Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Эрлан Су

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 72 страниц)

Ю Шулан наконец посмотрел ему прямо в глаза. Взгляд – жёсткий, неотступный:

– Именно это и не даёт мне покоя. Сначала меня выставляют дураком, потом ты записываешь всё на видео и… пересматриваешь. Фань Сяо, хочешь ты этого или нет – я должен спросить: ты увёз меня, чтобы потом снова и снова наслаждаться моим унижением? Одного раза тебе было мало?

– Видео снял не я. Это с регистратора. – Голос Фань Сяо был низким, напряжённым. – А что я его пересматривал… Да. Потому что ты меня зацепил. Шулан, ты не можешь вычеркнуть всё только из-за своих подозрений.

Он чуть выдохнул, голос стал мягче, в нём слышалась усталость:

– Это нечестно. Ни для меня, ни для нас.

Он явно не спал несколько ночей. Под глазами багровые тени, воспалённые вены на висках. Он смотрел на Ю Шулана так, будто этот разговор – последний шанс отстоять хоть что-то важное.

Ю Шулан медленно выдохнул. Жёсткость в голосе спала, дыхание стало ровнее:

– Иди. Дай мне пару дней тишины. Когда всё обдумаю – сам с тобой поговорю.

– А если ты не обдумаешь? – Фань Сяо шагнул ближе, почти вплотную.

Ю Шулан не хотел ранить его. Того, кто всё ещё значил слишком много. Он тихо коснулся его руки:

– Просто дай мне время. Когда эмоции улягутся, всё обсудим. Без войны.

Он обошёл Фань Сяо, встав ключ в замок. На пороге остановился, обернулся через плечо:

– Иди домой. Отдохни. И хватит пить.

Дверь почти закрылась – но в проём резко влетела ладонь! Глухой удар – створка тут же прижала руку, кожа под ней сразу пошла багровыми пятнами.

– Фань Сяо! – Ю Шулан резко вскрикнул. – Ты совсем с ума сошёл?!

Он дёрнул дверь обратно, но не успел – Фань Сяо ворвался внутрь и в следующий миг вцепился в него так, что было больно дышать. Объятие – яростное, неотступное, будто он пытался выдавить из Ю Шулана всю сдержанность и сопротивление.

Шулан попытался вырваться, но не смог. Воздуха не хватало, он с трудом прохрипел:

– У тебя же была старая травма на руке… Дай посмотреть.

– Ты сам от меня отказался. – Фань Сяо крепче вжал его в себя. – Тебе теперь есть дело до моей руки?

Фань Сяо навалился, вдавил Ю Шулана в угол, резко наклонился – и впился в губы поцелуем. Это не был жест нежности. Это было нападение.

Он целовал, как хищник – глубоко, жёстко, без передышки, лишая воздуха и права на отступление.

Дыхание стало рваным, с хрипами. Ю Шулан откинулся назад, спина выгнулась в беззащитной дуге. Это уже не было страстью – это было вторжением.

Одна рука Фань Сяо вжимала его затылок в стену, вторая рвала с него одежду, словно каждая лишняя секунда без контроля была пыткой.

Движения – резкие, цепкие, пальцы царапали кожу, оставляя алые пятна на белизне. Но никто этого не остановил. Никто даже не попытался.

Фань Сяо перехватил его за талию и буквально швырнул на кровать.

– Фань Сяо! – голос Ю Шулана дрогнул, губы горели от боли. – Прекрати! Остановись!

– Не могу, – отрезал он. Голос был похож на рёв раненого зверя – сломленный, но всё ещё смертельно опасный. – Ты можешь «приостановить отношения»? Тогда я могу самовольно трахнуть тебя. Как хочу.

Он накрыл его всем телом, вцепился пальцами в волосы, откинул прядь со лба, заставляя Ю Шулана смотреть прямо в глаза:

– Один раз ты – один раз я. Честно.

Ю Шулан только тяжело выдохнул, глядя на распухшие, покрасневшие пальцы:

– Для начала – дай руку. Её нужно обработать. Всё остальное подождёт.

Но не подождало.

