Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Эрлан Су
сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 72 страниц)
Этот сильный, несгибаемый мужчина умоляет его. И Чжан Чэну стало по-настоящему… смешно! Смешно до дрожи! Столько всего, такого тяжёлого, Ю Шулан прошёл один, не сломался. И вот – лёгкий способ заработать, возможность наконец-то выйти в люди, и он… просит всё это бросить?!
Глаза Чжана Чэна налились кровью. Он почти скрежетал зубами:
– Ю Шулан! Весна уже пришла! Уже не холодно! А ты хочешь, чтобы я ушёл?!
Он кричал, как бешеный зверь, размахивая руками – и вместе с ним содрогнулся металлический парапет. Ограда под ним вдруг дрогнула, пошатнулась.
– Ай! – лицо Чжан Чэна побледнело. Он вцепился в холодный металл так, что побелели костяшки пальцев. На лбу выступил пот.
Повсюду слышались ахи и резкие вдохи. А Ю Шулан опустил глаза и с горькой усмешкой произнёс:
– Я же говорил… всё это – напрасно. Но ты ведь никогда не веришь.
Перила, пошатнувшись, вновь обрели устойчивость. Но испуг был настоящий. Чжан Чэн заёрзал, срываясь:
– Ю Шулан! Ты хочешь, чтобы я умер, да?! Ладно! Я тебе покажу, как это выглядит!
Сигарета догорела. Ю Шулан потушил окурок о бетонную стену, завернул его в салфетку и убрал в карман. Только потом поднял взгляд на брата.
Его глаза были тёмными, тяжёлыми, как грозовое небо за его спиной. Он слегка наклонил голову, глянул вниз – туда, откуда доносился далёкий городской шум.
И спокойно спросил:
– Чжан Чэн. А ты знаешь, что будет, если ты сейчас прыгнешь?
– Примерно десять секунд ты будешь падать, – сказал Ю Шулан. Никаких лишних подробностей. Только факт. – А потом – шмякнешься. Вид будет… некрасивый.
Он закурил новую сигарету. Между вдохом и выдохом – пустота и лёгкая обречённость:
– Внизу, кстати, натянули спасательный мат. – Он кивнул подбородком. – Можешь спросить у пожарных, с этой высоты он хоть что-то даст?
Лицо Чжан Чэна побелело ещё больше:
– Пугаешь меня? Думаешь, если я не прыгну, то буду выглядеть красиво?! Если та история всплывёт – мне конец. Неважно, останусь я или уеду с тобой. Эта индустрия тесная, а у меня нет ни покровителей, ни имени. Я должен быть чист, понимаешь?! Безупречным!
Он снова задергался, нога, свисающая за парапет, напряглась:
– Ты хоть понимаешь, как я жил эти годы?! Сколько сил отдал?! Я специально никого не подпускал, ни с кем не встречался! Знаешь почему?! Потому что не хочу, чтобы моя девушка страдала! Потому что не хочу, чтобы мои дети росли так же, как мы! Я заебался, понял?!
– Ю Шулан! Я тебя умоляю! Ради мамы, которая тебя спасла, которая тебя вырастила – помоги мне, хоть раз! Если ты ничего не сделаешь – тогда мне ничего не остаётся. Я прыгну!
После всей этой истерики Ю Шулан вдруг повернулся, облокотился локтями на ограду, и уставился в тусклое, далёкое небо. Будто видел не облака, а чьё-то мягкое, знакомое лицо.
– Чжан Чэн, ты всё про маму вспоминаешь. Но если бы она была жива – она бы точно не согласилась на то, что ты сейчас вытворяешь.
Он говорил медленно, почти как в детстве:
– Все говорили, что наша мама дура. Но она была самой доброй и самой мудрой женщиной на свете. Какие бы ни были сложности – для неё всегда была только одна формула: семья должна быть вместе. И быть счастливой.
Он повернулся и взглянул на руки Чжана Чэна, белеющие на перилах:
– Поэтому слушай внимательно. Я точно тебе говорю – я не выполню твою просьбу.
