Четырёхликий Будда

Текст добавлен: 11 сентября 2026, 18:01

Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Эрлан Су

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 72 страниц)

Он закончил с тяжёлым вздохом:

– Вот ты мне скажи – вы столько готовы друг за друга отдать, почему вы не вместе? Тебе обязательно надо было уехать в чёрти-куда и тратить время, играя в эти игры с мужиками?

Карты легли в идеальный, почти выверенный веер. Будто чья-то показная, безупречная жизнь. Фань Сяо одним движением пальцев разворошил порядок, смешав всё в хаос. Ну какая к чёрту идеальность?

Он ответил спокойно, почти отрешённо – словно монах, читающий проповедь:

– Будда говорит: девять типов людей обречены попасть в ад.

Эта фраза отсылает к популярному в китайской культуре (не строго каноническому) представлению о «Девяти типов грешников, обречённых попасть в ад» (九类堕地狱者). Это больше народная нравоучительная концепция, в классических сутрах никакого списка «девяти» нет.

Фань Сяо усмехнулся, будто говорил о чём-то уже давно решённом:

– Мы с ней – оба там. Без вариантов.

Шилихуа замолчал. Просто уставился на него.

***

Ю Шулан, опуская багаж, всё ещё выглядел слегка потерянным.

Проект с настойкой «Шусинь» наконец запущен. С одной стороны – усовершенствование технологии, разработки и производство. С другой – лихорадочная прокладка торговых каналов и сетей сбыта.

Для безрецептурного лекарства, выходящего на рынок, ключевым становится поддержка авторитетов отрасли. «Бохай Фармасьютикал» – компания маленькая, за спиной нет серьёзного капитала, поэтому ставку сделали на мнение экспертов.

В прибрежном городе S должна была пройти масштабная медицинская конференция. Все, от самых громких до едва известных фармкомпаний, стремились туда попасть. Это был шанс, которым никто не хотел пренебречь. «Бохай» – не исключение.

Билетов было мало. Команда выбрала двух ведущих специалистов проекта, почти утвердили… Но в последний момент практичный и хладнокровный генеральный директор Фань включил в список и Ю Шулана. Формулировка звучала солидно: директор Ю и в теме, и коммуникабельный. А вдруг понравится старшим экспертам?

Воздух прибрежного города был тёплым, чуть вязким от влаги. Пальмы покачивались, будто играя с неугомонным морским ветром.

Первый ужин после прилёта устроили в ресторанчике с видом на море – столик заранее заказал Ю Шулан.

Вдалеке плещущиеся волны, ближе – песок и рваный смех туристов. После изнурительной дороги все казались чуть расслабленными, ленивыми. Кроме одного – Фань Сяо.

– Что-то не так? – Ю Шулан положил на пустую тарелку перед ним кусочек рыбы, аккуратно очищенной от костей. Голос был тихим. – Не по вкусу?

Заботита о Фань Сяо уже давно воспринималась без внутренней борьбы. С тех пор как тот повредил руку, вел себя, будто хрупкий цветок: всё нужно делать за него. Иногда Ю Шулан думал, что у Фань Сяо не рука пострадала, а мозги – деградировал в беспомощного инфантила.

Ю Шулан всё ещё чувствовал вину: из-за него Фань Сяо пострадал, а несколько дней назад – он, пьяный, повёл себя как настоящий хам. Поэтому сейчас он охотно позволял Фань Сяо капризничать – своего рода компенсация.

Остальные двое за столом уже давно привыкли к тому, как Ю Шулан опекает Фань Сяо. Впрочем, в частных разговорах они даже благодарили судьбу: если бы не сопровождение заведующего Ю, кто бы ещё стал терпеть этого внешне вежливого, а на деле – обидчивого и избалованного господина Фаня?

С этой мыслью они с радостью подвинули тарелку с рыбой, чтоб Ю Шулану было проще – пусть сам выбирает кости и придирается к разделке.

Фань Сяо принимал все предложения Ю Шулана без возражений. Кроме этой рыбы. К ней он так и не притронулся.

Он откинулся на спинку стула и чуть улыбнулся. Длинные ресницы спрятали выражение глаз:

– Просто устал. Аппетита нет. Не хлопочи, директор Ю, ешь сам.

Он уточнил у официанта, можно ли курить. Получив отказ, тем не менее закатил сигарету в уголок рта.

– Давай я. – Ю Шулан взял из его руки коробок, чиркнул спичкой и поднёс огонь.

