующий Ю. Мне нужно, чтобы ты остался в том же положении, что и в начале.

Ю Шулан недовольно пошевелился, но подчинился. Фань Сяо снова улыбнулся и вернулся к рисунку:

– Хотя я в любой момент могу проиграть. Моя семья – это мясорубка. Машина, которая жрёт своих.

Ю Шулан опустил веки, спросил тихо:

– И что будет, если проиграешь?

Фань Сяо пожал плечами:

– Останусь ни с чем.

Ю Шулан запрокинул голову и втянул дым. Шея вытянулась, кадык чётко обозначился и плавно скользнул вверх-вниз. Он выдохнул белую струю в потолок и повернул голову к Фаню Сяо. В его взгляде теплилось что-то неожиданное:

– Не бойся остаться ни с чем. Даже если всё потеряешь – я останусь. Я тебя прокормлю.

Рука дрогнула. Линия ушла в сторону. Фань Сяо впервые за всё время с кистью в руке ощутил, что рисовать не хочет.

Он едва заставил себя заговорить:

– Директор Ю сегодня выпил. Ты уверен, что такие пьяные слова что-то значат?

– Конечно. – Ю Шулан коснулся пальцами своих губ. – Или хочешь, чтобы я поставил печать?

Что-то внутри воспламенилось. Фань Сяо крепче сжал уголь. Их взгляды сцепились.

Наконец, его голос стал холодным:

– Ложись обратно. Расстегни ещё пару пуговиц. Подтяни брюки. Покажи лодыжку.

Он отложил карандаш, поднялся, подошёл:

– Я не могу рисовать, пока не попробую вкус. – Он опёрся руками по бокам от тела Ю Шулана. Его голос стал обволакивающим, как яд. – Хочешь хорошую картину? Раздвинь ноги и попроси, чтобы я вошёл.

Белая рубашка превратилась в мятую ткань. След от зубов на щиколотке – остался в рисунке.

– Эй! Ты чего задумался? – Шилихуа толкнул задумавшегося Фаня Сяо. – Ты вообще чего добиваешься от этого Ю? Зачем так с ним возишься?

Фань Сяо опустил взгляд. Пальцы на стакане сжались до белизны, и когда он ответил, голос был тихим и язвительным:

– Чего добиваюсь?

Он усмехнулся.

– Просто скучно стало. Вот и развлекаюсь. Поиграю, пересплю – надоест, выкину.

Глава 49. Кожаные перчатки

– Все ключевые задачи сводятся в администрацию председателя, и я должен заниматься координацией, переговорами и контролем. Если я ещё и буду решать, кто какую машину получит или в каком зале пройдёт встреча – тогда зачем вообще нужны вы?

Ю Шулан бросил на стол бланк “Заявки на выезд автомобиля” и медленно поднял глаза. Линии его лица были резкими, как вырезанные резцом:

– Два вице-президента хотят одну и ту же бизнес-модель автомобиля. Ты не хочешь никого обидеть, и поэтому не знаешь, как быть? Если даже такой ерунды не можешь уладить, я сомневаюсь, что тебе вообще место в администрации председателя.

Он взял трубку и включил внутреннюю линию:

– Уточните, пожалуйста, гостей господина Ли. Это действительно жена и дочь председателя компании “Цинью Фармасьютикал”? Если да, тогда отправьте за ними кабриолет директора Лю. В машине должны быть цветы и плюшевые игрушки. Насколько я помню, дочь Шан Цинью совсем молоденькая – ей это понравится.

Положив трубку, Ю Шулан посмотрел на нервно переминающегося сотрудника. В голосе его появилась мягкость:

– Запомни: в администрации нельзя быть ни универсальной прокладкой, ни вечным добряком. Здесь надо думать головой. Любую задачу можно решить, если искать подход. – Он подвинул заявку поближе. – В следующий раз не паникуй, а проработай варианты. Как правило, оптимальное решение всегда есть. Всё, можешь идти.

Сотрудник с уважением кивнул, взял бумагу и вышел.

