Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Эрлан Су

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 72 страниц)

Фань Сяо сжал его за шиворот и рывком впечатал в стену. В его глазах бушевала животная сила – взгляд был как у хищника, нашедшего добычу.

– Третий, – прошипел он, сжав кулак на воротнике, – кричи громче, ладно?

– Ты… ты что задумал?.. – Третий Бай трясся, лицо уже распухло, слова слетали с языка спутанно. – Ты ведь говорил… это только спектакль! Я предупреждаю, наша семья… мы не такие простые!

– Тсс… – Фань Сяо приложил палец к губам.

Улыбка расползлась по лицу, словно тень:

– Кричи. Этого будет достаточно.

Секунду спустя она исчезла, будто и не было. Улыбка сменилась мрачной решимостью, и Фань Сяо занёс кулак.

– Ты с ума сошёл?! Твою мать, ты…

Крик прорезал пространство, сотрясая воздух. Третий Бай упал, прикрыв голову руками, и осел на холодный кафель. Он съёжился в комок, забился в угол, как испуганное животное.

Но боли не последовало.

Прошло несколько секунд, прежде чем он осмелился приоткрыть глаза. В поле зрения попала сжата в кулак рука – она свисала у бедра Фань Сяо. Кожа на костяшках была разорвана, багровела, из тонких разрывов медленно сочилась кровь.

Третий Бай ахнул. Подняв глаза, он увидел – на белоснежной плитке стены проступило размазанное кровавое пятно.

– Ты… ты что творишь?.. – пролепетал он, всё ещё сжавшись у стены.

Фань Сяо медленно присел перед ним, уравнявшись по высоте. Неповреждённой рукой вытащил сигарету, кинул её в рот. Усмешка тронула уголки губ – ленивая, почти развратная.

Он поднял окровавленную руку, посмотрел на неё, словно любовался:

– Как думаешь, он будет переживать?

Молчание.

– Как думаешь, что я теперь могу у него попросить? – прищурился он. – Ты же у нас эксперт по разбитым сердцам, Третий. Подкинь идею.

Лампа над головой лупила ослепительным светом, и на её фоне лицо Фаня Сяо казалось ещё безумнее. Глаза и губы растянулись в улыбке, но в ней не было ни капли тепла.

Он резко замотал головой, торопливо отступая:

– Не знаю…

Фань Сяо цокнул языком с видом лёгкого разочарования. Он похлопал по плечу всё ещё свернувшегося в комок Бая и холодно бросил:

– Спасибо за старания, Третий. – Он выпрямился, не вынимая сигарету изо рта. Сквозь клубы дыма он мельком глянул на часы, усмехнулся уголком губ:

– Десять минут прошло.

Когда его силуэт двинулся к выходу, Третий Бай вздрогнул. Впервые за всё время ему стало… жалко Ю Шулана.

Дверь ванной распахнулась. Фань Сяо и Ю Шулан столкнулись взглядами.

Тот подходил медленно, высокая фигура, рубашка чуть расстёгнута, волосы упали на лоб. Небрежный, даже немного хулиганский вид лишь подчёркивал его привлекательность.

Сигарета всё так же зажата в уголке губ Фань Сяо. Он подошёл ближе, чуть наклонился, улыбнулся:

– Директор Ю, прикурить не найдётся?

Выражение у него было то самое – вызывающее, почти провоцирующее, с оттенком насмешки, будто нарочно нарывался на пощёчину. У Ю Шулана на губах появилась лёгкая тень улыбки. Он вздохнул, покачал головой и щёлкнул зажигалкой – пламя вспыхнуло между ними.

Фань Сяо резко втянул дым, как будто выжимал из табака всё удовольствие до последней капли. Затем медленно выпустил клуб дыма.

Он поднял бокал с напитком Ю Шулана, осушил его одним глотком, взял своё пальто, накинул на руку:

– Пошли.

– Подожди, – Ю Шулан резко перехватил его за запястье, нахмурился:

– Рука… что с ней?