В жёлтом пламени он увидел, как всё тело Фань Сяо на мгновение напряглось, по левой – здоровой – руке вздулись жилы. Сигарета дрожала между зубов.

Ю Шулан хотел было что-то сказать, но Фань Сяо уже взял себя в руки. Он спокойно прикурил от протянутой спички, приподнял уголки губ и хрипловато, почти лениво поблагодарил:

– Спасибо, как мило.

После ужина небо окрасилось в огненно-розовый. На горизонте и вдоль линии берега разливался закат. Волны приносили с собой россыпь золотой пыли, вспыхивая и исчезая в прибое.

Мелкий белый песок, мягкий бриз – кто-то предложил прогуляться к морю.

– Идите, – Фань Сяо улыбнулся, почти равнодушно. – Я лучше вернусь, отдохну.

Проходя мимо Ю Шулана, он хлопнул его по плечу:

– Повеселись там. Глядишь, и про разбитое сердце забудешь.

Слова – нахальные, как всегда, заслуживали резкого ответа. Но Ю Шулан только почувствовал, как холодна у него рука.

Он завернул в японский ресторанчик, заказал удон навынос и направился в сторону отеля, где они остановились.

Они с Фань Сяо делили один номер. Поездка была рабочая, тратиться на отдельные комнаты – расточительство. Ю Шулан давно привык к командировкам и соседству с коллегами. Даже к тем, кто ходит нагишом и не стесняется. Он умел отворачиваться, знал, когда уйти в сауну, как раздать чаевые девушкам так, чтобы никто не подумал лишнего.

Поэтому никто из окружающих и не сомневался в его ориентации. Все считали: заведующий Ю – человек сдержанный, не лезет в грязные истории и держит себя в рамках.

Но Фань Сяо знал правду. И хотя им уже доводилось делить кровать, пользоваться одной ванной комнатой, именно из-за этого Ю Шулан теперь чувствовал себя неуютно.

– Ну мы же уже спали вместе, – как-то в лоб заявил Фань Сяо. – В одной постели вертелись. Чего теперь заморачиваться?

На что Ю Шулан врезал ему локтем в бок.

***

Он приложил карту-ключ к замку, открыл дверь – и застыл на пороге.

Внутри было совершенно темно. Не просто приглушённо – чёрным черно. Отсутствие света словно расширяло тесный номер, превращая его в зияющее пространство, которое таит в себе что-то тревожное, вязкое и угрожающее.

В этой темноте чувствовалась чужая боль и страх, будто сама комната превращалась в ловушку, готовую поглотить любого, кто осмелится сделать шаг внутрь.

Ю Шулан машинально потянулся к считывателю, чтобы включить свет, но из глубины комнаты раздался голос:

– Не включай…

Он был хриплым, срывающимся, как будто человека трясло от напряжения. А затем, чуть тише:

– Пожалуйста… не включай свет.

Ю Шулан вздрогнул, отнял руку. Сделал шаг в темноту, положил пакет с лапшой на тумбу у двери. Вернулся, закрыл за собой дверь. Свет исчез окончательно.

– Что случилось, Фань Сяо?

Он пошёл на звук, к дивану. Не успел подойти вплотную, как кто-то резко притянул его к себе. Мужчина сжал его крепко, уткнувшись лицом в живот. От этого внезапного прикосновения по коже прошёл холодок.

– Дай мне тебя обнять… хотя бы немного. – Голос Фань Сяо был хриплым.

Объятие было тяжёлым, слишком сильным. Руки будто врезались в спину, и Ю Шулан почувствовал, как под ребрами нарастает ноющая, точечная боль. Но он не шелохнулся.

Он просто стоял, позволив Фаню Сяо прижаться. А когда сквозь ткань рубашки почувствовал тёплую влагу, медленно и осторожно провёл пальцами по его волосам.

– Всё хорошо. Я рядом, – тихо сказал он.

Глава 39. Поцелуй в счёт долга

– Я уже девятнадцать лет не был на море.

В комнате горела только одна настенная лампа. Её оставил включённой Фань Сяо – для Ю Шулана.

Тусклый, медово-жёлтый свет размывал зрачки, делая взгляд тёплым, будто размытым. Фань Сяо развалился на диване, лицо у него было уставшее, рассеянное.

– Мне было семь, когда случилось цунами в Индонезии. Ты ведь знаешь… в той катастрофе погибло очень много людей.

У Ю Шулана веки дрогнули и резко опустились. В его глазах застыл шок.

Фань Сяо говорил о том самом цунами – том, что случилось девятнадцать лет назад. Его считали самым страшным за всю историю: почти триста тысяч человек погибли.

