Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Эрлан Су

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 72 страниц)

Глаза не отрывались. Внутри он уже перебрал десятки сцен, представляя каждую в мельчайших деталях.

Жаркая, наполненная паром ванная. Рука на краю раковины сжималась всё крепче. А вторая потянулась к ширинке.

Глава 47. Это не любовь

После того как он попробовал домашнюю еду, приготовленную Ю Шуланом, Фань Сяо окончательно разлюбил ресторанную кухню. Ему было совершенно непонятно, как Лу Чжэнь мог испытывать такое блаженство от одного только кусочка фуа-гра.

Он промокнул губы салфеткой, отставил приборы и бросил в сторону Лу Чжэня дежурную, вежливо-ленивую улыбку:

– Не особо голоден. Поел. Ты не спеши, доедай спокойно.

Лу Чжэнь отложил нож и вилку. У него безупречные манеры за столом. Но Фань Сяо куда больше нравился Ю Шулан: тот умел выглядеть безупречно перед людьми – и быть абсолютно свободным и распущенным, когда двери закрывались.

– Господин Фань, в последнее время ваши подарки становятся слишком щедрыми. Я ведь ничего не сделал, чтобы заслужить их…

Фань Сяо прекрасно знал, на что Лу Чжэнь намекает. Но подыгрывать ему не собирался:

– Щедрость тут ни при чём. Просто… мелочи. Ничего серьёзного.

Лу Чжэнь, очевидно, готовился заранее, и теперь аккуратно подвёл к следующей теме:

– Друзья спрашивают меня: кем мы друг другу приходимся? Почему вы так часто делаете мне подарки? – в его голосе звучала тщательно выверенная растерянность, а в глазах – притворная застенчивость. – И, честно говоря… я сам не знаю, что им отвечать.

– Друзья? Или парень спрашивает? – Фань Сяо наклонился вперёд, будто бы с искренним вниманием. – Я доставляю тебе неудобства?

– Просто друзья, – наконец Лу Чжэнь подвёл разговор туда, куда изначально и стремился. – Мы расстались. Сейчас я один.

Фань Сяо приподнял бровь. Откинулся на спинку стула, скрестил ноги, голос его стал чуть насмешливым:

– Правда? А я слышал, что у тебя был очень достойный парень.

Лу Чжэнь вздохнул – в груди снова сжалось. Он ведь и правда не мог винить Ю Шулана. Редкие всплески отчуждённости – ничто в сравнении с тем, сколько в нём было тепла, терпения и… любви.

– Не сошлись характерами, – тихо ответил он. А потом, будто в ответку: – А господин Фань сейчас тоже один?

Фань Сяо замер. На мгновение даже потерял дар речи – что с ним случалось крайне редко.

Он ведь изначально и правда просто играл с Ю Шуланом, как охотник с умной, красивой добычей. Так что соврать, мол, “да, один” – было бы несложно. Но… почему-то он этого не сказал. Только сжал челюсти, выдержал паузу – и с небрежной полуулыбкой:

– А ты угадай, Чжэнь-чжэнь.

– Думаю, вы один, – сказал Лу Чжэнь, чуть подаваясь вперёд. Его грудь почти легла на стол, голос стал полушутливым, полусоблазнительным. – Если бы у вас была пара, вы ведь не стали бы вот так легко задаривать другого человека…

Он улыбался. Под длинными ресницами глаза блестели – глубокие, как весеннее озеро. И впрямь – белокожий, красивый, утончённый… точно из тех, про кого говорят: «и мягкий, и сладкий, и в руки просится».

Фань Сяо смотрел на него – и признавал: да, хорош.

Щелчок переворачиваемой спички в тишине дорогого ресторана прозвучал резко, почти вызывающе.

Фань Сяо был не в духе – а когда он раздражён, кому-то обязательно достаётся. Он медленно поднял взгляд, лениво скользнул ресницами, и равнодушно бросил:

– Почему? Конечно же стал бы… потому что люблю тебя.

Лу Чжэнь неожиданно сцепил пальцы. Эти слова – казалось бы, предсказуемые – ударили слишком внезапно. Фань Сяо всегда держал дистанцию, то приближаясь, то снова исчезая. И вот – такая прямая фраза? Лу Чжэнь не знал, какую эмоцию сейчас изобразить: удивление, смущение или радость. Выбирал, выбирал – и в итоге просто позволил себе по-настоящему улыбнуться. Так, как улыбаются люди, получившие именно то, чего давно ждали.

– Господин Фань… это… слишком неожиданно, – на щеках вспыхнули тёплые краски, от чего лицо стало ещё нежнее, ещё выразительнее.

А у Фань Сяо внутри всё бурлило – от досады, от скуки, от чего-то, что он не хотел анализировать. Но снаружи – всё так же мягко, обворожительно:

– Неожиданно? А разве я не говорил тебе в тот день, когда просил позировать: я влюбляюсь в каждую жизнь, что попадает под мой карандаш?

Лу Чжэнь нахмурился. Эта фраза… звучала странно. Он осторожно переспросил:

– Каждую… жизнь?

Фань Сяо щёлкнул спичкой обратно, медленно сделал глоток вина:

– Да. Каждую. Скульптуру. Цветок. Птицу в клетке. Умирающего цикаду… И тебя, Чжэнь-чжэнь, тоже.

С лица Лу Чжэня ушёл цвет. Он выпрямился, лицо стало жёстким, голос – почти дрожащим:

– То есть… для тебя я – на одном уровне с… цветком? С птицей? С умирающим насекомым?

Фань Сяо пожал плечами:

– Я люблю их. И тебя – тоже.

Наступила короткая пауза. Потом – ледяной укол тишины. Но Лу Чжэнь быстро собрался. Разум очистился от эмоций, и он начал анализировать. Ведь всё, что перечислил Фань Сяо, – это были вещи. Объекты. Или животные. Только он, Лу Чжэнь, – человек. Это… могло быть шансом.

Зацепившись за эту мысль, он отбросил обходные формулировки и задал вопрос прямо:

– Господин Фань… если вы говорите, что любите меня, – готовы ли вы быть со мной как с… парнем?

Фань Сяо моргнул.

– Что?

– Ты согласен быть моим парнем?

Фань Сяо слегка наклонил голову, на лице мелькнуло удивление:

– Когда я просил тебя позировать, я думал, выразился вполне ясно. Это было всего лишь… временное духовное взаимодействие между художником и объектом, ради вдохновения.

– Это была любовь, но не… любовь. – Он заглянул Лу Чжэню в глаза. – Сейчас я достаточно чётко объяснил?

– Не любовь? – губы Лу Чжэня задрожали, а вместе с ними – и голос. Он стал тонким, режущим. – Ты серьёзно хочешь сказать, что не пытался меня добиться? Ты считаешь, что всё, что ты делал – это не ухаживания?!

Фань Сяо тихо цокнул языком, лицо – будто обиженное:

– Похоже, ты и правда всё не так понял. Для меня подарки – это то же самое, что отполировать статую, полить цветок, покормить птицу или найти умирающей цикаде тихий уголок. Ничего личного.

– Ничего личного?! – его слова вонзились в грудь Лу Чжэню ледяными шипами. Всё тело сковал холод, как будто его схватили за грудки и швырнули в промёрзшее озеро. Он погружался всё глубже. Сердце стучало, как отбойный молоток, в груди не хватало воздуха. Он не мог выдохнуть. Не мог поверить.

– И кстати, – Фань Сяо говорил спокойно, чуть вальяжно, с ноткой винного опьянения. – Я подумываю о смене натурщика. Ты мне больше не подходишь. Думаю, нам и видеться теперь придётся гораздо реже.

Лу Чжэнь вдруг хрипло рассмеялся. Смех был пустой, сдавленный, и от него дрогнул бокал на столе – красное вино колыхнулось, будто сердце, затопленное обидой.