Пауза. И потом – ровно:
– А если ты правда решишь прыгнуть… я тебя не остановлю.
Чжан Чэн застыл. Шок. Глаза широко раскрыты. А Ю Шулан продолжал, спокойно, как будто речь шла не о смерти, а о каких-то бытовых делах:
– Мамочка в одиночестве там, на том свете. Так что ты можешь составить ей компанию.
– Денег у меня немного. Но я обязательно куплю тебе место рядом с её могилой. С другой стороны тоже возьму участок. Чтобы, когда я сам умру – быть рядом.
– Если мама осудит меня за то, что отпустил тебя, я упаду на колени и попрошу прощения. Пусть наказывает, как хочет.
Сигарета, которую он так и не докурил, давно потухла. Ю Шулан всё равно затянулся пустым фильтром. К усталости на его лице добавилась ещё и открытая досада:
– Решай быстрее, Чжан Чэн. Все уже устали.
Голос разнёсся по крыше, расплескался в тишине. В толпе кто-то тихо хмыкнул.
Это был Шилихуа.
– Надо отдать должное, начинаю уважать Ю Шулана, – протянул он, скользнув взглядом по стоящему рядом. – Он совсем не тот безотказный святой, каким его кое-кто описывал.
Рядом с ним стоял высокий мужчина. Он держался в полутени, почти сливаясь с бетонной стеной. Но свет из угла вдруг упал прямо на его лицо.
Лицо было видно чётко – и всё равно неясно, что он сейчас чувствует. Взгляд то темнел – мрачный, колючий. То в уголках рта будто рождалась довольная, почти хищная усмешка. Противоречие – до костей.
Только когда Шилихуа. лениво бросил:
– Честно сказать? Ю Шулан заслуживает большего,
– мужчина чуть заметно шевельнулся.
Фань Сяо отвёл взгляд от Ю Шулана и медленно повернулся к Шилихуа..
– Что ты сказал? – голос был тихим, ровным, почти безжизненным. Опознать, что там за эмоция – невозможно.
Шилихуа. тут же ощутил холод под кожей. Неловко пожал плечами:
– Ладно-ладно. Будем считать, что я ничего не говорил.
Но, видя, что Фань Сяо не сдвинулся с места, он усмехнулся, поднял руки:
– Ну хорошо. Пусть так. Такой человек, как он, должен быть только в твоих руках. Чтобы ты его и сломал и заново собрал. Так устроит?
Фань Сяо перестал на него смотреть. Снова – только Ю Шулан. Тот стоял, сжатые челюсти, нервно двигающийся кадык – не настолько равнодушный, как хотел бы казаться.
– Чжан Чэн толкает Ю Шулана на край, – в голосе Фань Сяо зазвенела сталь.
– А ты разве не делаешь то же самое? – Шилихуа ответил в лоб, с лукавой интонацией.
Фань Сяо вздрогнул. Глаза расширились. Казалось, сердце на миг сбилось с ритма. Он сделал шаг назад – неуверенный, почти испуганный. Будто хотел уйти. Или не решался остаться.
Но Шилихуа не унимался:
– Фань Сяо, кажется, твоя тактика дала сбой.
– Я не приказывал Чжан Чэну прыгать. Он самовлюблённый идиот, который сам всё решил.
– Правда? – Шилихуа приподнял бровь. – Вот уж не ожидал.
Он щёлкнул языком, покачал головой:
– Но если даже прыжок с крыши не сработал… Похоже, твой заведующий Ю действительно ушёл навсегда.
Фань Сяо напрягся. Тень за его глазами стала темнее, болезненной. Он машинально потянулся к карману и крепко сжал телефон – словно это был его последний якорь в реальности.
Глава 74. Ты победил. Я устал.
– Прыгать или нет? Решайся, Чжан Чэн. Все уже вымотались.