Фань Сяо понял, что Ю Шулан бережёт его руку – и воспользовался этим. Навязал своё – силой и упрямой решимостью. Не оставил ни малейшего шанса отступить.

Всё началось резко, без подготовки. Ю Шулан запрокинул голову и коротко, сдавленно простонал – было больно. И тут же услышал шёпот Фань Сяо у самого уха, холодный, с ледяным подтекстом:

– Не волнуйся, Ю Шулан. Даже с травмированной рукой я смогу доставить тебе удовольствие.

То, что происходило дальше, тянулось бесконечно. Но не из-за страсти – из-за тяжести. Из-за глухого давления, что заменяло близость. Фань Сяо не был в себе: сдержанный, с напряжённым телом, жёсткими мышцами. Он не получал удовольствия – он только доказывал.

Красные прожилки под глазами становились всё ярче, пульсация под ухом всё сильнее. Это был не акт любви, это был всплеск подавленного страха. Паника, скрытая под маской контроля.

Ю Шулан почувствовал, как сердце сжимается. Он едва слышно выдохнул, положил мокрую от пота руку на крепкое плечо Фаня, почти шепча, почти печально:

– Скажи… я правда могу тебе верить?

Движения замерли. Их взгляды сцепились – долго, почти до дрожи. И Фань, едва слышно, с хрипотцой:

– А ты хочешь мне верить?

Ю Шулан провёл пальцами по его щеке:

– Если ты и правда меня обманул – тогда ври до конца. Никогда не дай мне раскопать это. Я не сильный человек, но гордость у меня есть. Если врёшь – делай это умело. Это максимум, что я могу тебе позволить.

– Сможешь?

В этом вопросе не было силы – только беззащитность. Только усталость, и скрытая в ней боль.

Пульсация под ухом у Фаня снова дрогнула. Ю Шулан поймал это движение взглядом – и в его глазах мелькнула горькая ирония.

– Я не врал тебе, – услышал он наконец. – Только… пожалуйста, не уходи от меня.

Глава 60. Арена демонов.

Частный клуб с чаем и живой музыкой на гуцине – старинном китайском струнном инструменте. Полумрак и аромат дорогого благовония Цзюхэсян – редкий сорт сандала – клубами тянулись от угла к углу. Казалось, время здесь застыло в тёплой дымке и перестало дышать.

Ковры гасили каждый шаг. Там, где только что прошёл Лу Чжэнь, на ворсе остались следы – ненадолго. Он подошёл ближе к углу, будто там можно было спрятаться от разговора, от решений, от него самого.

В этом полутёмном углу стоял ещё один человек.

Высокий мужчина, взрослый, с прямой спиной, опирался о стену и лениво листал короткие видео. Если что-то казалось смешным – уголки губ чуть поднимались, но тут же опадали. Улыбка у него была мимолётная, как и интерес.

– Времени мало, Лу. Ты решил? – не отрывая взгляда от экрана, спросил он.

– Господин Ша, я не могу, – ответил Лу Чжэнь вежливо, но в голосе его мелькнула сталь.

Палец остановился. Мужчина наконец отвёл глаза от телефона, посмотрел прямо, с лёгким, почти ласковым прищуром:

– Твой агент договорился о неплохих контрактах. Всего-то – переспать с этой женщиной и завтра ты – лицо рекламной кампании.

Лу Чжэнь покачал головой:

– Господин Ша, вы ведь знаете… я гей.

– Знаю, – мужчина кивнул, словно это было пустяком. – Тогда зачем ты пришёл на сегодняшнюю встречу?

– Я думал…

– Лу Чжэнь, ты ведь не первый год в индустрии, верно? – голос мужчины остался мягким, пока он разглядывал в телефоне собачку хаски, лежащую лапами вверх. – Ты правда думал, что хватит поболтать и налить выпить, чтобы получить контракт?

В стильном зале клуба, где на стенах висели изысканная каллиграфия, в этом углу выделялись Четыре Благородных – символы чистоты и стойкости: слива, орхидея, бамбук и хризантема.

Лу Чжэнь отвёл взгляд – стыд и неловкость проступили на лице.