Только он закрыл за собой дверь, как тишину нарушили неторопливые шаги. Ю Шулан чуть повернул голову и увидел Фань Сяо, который вышел из боковой комнаты и теперь небрежно прислонился к изогнутой дверной раме.

В кабинете Ю Шулана было отдельное помещение. Раньше его использовали для небольших совещаний, но в силу редкой надобности переделали в архив. Там хранились документы за многие годы, и, судя по ярлыкам на папках, можно было проследить всю историю компании “Бохай Фармасьютикал”.

Сейчас Фань Сяо держал в руках одну из папок, небрежно опираясь плечом о дверной косяк. Рубашка была в беспорядке, две верхних пуговицы расстегнуты, на шее блестели следы влаги и… чётко виднелись зубы.

– Когда заведующий Ю отчитывает – страшно становится. Даже я, вон, внутри дрожал.

Ю Шулан злился до скрежета зубов. Скосил взгляд на дверь офиса и процедил:

– Раз уж боишься – веди себя как положено. Приведи себя в порядок.

Фань Сяо сделал невинное лицо:

– Заведующий Ю сам решил пометить меня. Разве я посмел бы сопротивляться?

А началось всё несколькими минутами ранее, когда они вдвоём перебирали документы в архивной комнате. Зимой на севере топят мощно, воздух сухой, жар обволакивает кожу, становится душно. Ю Шулан натянул на шею тёплый кашемировый свитер и, мимоходом, недовольно бросил Фань Сяо:

– Хватит меня грызть и кусать. Что ты за пёс?

Но тот, будто услышав команду, а не упрёк, расправил ворот рубашки, расстегнул пару верхних пуговиц, прижал безупречно собранного заведующего к стенке и шепнул:

– Ты слишком добрый. Хочешь, чтобы тебя не кусали? Кусай первым.

Даже знакомый запах сандала, исходящий от тела Фань Сяо, не смог приглушить нарастающее раздражение Ю Шулана. Последнее время он и правда излишне потакал ему – дома это ещё можно, но в офисе… в офисе нельзя терять контроль.

Он решил, что пора проучить зарвавшегося пса.

Ю Шулан не стал отстраняться. Провёл губами по тёплой коже шеи, словно примериваясь, и внезапно впился в мягкую плоть с силой – всерьёз, без игривости. Зубы оставили ощутимый след. Но Фань Сяо даже не шелохнулся. Напротив – кажется, усмехнулся, грудная клетка чуть вздрогнула, а пальцы медленно скользнули в волосы Ю Шулана и начали ласково перебирать пряди.

Ю Шулан почувствовал, как проигрывает в этой партии. Уже собирался сменить тактику и взять верх другим способом, но…

Дверь.

Громкий стук вернул его в реальность. Он резко выпрямился – чуть не врезался в подбородок Фань Сяо – и мгновенно отступил, стер влажный след с губ.

Поднял глаза – в них уже не было ни тени растерянности. Только хладнокровие и собранность.

Он бросил на Фань Сяо убийственный взгляд, затем медленно вышел из архива.

– Войдите, – произнёс он уже снаружи, ровно и безмятежно.

Когда подчинённый ушёл, Ю Шулан поднял чашку чая. Длинные пальцы приподняли крышечку, отвели в сторону всплывшие чаинки. Он подул и сделал неторопливый глоток.

Пропитанный ароматом напитка голос прозвучал особенно ясно, тонко, почти ласково – но с лёгкой стальной нотой, как нож, завернутый в бархат:

– Господин Фань, у нас пять рабочих дней в неделю. Три из них вы буквально поселились в “Бохай”, и добрую половину времени проводите в моём кабинете. У людей может сложиться впечатление, что вы вовсе не инвестор, а шпион под прикрытием, который прикрывается вложениями, а на деле выуживает корпоративные секреты.

Сказано это было с едва уловимым раздражением. И Фань Сяо, разумеется, понял: шутки закончились. Надо отвечать аккуратно.

