Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Эрлан Су

сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 72 страниц)

Он наклонился, заглянул в глаза:

– Если ты правда хочешь уберечь Ю Шулана – держись от него подальше.

– Почему?

– Потому что ты псих. Точно такой же, как я. Мы с тобой одной породы. А я не позволю, чтобы его снова резали по живому.

Цинь Чжиян смотрел молча – и на миг даже улыбка сошла с его лица.

А в это время Ю Шулан уже вернулся домой. Забрал Тяньтянь у соседей, помог вымыться, проверил чтение, уложил по расписанию – всё, как всегда. На прощание Тяньтянь поцеловал его в щёку и тихо сказал «спокойной ночи».

Когда дверь детской закрылась, Ю Шулан остался в темноте прихожей и снова прижал ладонь к животу – на этот раз с силой. Боль вернулась.

Это началось недавно. Учёба, бесконечные проекты, заботы о Тяньтянь – Ю Шулан ел кое-как, чаще на ходу, иногда холодное, иногда что придётся. Так и заработал гастрит. Временами боль накатывала так сильно, что выдержать её было почти невозможно.

Желудочные таблетки закончились. Ю Шулан решил потерпеть – раньше справлялся и без них. Но сейчас боль скрутила резко, до холодного пота.

Он накинул куртку, взял ключи, кинул взгляд на дверь спальни – Тяньтянь спал спокойно, но всё равно было тревожно оставлять его одного.

«Быстро схожу и вернусь», – подумал он, захлопнул дверь и спустился вниз.

Старый жилой комплекс – тусклые редкие фонари, мутный свет. По вечерам тут всегда неуютно, но сейчас всё выглядело пусто и тихо. Брусчатка под ногами, гулкое эхо шагов.

Не успел пройти и десятка метров, как впереди послышались шорохи. Еле слышные, но ночью любая мелочь цепляет слух. Охрана в этом дворе всегда была чистой формальностью, желающих «поживиться» хватало.

Прижав живот одной рукой, другой он выломал из клумбы кирпич – красный, шершавый. Сжал его крепко, чувствуя шероховатость под пальцами.

Шорохи доносились от скамейки у подъезда – она стояла в слепой зоне, куда не пробивался свет фонарей.

Силуэт медленно отделился от тени, шагнул ближе и оказался в круге света. Очертания вырисовались. Ю Шулан уже набрал в лёгкие воздух, готовясь к крику, но голос опередил его:

– Шулан? Это ты?

– Фань Сяо? – голос сорвался на жёсткий тон. Кирпич он не отпустил. – Что ты тут делаешь?

Быстрый взгляд вверх, на окна своей квартиры:

– Ты следишь за мной?

– Нет! – быстро откликнулся Фань Сяо. – Я просто… у ворот тебя заметил. У тебя под глазами тени, лицо совсем бледное. Я сразу понял – тебе плохо. Ты всегда такой: как только заболеешь – видно здесь.

Он осторожно указал пальцем на нижнее веко – с расстояния, будто опасался быть оттолкнутым.

– Я… просто волновался. Вот и решил подождать.

На улице уже тянуло осенним холодом. Фань Сяо был всего в тонком свитере – уши у него покраснели от ветра.

– Ты ждал всё это время?

– Пока у тебя в окне свет не погас.

– Ты всегда так ждёшь?

Фань Сяо запнулся, взгляд на миг потух, но он тут же сменил тему:

– Куда ты среди ночи собрался?

Ю Шулан не ответил. Развернулся и пошёл к выходу из двора:

– Всё нормально. Возвращайся домой.

– Ты точно в порядке? – Фань Сяо догнал его, сжал плечо и, не дождавшись согласия, потянулся к лбу.

– Нет жара, – пробормотал он, выдыхая с облегчением. Но взгляд упал на то, как Ю Шулан держится за живот. – Это живот? Желудок?

– Не твоё дело, – резко отмахнулся Ю Шулан. Рывок обернулся вспышкой боли – он согнулся, лоб моментально покрылся холодной испариной.