– Я… могу позволить, чтобы… ну, тронули меня.

Мужчина хмыкнул, весело ткнул пальцем в экран, дважды лайкнул видео. Только после этого выключил телефон и впервые посмотрел прямо на Лу Чжэня.

Он закинул в рот сигарету, не спеша щёлкнул зажигалкой:

– Ты раньше этим не занимался – я и не настаивал. Мы тут не бордель. Хочешь идти вверх – выбираешь, как идти.

Он затянулся резко, так сильно, что щёки ввалились, а огонёк на сигарете почти погас под клубами дыма. Пепел тянулся неаккуратной ниткой. Мужчина медленно выпустил дым в потолок:

– А теперь ты сам сказал агенту, что готов на «высший уровень». Всё устроено, контракты на миллион – и ты собираешься за это дать себя просто погладить?

– Господин Ша, я виноват. Приму любое наказание от компании.

Мужчина молчал, глядя на него в упор. Потом медленно спросил:

– Значит, правда не можешь?

Лу Чжэнь снова покачал головой.

– Хорошо.

Он зажал окурок между пальцами, сделал последнюю тяжёлую затяжку. Подошёл к курильнице в форме лотоса, медленно выдохнул дым и вдавил сигарету в пепел.

Внезапно рука метнулась вперёд – он грубо схватил Лу Чжэня за волосы и с хрустом впечатал его голову в стену.

Всплеск грубой силы прорезал сладкий туман благовоний. Спокойствие рассыпалось, будто фарфоровая ваза, разлетевшаяся пополам.

– Ты думал, тебя всё ещё прикрывает тот меценат – Фань? – Мужчина резко дёрнул его за волосы, оттянул голову назад, заставив повернуть лицо к свету. Красивое, чуть хрупкое лицо Лу Чжэня дрогнуло, но взгляд оставался прямым. – Лу Чжэнь, ты сейчас – выброшенный дворняжка. Я никогда не заставлял чистых идти на панель – это была твоя сделка. Сегодняшнего клиента ты обслужишь. Хочешь – не хочешь, всё равно придётся.

От удара Лу Чжэнь был наполовину в отключке, но едва услышал имя Фань Сяо – будто ток ударил в позвоночник. Спина выпрямилась, челюсть стиснулась, в глазах вспыхнуло злое, почти безумное пламя.

Всё, что с ним сейчас происходило, во многом начиналось с Фань Сяо. Лу Чжэнь не считал себя меркантильным – он тянулся к Фаню не из-за денег. Это была настоящая влюблённость. Но когда он, с сердцем, полным надежд, готов был шагнуть в новую жизнь, тот человек разрушил всё в одночасье.

Оказалось, он был для Фань Сяо всего лишь яблоком, цветком, полумёртвой цикадой… игрушкой для одного-единственного акта.

С тех пор Лу Чжэнь часто встречал рассветы, свернувшись на старом стуле на балконе. Отсюда открывался слабый, едва зримый свет раннего неба – тот самый, что так любил Ю Шулан.

Когда они были вместе, Лу Чжэнь нередко просыпался под утро и замечал, что в постели он один. За прозрачной тюлевой занавеской на балконе стояла одинокая фигура, окутанная табачным дымом. Это был Ю Шулан.

Тогда он не понимал. Между ними всегда будто стояла невидимая стена. Перелезть через неё он не мог – а порой и не хотел.

Теперь же именно эта тонкая полоска предрассветного света стала для него чем-то вроде спасения.

Новый день. Всё плохое – пусть остаётся там, за ночью. Даже фразы бывшего стали для него опорой, за которую можно было уцепиться, лишь бы не сорваться.

Он не позволял себе жалеть. Да, он ушёл – за деньгами, за ресурсами или просто за новым опытом. Это было его решение. Это он предал. Это он переступил через мораль. Бессмысленно врать себе, что виноват кто-то ещё. Фань Сяо – псих. А он сам – сволочь. И это правда.

Он никогда не думал возвращаться к Ю Шулану. Не из гордости – из-за чувства вины. Он не заслуживал возвращения. Да, он скучал. Но не имел права звать его обратно.