Фань Сяо вставил папку обратно в архивный шкаф, застёгивая рубашку и улыбаясь, подошёл к Ю Шулану. Он не стал оправдываться, лишь слегка наклонился над столом, ловя в воздухе аромат чая:

– Вкусный чай?

В пурпурном глиняном чайнике ещё оставалась тёплая заварка. Ю Шулан налил чашку и подвинул к нему:

– Попробуй сам.

Зная характер Фань Сяо, можно было ожидать, что он поцелует прямо его губы, чтобы распробовать вкус. Но сегодня он не посмел – знал, что зашёл слишком далеко.

Он сделал глоток, с подражательной серьёзностью втянул чай, как это делал Ю Шулан. Лицо тут же скривилось от терпкости, но, несмотря на это, он допил до дна и поставил пустую чашку обратно:

– Ты меня чаем угостил, а я должен ответить. В выходные сварю тебе том-ям, как тебе идея?

Ю Шулан, откинувшись в кресле, приподнял бровь:

– Ты сваришь?

– Я. Ещё сделаю крабов в карри, острый салат с говядиной и тайскую лапшу. – Фань Сяо потёрся плечом. – А к ужину – старые тайские фильмы, ты ведь их любишь. Будем смотреть и есть. Ну как, простишь меня, а?

Выходные. У Ю Шулана редко бывали собственные выходные. Обычно это были либо переработки, либо сопровождение Лу Чжэня на бесконечных вечеринках.

Лу Чжэнь обожал шум, компании, праздники, и он почти никогда не выбирались куда-то только вдвоём. Ю Шулан не особо любил толпу, но терпел, даже разгребал последствия испорченных вечеров и конфликтов – такова была роль идеального партнёра.

А он ведь иногда просто мечтал о тихом, простом уикенде. Трое на кухне: он, другой человек, и тёплый обед. Музыка с проигрывателя, реплики из старого фильма, солнечные блики по полу, перемещающиеся с востока на запад. И босые ноги на тёплом паркете.

А, да. Фань Сяо не любит солнце. Тогда придётся вычеркнуть солнце.

Уголки губ Ю Шулана дрогнули. Он улыбнулся и с лёгкой обречённостью сказал:

– Сядь на диван. Ровно. Тогда прощу.

Фань Сяо знал, когда остановиться. Он долил чаю, вытащил одну из папок и уселся на диван, делая вид, что читает.

На деле его внимание то и дело соскальзывало на Ю Шулана. Тот сегодня был в бордовом кашемировом свитере – подарок от Фань Сяо. Когда он впервые показал его, Ю Шулан нахмурился и не хотел надевать.

Фань Сяо не настаивал. Просто вытащил из того же пакета… кожаные армейские перчатки.

Он взял их, и начал медленно хлопать ими по ладони. Как и ожидал – в глазах Ю Шулана мелькнула искра.

Тот зажал сигарету между зубами:

– Я, значит, свитер надел, а ты мне перчатки показываешь?

Он знал – Ю Шулан любит его руки.

Улыбка его была тёмной, без расшифровки:

– Заведующий Ю наивен. Ты правда думаешь, всё так просто?

Он развернул бумажный пакет, и пальцами вытянул из него что-то лёгкое, почти невесомое.

– Завтра будет свитер. А сейчас – вот это. Если ты согласен, я…

Мягкая кожа скользнула по щеке Ю Шулана. По шее. По груди. По тем участкам, о которых не принято говорить вслух.

Фань Сяо наклонился, прижался губами к уху:

– Если ты согласен… я надену перчатки и оттрахаю тебя этой ночью.

Тончайшие волоски на его ухе встали дыбом. Ю Шулан перевёл взгляд – и уставился на то, что вряд ли можно назвать полноценной одеждой: кожаные стринги-ремешок, по сути – едва ли не верёвка.

– Идёт, – произнёс он сдавленно, сдерживая в голосе дрожь.

И в этот момент – как по заказу – зазвонил телефон.

Ю Шулан взял трубку. Ответ был кратким, но выражение лица – тяжёлое. Фань Сяо заметил это сразу: он никогда раньше не видел его таким.