Люди на крыше разделили площадку на две части. На одной стороне – Ю Шулан, на другой – Чжан Чэн. Его действительно трясло. Висящая в воздухе нога будто наливалась свинцом, словно невидимые руки тащили его вниз.
Он вцепился в ограду, стиснув зубы, и завопил:
– Ю Шулан! Это ты называешь “по-человечески”?! Тебе будет лучше, если я умру?! Мама вырастила змею на груди! Той зимой тебе надо было дать сдохнуть на помойке!
Он рычал, как демон из огненного пекла, жилы на шее вздулись:
– Ты – жалкий гомик! Что в тебе ценного?! Что ты из себя строишь?! Да ты же просто трахаешься с мужиками! И ещё смеешь выбирать?! Ты должен быть благодарен, что кто-то вообще на тебя посмотрел! Тварь!
В углу мужчина, до этого стоявший в тени, метнулся. Его взгляд стал острее ножа. Он сделал шаг – раздвигая толпу, готовый броситься вперёд.
Шилихуа испугался, бросился удерживать его за руку.
– Я… – Чжан Чэн запнулся, глаза метались, лицо то бледнело, то наливалось краской. Наконец, сорвавшись, он выкрикнул:
– А что я мог сделать?! Он ведь мой единственный родной человек на этом свете!
И вдруг – неожиданно – в его голосе зазвучала обида:
– В детстве все конфеты у меня были только потому, что он тайком покупал их для меня. Первые кроссовки, первая поездка в игровой зал, первый раз на мотоцикле – всё это он дал мне. Я знаю, я должен его ненавидеть. Но он исполнил для меня столько обычных детских мечтаний…
– Так ты из-за этого стал играть?! – резко перебил Ю Шулан.
– Я не… – заикаясь, Чжан Чэн выдал весь свой страх и вину. Но этого было достаточно. Ю Шулан замер. Он просто хотел проверить – а оказалось, попал в точку.
Он тяжело провёл рукой по лицу. Между бровей – нескрываемая усталость:
– Этот чёртов игрок. Да если бы не то, что с женой у него не вышло родить сына, ты бы даже этого дешёвого подобия отцовской любви не увидел. Он всё проиграл, уничтожил семью. Ты же это видел. Неужели решил повторить его путь?
Он замолчал на секунду, потом медленно поднял взгляд:
– И что, эта попытка суицида – тоже его идея?
По выражению лица Чжан Чэна Ю Шулан понял: снова попал в цель.
Он горько усмехнулся:
– В молодости он тоже прыгал с крыши. И добился, чего хотел. Неудивительно, что теперь подбил и тебя на то же самое.
На небе оставалась тонкая полоска закатного света, но сердце Ю Шулана было чернее тучи. Он слабо махнул рукой:
– Прыгай, Чжан Чэн. Если решился – прыгай. Только к маме не приближайся. Ты недостоин.
Чжан Чэн взорвался, как будто его ударили в грудь:
– Думаешь, я хочу тут стоять?! Думаешь, мне в кайф шантажировать тебя собственной жизнью?! Это ты довёл меня до этого!
– Мы с отцом взяли деньги клиента и пошли играть. Сначала везло. Но потом… всё проиграли. Осталась огромная дыра. Я попытался взять кредит, но попал к ростовщикам. Теперь они охотятся за мной. Говорят, если не верну – продадут мои органы!
Он ревел, в соплях и слезах:
– У меня нет выбора! Мне нужно было получить деньги от Фаня Сяо, чтобы отдать долг. А ты… – он взвизгнул, как загнанный зверь, – А ты всё испортил! Ты понимаешь, что, испортив всё, ты приговорил меня?! Ты убил меня, Ю Шулан!
Ю Шулан молча смотрел на него. На это лицо – когда-то знакомое, родное. А теперь чужое. И уродливое.
– Я не сдержал слово, – голос Ю Шулана был таким же тихим и чистым, как небо после дождя. – Когда мама умирала, она просила меня заботиться о тебе. Прости. Я не справился. И ещё… прости, но я больше и не собираюсь.
