Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Эрлан Су

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 72 страниц)

– Следи, чтобы с Бай Тин всё было чисто. И не смей за мной идти. Я не хочу тебя видеть. Не бойся – я сам к тебе приду. Ты ведь добился своего. Молодец.

Он прошёл мимо него. Шёл медленно, но с выпрямленной спиной – ветер бил в плечи, но не мог согнуть этот изломанный силуэт.

Когда административный корпус остался позади, Ю Шулан свернул дважды, потом ещё раз – и оказался в чёрном переулке. Там он остановился, достал телефон и набрал номер.

После первого гудка он заговорил – тихо, почти шёпотом:

– Второй молодой господин Фань…

Глава 75. Молчаливая любовь.

Через три дня Ю Шулан переехал в квартиру Фань Сяо.

Шлёп! – контракт с глухим звуком лёг на стол.

– Это ещё что? – Фань Сяо поднял бумаги, развернул их – взгляд сразу потемнел. – Контракт на… содержание?

Эти четыре слова моментально стерли ту редкую радость, что принесла появившаяся фигура Ю Шулана.

– Ты серьёзно?

– Всё написано чёрным по белому. – Весна набирала силу, но Ю Шулан всё ещё носил плотную куртку старомодного кроя. Чёрная ткань только сильнее подчёркивала бледность его кожи.

Фань Сяо оттолкнул бумаги, будто они обожгли его ладони:

– Между нами всё не так.

– Правда? – В глазах Ю Шулана мелькнула колючая усмешка. – Или ты рассчитывал трахать меня бесплатно?

На лице Фань Сяо пробежала тень. Черты лица будто заострились.

– Шулан, я просто хочу вернуть всё… как раньше.

Ю Шулан хрипло усмехнулся:

– А я бы хотел, чтобы мы вообще никогда не встречались. Это ты мне вернёшь?

Словно кто-то выдернул из него воздух – Фань Сяо медленно осел на диван. Локти упёрлись в колени, лицо скрылось в ладонях.

– Можешь мучить меня как угодно. Только не унижай себя.

– Это не унижение. – Голос Ю Шулана был ровный, почти безжизненный. – Я просто хочу, чтобы между нами всё было чётко. Без долгов и лишних иллюзий.

Фань Сяо провёл рукой по лицу, потом резко потянулся к контракту:

– Хорошо. Я подпишу. Только при одном условии – содержишь меня ты.

Он схватил ручку, поднёс её к бумаге. Первая капля чернил едва коснулась листа, как Ю Шулан резко перехватил его руку.

– У меня нет таких денег.

– И не надо. – Фань Сяо крепче вцепился в ручку. – Просто готовь мне еду.

Ю Шулан убрал руку с бумаги, глядя рассеянно, почти лениво:

– Раз уж я тебя содержу… – он приподнял веки, – значит, и трахать тебя буду я.

Капля чернил под пером медленно росла. Прежде чем она расползлась грязным пятном, Фань Сяо тихо ответил:

– Хорошо.

Он аккуратно, почти по-детски старательно, подписал своё имя.

Ю Шулан опустил взгляд, скрывая что-то неразличимое. Из пачки на столе он вытащил сигарету с розовым табаком, прикусил её зубами. Говорил глухо:

– Тогда прошу господина Фань в душ.

Когда Фань Сяо вернулся, ещё влажный после воды, в пепельнице уже дотлели три окурка.

Ю Шулан отмахнулся от дыма, что вился у лица, и холодно приказал:

– Подойди. На колени.

Фань Сяо замер – всего на миг. Потом подошёл и, не сказав ни слова, опустился у его ног.

Ю Шулан смотрел на него, как на вещь. Взгляд медленно скользил по телу, пока вдруг не сорвался коротким разочарованным «чмоком»:

– Переоденься. Надень костюм.

Узкие чёрные брюки подчёркивали длинные сильные ноги. Рубашка, чуть расстёгнутая у горла, лишь намекала на скрытую под тканью силу. Широкие плечи, крепкие руки, под тканью угадывались рельефные мышцы – Фань Сяо выглядел и роскошно, и опасно.

Он приближался медленно, как хищник, знающий себе цену.

Остановившись, он встретился взглядом с Ю Шуланом. Глаза – болезненно преданные. Одно колено коснулось пола, затем второе. В мягком, приглушённом свете тот, кто всегда возвышался над другими, даже стоя на коленях, всё ещё излучал хищную угрозу.

Ю Шулан опустил глаза. Ладонь легла на плечо Фань Сяо, медленно скользнула вверх, пальцы коснулись кадыка – и резко сжали подбородок.

Голос – ленивый, почти насмешливый:

– Всё хорошо. Кроме этого лица – бесит.

Он знал эту квартиру слишком хорошо. Потянулся к ящику у дивана, выдвинул его и достал маску демона – уродливую, злобную.