Невероятно. Фань Сяо – выживший после той катастрофы?

– Тебе принести что-нибудь? Тёплой воды? Или пиво? – наконец спросил Ю Шулан. Голос у него был чуть тише обычного.

Фань Сяо слабо усмехнулся:

– Пиво.

Из мини-холодильника в номере донёсся терпкий запах ячменного солода – еле уловимый, но он разрезал густую тишину, как тонкий нож по стеклу.

Фань Сяо сделал глоток, глаза его были полны пустоты:

– Тогда мы всей семьёй отдыхали на острове. Вдруг захотелось сходить на местный рынок… Я до сих пор помню запах той клейкой рисовой лепёшки, горячей, обёрнутой в банановый лист.

Его губы чуть дрожали, когда он заговорил снова:

– С тех пор каждый раз, когда мне снится кошмар, он начинается с этого запаха… липкий рис и пар, обжигающий ноздри.

– Только сегодня… я даже не спал. А запах снова был. Я сидел в темноте, будто снова стал семилетним мальчиком, прижавшимся к матери… дрожащим от ужаса.

Фань Сяо провёл пальцами по виску, будто пытался стереть остатки воспоминания:

– Прости… я тебя не напугал?

Ю Шулан покачал головой. Он сел рядом. В руке та же марка пива. Как будто так можно было сопереживать по-настоящему.

В такие моменты не нужны слова утешения. Ю Шулан молча расстегнул пару верхних пуговиц на вороте Фань Сяо. За последние дни он делал это уже не в первый раз – и рука больше не дрожала.

Фань Сяо поймал его взгляд.

– Ю Шулан, – голос слегка осип, – если бы ты оказался в такой ситуации… ты бы стал спасать других?

Ю Шулан встретил его взгляд. Подумал.

– Не знаю. В момент, когда решается – жить или умереть, никто не может сказать наверняка, что именно он выберет.

– А если речь идёт о твоём возлюбленном? Или ребёнке?

Ю Шулан слегка замер. Но быстро, почти машинально, ответил:

– Я бы не оставил их.

И тут он столкнулся с долгим взглядом – тёмным, мутным, почти читающим мысли. Он длился так долго, что Ю Шулан начал задаваться вопросом: не слишком ли прямолинеен был его ответ, не ранил ли он.

Наконец тот отвёл глаза, сделал ещё глоток. Откинулся на спинку дивана:

– Я так и знал, Ю Шулан – хороший человек.

Он чуть наклонил ногу, колено коснулось ноги Ю Шулана. Едва ощутимое, будто случайное движение.

Сквозь ткань брюк прикосновение ощущалось как тёплый шорох. Ю Шулан почувствовал лёгкое напряжение, но не двинулся. Иногда касание – это тоже форма утешения. Даже малейшее тепло может быть спасением.

– Хорошо, что ты и твоя мама выжили.

– Она погибла.

– Что?

– Волны накатывали одна за другой, выше и выше. Как стены. Люди кричали, разбегались, спасались кто как мог. Мы с мамой в панике вбежали в двухэтажный дом. На втором этаже, в конце коридора, была кладовка – без окон, с хлипкой деревянной дверью, которую вода легко снесла.

– Уровень воды поднимался очень быстро. Сначала ей по икры, потом по бёдра, по грудь… Сначала она несла меня на спине, потом посадила на плечи, но к тому моменту уже сама не могла стоять. В конце концов, она собрала все вещи в комнате, сгребла в угол и водрузила меня наверх.

Фань Сяо сделал глоток пива. На бутылке выступил конденсат – тяжёлые капли медленно скатывались по стеклу.

– Там были старые доски, гнилые, они не выдержали бы нас двоих. Я… я смотрел, как она уходит под воду. Последние слова, что она мне сказала, были…

– Живи.

Бутылка с грохотом ударилась о столик, пена вырвалась наружу. Фань Сяо взревел:

– Живи! Зачем она заставила меня жить?! Смерть – это больно? Нет! Больно – это жить!

В его глазах вспыхнули безумные кровавые прожилки.

– Моя мама умерла! У меня на глазах! Комната была такой тёмной… у меня была всего одна коробка спичек… Потом они закончились, и я больше не видел её лица в воде!

Вся его фигура дышала яростью, сдерживаемая годами боль сорвалась с цепи и утянула Фаня Сяо в бездну безумия. Осколки прошлого снова вонзились в него – и он оказался там, в том кошмаре.