Прежняя юность закончилась. Без поэзии, без красивой драмы. Лу Чжэнь остался с тем, что есть: работой, рутиной – и этим серым рассветом, который, несмотря ни на что, всё ещё поднимался каждый день.

И хотя у него не было хороших связей, и раньше он шёл по жизни легко, теперь же – бросился в бой без плана. Его ждали интриги, подножки, ловушки, он был весь в ссадинах, и в грязи.

В тот момент – в один из тех, что рождаются из злости и смятения, – Лу Чжэнь сделал выбор: пойти по «высшему» маршруту.

Сейчас же, оказавшись перед фактом предательства самого себя, он был прижат к стене, лицо искажено гневом. Сильные пальцы мужчины вжимали его голову в холодную поверхность.

Имя «Фань Сяо» вспыхнуло в его голове, как фитиль. Словно вырвавшись из клетки, Лу Чжэнь сорвался:

– Ша Хуайань, хочешь, чтобы я кого-то трахнул? Так вот, я тебя трахну, ублюдок!

Жила вздулась на его шее. Резким движением он вырвался, выложив всё, что осталось от сил. Подпрыгнул и со всего размаха ударил лбом мужчину в переносицу!

– Тц! – Мужчина отшатнулся, совершенно не ожидая, что эта «домашняя собачка» в стиле хаски вдруг пустит в ход когти. Боль пронзила нос, по губе скатилась тёплая струйка крови.

Он вытер нос и злобно усмехнулся:

– Лу Чжэнь, теперь у тебя нет выбора. Даже если не хочешь – трахнешь.

В роскошном люксе тепло било из вентиляции. Ша Хуайань сидел на диване с обнажённым торсом.

В одежде он казался просто крупным мужчиной. Но стоило одежде упасть – и перед Лу Чжэнем открылась настоящая гора мышц. На левой руке – яркая татуировка: Непоколебимый Мудрый Царь, с устрашающим ликом и обнажёнными клыками, будто готов вырваться из кожи и подчинить всё вокруг.

Лу Чжэнь никогда не понимал, почему символ разума и просветления изображён с такой звериной яростью.

Ша Хуайань закончил звонок, бросил телефон на стол и лениво махнул рукой:

– Иди сюда. Покажи, на что способен.

Тело Лу Чжэня дёрнулось. Вся мнимая смелость, что держала его на ногах ещё минуту назад, рассыпалась. Осталась только холодная пустота в груди.

– Господин Ша, простите. Я… я был неправ.

– Потом решим, кто тут прав. Сначала – дело. – Ша Хуайань поднялся, расстегнул ремень. Штаны бесшумно соскользнули вниз, обнажая рельефные, тяжёлые ноги.

Шаг за шагом он приближался, загоняя Лу Чжэня к двери. Отступать было некуда.

– Хочешь, я тебе ещё сервис устрою? – голос прозвучал почти игриво, и от этого стало только страшнее.

– Господин Ша… я… я разрываю контракт. Готов выплатить неустойку, – голос Лу Чжэня дрожал, слова цеплялись друг за друга, будто от них зависела жизнь.

– Твои деньги мне не нужны, – прошипел Ша Хуайань, нависая так близко, что горячее дыхание било в шею Лу Чжэня. – Мне нужна вот эта твоя сладкая штука.

Он резко толкнул бёдрами вперёд, прижимая Лу Чжэня к двери.

– Господин Ша! – Лу Чжэнь зажмурился так крепко, словно мог исчезнуть, если не видеть этого. – Я всё понял! Прошу вас… отпустите меня!

Ша Хуайань посмотрел вниз на дрожащие ресницы Лу Чжэня, затем снова схватил его за волосы и дёрнул, оголив тонкую шею:

– Если понял, завтра же извинишься перед той дамочкой. Когда она простит тебя и согласится продлить контракт – считай, всё забыто.

– Ты понял меня?! – рявкнул он.

– Понял! Понял, – быстро закивал Лу Чжэнь.

– Раз понял – катись отсюда!

Он вывалился из такси, шатаясь, и каким-то образом добрался до подъезда. Только когда, дрожащими руками вынимая ключи, понял, что не может вставить их в замок, до него дошло – он стоит не у своей двери.