Он привёз её из Таиланда, с фестиваля духов в Рэйфу. Именно после того отпуска, по возвращении, на пустынной дороге возле аэропорта, он врезался на машине в автомобиль Фань Сяо.

Будто всё было решено заранее. С того самого дня демон из ада преследовал их обоих тенью.

Когда-то, в пору безумной страсти, Фань Сяо сам выпросил эту маску – поиграть. Хватило его ненадолго: маска быстро вернулась обратно в ящик.

А теперь половина лица Фань Сяо скрылась за демоническими чертами – синевато-зелёная кожа, оскал, потусторонняя ухмылка. Ю Шулан, похоже, остался доволен. Он хлопнул мужчину по затылку:

– Угости меня. Зубами.

Фань Сяо не был чужд подобным играм. Ему нравилось контролировать тело Ю Шулана, исследовать его, подчинять.

Но он не привык к такому Ю Шулану – холодному, отстранённому. Тому, кто приказывает, а потом безразлично щёлкает пультом и переключает канал.

На экране – «Мир животных». Самое честное отражение всего этого: сильный ест слабого.

Что-то внутри Фань Сяо дёрнулось. Зверь, который дремал, проснулся. Он вцепился резко, жадно – и вырвал из горла Ю Шулана короткий, сбившийся выдох.

За этим последовали новые, жёсткие движения. Даже если Ю Шулан пытался оставаться безразличным – тело лгать не умело. Оно выгнулось, напряглось.

Но вместе с этим – раздражение. Его рука вцепилась в волосы Фань Сяо. На бледных щеках проступил румянец – не от стыда, а от злости, просачивавшейся сквозь показное равнодушие.

– Плохо стараешься? – Фань Сяо заговорил глухо, голос глухо рвался из-под маски. Губы блестели, челюсть была жёсткой, и даже эта демоническая маска не скрывала опасной красоты его лица.

– Не так уж плохо. – Голос Ю Шулана охрип, но оставался ледяным. – Теперь иди на кровать. Жди меня.

Спальня Фань Сяо была просторной. Широкая чёрная кровать с атласными простынями – блестели, как чёрная бездна желаний.

Он всё ещё был в костюме. Рубашка расстёгнута почти до груди, под тканью – выточенное тело, рельефное, живое. Даже в полумраке оно притягивало взгляд. Он полулежал на кровати, в одной руке – сигарета, другой небрежно держал ремень. Маска валялась рядом – всё ещё угрожающая.

Когда Ю Шулан открыл дверь спальни, Фань Сяо медленно приподнял голову:

– Маску оставить?

Голос был хриплым, с надрывом – ясно, что до этого он отдался процессу полностью, с яростью.

Ю Шулан медленно вошёл в спальню:

– Не надо. Всё равно – с маской или без, суть не меняется.

Фань Сяо будто задышал по-новому, потом машинально коснулся груди – и только тогда снова вспомнил: его амулет, четырёхликий Будда, давно валяется на свалке. Ю Шулан выкинул его в мусор.

Грудь опустела. И ныла. Пустота и боль сплелись внутри тугим узлом, не давая вздохнуть.

Он ведь верил: если вернуть Ю Шулана обратно – внутри станет легче. Но теперь, когда тот стоит так близко, душа только тяжелее.

– Снять всё самому? Или ты поможешь? – Фань Сяо попытался задавить тяжесть, сделал голос медовым, почти игривым.

Ю Шулан подошёл ближе, окинул взглядом его сильные, длинные пальцы:

– Сам. Потом ляг – лицом вниз.

Фань Сяо достал сигарету, зажал её между пальцами и не спеша начал расстёгивать пуговицы. Дым вился вверх, пепел время от времени падал на голую кожу и жёг её, как случайное желание.

Когда последняя вещь упала на пол, он, обнажённый, лёг на кровать.

Спина – как у льва: широкая, сильная, опасная.

Ю Шулан, кажется, впервые рассматривал его под таким углом. Даже в этой позе покорности, даже лёжа, Фань Сяо оставался собранным, сильным, почти величественным.

Ю Шулан наклонился и смачно хлопнул ладонью по тугой, загорелой плоти.

– Опусти таз, – приказал холодно.

Их тела соприкоснулись. Ю Шулан сжал руками его стальной торс.

Но внутри – ни жара, ни желания. Только глухая горечь. Он смотрел на напряжённые мышцы и чувствовал не возбуждение – отчаяние.

Того самого, кого он когда-то любил без остатка. Кому отдавал всё – даже гордость. Ради кого мог быть внизу – с радостью, с верой.

А теперь они здесь. Вот так.

Когда-то секс с Фань Сяо был чистой гармонией…

Теперь, в их постели, не осталось наслаждения – только раны.