– Чжан Чэн, сам отвечай за свою жизнь.
С этими словами он выпрямился и пошёл к выходу с крыши.
Чжан Чэн застыл. Он смотрел на эту спину – сильную, знакомую с детства. И впервые… отпустил перила. Потянулся к нему рукой:
– Не уходи! Не уходи, ты слышишь?! Если ты уйдёшь… что мне делать?!
Ю Шулан не ответил. Ветер чуть приподнял край его пальто, оставляя только мягкий изгиб в воздухе.
Чжан Чэн снова увидел тот самый силуэт – тот, за которым всё детство пытался угнаться. И заорал, сорвав голос:
– Бро! Ты не можешь меня бросить!
Он метнулся вперёд. Но то ли от паники, то ли от слишком резкого движения – тело пошатнулось. Перила заскрипели, заходили ходуном. Чжан Чэн, обливаясь потом, взглянул вниз – и тут же закружилась голова.
Вертикальные стены, зеркальное стекло – словно туннель в ад.
В страхе ноги подкосились. Он зашатался и начал падать вперёд!
– Осторожно!
– Не двигайся!
– Опасно!
Крики раздались с разных сторон, разрезая воздух. Ю Шулан резко обернулся. Увидел, что происходит, и без раздумий бросился назад!
– Ю Шулан! – голос Фань Сяо взорвался, звериный, как рёв. Он сорвался с места, метнулся наперерез.
Всё случилось в одно мгновение. Крыша на секунду погрузилась в хаос – и так же быстро снова затихла.
Чжан Чэна спасли. Один из пожарных, стоявший в засаде за его спиной, вовремя схватил его.
А Ю Шулана перехватил Фань Сяо. Не дал ему прыгнуть.
Люди начали расходиться. Чжан Чэна, в шоке и полуобмороке, на носилках увели медики.
Когда тень Шилихуа тоже скрылась с крыши, на тридцатом этаже остались только двое. Ветер гулял между бетонными плитами, свистел, словно охранял их одиночество.
– Отпусти! – голос Ю Шулана был острее порыва ветра.
Фань Сяо знал, что не имеет права на капризы. Он отпустил руку. Но в его глазах всё ещё бурлили гнев и страх:
– Ты вообще понимаешь, что делал?! Этого подонка спасать решил?! Готов был собой рискнуть!
Щиколотка отозвалась острой болью – видимо, он всё-таки подвернул ногу, когда бросился назад. Ю Шулан стиснул зубы, не показав ни звука, и, прихрамывая, добрался до защищённого от ветра угла. Сел прямо на бетон.
Он достал сигарету. Фань Сяо тут же протянул спички. Ю Шулан зажал сигарету губами, но даже не дёрнулся. Ветер мигом задул дрожащий огонёк.
Фань Сяо неловко откинул спичку, полуприсел перед Ю Шуланом:
– Это не я. Всё – по инициативе Чжан Чэна. Я к этому не причастен. Клянусь.
Ю Шулан сам прикурил, затянулся, выдохнул густую струю в сторону. Голос остался холодным:
– Можно я побуду один?
– Шулан… может, можно…
– Нельзя.
Он оборвал его резко. И впервые за всё время посмотрел прямо в глаза:
– Если ты не уйдёшь – уйду я.
Фань Сяо молчал. Его взгляд скользил по Ю Шулану, будто пытался вырезать каждую деталь прямо в памяти. Внутри поднималась старая жадность. И что-то темнее – липкое, голодное.
Он шагнул ближе, голос стал глухим, почти шёпотом:
– Ты хотел знать, почему я так с тобой поступаю? Хочешь, я скажу?
Ю Шулан стряхнул пепел – прямо на лакированный ботинок Фаня Сяо. На губах – усталая усмешка:
– Убирайся.
Если бы взгляд убивал – Фань Сяо был бы растерзан. Но ему было всё равно. Лучше быть растерзанным им – чем больше никогда не дотянуться.