– Что случилось? – спросил он.

– А? – Ю Шулан будто не сразу понял, кто с ним говорит. Потом, словно очнувшись, ответил: – В выходные мне нужно кое-что уладить. Я не смогу быть с тобой.

Глава 50. Раздельное проживание.

Когда Ю Шулан понял, что происходит, он уже поднялся на ещё один лестничный пролёт. Развернулся, вернулся назад, подошёл к двери своей квартиры – и, сунув руку в карман за ключами, вдруг вспомнил: замок-то уже другой. Старый дверной замок, как и ключи, что Лу Чжэнь когда-то возвращал, Фань Сяо выкинул в мусорное ведро.

Фань Сяо всегда ревновал с размахом. Вспомнив об этом, Ю Шулан невольно усмехнулся – с безнадёжной мягкостью, с оттенком снисходительности. Это была его первая улыбка за весь день. Словно луч света, она прорвала плотную тень, нависшую над ним с утра.

Он приложил палец к считывателю, дверь щёлкнула, и Ю Шулан потянул её на себя. Ожидал пустую, тихую квартиру – но встретил его густой аромат карри.

В кухне гудела вытяжка, посуда лязгала, за стенкой раздавались отрывистые фразы на тайском. Беспорядок, шум, суета.

Ю Шулан переобулся, поставил портфель у стены и подошёл в угол гостиной, откуда было видно кухню.

Высокий мужчина в чёрной рубашке, с закатанными рукавами, стоял у плиты. На нём был тёмно-коричневый фартук, а чёлка, собранная назад простым ободком, открывала строгий профиль. Лицо – резкие линии, взгляд сосредоточен, движения – уверенные и сильные. Мускулы на предплечьях вздрагивали, когда он орудовал лопаткой, и эта энергия будто вибрировала в воздухе, пробуждая в теле что-то плотское и опасное.

Ю Шулан прищурился, лениво прислонившись к стене. Такой «экземпляр» лучше бы смотрелся не на кухне, а в постели.

Неожиданно из-под сковороды вырвался язычок пламени, опасно лизнув днище. Фань Сяо резко отступил назад и выругался – по-тайски, но интонация не оставляла сомнений: он раздражён.

– Я сам, – сказал Ю Шулан, поставив портфель на пол и быстро направившись в кухню. Под взглядом удивлённого Фаня Сяо он снял сковороду с огня и выключил конфорку.

– Масло вспыхнуло, – сказал он, обернувшись. – Испугался?

– А ты когда вернулся? Разве не говорил, что будешь через полчаса?

Пламя окончательно погасло. Ю Шулан вернул сковороду на место и снова включил газ.

– Иди сюда, – сказал он, мягко, с улыбкой, но тоном, в котором приказы звучали, как приглашения.

Между ними было расстояние меньше вытянутого кулака. Неудивительно, что Фань Сяо воспринял его «иди сюда» именно так – как приглашение обнять.

Едва Фань Сяо обнял Ю Шулана сзади, как тут же получил поцелуй. Тот легко коснулся его губ – невесомо, мимолётно.

– Соскучился, – прошептал Ю Шулан, – вот и гнал, как сумасшедший.

Фань Сяо будто захлебнулся чем-то приторно-сладким – внутри всё заполнилось яркими, пронзительно тёплыми конфетами. Он сжал Ю Шулана крепче, прижал к себе, как будто хотел растворить в себе без остатка.

Ю Шулан легонько похлопал его по руке и с улыбкой спросил:

– Я такое блюдо никогда не готовил. Что теперь?

Фань Сяо, не отрываясь, прошептал прямо ему в ухо:

– Осталось только дождаться, когда уварится соус.

Рядом булькала кастрюля – из-под крышки валил пар, отгоняя холод, что Ю Шулан принёс с улицы.

– Не ожидал, что ты правда умеешь готовить.

– Я и не умею. – Фань Сяо достал из кармана измятый листок, весь исписанный тайскими иероглифами. – Звонил повару из Таиланда, выпытывал всё до мелочей. Несколько дней корпел, чтоб к выходным всё получилось.

Карри кипел, пуская пузырьки, запах обволакивал кухню, проникая под кожу. После изматывающего дня сердце Ю Шулана стало податливым и мягким, с чуть щемящей нежностью.

Он расслабился, позволил телу утонуть в сильных руках за спиной.

– Прости. Я испортил тебе вечер.

Фань Сяо, не размыкая объятий, потянулся и выключил плиту. Его острый подбородок скользнул по щеке Ю Шулана, а голос – мягкий, почти неуловимый, как весенний дождь в Цзяннани – коснулся слуха:

– Испортил? А сейчас разве не вечер воскресенья? Выходные ещё не закончились, мой дорогой заведующий Ю.

Три блюда и суп – ничего выдающегося, но Ю Шулан попросил добавки дважды. На экране – старая лента, глаза отдыхали на южноазиатских красавцах с выразительными скулами и томным взглядом.

Плотные шторы отгородили их от звёзд. В этой небольшой квартире остались только чёрно-белые отблески и аромат еды. После усталости – такая тишина была как сон. Ю Шулан вдруг понял, как сильно он ценит старания Фаня Сяо. А когда заведующий Ю решает «приласкать» – делает это так, что у человека не только мурашки, но и кости начинают таять.

Фань Сяо не выдержал – прямо за ужином отправил повару несколько сообщений. Меню на три недели вперёд уже было утверждено.

Но даже самые вкусные блюда не спасают, когда в дело вмешивается… ревность.

Он зачерпнул ложку том-ям и поднёс к губам Ю Шулана. Видимо, просто между делом, но голос его был слишком уж спокойный:

– А как готовил твой бывший?

С ревнивым королём спорить было бессмысленно. Ю Шулан мог только вздыхать. Он не хотел очернять бывшего, но и знал, как легко задеть Фань Сяо. Пришлось ускользнуть от прямого ответа:

– Он был очень занят. На кухню почти не заходил.

– Значит, ты сам для него готовил? – Фань Сяо прищурился, и в голосе его скользнул тот особенный тон – язвительный, скользкий, как масло по лезвию. – У заведующего Ю, конечно, много свободного времени.

Ю Шулан не ответил. Вместо этого, прямо с руки Фаня Сяо пригубил суп. Сделал глоток, и, прежде чем тот успел опомниться, обвил его шею рукой и поцеловал. Глоток карри стал общим – горячий, пряный, густой. Между их губами и зубами – пар, дыхание и смех.

– Малыш, – промурлыкал Ю Шулан, – в следующий раз не переусердствуй с уксусом. Я просто не выживу.

Он поднялся, сам уселся к нему на колени и склонился, касаясь губами его век, ресниц, распахнутых от неожиданности:

– Сегодня я не хочу, чтобы нам кто-то мешал. Этот вечер – только наш.

Фань Сяо был в том состоянии, когда любое слово Ю Шулана превращалось в аксиому. Он скользнул ладонями под его рубашку, по гладкой, горячей спине, и хрипло прошептал, глядя на него с голодной усмешкой охотника:

– Такой идеальный вечер… Что мы будем делать дальше, заведующий Ю?

Ю Шулан накрыл его руку, обвивавшую его талию, и взгляд его невзначай скользнул к ящику, в котором лежали кожаные перчатки.

Фань Сяо услышал, как кровь ударила в голову. Он потянулся, открыл ящик и достал оттуда чёрные армейские перчатки. Его голос стал тёмным, шероховатым, почти звериным:

– Ты снова хочешь?

Расстояние между ними уже не измерялось в сантиметрах – только дыханием. Ю Шулан взял перчатки, медленно, почти благоговейно, натянул их на руки Фаня Сяо. Кожа блестела в полумраке, прохладная, отстранённая, будто созданная для контроля, а не для ласки.

Он поднял эту руку и положил себе на шею. Его взгляд – холодный, разбитый, словно осколки стекла:

– А ты не хочешь?

Чёрное и белое. Сила и хрупкость. Власть и подчинение.