Фань Сяо тут же подхватил его под локоть, испуг был настоящим:

– Шулан, что случилось? Это снова желудок? Сильно болит?

Ю Шулан едва разогнулся, попытался отмахнуться ещё раз, но вместо слов выдавил только короткое:

– Угу.

– Я отвезу тебя в больницу, – выдохнул Фань Сяо и, не дав Ю Шулану и слова вставить, просто поднял его на руки.

На улице никого, но стыд и злость вспыхнули в нём сразу. Когда-то, ещё тогда, в их лучшие дни, Фань Сяо любил носить его так – на руках, в постели, в шутку, без причины. Детский ритуал, демонстрация силы. Тогда это раздражало, но он позволял, молча терпел… даже улыбался.

Но тогда – это было тогда.

Сейчас в каждом движении Шулана чувствовался протест. Он дёрнулся, попытался спрыгнуть, но силы таяли, дыхание сбивалось, боль скручивала всё внутри.

– Я не поеду в больницу, – прохрипел он наконец. – Просто купи таблетки. Выпью – и отпустит.

Фань Сяо только крепче прижал его к груди и ускорил шаг. Ни слова. Ни малейшего компромисса.

– Фань Сяо… – голос сорвался, дрогнул. – Тяньтянь дома. Один. Я не могу оставить его одного.

Шаги замедлились. Фань Сяо посмотрел прямо в глаза:

– Таблетки помогут? Ты уверен?

– Как всегда… – выдохнул Ю Шулан едва слышно. – Всегда так проходит.

– Всегда? – голос Фань Сяо стал резче, будто что-то внутри щёлкнуло. – У тебя это часто? Я думал, ты в порядке…

Он сам себя загнал в ловушку – слова Ю Шулана прозвучали, как непреднамеренное признание, а собственный вопрос Фань Сяо – как приговор.

Шулан вырвался, твёрдо встал на землю, выпрямился – и только лёгкая дрожь выдавала, сколько сил у него ушло на это.

– Я сам куплю себе лекарство. И всё.

– Я отведу тебя домой. Потом схожу за лекарством, – сказал Фань Сяо тихо, но безапелляционно. Решение принято – торг не уместен.

…Вода только закипела, как раздался стук в дверь.

Ю Шулан машинально глянул на часы: шесть минут. Даже добежать до аптеки за это время нереально.

Он открыл – на пороге стоял Фань Сяо, чуть сгорбленный, обе руки упёрты в колени, дыхание рваное, сбитое. Не успев сказать ни слова, он молча протянул пакет с лекарствами.

Ю Шулан тоже молчал. Он вытянул руку, словно на автомате, крючком подцепил пакет двумя пальцами – так, будто не хотел касаться его ладони даже случайно. Опустил руку, коротко выдохнул «спасибо» и уже закрыл бы дверь – но она не сомкнулась.

Чья-то ладонь встала преградой – твёрдо, без тени колебаний.

– Я сварю тебе кашу, – сказал Фань Сяо, всё ещё тяжело дыша. – Сварю и уйду.

– Не надо, – отрезал Ю Шулан. Голос ровный, пустой.

Он попытался прижать дверь плечом, но та не поддалась. Тогда он распахнул её шире и посмотрел Фаню Сяо прямо в лицо.

Молчание. Два взгляда пересеклись. Взгляд Ю Шулана – глубокий, чужой, в нём усталость и боль, которые он даже не пытался скрыть.

Фань Сяо всё понял. Сейчас – не тот момент. Одно неверное движение, и пути назад не будет.

Он молча шагнул вперёд и боком обошёл Ю Шулана.

– Я сварю тебе кашу. Потом уйду, – повторил почти шёпотом.

Он развёл лекарство, проследил, чтобы Ю Шулан выпил всё до последней капли. И сразу после этого закрылся на кухне – как человек слова, без лишних жестов, без ненужных разговоров.

Звук вытяжки, приглушённое постукивание посуды, тихий плеск воды – всё это смешалось с тонким запахом варящегося риса. Маленькая кухня вдруг наполнилась иллюзией уюта, будто за окнами не ночь, а самый обычный дом, в котором кто-то заботится о ком-то.

Боль делает человека мягче и беззащитнее. В голове у Ю Шулана сплелись обрывки старых сцен. Он помнил, как стоял вот так же, облокотившись о дверной косяк, наблюдая за Фань Сяо у плиты – с огнём в руках, с ароматами, от которых текли слюнки. Три части вкуса – в пище, семь – в самом мужчине. Этот простой, почти животный быт… он заводил.

Часто всё заканчивалось одинаково: еду так и не ели. Они оказывались в постели.

Шулан мотнул головой, отгоняя липкие картинки. И вдруг с неприятной ясностью понял: Ю Шулан, ты опять впустил волка в дом.

В полночь Фань Сяо вышел из кухни только один раз – ровно в тот миг, когда стрелки сошлись. Щёлкнул выключатель – свет погас. Дверь распахнулась, и в темноту вплыло мягкое, тёплое пламя – маленькая свеча.

Лицо Фань Сяо подсвечивалось этим огнём – казалось, что оно до невозможности спокойное и нежное. Он шёл медленно, неся огонёк, прикрывая его ладонями, будто защищал что-то хрупкое. Этот крошечный огонь отражался в его глазах.

– С днём рождения, – голос Фань Сяо растекался по комнате медленно, тягуче, с чуть заметной сладкой нотой. – Тебе сегодня нельзя есть торт. Давай просто задуй свечу… и загадай желание.

Тонкая свечка была воткнута прямо в жёлтый пирожок Тяньтяня. Слабое пламя на её кончике вдруг показалось слишком горячим – будто от него шёл настоящий жар.

Ю Шулан откинулся на диван, отодвинулся чуть дальше, стараясь не приближаться к этому огоньку.

– Желание? – его взгляд скользнул от пламени к лицу Фань Сяо. – Ну, угадай, чего бы я мог захотеть?

Тёплый воздух вокруг свечи словно начал остывать вместе с его словами. Улыбка на губах Фань Сяо медленно потухла, опустилась, как будто тяжесть внутри не позволила её удержать. Ю Шулан видел это – и только коротко хмыкнул. Встал, шагнул к стене и резко щёлкнул выключателем.

Комната наполнилась резким светом. Свеча в одно мгновение превратилась просто в огарок на пирожке.

– Я не знаю, когда родился. И никогда не праздновал день рождения.

– Но мы же тогда договорились… каждый год именно в этот день…

Слишком много усталости, слишком много боли. Терпение лопнуло. Ю Шулан снова сел на диван, закинул ногу на ногу и посмотрел прямо, холодно. Лицо стало бледным и каменным:

– Договаривались? Правда? А твои обещания? Что ты будешь хорошим, послушным… Ты хоть помнишь, сколько раз ты всё это сам нарушал?

Он провёл пальцами по вискам, словно пытаясь выжать из себя остатки терпения – и голос стал резким:

– Каша готова? Тогда иди. Дверь там.

Фань Сяо стоял под резким, ослепительным светом – всё ещё с этой крошечной свечой в руках. Долго молчал. Потом медленно выдохнул и тихо сказал:

– Тогда я загадаю желание за тебя.

Он закрыл глаза, огонёк качнулся в ладони, едва не потух. Шёпот был почти неслышным:

– Пусть Ю Шулан и Тяньтянь будут всегда здоровы. И счастливы.

БАХ! – бутылка с водой, оставшаяся наполовину пустой, с яростным грохотом ударилась о стену.

Фань Сяо только тихо дунул – и пламя свечи исчезло.

Позже, выпив лекарство и доев полчашки каши, Ю Шулан выглядел немного лучше.

Фань Сяо настоял на том, чтобы прибрать посуду. Ю Шулан, выплеснув раздражение, больше не сказал ни слова. Словно Фань Сяо в доме не существовало.

Когда тот вышел из кухни, вытерев руки, то увидел: Ю Шулан уже спал на диване.

Он укрыл его пледом, приглушил свет и сел прямо на пол, рядом, просто глядя.

Сидел долго. И наконец, в какой-то момент, когда разум сдался, медленно наклонился вперёд. Сантиметр за сантиметром приближаясь к спящему.

Чуть ближе – и он уловил тонкий запах дикой розы. Ещё шаг – и вдохнул тёплое, живое дыхание.

Они стояли так близко, что между ними не пролезла бы и тонкая бумага. Их дыхание смешалось, тепло кожи переходило от одного к другому. Всё, чего он хотел, было совсем рядом.

Но дальше этой невидимой черты Фань Сяо не двинулся.

– Ю Шулан, ты меня испытываешь, да? – прошептал он. – И что будет, если я тебя поцелую?

– Умрёшь, – отозвался Ю Шулан, не открывая глаз.

Фань Сяо тихо усмехнулся. В мягком свете настольной лампы его взгляд казался почти нежным:

– Я ухожу. Отдыхай. Если что – зови. Я всё равно рядом.

Он лишь слегка коснулся губами выбившегося у виска локона. Такой поцелуй был дозволен.

Глава 92. Возмездие.

Выходные прошли спокойно. Через два дня Ю Шулан полностью поправился и вернулся к работе.

Весь день он провёл в лаборатории. Настолько увлёкся, что о времени напомнили только коллеги – уже пора было обедать.

Желудок всё ещё был слабым, так что халтурить нельзя. Ю Шулан переоделся и направился в столовую.

Чанлин Фармасьютикал раньше была третьим филиалом при Чанлиньском университете. Потом отделилась в самостоятельную компанию, но до сих пор арендовала корпуса в старом кампусе. Поэтому сотрудники ели в университетской столовой.

Выйдя из корпуса, он свернул направо и пошёл по короткой дорожке. Не успел пройти и двадцати шагов, как заметил странного мужчину. Тот нервно озирался по сторонам, будто кого-то поджидал.

Белый костюм, лакированные туфли – редкость для университетского двора, но не из ряда вон.

Ю Шулан ускорил шаг, стараясь пройти мимо.

– Господин Ю?

Он остановился. Обернулся на голос.

Мужчина в белом костюме бодро подошёл ближе и встал прямо на отбрасываемую Ю Шуланом тень.

– Это точно ты! Почему не берёшь трубку? Я уже давно тебя жду!

Инстинктивно Ю Шулан хотел бы поморщиться, но удержал выражение лица спокойным. Голос тоже был ровным:

– Заместитель директор Сюэ, давно не виделись.

***

Ю Шулан вежливо придвинул поднос к Сюэ Баотяню:

– Еда тут попроще, не ресторан. Прошу понять правильно.

– Знаю, – отозвался тот, и в глазах мелькнул лукавый огонёк. – Никогда в жизни не ел в университетской столовке. Любопытно.

Он взял палочки, бегло оглядел стол:

– А салфеток нет?

Ю Шулан покачал головой. Сюэ цокнул языком и тут же снял пиджак, аккуратно повесив его на спинку стула.

Ю Шулан помнил, как тот ведёт себя за столом: придирчивый, манерный, гурман до абсурда. Даже на самом изысканном банкете найдёт, к чему придраться. Ест мало – но жалоб хватает с лихвой.

Но сегодня будто подменили. Устроился с размахом, съел всё подчистую, даже суп допил до последней капли. Только тогда сморщился:

– Пресно. Воды больше, чем вкуса.

– Замдиректор Сюэ, вы ведь не просто так пришли? – Ю Шулан не любил говорить о делах за едой, но оставаться наедине с этим человеком дольше не хотелось. Он сам подтолкнул разговор туда, куда нужно.

Только забыл одну вещь: у Сюэ Баотяня не бывает дел, которые стоили бы того, чтобы ждать кого-то так долго. Ни одного – кроме скандала.

– Ты слышал? Фань Сяо – рухнул!

Ю Шулан сделал глоток сока. Лицо не дрогнуло.

– Да-да-да! Ты ж, блядь, точно всё знаешь! – Сюэ Баотянь закивал, глаза возбуждённо заблестели. – У него там такой скандал разгорелся! А вы с ним… такие отношения. Как ты мог не знать?

Ю Шулан чуть постучал пальцами по краю стола. Голос был всё так же ровным, но во взгляде мелькнуло предупреждение:

– Замдиректор Сюэ, выбирайте выражения. Мы всё-таки не одни.

– Конечно, – быстро закивал Сюэ и тут же подался ближе, понижая голос до заговорщицкого шёпота:

– А ты знаешь, что он недавно вернулся? Вообще без гроша. Сейчас по аптекам бегает, втюхивает свои лекарства. На раздолбанном мотоцикле, в каком-то тряпье. Всё, что на нём было – дешевле, чем этот обед!

Он несколько раз цокнул языком. На лице – показное сочувствие, а глаза сияли злорадством:

– Помнишь, какой он раньше был? Всех гнул, давил, не церемонился ни с кем. Ну да, деньги были, связи – люди терпели, подыгрывали. А теперь? Ноль без палки. Никто. При встрече смеются, в лицо унижают. Вот тебе и падший феникс – теперь даже до курицы не дотягивает!

Ю Шулан не шелохнулся. Спокойно ел дальше.

Но Сюэ Баотянь был в ударе. Ему и не нужен был собеседник – он развлекался сам собой:

– Вчера он приполз к нам в аптеку. Хотел, чтобы мы его хрень продавали. Я аж обрадовался – шанс-то какой! Сколько лет я перед ним вылизывался, всё терпел. Он в настроении – “принцем” меня звал. Не в настроении – мог швырнуть, как шавку!

Он хлопнул себя по бедру, чуть не опрокинув поднос:

– А теперь всё! Теперь он зависит от моего слова! Мой ход – моя игра!

Мимо прошёл кто-то знакомый. Ю Шулан вежливо, почти дружелюбно, кивнул. Но стоило взгляду вернуться к Сюэ, улыбка исчезла без следа.

Сюэ уже вытащил сигарету. Ю Шулан не успел открыть рот – Сюэ сам опередил:

– Спокойно. Знаю, тут курить нельзя. Просто держу – успокаивает.

Ю Шулан спокойно дожевал, сделал глоток сока и между делом, будто невзначай, бросил:

– Ты ж вроде уже растоптал Фань Сяо. Чего трясёт-то?

– Вот если бы и правда растоптал – не трясло бы, – проворчал Сюэ, поигрывая сигаретой между пальцев. – А так… Вчера сидел в офисе, репетировал, что скажу. Думал – вот он придёт, а я ему всё вывалю. Но как вошёл – мать его… язык проглотил.

Он поёрзал на месте, сменил позу:

– Стоит он, весь в тряпье, лыбится… А я сижу и думаю: не просто так лыбится. Вынашивает, сука, какую-то подлянку! Вот увидишь – вывернется!

Он цокнул языком, раздражённо качнул головой:

– Чёрт, угощаю его чаем – по две тысячи за цзянь! – а он мне: «Всё равно не такой вкусный, как у Ю Шулана».

Сюэ поднял брови, бросил на Ю Шулана многозначительный взгляд:

– Ну так как? Угостишь меня своим божественным чаем? Хочу понять, что же за вкус такой, что его, мать его, не перебить никакими деньгами.

Ю Шулан спокойно положил палочки, вытер пальцы салфеткой и повторил вопрос, глядя прямо в лицо:

– Замдиректор Сюэ, так что вас всё-таки привело?

Сюэ чуть опешил, но быстро пришёл в себя:

– Фань Сяо вернулся. И вернулся с таким позором. Разве у тебя нет… никаких чувств к этому?