– Я виноват. Я всё сломал. Хочешь – бей меня, хочешь – презирай. Только не гони. Дай ещё один шанс. Мы можем всё начать сначала. Прошу тебя.
Ю Шулан усмехнулся – глухо, устало. Закусил сигарету зубами, подбородок вздёрнут, взгляд тяжёлый:
– Если уж врёшь – делай это красиво. Воняет.
Они стояли почти вплотную. Но для Фаня Сяо эта дистанция казалась пропастью. Он вдруг понял: ничем не отличается от Чжан Чэна, который цеплялся за крышу. Тот же страх – ждать, что Ю Шулан одним словом выкинет тебя, как мусор.
Мрак в глазах Фаня Сяо сгустился. Он сделал свой выбор. Голос хриплый, едва слышный:
– Шулан, я не хочу давить тебя.
– А разве ты мало давил? – Ю Шулан устало выдохнул дым и задушил сигарету об бетон. – Не уйдёшь ты – уйду я.
Он развернулся, хотел просто исчезнуть – но в кармане зазвонил телефон. Звонок резанул тишину. Ю Шулан не обратил внимания, шагнул дальше.
– Не ответишь, заведующий Ю? – Фань Сяо сказал это почти мягко – но под кожей в этом «мягко» жило что-то колючее.
Ю Шулан застыл. Этот звонок был не простым. Он откинулся затылком к стене – грубо, как будто искал, за что зацепиться. Лицо казалось пустым – но в этом пустом была трещина.
– Фань Сяо, у меня сейчас никого нет. Совсем. Если я умру – никто и не заметит. Так что скажи: чем ты ещё меня возьмёшь? Чем ты ещё можешь меня сломать?
Они смотрели друг на друга в тусклом свете. Молчали. Только телефон продолжал звонить – настойчиво, липко, почти насмешливо.
Очередной рингтон. Ю Шулан нахмурился, вытащил телефон из кармана. Взглянул мельком – и в тот же миг Фань Сяо закрыл экран своей ладонью.
Он выглядел загнанным, почти отчаянным. Понимал: этот звонок – ещё один удар по Ю Шулану. Но и для него самого – последняя ступень к обрыву, за которым всё кончено.
Ю Шулан смотрел прямо на него. Телефон остался в руке, но держал он его так, будто тот уже ничего не стоил.
– Этот звонок я могу не принимать. Телефон – можешь забрать. Всё, что было между нами… всё, что ты сделал…
Он чуть усмехнулся – больно, устало:
– Всё по нулям.
– По нулям? – В глазах Фань Сяо закипело бешенство, смешанное с чем-то лихорадочным. – Ты правда думаешь, всё можно просто обнулить?
Он резко отдёрнул руку. Экран снова открылся. Ю Шулан скользнул по нему взглядом – усмешка тронула уголки губ, но тут же сдохла. Сколько раз он верил… и Чжан Чэн, и Фань Сяо – все они были одной гнилой породы.
Но потом он увидел имя – и замер. Лицо исказилось.
– Бай Тин?!
Он моментально ответил. На том конце – женский голос, тонкий, дрожащий от страха:
– Они звонили мне! Хотят забрать меня обратно! Силой!
Телефон выскользнул из руки, повис на пальцах. Взгляд Ю Шулана стал колючим, холодным, как лезвие:
– Даже её ты решил использовать? Женщину, у которой и так вся жизнь в руинах?!
Фань Сяо отвёл глаза, ресницы дрогнули, голос – сдавленный, глухой:
– Считай, что я сошёл с ума.
Последняя полоска света провалилась за горизонт. Город ещё не зажёг огни, и в этой глухой темноте Ю Шулан молчал долго.
Потом медленно выдохнул – будто признавая своё поражение:
– Ты победил, Фань Сяо. – Голос был сухой, как горсть пепла. – Я устал.
Он поднялся, с трудом выпрямился, облокотился на стену:
