Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Эрлан Су

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 72 страниц)

– Тройная, – ответил Хуан Циминь, держа свою кошку и пряча взгляд. – Только не ругайся потом.

– Я уважаю учителей, – Ю Шулан сделал паузу. – Но не всех и не всегда.

Хуан Циминь вдохнул, будто перед казнью:

– После праздников я ухожу с поста председателя совета директоров «Чанлин Фармасьютикал». Тебе предстоит меня заменить.

Ю Шулан отпил чаю, спокойно, почти небрежно:

– Учитель, лучше вам пить чай, а не алкоголь. Кстати, где Шимуши?

– Я серьёзно.

Ю Шулан медленно убрал улыбку с лица.

– Ты и сам знаешь, как у меня со здоровьем. Всё только хуже. Ожирение в тяжёлой форме, оно уже затронуло все органы, – Хуан Циминь вздохнул. – Я теперь могу только по видеосвязи с вами работать. А ты знаешь, это снижает эффективность и замедляет всё.

– Я буду присматривать, – Ю Шулан убрал рассеянность с лица и сказал спокойно. – Главные решения за вами, остальное – на мне.

Хуан Циминь покачал головой, и дряблая кожа на щеках задрожала:

– Всю жизнь я пахал. Сражался. Прожил полжизни в суете – и ни о чём особо не жалею. Но вот… на днях твоя Шиму заболела.

Увидев, как напрягся Ю Шулан, он сразу поспешил успокоить:

– Диагноз – доброкачественный. Просто тяжело перенесли. И тогда меня осенило: наша с ней жизнь уже на грани. Мы оба не в лучшем состоянии. Сколько ещё осталось – чтобы мы могли просто пожить для себя?

Он показал экрану старую кошку, усадив её ближе:

– Я начал плановое похудение. А как сброшу вес – мы поедем путешествовать. Хочу наконец увидеть страну. Все эти годы – конференции, презентации, перелёты – а оглянуться на пейзаж не было времени. Грустно даже вспоминать.

Он вздохнул:

– Потому я твёрдо решил – ухожу с поста председателя. А ты поведёшь “Чанлин” дальше. Я останусь акционером, буду получать дивиденды – и жить.

Ю Шулан немного подумал, затем медленно ответил:

– Раз вы уже решили – я вас поддержу. Но мне кажется, это неуместно. Я не подхожу. Ни опыта, ни квалификации. Я ведь ещё даже не окончил магистратуру. Можно найти кого-то лучше.

Хуан Циминь опустил голову кота, оставив в кадре лишь свои глаза:

– Ты любишь “Чанлин”. Председателю не обязательно быть профильным специалистом. Главное – видеть путь, уметь принимать решения и объединять людей.

Он снова подвинул кота вперёд, скрывая лицо:

– И ещё… ты теперь второй по величине акционер. Кто, если не ты?

Ю Шулан потянулся, будто хотел отодвинуть кота, но передумал:

– Учитель, я не понимаю, к чему вы ведёте.

– Помнишь, ты заключил с Фань Сяо пари? Что за три месяца оптимизируешь технологию производства напитка из жимолости. Если нет – он подаст в суд на меня. На “Чанлин”.

– Помню.

– Так вот… это мы с ним вместе всё провернули. Специально. Чтобы тебя заставить.

– Вы… обманули меня?

– Фань Сяо тогда считал, что ты сломан, – сказал Хуан Циминь и неловко провёл рукой по редеющим волосам. – Он думал, что этим пари сможет вернуть тебе хоть немного желания жить.

Он тяжело вздохнул:

– Не стану оправдываться. Я правда за тебя волновался. Но и… хотел, чтобы он вложился по-крупному.

Хуан Циминь тревожно посмотрел на Ю Шулана – его лицо темнело на глазах:

– Кто ж знал, что он вбухает столько денег, да ещё и всё запишет на тебя? Все дивиденды по этим акциям сейчас на твоём счёте. Можешь хоть завтра снять всё до копейки.

– Мы скрывали это по его просьбе. Он велел рассказать тебе только через три года. Надеялся, что ты… – голос у старика сбился, лицо пошло красными пятнами, – что ты за это время его забудешь. И тогда примешь всё как простую компенсацию.

Ю Шулан молчал. Даже кошка, заскучав, спрыгнула с клавиатуры и ушла из кадра. Только тогда взгляды учителя и ученика пересеклись – ничто больше не мешало.

Ю Шулан тихо сказал:

– Учитель… Скажите честно: если бы всё было наоборот – вы бы приняли такую «компенсацию»? Вы бы смогли? Потому что для вас всегда важнее цифры. Всегда. Цифры – а не люди.

Он дотронулся до экрана – и связь оборвалась.

Глава 101. Самое близкое расстояние.

Хуан Циминь притворился больным, закрылся дома с кошкой и в ход пустил свою супругу, чтобы та уговаривала Шулана принять пост. Но Ю Шулан, хоть и уважал учительницу и знал, как ей тяжело, всё же отказался. Так кресло председателя «Чанлин» всё ещё пустовало.

В Праздник фонарей, 15 числа первого месяца, на работу пришёл только он. Провёл серию экспериментов. К трём часам переоделся и вышел из лаборатории.

На вечер он пообещал Тяньтяню посмотреть фонарики. Ребёнок уже звонил с умных часов и напомнил.

На улице праздничное настроение только росло. Даже на окраине города всё пестрело от красных фонарей и декораций.

Ю Шулан стоял на остановке, как всегда облокотившись на столб, и немного витал в своих мыслях – о разном, ни о чём конкретном.

– Фейерверки понравились? – рядом прозвучал дерзкий голос подростка. Ю Шулан скользнул взглядом вбок и заметил юношу, прислонившегося к другой стороне остановки.

В такой холод тот был лишь в бейсбольной куртке, в рваных джинсах, между которыми и кроссовками – голые белоснежные щиколотки. За спиной рюкзак, в руке скейт, во рту – жвачка. Он глянул на Ю Шулана искоса и снова спросил:

– В Новый год. Фейерверки. Красиво было?

Их плечи разделял лишь железный столб. Пар изо рта сливался в воздухе.

– Красиво, – ответил Ю Шулан без особого интереса, глядя вдаль и мысленно проклиная автобус, который не приезжал.

Такое безразличие, похоже, задело мальчишку. Его голос стал жёстче:

– Ты этого не достоин.

– Чего именно? Фейерверков или… кого-то?

– Ни того, ни другого.

Ю Шулан не стал спорить с подростком. Как раз подъехал автобус, и он шагнул вперёд с потоком людей, бросив напоследок:

– Возвращайся, когда вырастешь. Тогда и поговорим, кто чего достоин.

***

Вечером улицы сияли фонарями – словно город сам стал отражением небес.

Праздник фонарей совпал с годовщиной основания города, и потому размах празднования был особенно велик.

На центральной площади выставили десятки тысяч традиционных фонарей. По соседству, на пешеходной улице, проходила выставка ледяных скульптур. Народу было море, никто не хотел уходить.

Ю Шулан шёл с Тяньтянем на руках, пробираясь сквозь толпу. Малыш держал в руках фонарик в виде панды, но от толчеи тот уже успел помяться.

Впереди было не протолкнуться, и Ю Шулан свернул в узкий переулок, надеясь найти там немного пространства.

Неожиданно они наткнулись на уличную точку с вонтонами и ремесленника, делающего фонари. Завидев помятый панду-фонарь в руках Тяньтяня, мастер сам взялся за дело. Пара ловких движений – и панда снова выглядела такой же милой, как раньше.

Тяньтянь ел горячие вонтоны, присев перед лавкой с фонариками – выглядел абсолютно счастливым. Ю Шулан с облегчением выдохнул, решив, что нет смысла снова лезть в гущу толпы.

Он стоял у входа в переулок и курил. Поток людей всё не иссякал – всё больше и больше народу направлялось к главной площадке с фонарями. Ю Шулан смотрел на нарастающую массу и медленно нахмурился.

Толпа была как натянутая верёвка – и вдруг где-то впереди на ней завязался узел. Поток, что ещё недавно двигался, внезапно застопорился. Передние не могли идти, задние продолжали напирать.

Кто-то не удержался на ногах, упал – и его тут же придавили идущие следом. Это вызвало цепную реакцию: люди начали валиться один за другим, на них наступали, слышались вопли боли.

– Не толкайтесь! Там кто-то упал!

– Ребёнок! Мой ребёнок пропал!

– Чёрт! Там опасно! Все назад!

Кто-то пытался вырваться наружу, другие, ничего не понимая, продолжали лезть вперёд. Радостная атмосфера сменилась паникой, крики становились всё пронзительнее. Торжество превращалось в катастрофу.

Ю Шулан стоял как раз у одного из входов на Центральную площадь – в месте, где соединялись пешеходная улица и основной поток. Здесь было особенно многолюдно. Магазины по сторонам транслировали праздничную музыку, глуша крики из центра.

Чувствуя недоброе, Ю Шулан напрягся. Хотя сам он ещё не слышал криков, с высоты, где стоял, он разглядел, что впереди что-то пошло не так.

Он метнулся глазами по сторонам и увидел приставленную к стене лестницу у одного из магазинов. Не раздумывая, поставил её, вскарабкался на крышу.

С высоты взгляд открыл весь кошмар: в двухстах метрах от него толпа буквально сходила с ума. Вытянутые руки, сплетающиеся и бьющиеся, словно мертвецы, лезущие из преисподней.

Он тут же спрыгнул обратно, схватил Тяньтяня на руки, распахнул ближайшую дверь торговой лавки и быстро проговорил:

– Там впереди авария. Мне нужно помочь. Пожалуйста, присмотрите за ребёнком!

Выйдя за дверь, он крикнул старикам, которые мастерили фонари и продавали вонтоны:

– Впереди случилась давка! Быстро прячьтесь в магазин!

Повернув за тёмный переулок, Ю Шулан сразу увидел: нескончаемый поток людей медленно втекал на главную площадь. Волна за волной – тесно, шумно, без остановки.

Мимо него с воодушевлёнными криками пронеслись семеро-восьмеро молодых парней – по виду студенты. Он выставил руку, перегородив им дорогу, и резким жестом заставил остановиться.

Говорил он быстро, но ровно – голос звучал чётко, без намёка на панику:

– Впереди давка. Мне срочно нужна ваша помощь. Слушайте внимательно…

Через пару минут ребята уже разворачивали поток назад. По команде Ю Шулана они начали уводить часть людей в боковые переулки, освобождая главную улицу и сбивая плотность толпы.

– Он сказал: не кричать, не создавать шума, – быстро проговорил один из студентов новеньким помощникам. – Если начнём орать, народ запаникует и всех сметёт.

– Ещё велел не разворачивать всех сразу. И не гнать назад, – добавил другой. – Если поток встретится лоб в лоб – затор повторится.

– Ван Цинлян уже побежал к охране? – спросил кто-то из них.

– Да. Как только он договорил, Ван Цинлян сорвался на вход – предупредить, чтобы никого больше не пускали на улицу.

Когда они обернулись, Ю Шулана уже не было видно – он ушёл дальше, к самой сердцевине толпы.

Чем ближе к центру, тем плотнее становился людской вал. Ю Шулан шёл против течения, его несколько раз сбивали плечами и локтями – один раз он едва не упал.

Наконец, протиснувшись сквозь вязкое месиво тел, он увидел эпицентр. Давка началась на каменных ступенях: крошечная площадка перед памятником – всего три на два метра – была полностью завалена телами. Люди валялись друг на друге, спрессованные в несколько слоёв – кто-то ещё пытался выбраться, но сверху напирали новые.

Ниже ступеней тоже лежали сбитые с ног. Паника росла, и каждая новая волна толпы расширяла зону бедствия всё дальше по склону.

Крики, стоны, рыдания – площадь, задуманная для праздника, обернулась настоящим адом.

Несколько охранников пытались вытянуть людей с окраин толпы, но их сил явно не хватало.

Рискуя быть сбитым с ног и затоптанным, Ю Шулан бросился к ним на подмогу. Он кричал короткие команды, выдёргивал за плечи тех, кто застрял в гуще, указывал, куда бежать.

И вдруг совсем рядом прогремел глухой взрыв.

Резкий треск вырвал его из потока команд. Ю Шулан обернулся – прямо на глазах трёхметровая деревянная смотровая вышка треснула и рухнула!

Крик был оглушительным. Вышка не выдержала – на неё лезли десятки людей, спасаясь от давки снизу. Доски раскололись, и вся конструкция рухнула прямо на плотную толпу у подножия. Кто-то успел отпрыгнуть, но многие оказались под обломками.

Мир на секунду застыл. Перед глазами Ю Шулана – лица: растерянные, ослеплённые страхом, искажённые криком. В этот миг он вдруг понял, что имел в виду Фань Сяо, когда говорил о конце света. Он почувствовал ту же чёрную дрожь, тот холод под рёбрами, который Фань Сяо носил с собой каждый день.

Рёв толпы выдернул его обратно в реальность. Ю Шулан рванулся вперёд, схватил за плечо здоровенного мужчину, который в панике расталкивал людей локтями:

– Эй! Не паникуй! – почти проревел он ему в лицо. – Иди по маршруту эвакуации – слышишь?! Всё будет хорошо!

Человек на секунду встретился с ним взглядом – в этих глазах было всё: ужас, желание бежать, животный страх. Мужчина кивнул, тяжело развернулся и двинулся туда, куда показывал Ю Шулан.

Толпа ещё не знала, что всё может стать ещё хуже. Но он знал. И у него не было права остановиться.

На ступенях, где случилась первая давка, ситуацию удалось взять под контроль. Медицинская команда, всё это время дежурившая на окраине, уже прибыла и начала оказывать первую помощь пострадавшим.

Ю Шулан в этот момент полз под обломки, где застряла женщина. Её ногу придавило расколовшейся балкой – при каждом её вдохе конструкция скрипела, готовая осыпаться ещё ниже.

– Ты можешь шевелить ногами? – быстро спросил он, проверяя, не застряла ли нога совсем. – Есть силы? Слушай меня: я протиснусь внутрь, ты обхвати меня за шею – вместе выберемся.

Смотровая площадка теперь была грудой сломанных досок и железной арматуры. Некоторые балки, застрявшие между землёй и завалами, ещё держали часть веса – но любая неосторожная деталь могла их обрушить окончательно.

Он вдавил плечо в грязь, медленно прополз под балку и просунул руку под женщину. Она всхлипнула от боли, но послушно обняла его за шею. Ю Шулан собрал всё дыхание в лёгкие и начал ползти назад, волоком вытягивая её сантиметр за сантиметром.

Когда он наконец вытащил женщину на открытое место, сразу передал её в руки охранникам и волонтёрам. Сам выпрямился, опираясь ладонью на спину – от резкого движения в пояснице прострелило.

Перед глазами открылась картина хаоса. Смотровая площадка развалилась в огромную кучу битого дерева и железа, вокруг лежали люди – кто-то упал сверху и отделался ушибами, кто-то стонал, прижимая разбитую руку или колено. Но были и те, кто просто лежал – с закрытыми глазами, неподвижные, безмолвные, словно уснули прямо в холодном снегу.

А под завалами ещё оставались те, кто не мог даже позвать на помощь.

По периметру суетились охранники и добровольцы – выдёргивали людей, разгребали доски, вытаскивали тех, кто был в сознании.

Вдруг кто-то схватил Ю Шулана за руку. Он опустил взгляд – у его ног, на коленях в снегу, стояла седовласая женщина. Она вцепилась в его рукав с такой силой, будто цеплялась за жизнь. Глаза её были красные от слёз, ладони сложены в мольбе:

– Прошу вас… умоляю… там мой внук! Спасите моего мальчика! Прошу…

Ю Шулан не стал поднимать её с колен. Лишь коротко сказал через плечо:

– Не волнуйтесь.

И тут же опустился на одно колено, проскользнул взглядом по щелям в завале – и нырнул обратно под обломки, туда, куда указывала её дрожащая рука.

В этот момент краем глаза он уловил вдали чью-то спину – широкую, сильную, до боли знакомую. Сердце дрогнуло. Ю Шулан замер, прищурился, пытаясь рассмотреть силуэт в колышущемся хаосе толпы – но в следующий миг спина исчезла в людской каше, растворилась в гуще движущихся тел.

Показалось. Наверняка показалось. Он резко прогнал ненужную мысль, включил фонарик и направил тусклый луч в разломанные щели рухнувшей конструкции.

Жёлтый, пыльный свет выхватил крошечное замкнутое пространство под досками – и у Ю Шулана похолодели пальцы. В этой тесной ловушке оказалось зажато сразу несколько человек.

Стоны и сбивчивые крики тут же усилились, едва луч фонаря заскользил по лицам. Он уже собирался рассматривать, как вытащить первого, но среди чужих голосов вдруг уловил один знакомый тембр. Направил свет прямо под обломок – и его лицо дрогнуло от удивления:

– Сюэ Баотянь?

Сюэ Баотянь на секунду заткнулся – а потом завыл, как раненый зверь:

– Ю Шулан?! Ю заведующий! Спаси меня к чёрту! Я сейчас тут сдохну под этой хренью!

Ю Шулан поднял ладонь, жестом велел молчать. Одним взглядом оценил, как легли балки, где идёт нагрузка – и сразу понял: вытащить Сюэ Баотяня сейчас – значит обрушить всё на остальных.

– Тебя пока трогать нельзя, – сказал он ровно. – Дёрнешься – завал соскользнёт.

– Ты блядь, опять мне мстишь?! – Сюэ Баотянь чуть не всхлипнул, голос сорвался на визг. – В прошлый раз не спас, сейчас не спасаешь! Мы же помирились! Я тебя даже в WeChat из группы “Лохи” убрал, в “Друзья” перекинул! А ты… ты, чёрт побери, не тот, кем притворялся!

Ю Шулан не ответил. Он уже переключился на другого – мужчину с зажатой ногой чуть ближе к выходу. Фонарь поймал его взгляд – глаза у того были полны мольбы, губы тряслись.

Ю Шулан выхватил из-под ног камень размером с две ладони, подполз ещё ближе и нырнул под доски, едва протискиваясь в узкий проём.

Подпер балку камнем, осторожно помог мужчине высвободить зажатую ногу – и, как с женщиной до этого, выволок его на себе, ползком, сантиметр за сантиметром, слыша, как тот стонет ему прямо в ухо.

Едва он вытянул раненого в относительно безопасное место, старуха тут же подползла к нему на коленях, схватила за рукав, пальцы дрожали так, что едва не рвали ткань:

– Это не мой внук! Мой – дальше! Там! Там!

Ю Шулан поднял фонарь туда, куда указывала её трясущаяся рука. Луч выхватил всего лишь клочья детской куртки, застрявшие между досками и арматурой.

В груди у него будто сдавило: если мальчик придавлен так глубоко, времени на спасение почти не осталось.

Не теряя ни секунды, он выдернул ещё одного пострадавшего – мужчину, в плечо которого глубоко вошёл осколок доски. Кровь шла толчками, горячая и тяжёлая, мгновенно залила светлую куртку Ю Шулана густым бордовым.

Лицо тоже оказалось в крови – липкая струйка стекала по шее, застревала под воротником. Ю Шулан машинально провёл щекой по плечу, размазав всё пятно, и снова уткнулся в завал.

– Шулан! – резкий голос разорвал шум и стоны, как удар ледяного ветра.

Кто-то резко схватил его за плечи, притянул к себе, и он, обессилевший, не удержал равновесие. Ю Шулан почти рухнул в эти до боли знакомые объятия.

– Где ты ранен?! – голос Фань Сяо дрожал, срывался на хрип. В его глазах блестели слёзы, он обнимал Ю Шулана крепко, но так осторожно, будто боялся задеть рану. – Скажи, где больно? Всё, я тебя сейчас заберу. В больницу. Не бойся, слышишь? Я с тобой. Держись, родной. Я здесь, всё будет хорошо.

Значит, та спина… всё-таки была его. Почему-то от этих сбивчивых, взволнованных слов в груди Ю Шулана стало тепло. Мысли сплелись в плотный узел – ни вырваться, ни распутать.

Это объятие было слишком родным. Стоило только уткнуться лбом в знакомое плечо – и силы просто покинули тело.