– Мама… зачем ты снова и снова говорила мне – живи? У меня не осталось ни одной спички…

—ฉันอยากไปกับคุณ โลกนี้มืดเกินไป… [Я хочу уйти с тобой. В этом мире слишком темно.]

Я ненавижу их. Я ненавижу всех!

– Фань Сяо! – Ю Шулан вцепился в его плечи обеими руками. – Смотри на меня! Смотри на меня! Цунами уже прошло. Всё прошло!

– Ю Шулан?

– Да, это я.

– А знаешь, – в голосе Фаня Сяо проступило ещё больше безумия, – сейчас больше всего в этом мире… я ненавижу тебя!

Неожиданно он бросился вперёд и жадно впился в губы мужчины напротив.

– Ты… – Ю Шулан явно не ожидал этого. В замешательстве он не успел среагировать, и Фань Сяо уже потянул его к себе, прижимая с силой.

– คนดีวิสุทธิชนขนาดใหญ่ทำไมคุณถึงเข้าไปยุ่งกับชีวิตและความตายของผู้อื่น? [Мой благородный, добрейший святой – с чего ты решил, что имеешь право вмешиваться в чужую жизнь и смерть?]

Глаза Ю Шулана распахнулись. Он резко откинул голову назад, уперся ладонями в грудь Фаня Сяо и выкрикнул:

– Фань Сяо, приди в себя!

Но не успел договорить, как тот снова навалился.

Ю Шулан, щадя его раненую руку, не посмел применить силу – и тем самым дал волю зверю, который теперь не знал удержу. Фань Сяо бушевал, изливая свою боль в жестах и дыхании, как в последнем крике души.

Он сжал Ю Шулана так крепко, что казалось – не отпустит никогда. Рука на его талии – крепкая, тяжёлая, как тюремный замок, готовая держать в неволе вечно.

Поцелуй был слишком жёстким, Ю Шулан начал задыхаться. Резкая злость в его глазах постепенно угасала, пока он не понял что теряет контроль.

Человек перед ним – сломанный, изголодавшийся, обессиленный. Он будто пил из него воздух, надеялся найти в нём хоть что-то – отклик, спасение. Сердце Ю Шулана дрогнуло, рука, что держала его за шею, ослабла.

Почувствовав перемену, Фань Сяо словно получил разрешение: его поцелуй стал ещё глубже, обволакивая, покусывая, впиваясь с той страстью, которую он давно не позволял себе проявлять. Он хотел не просто прикоснуться – он хотел взять всё.

Сознание Ю Шулана оставалось ясным, но тело предало. Оно отзывалось, как будто по команде. Ему стало жарко.

Губы, изцелованные до зуда, пылали, одежда не спасала от жара тел, что слились в одно. Когда рука Фань Сяо проникла под рубашку и коснулась его талии, Ю Шулан окончательно пришёл в себя. Он резко взмахнул рукой, вложив в этот жест всю силу, и оттолкнул Фань Сяо прочь.

Шумное, сбивчивое дыхание постепенно стихло. В тусклом, желтоватом свете, пересекающем комнату, застыли двое мужчин, связанных молчанием.

– Прости, – первым нарушил тишину Фань Сяо. – Я только что…

– Знаю, – перебил его Ю Шулан, сухо. – Реакция на стресс. Понимаю.

Он поднялся, подошёл к холодильнику, достал ещё одну бутылку пива, открыл, сделал пару больших глотков – почти половину – и, вытирая губы большим пальцем, без лишнего выражения сказал:

– В прошлый раз я напился и в пьяном бреду вёл себя недопустимо. Сейчас ты – в шоковом состоянии. Считай, мы квиты. Обсуждать нечего.

Фань Сяо откинулся на спинку дивана, скрыв гнев под опущенными веками. Он слегка усмехнулся:

– Отлично. Ты поцеловал меня, я поцеловал тебя. Счёт закрыт, разговор окончен.

Слова прозвучали дерзко, почти неприлично. Щёки Ю Шулана вспыхнули, но спасла его вибрация телефона – наконец-то хоть что-то.

– Алло? Да, я в S-городе.

Это звонил Шилихуа. Узнав, что Фань Сяо поехал в прибрежный город в командировку, он аж дар речи потерял:

– Ты с ума сошёл? А если тебе снова станет плохо?

– Уже стало.

– Чего?! А по голосу и не скажешь!

– Просто… рядом Ю Шулан.

– И?..

Пока Фань Сяо разговаривал по телефону, Ю Шулан, соблюдая границы, тихо ушёл в ванную.