Он стоял перед дверью Ю Шулана.

Привычная, родная дверь. Сразу накатила волна воспоминаний: тепло, забота, покой – всё, чего у него больше не было. Слёзы брызнули сами собой. Лу Чжэнь, словно избитый ребёнок, вернувшийся домой, из последних сил цеплялся за последнюю надежду на утешение.

Он забарабанил в дверь. Сначала осторожно, потом всё сильнее, отчаяннее. Глухой грохот разнёсся по ночной тишине, как трещины по стеклу.

Он колотил до тех пор, пока ладони не стали гореть от боли. Только тогда, за дверью, что-то щёлкнуло. Замок.

Щель медленно распахнулась…

– Дядя Ю! – Лу Чжэнь рванулся внутрь, не успев сдержаться. Слова сорвались сами: – Я так скучал по тебе!

Но едва он поднял глаза и увидел, кто стоит в дверях…

Он застыл.

От неожиданности он не успел затормозить – и по инерции налетел прямо на полуголого мужчину.

Лу Чжэнь отпрянул, будто его обожгло:

– Фань Сяо?! Что ты тут делаешь?!

Глава 61. Ты возбудился, да!

Огромный бриллиант на пальце женщины ловил и отражал резкий, слепящий свет – такой же колкий, как её манера держаться.

Даже за роскошью украшений было видно: рука, лениво помешивающая кофе ложечкой, уже не молода.

– Через полчаса у меня встреча, – произнесла она, не отрывая взгляда от бумаг. – Так что у тебя есть десять минут.

Её откровенное безразличие мгновенно залило Лу Чжэню щеки жаром. Он машинально повернулся к мужчине рядом – словно надеялся на защиту.

Мужчина в чёрной водолазке и кашемировом пальто тёплого коричневого оттенка сидел неподвижно. В мягком свете его глаза казались янтарными. На первый взгляд – сдержанный, взрослый, но если всмотреться – в этом взгляде прятались тепло, лёгкая печаль и едва заметная отстранённость.

На фоне холодной жёсткости женщины он оставался спокоен. Его голос звучал ровно, без нажима, но в нём слышалась твёрдость:

– Я привёл Лу Чжэня, чтобы он извинился перед госпожой Ши лично.

Женщина усмехнулась и медленно подняла глаза. Её взгляд скользнул по Лу Чжэню – острым, холодным лезвием, – и тут же отпрянул. Она сделала глоток кофе; на белой кромке чашки осталась яркая помада.

– За что мне извиняться? Мужчины или женщины – дело вкуса. Если я не во вкусе Лу Чжэня – что ж, не велика потеря. – Её улыбка была холодной, как лёд. – Хотя… с моим возрастом, приложи я чуть больше усилий, сама могла бы его родить.

Слова резали, как заточенные шипы. Злая, едкая насмешка.

Мужчина опустил взгляд и, задержавшись на Лу Чжэне, окинул его коротким, ледяным взглядом:

– Лу Чжэнь, ты всё ещё не извинился перед госпожой Ши.

– Д-да! – поспешно кивнул он. Всё, что Лу Чжэнь заготовил заранее, смешалось и вырвалось сумбурной кашей.

Мужчина резко постучал суставами пальцев по столу – глухо, размеренно. Его голос был холодным, ровным:

– Если уж извиняешься – делай это с достоинством. Или ты думаешь, госпожа Ши готова тратить своё время на твою бессвязную болтовню?

Лу Чжэнь растерялся – понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, чего от него хотят. Он поднялся, подошёл к женщине и резко склонился в глубоком поклоне:

– Госпожа Ши, я был неправ. Не разобравшись в ситуации, пришёл на встречу. Прошу простить меня.

Женщина перелистнула страницу, криво усмехнулась:

– По этому спектаклю выходит, будто я тут одна злодейка.

– На вашем месте, – с лёгкой улыбкой заметил мужчина, – я бы вчера не выпустил Лу Чжэня из клуба целым и невредимым. И уж точно не стал бы сегодня тратить время на встречу.