Боль и причинение боли всегда идут рядом. Казалось бы, Ю Шулан держал всё под контролем, но лезвие, которым он резал Фань Сяо, вспарывало и его самого – прямо по сердцу.

Открытая рана пульсировала, кровоточила, и с каждым её толчком уходило желание, выгорала плотская мощь.

Из-за их близости Фань Сяо почувствовал это первым. Повернулся, посмотрел назад – и в глазах Ю Шулана увидел неукрытую тоску, как иней, медленно ложащийся на холодный взгляд.

– Что случилось? – тихо спросил он.

– Ты меня правда не возбуждаешь. – Ю Шулан опустил глаза, стал поправлять брюки. – От тебя тошнит.

Он даже не заметил, как в глазах Фань Сяо зажглась опасность – холодная, чёрная.

– На сегодня хватит. – Ю Шулан шагнул к двери. Но не успел – Фань Сяо резко перехватил его за запястье.

– Раз уж ты играешь в содержанку, – обнажённый, как древний бог со стены храма, Фань Сяо заговорил медленно, почти шёпотом, – так играй по правилам. Иначе зачем мне быть «содержанным»?

Он резко дёрнул – и тело Ю Шулана упало на кровать. В следующее мгновение Фань Сяо уже навис над ним – над тем, кого не мог забыть ни днём, ни ночью.

– Я покажу тебе, что такое настоящее удовольствие.

Он схватил Ю Шулана за подбородок, наклонился – и поцеловал.

Нет, это не был поцелуй. Это была атака – дикая, с риском разорвать губы до крови. Поцелуй, который ломал зубы, царапал горло, рвал воздух на клочки.

Его руки скользили по телу, как по захваченной территории. И понадобилась вся его сила, чтобы удержать под собой не менее сильного Ю Шулана.

Одежда летела на пол одна за другой. А когда всё кончилось, когда он наконец вошёл в это знакомое, дрожащее от жара тело – борьба прекратилась.

Всё стихло.

Ю Шулан смотрел на Фань Сяо снизу вверх, следя, как в его глазах безумие медленно, мучительно сменяется испугом.

Он оказался в его объятиях – крепких, дрожащих, в потоке сбивчивых извинений и горячих, хаотичных поцелуев.

– Давай уже. Я устал.

Холодный, острый, как лезвие, голос Ю Шулана мгновенно оборвал бессвязные слова Фань Сяо.

Они долго смотрели друг на друга. Потом Фань Сяо выдохнул – и начал двигаться.

Это длилось долго. Без хриплых шуток с его стороны, без звуков с его. Только тела. Только инерция.

Ю Шулан был как кукла, без сопротивления.

Фань Сяо, злой и отчаянный, знал: это тело всё помнит. Оно впитывает не слова – а дрожь, дыхание, тяжесть, пронзающую мышцы. Оно знает, что такое удовольствие.

И он знал, как его вернуть.

Наконец, тело отозвалось. Ю Шулан сжал зубы, но не смог остановить слезу – она скатилась по виску и исчезла в волосах…

Глава 76. Цинь Сянлянь.

Ю Шулан поселился в гостевой комнате квартиры Фань Сяо.

Они продолжали спать вместе. Но не вместе спать.

Сначала Фань Сяо пытался сопротивляться. Пытался удержать его в постели или сам шёл за ним в гостевую – оставался там.

Но Ю Шулан всегда находил способ уйти. Ждал, пока тот заснёт – и исчезал. Или просто уходил на диван и сидел там до утра, как каменная статуя.

После нескольких таких ночей Фань Сяо сдался. Теперь, после близости, он задерживался всего на пару минут – уткнётся лицом в его шею, подышит немного – и отпускает. Потом остаётся один. В темноте. Не спит.

Огромная холодная кровать стала клеткой для них обоих.

Иногда на рассвете он видел Ю Шулана на балконе. Тот стоял, затянутый в пепельный дым, будто завис на краю мира. Его силуэт расплывался в сизых клубах, словно он уже не существовал здесь. Будто вот-вот уйдёт – и больше не вернётся.

Фань Сяо никогда не мешал ему. Ю Шулан стоял на балконе – он оставался в гостиной. Между ними стояла невидимая стена, и ни один не мог её пройти.

Может быть, Ю Шулан знал, что кто-то за спиной есть. Но никогда не оборачивался. Когда-то этот человек согревал его, не давал ветру коснуться кожи. А теперь – даже взгляд стал непозволительной роскошью.

И только на рассвете Ю Шулан выглядел по-настоящему спокойным. Он нависал над перилами, следил, как свет медленно выдавливает ночь за горизонт. Может быть, вместе с этим светом уходило и его одиночество.

Иногда Ю Шулан готовил еду. Может, просто выполнял пункты контракта. Блюда были простыми, но вкусными. Фань Сяо неизменно хвалил – каждый раз по-новому.

Он говорил без остановки – о еде, о работе, о том, кого встретил в лифте, о детях с листовками у перекрёстка. Болтал с азартом, потому что знал: если замолчать – над столом опустится такая тишина, от которой стынет кровь.

Мастер манипуляций впервые оказался бессилен.

Вся бессмысленность их ночей оборачивалась заискивающей лаской в постели. И только когда кожа касалась кожи, когда тепло одного впитывалось в другого – только тогда Фань Сяо мог убедить себя, что Ю Шулан всё ещё любит. Просто молча.

Ю Шулан снова устроился на работу. Та же административная сфера, но уже не руководящий пост – зато обязанностей только прибавилось.

Торговые компании – это вечные застолья. Сегодня был уже четвёртый банкет за неделю.

Молодой наследник компании принимал гостей. Пил плохо, а клиенты оказались липкими и навязчивыми. Ю Шулану пришлось пить и за себя, и за него. Перебрал.

Он попросил у официанта холодный компресс и, приложив его к лицу, попытался прийти в себя. В полудрёме уловил чей-то тихий голос прямо у уха:

– Я велел заменить твой алкоголь на воду. Когда будешь пить – не спались.

Он отдёрнул компресс – и увидел рядом на стуле молодого хозяина. Тот сидел спокойно, будто ничего не произошло.

Хотя Ю Шулан проработал здесь не так долго, слухи уже дошли: молодой хозяин – редкостный засранец. Перфекционист, честолюбец, холодный до костей. Ни грамма жалости к подчинённым.

Поэтому его жест удивил Ю Шулана.

После замены алкоголя на воду всё пошло гораздо легче. Остальные напились в дым, а Ю Шулан остался трезв и даже заработал репутацию «непобедимого».

Они с молодым хозяином вместе провожали гостей. Встав в привычную подчинённую стойку, Ю Шулан вежливо поблагодарил:

– Спасибо, господин Цинь. Без вас я бы уже валялся под столом.

Тому было чуть за двадцать. Черты – холодные, даже в подпитии. Он устало хлопнул Ю Шулана по плечу и, совсем по-взрослому, бросил:

– Ты лучший. Работай со мной напрямую.

Ю Шулан не воспринял это всерьёз. Поблагодарил ровно, сохранил дистанцию и проводил подгулявшего наследника до машины. Когда та скрылась из виду, напряжение наконец сползло с его плеч.

– Шулан.

Мужской голос разнёсся по ночи. Из темноты в свет шагнул Фань Сяо. Он перевёл взгляд с задних фар уехавшей машины на Ю Шулана и легко коснулся его локтя:

– Я пришёл отвезти тебя домой.

Ю Шулан, пахнущий алкоголем, отшатнулся слишком резко:

– Я же сказал – не надо.

Вырваться не получилось. Фань Сяо просто скользнул ладонью вниз и вместо локтя перехватил его руку. Его холодные пальцы хотели переплестись с его – не вышло. Тогда он просто сжал ладонь.

– Я ужинал неподалёку. Случайно оказался рядом. Поехали вместе, ладно?

Фань Сяо недавно понял: чем искреннее он старается – тем сильнее отталкивает Ю Шулана. Но если чуть отступить – может подойти ближе.

– Сначала отпусти руку. – Голос Ю Шулана дрожал от алкоголя. Он не хотел сцены. – Где твоя машина? Подгони её.

Фань Сяо кивнул – но руку не отпустил. Вместо этого повёл его к парковке. Один тянул, другой упирался – сцена получилась почти напряжённой.

В этот момент машина, что только что уехала, вдруг вернулась. Заднее стекло медленно опустилось – и холодное лицо молодого господина Циня снова появилось в проёме.

Он посмотрел на их сцепленные руки. Потом – на раздражение, застывшее в глазах Ю Шулана.

Воздух вокруг будто срезало льдом:

– Начальник Ю, мне нужен свод по расходам на канцелярию за первый квартал и финансовый отчёт. Какие бы у вас ни были личные драмы – пусть они не мешают работе. Утром отчёт должен быть у меня на столе.

С репутацией засранца он явно не прогадал. Ю Шулан кивнул спокойно:

– Понял, господин Цинь.

– Господин Цинь? – вдруг вплёлся голос Фань Сяо. – Это Цинь, как в Цинь Сянлянь? Или как в Цинь Хуэй? Простите, я вырос за границей, в китайской истории не силён.

Он зажал сигарету в зубах, взгляд стал колючим:

– Но, насколько знаю, вечер – это личное время сотрудника. Заставлять работать в это время – вообще-то против закона. Вы слышали о трудовом кодексе, Цинь… Сянлянь?

Лицо молодого Циня застыло камнем. Он молча откинулся в кресле и поднял стекло. На последней щели бросил холодное:

– Поехали.