Фань Сяо легко вывернулся из захвата, другой рукой обнял Ю Шулана за плечи и повёл к выходу:

– Да ничего. Бил того кретина, не уследил и врезался в стену. Пустяки, даже не больно.

Между бровей Ю Шулана пролегла глубокая складка. Он скользнул взглядом по разбитым костяшкам – там, где кожа слезла лоскутами, выступила кровь.

– Всё равно в больницу. Проверим.

Перед самым выходом Ю Шулан мельком глянул в сторону туалета. Дверь оставалась приоткрытой – в щель был виден кусок тела.

Третий, с отёкшим до неузнаваемости лицом, сидел на полу и… смотрел на него.

Но взгляд… в этом взгляде была жалость.

Ноги сделали шаг вперёд, и побитый силуэт скрылся из поля зрения. Ю Шулан опустил глаза, пряча под ресницами внезапную тревогу, что вдруг резанула изнутри.

Глава 29. Расстегни пуговицу.

Щёлк – раздался лёгкий щелчок. Ловкие пальцы левой руки Фань Сяо дёрнули защёлку, дверь оказалась заперта изнутри.

Лицо его чуть порозовело – то ли от возбуждения, то ли от лёгкой усталости. Взгляд, лениво прожигающий спину вошедшего Ю Шулана, стал цепким, как взгляд хищника, наблюдающего за тем, как жертва зашла в ловушку и ещё не поняла, куда попала.

Ну что ж, теперь он здесь.

Как играть? Осторожно? Или с огоньком?

– У тебя правая рука не работает. Если что-то неудобно делать – просто скажи. Я помогу.

Фань Сяо согласно кивнул, правая рука у него была в повязке, но, казалось, болезнь перекинулась и на левую – несмотря на уверения «ничего не надо, сам справлюсь», даже с верхней одеждой он явно не мог совладать.

Ю Шулан подошёл ближе, молча снял с него пальто и пиджак. Мужчина был широк в плечах, с длинными руками – им и стоять близко не пришлось, но воздух между ними как будто всё равно натянулся.

Они прошли вглубь квартиры. Фань Сяо щёлкнул выключателем – мягкий, неяркий свет зажёгся один за другим.

Жилище было новым, арендованным. Современные апартаменты, отделка минималистичная: чёрно-серые тона, чёткие линии, строгая геометрия. Всё выглядело безупречно, но пусто – ни одной личной детали, будто это и не квартира, а выставочный образец из глянцевого журнала. Только на дубовом столе стоял ноутбук с погасшим экраном.

Взгляд Фань Сяо резко изменился, он чуть напрягся, но тут же расслабился и улыбнулся:

– Знаешь, почему я снял эту квартиру? С балкона открывается прекрасный вид.

Ю Шулан машинально повернулся к окну, глядя в темнеющий силуэт города.

Тем временем Фань Сяо быстро подошёл к столу, повёл мышкой – и чёрный экран ожил.

На нём вспыхнуло лицо Ю Шулана. То самое лицо, что сейчас стояло у окна, в полутьме, молча глядя наружу.

Фань Сяо без спешки навёл курсор на крестик, закрыл видео – запись с видеорегистратора. Пальцы закрыли крышку ноутбука.

– Отсюда виден Ваньфэн. Жаль, что ночь – осталась только тень горы.

И в эту самую секунду горячее дыхание ударило в шею. Фань Сяо подошел слишком близко. Всего одно движение – и он мог бы заключить Ю Шулана в объятия.

Раньше, будь всё по-старому, Ю Шулан бы нашёл способ элегантно избежать этого контакта. Но сейчас… сейчас Фань Сяо был одним из немногих, кого он считал близким.

А у Ю Шулана почти не было близких. А таких, как Фань Сяо – вообще один.

С ним всегда сложнее: взрослый, умный, осторожный, а в то же время – цепкий, прилипчивый. Умел быть – то ли щенком, то ли чертёнком. Настойчиво тянулся ближе, искал кожей тепло.

Говорят, дети, которых с детства холили и лелеяли, вырастают особенно ласковыми. Им нужно касаться, прижиматься, быть рядом, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Ю Шулан был другим. Его вежливость – выстроенный панцирь, за которым скрывалась натренированная холодность. Он не любил близости.

И всё же… Ю Шулан не мог отрицать: иногда он действительно баловал Фань Сяо. Эти хитрые, своевременные прикосновения, эти глупые заигрывания, это бессловесное «я – за тебя» вызывали в нём что-то странное. Хочется оттолкнуть – а рука не поднимается.

Впрочем, баловать – тоже надо с умом. Лу Чжэня он баловал безусловно, Фань Сяо – только в пределах дозволенного.

– Хватит, – тихо выругался Ю Шулан и, не оборачиваясь, оттолкнул его голову ладонью.

Жар ушёл, и вместе с ним – на секунду вернувшееся ощущение хрупкой близости.

– Что ты обычно делаешь перед сном? Есть что-то, с чем ты не справишься одной рукой?

– Есть одно… – Фань Сяо улыбнулся неловко, даже немного смущённо. – Только что пробовал – левой рукой не могу расстегнуть пуговицы на рубашке.

– М? – Ю Шулан опустил взгляд и заметил, как на вороте рубашки появились свежие, сбившиеся складки – следы неудачной возни.

– Может, выручишь, директор Ю? – Фань Сяо сделал полшага ближе и слегка задрал подбородок, словно сам подставлялся под помощь.

– Чёрт. – Ю Шулан резко отступил, развернулся и сел на диван. Элегантно закинул ногу на ногу, холодно глянув:

– У тебя ведь не обе руки сломаны. Сам справишься.

Такой дерзкий, отстранённый Ю Шулан появлялся нечасто, и оттого был особенно притягателен. Фань Сяо был откровенно в восторге. Улыбнувшись, он опустился на низкий столик перед диваном и принялся орудовать левой рукой, пытаясь справиться с застёжками.

Они сидели друг напротив друга. Оба – длинноногие, высокие. Колени иногда задевали друг друга. Под белым светом лампы – узкие строгие брюки Фань Сяо выглядели особенно соблазнительно.

Вдруг – короткое движение. Ю Шулан отстранился, как будто что-то укололо. Поднял глаза и буркнул:

– Бестолочь.

Фань Сяо возился с пуговицей: кристаллическая пуговица, почти выскользнув из петли, снова соскользнула обратно. Его длинные пальцы крутились вокруг, но чётко попасть не удавалось.

– Иди сюда. – холодно бросил Ю Шулан. – Наклонись.

Фигура Фань Сяо наклонилась вперёд, отбрасывая тень на Ю Шулана. С каждым сантиметром она плотнее накрывала его, пока не затмила почти до самой макушки. Теперь между их лицами оставалось не больше двух кулаков расстояния.

Когда пальцы Ю Шулана коснулись первой пуговицы, он услышал, как Фань Сяо с выдохом прошептал:

– Всё-таки директор Ю меня жалеет…

– Заткнись, – бросил Ю Шулан, но уши его уже налились лёгким румянцем. Фань Сяо, конечно, это заметил. И заметил, как на долю секунды сбился ритм его дыхания.

Фань Сяо сжал челюсть. Ответ тела был почти мгновенным.

Они были слишком близко. Взгляд Фань Сяо скользил по его лицу без всякой стеснительности. Ю Шулан был немного уставший, под глазами тени, но от этого его лицо не теряло притягательности.

Ю Шулан – типичная мечта общественного вкуса: стройный, благородный, с мягкими чертами. Но его характер – сильный, жёсткий, холодный – резко контрастировал с этой «литературной» внешностью. Именно это и делало его опасно красивым.

Взгляд медленно скользнул вниз и остановился на губах. Там, где недавно была рана, теперь остался лишь слабый, розоватый след – почти незаметный. Именно та самая рана, которая однажды на короткое мгновение пробудила у Фань Сяо что-то вроде раскаяния… но теперь она только подливала масла в огонь, отзываясь в теле мучительным жаром.

Стоило лишь наклониться – и он мог бы снова коснуться этих губ.

Фань Сяо в памяти перебирал их вкус: мягкие, податливые, вызывающе послушные. Их так легко было заставить подчиняться, требовать, отдаваться.

Половина пуговиц уже была расстёгнута. Ю Шулан выглядел спокойно, лицо словно высечено из камня, взгляд потуплен, движения безупречно размеренны. Но только он сам знал, зачем избегал смотреть прямо и почему задержал дыхание.

Это тело… оно было вопиюще привлекательным.

Кожа – тёплая, гладкая, тёмно-медовая. Мускулы – чёткие, крепкие, с чистыми линиями. Грудная клетка расправилась мгновенно, стоило только освободить её от давления ткани, – будто ждала, когда её отпустят на волю.

Он ничего не делал. И всё же – в этом было семь десятых чистого искушения.

Ю Шулан – гей. И, несмотря на самообладание, был живым человеком, вполне нормальным. Он мог быть сдержанным, мог контролировать себя, но не был глухим к желаниям.

Он едва заметно затаил дыхание, кончики пальцев двигались максимально аккуратно, чтобы избежать касания кожи. Он не искал контакта – он избегал его изо всех сил.

Пуговицы доходили до середины тела. Ниже – пояс, и под ним уже начали вырисовываться контуры пресса. Острые, чёткие, сухие мышцы, почти как вырезанные. Ни грамма лишнего, только контроль, сила и плоть.

В отличие от свободных рубашек Ю Шулана, одежда Фань Сяо была пошита по телу – ткань обтягивала каждую линию. Чем ниже – тем теснее.

Он расстегнул очередную пуговицу, и палец невольно соскользнул вниз. Даже при всей осторожности прикосновение оказалось неизбежным.

Ресницы дрогнули. Ю Шулан машинально отдёрнул руку. Но в этот момент Фань Сяо резко подался вперёд, будто собирался заключить его в объятия.

Широкие плечи, спина как стена – давление мгновенно навалилось. Ю Шулан попытался оттолкнуть его, но руки оказались на том самом, обжигающе крепком торсе.

И это прикосновение… в голове вспыхнул гул.

– Что ты творишь? – прорычал он сквозь зубы, голосом, сбитым в раздражение и почти панику.

Под его ладонью тело Фаня Сяо слегка качнулось, словно дразня, затем он медленно выпрямился. В левой руке – пульт от штор. Он покрутил им с видом победителя:

– Я всё искал, где же он… Оказывается, был в щели за твоей спиной, между подушками.

Он говорил мягко, даже ласково, уголки губ приподняты, будто заботится и шутит. Но взгляд был тёмным.

– Директор Ю, – почти певуче произнёс он, – у тебя, кажется, осталось ещё две пуговицы.

Глава 30. Нельзя играть с натуралами.

Ю Шулан перевернулся на кровати, и всё его тело снова напряглось – никак не удавалось устроиться удобно.

Кругом была абсолютная тьма. Ни отблеска, ни силуэта – будто даже ночь осталась где-то за гранью.

Шторы в спальне были многослойные, не меньше трёх – полностью отсекающие любой свет. Странное решение… и почему-то казалось: очень в духе Фань Сяо.

Ю Шулан нащупал на тумбочке пульт, вслепую нажал на кнопку – раз, ещё раз.

Тяжёлые шторы заскользили, открывая узкую щель, и в ту же секунду лунный свет мягкой волной пролился в комнату. Теперь даже чужая спальня показалась чуть менее враждебной.

Ю Шулан остался ночевать у Фань Сяо – в его гостевой комнате.

Полчаса назад он стоял в прихожей, уже собирался уходить. Фань Сяо смотрел на него с выражением почти мольбы:

– Шулан, уже поздно. Пока доедешь домой – рассвет. К тому же ты выпил, за руль нельзя, а машину сейчас не вызвать.

На нём уже была домашняя одежда. Свет мягко скользил по шелковистой ткани, будто по водной глади – играл бликами и прятал формы.

Две последние пуговицы он расстегнул сам. Медленно, с усилием, потому что правая рука была обездвижена. И всё же, с каждым движением его большой палец скользил по телу – по чётким линиям пресса.

Ю Шулан мысленно скрипнул зубами.

Если бы не эта чёртова шина, Ю Шулан бы точно сказал, что это была провокация.

– Спи в гостевой. С тех пор как я сюда переехал – там никто не ночевал. – Фань Сяо подошёл ближе. Голос стал чуть мягче, чуть прилипчивее. – А завтра утром… мне всё равно нужна будет твоя помощь – довезти до офиса. В утренний час-пик тут хрен что поймаешь.

– Я могу заехать утром, забрать тебя. Я просто… не люблю оставаться ночевать в чужих домах. – Ю Шулан попытался отказаться.

– Ванная отдельная. Всё новое: и постель, и полотенца. Представь, что это отель. На одну ночь. – Голос Фань Сяо был мягким, но в нём ощущалось давление.

Ю Шулан внимательно всмотрелся в него. Заметил, как пальцы Фань Сяо дернулись в лангетке. Вспомнил указания врача. И… с тяжёлым вздохом сдался:

– Хорошо.

Фань Сяо поставил перед ним бокал вина.

Ю Шулан только что вышел из душа. От него исходило приятное тепло и лёгкий пар. Холодная белизна кожи смягчилась тёплым румянцем. Влажные ресницы, распаренные губы… он выглядел на редкость мягко, почти податливо.

Пижама на Ю Шулане была почти такая же, как у Фань Сяо – тот же фасон, но другой цвет.

И всё же… эффект совершенно иной.

Чёрный оттенок подчёркивал в Фань Сяо глубину, некую утончённую опасность.

Шампанское же на Ю Шулане смягчало его холодность, добавляло в его строгий облик тёплого, невысказанного томления.

Фань Сяо едва не задыхался от того, как это выглядело.

Ю Шулан поднял влажные от пара ресницы и посмотрел на Фаня:

– У тебя травма. Тебе нельзя пить.

– Я знаю. – Фань Сяо улыбнулся. – Я налил только тебе.

Он уселся рядом, чуть наклонив голову, как будто выжидал похвалы, как будто хотел, чтобы его за это… приласкали.

– Ну что, полегчало сегодня? Отпустило? – спросил он.

Ю Шулан опустил густые ресницы и сделал маленький глоток. Красное вино обдало язык, как медленно растекающийся огонь.

– Мне кажется… – он говорил тихо, но твёрдо. – Я думаю, это всё-таки был не Бай Пэнъюй. Там замешан кто-то другой.

– Кто-то другой? – Фань Сяо не моргнул, голос его был ровным. – Но ты же сам вышел на него – всё шло к этому. Если это не он… зачем он признал?

Вино в хрустале отражало тёплые отблески, как закат на гранях воды. Ю Шулан медленно проговорил:

– Я сам не до конца понимаю. Просто… не похож он на человека, который мог бы принудить… мужчину.

– Эти “золотые мальчики” – они все такие. У них нет разницы, парень или девушка.

Ю Шулан не мог напрямую сказать, что это было гей-интуицией. Поэтому просто кивнул:

– Понимаю. Но… он действительно выглядел так, будто отвращение к гомосексуальности у него искреннее. Прямо на уровне тела.

– Но он же был пьян. – Фань Сяо пожал плечами. – Пьяного какие критерии волнуют?

Ю Шулан откинулся на спинку кресла и вздохнул. В голосе – усталость, в жесте – беспомощность:

– Наверное, ты прав.

Фань Сяо умел держать тему, не давить и не отпускать. Он говорил с той самой ровной заботой, которая звучит только у настоящего друга:

– Если у тебя остались сомнения… мы продолжим копать.

Ю Шулан сглотнул. Вино прошло по горлу горячо, на губах, и без того разрумяненных после душа, остался новый, яркий оттенок. Казалось, он светился.