– Фань Сяо… тебе весело было? Сыграть со мной? Ты за кого меня держишь? Ты сам-то веришь в ту чушь, которую несёшь?

Фань Сяо впервые скрестил руки на столе, и в его глазах вспыхнула сталь – холодная, убийственная:

– Я не трачу деньги на людей, в которых не вижу никакой ценности.

Он заговорил резко, точно отрезал:

– С момента, как мы познакомились, я ни разу не позволил себе лишнего. Ни одного глупого намёка, ни одного пошлого слова. Я не пытался тебя клеить. Не хотел тебя трахнуть. Всё, что ты себе напридумывал – твои собственные фантазии. И ты хочешь, чтобы я за них отвечал?

– ………

Лу Чжэнь спрятал лицо в ладонях и сдавленно усмехнулся:

– Фань Сяо… я для тебя – пустое место. Но раз уж ты даже человека без ценности не оставляешь в покое, тогда ты просто… извращённый ублюдок.

Он резко поднялся, схватил бокал с вином – и с силой выплеснул его в лицо Фаню Сяо.

– Сдохни, извращенец!

Алый всплеск на белой скатерти, капли на лице, запах вина – густой, почти приторный – повис в воздухе.

Лу Чжэнь развернулся и ушёл, каблуки стучали по паркету ресторана.

Зал на секунду затих. Все головы обернулись. Чужие взгляды – настороженные, сдержанно восхищённые, жадные до драмы.

Фань Сяо не сразу пошевелился. Потом спокойно взял салфетку и вытер лицо.

Он положил наличные за ужин и чаевые, встал. Пока шёл к выходу, доставал из кармана телефон и набирал номер.

– Господин Ша, привет. Давно не виделись. Как насчёт встретиться в ближайшее время, расслабиться по-дружески?

Голос его звучал легко, чуть лениво, но точно.

– Да, тот самый молодой человек, Лу Чжэнь, помнишь? Я просил тебя тогда приглядеть за ним. Слышал, у него сейчас нелёгкий период… Если в твоей компании есть командировки в другие города – отправь его туда. Чем скорее, тем лучше. Желательно – уже сегодня. Чтобы отвлёкся.

Он усмехнулся, поворачивая за угол ресторана:

– А, про рекламу нашего нового проекта – конечно, всё в твоих руках. Договоримся. Надо будет посидеть, обсудить всё. Да, и не говори Лу Чжэню, что это по моей просьбе. Ладно? Отлично. Пока.

Сбросил вызов.

И в ту же секунду с лица исчезла и улыбка, и тепло.

Он разблокировал WeChat. Пальцы быстро забили короткое сообщение:

«Директор Ю, руки чешутся. Хочу рисовать тебя.»

Глава 48. Надоел – значит, брось.

Ю Шулан проводил последнего гостя, закрыл за ним дверь и тут же оказался закутан в пальто. В холодную ночь воздух прорезал тонкий аромат сандала – запах подушки, на которой спит любимый.

Он расслабился, позволил себе упасть в нетрезвость, легко оперся на плечо того, кто стоял рядом, и, улыбаясь, спросил:

– А ты чего вдруг пришёл?

– Соскучился – вот и пришёл, – Фань Сяо притянул его ближе, уткнулся носом в ухо, вдохнул глубже. Он всегда так делал. Будто с началом их отношений в нём проснулось звериное чувство собственности.

Ю Шулан с улыбкой увернулся:

– Я весь пропитался табаком и вином, что ты там нашёл приятного?

– Нравится, – ответил Фань Сяо, внимательно вглядываясь в его лицо. – Ты много выпил?

– Не то чтобы, – Ю Шулан слегка пожал плечами. – Немного захмелел, и всё.

Фань Сяо крепче обнял его за талию, голос опустился ниже, вкрадчивый, почти шепчущий:

– А чего хочется заведующему Ю, когда он немного под хмельком?

На стоянке было тихо. Лишь ветер шелестел ветками, чьи тени тянулись под фонарями по земле и ложились на белое кашемировое пальто.

Когда Ю Шулан улыбался – это выглядело мягко и вежливо, когда не улыбался – холодно и отстранённо. Но самое опасное – это его полулыбка: именно в такие моменты в нём была концентрация желания, от которой сносило крышу. Сейчас алкоголь раскрасил его щеки, и от этой теплоты сердце предательски сбивалось с ритма.

Он поднял руку, дважды мягко похлопал по щеке Фань Сяо и лениво проговорил:

– Вот сейчас мне как раз захотелось тебя поцеловать.

Он потянул его в тень:

– Иди-ка сюда, заведующий Ю требует поцелуй.

Фань Сяо не устоял – и не пытался. Половина его тела словно обмякла. Он был без ума от такого Ю Шулана, и сам протянулся вперёд, послушно отдавая себя.

Поцелуй Ю Шулана был нежным, бережным, будто он действительно дорожил каждым мгновением. В этот миг Фань Сяо по-настоящему понял, что значит “утонуть в ласке” – ноги стали ватными, разум плыл, сердце тонуло в сладости, а с каждой его судорожной вспышкой откликались мурашки по всему телу.

Когда аромат вина улетучился, их губы медленно разошлись, но Ю Шулан всё ещё держал его, не позволяя холоду пробраться между ними.

Кажется, он тихо вздохнул – или это сердце Фань Сяо всё ещё било слишком громко, чтобы услышать точно. Лишь затем прозвучал низкий голос:

– Я всегда жил по правилам. Никогда не делал того, в чём не был уверен. Но ты… ты нарушаешь мои принципы.

На его лице появилась лёгкая улыбка, а в уголках глаз заиграла неуловимая мягкость:

– Фань Сяо, ты слишком сложный. Я даже не успел тебя понять… но уже начал хотеть тебя любить.

Ю Шулан наклонился к Фань Сяо и тихо коснулся его губ:

– Ты – моя самая крупная ставка. Как думаешь, у меня есть шанс её выиграть?

Холодный ветер проникал в кости, и когда тепло от поцелуя медленно рассеялось, Фань Сяо внезапно почувствовал, насколько промозглой стала ночь. Воздух стал острым, словно нож, от которого хотелось съёжиться. Тени мёртвых ветвей сплелись в зловещий рисунок на его белом пальто – и теперь, глядя на них, он словно смотрел на искажённое отражение самого себя.

Мышцы деревенели, взгляд метался, не находя, за что зацепиться. Только спустя несколько долгих секунд он заставил себя изобразить спокойствие. Увёл разговор в сторону, легко, почти с улыбкой:

– Заведующий Ю ведь никогда не проигрывает.

Фраза была ровной, но слишком нейтральной. Ни да, ни нет. Полуправда, от которой Ю Шулан слегка прищурился – его улыбка стала тише, будто что-то внутри немного остыло. Он задумался, но всё равно остался мягким:

– Я не давлю. Не переживай. Просто выпил – вот и несу глупости.

Он хлопнул Фань Сяо по поясу:

– Пойдём в машину. Ты же у нас мерзляк.

Они только-только разъединились, но Фань Сяо вдруг снова схватил его. Без слов. Просто упрямо держал за руку.

Сам не знал, что на него нашло. Ответ ведь был идеальный, всё выглядело гладко – но чувство облегчения так и не пришло. Наоборот. Будто что-то застряло в груди, глубоко и плотно.

Ю Шулан заметил его настойчивость и уступил – снова приблизился, ладонью коснулся ледяного уха, будто уговаривая:

– Хоть мне и не двадцать, но иногда хочется услышать что-нибудь приятное. Фань Сяо, не откажи, скажи пару ласковых?

В его глазах вспыхнули мелкие искорки:

– Я красивый?

– Красивый. Самый красивый и обаятельный мужчина, которого я встречал, – на этот раз Фань Сяо не лгал.

– Вот и отлично. Значит, поехали домой.

Ю Шулан резко дёрнул его за ремень:

– Ты ведь хотел меня нарисовать? Пошли.

***

В вип-комнате гремела музыка. Шилихуа наклонился к Фань Сяо и спросил, почти крича:

– Ты серьёзно с этим… как его там… Ю Шуланом? Он сам согласился?

Он плеснул в бокал Фань Сяо крепкий алкоголь, но увидел, как тот уже держит в руках лёгкое пиво.

– Меняешь вкусы? Хотя, что тут удивительного – если ты теперь и по мужикам, то и пить можешь как захочешь. – Он обнял его за плечи, с ухмылкой добавил: – Уже трахнул его? Ну и как он, на вкус?

Фань Сяо чуть нахмурился, резко сбросил руку Шилихуа:

– Не липни, мать твою. А не то я тебя самого трахну.

Шилихуа дёрнулся от неожиданности, но, когда первый испуг прошёл, снова подлез с идиотской ухмылкой:

– Ну ты раз уж по мужикам, а мы с детства вместе… чего ж ты меня ни разу не приглядел?

Фань Сяо едва не поперхнулся пивом и посмотрел на него с таким выражением, будто перед ним сидел законченный идиот.

Шилихуа расхохотался:

– Если б ты и правда запал на меня, наш старик, клянусь, вымыл бы меня до скрипа и с благодарностью уложил в твою постель.

В ответ получил от Фань Сяо выразительный взгляд с явным посылом “катись к чёрту”, но сам же продолжал хихикать ещё минуту. А потом вдруг стал серьёзным:

– Слушай, ну честно. Я вообще не понимаю, что ты задумал с этим Ю Шуланом. Если он тебе не по нутру – способов прижать его до жопы. Зачем вот это всё?.. Раньше ты таким не был.

Фань Сяо сделал глоток пива. Пустое. Пресное. Но менять не стал. Вчерашний рисунок остался незаконченным – по определённым причинам. Руки так и чесались – сегодня он хотел продолжить. Значит, пьянеть сильно нельзя.

А причины, почему не закончил… Стоило только вспомнить – внутри всё сжалось, потянуло в паху, будто по коже пробежало пламя, медленно, тягуче. И не отпускало.

Простая белая рубашка. Чёрные классические брюки. Очки в тонкой золотой оправе, небрежно взъерошенные волосы и белоснежные, почти прозрачные лодыжки…

Ю Шулан полулежал в кресле у окна, одна нога – на подлокотнике, запястье небрежно опущено на колено. В пальцах – сигарета, почти не курил, дым шёл вверх тонкой струёй. Другой рукой он листал какие-то бумаги. Наверняка – ничего важного, потому что смотрел невнимательно. И время от времени бросал в сторону Фань Сяо взгляды – спокойные, в упор, будто и вовсе не боялся, что его прочтут насквозь.

– Даже не знал, что ты умеешь рисовать.

Фань Сяо отвёл взгляд от этих притягательных лодыжек и перевёл его выше – на расстёгнутый ворот рубашки Ю Шулана. Взгляд скользнул по углублению ключиц. Улыбнувшись краем губ, он сказал:

– Не учился по-настоящему. Но немного таланта всё же есть.

Ю Шулан тихо хмыкнул. Его голос, чуть приглушённый дымом сигареты, был смазан, ленив:

– Ну, тогда дай-ка я сегодня наконец увижу этот талант своего бойфренда.

– Наверное, это от мамы. Она обожала рисовать. Дар был, но успеха не добилась. Молодой преподавала рисование детям, была гувернанткой.

Фань Сяо заострил уголь и сделал первый штрих на листе.

– Мой старший брат в детстве был её учеником. Он… больше всех меня ненавидит.

Улыбка на лице Ю Шулана медленно спала, взгляд помрачнел.

– Он всегда считал, что это он сам выбрал ту учительницу, которая потом разрушила их семью. Что именно из-за неё отец ушёл от матери. – Несколько уверенных линий, и на бумаге уже проступил силуэт мужского лица. – И с тех пор он носит на себе это клеймо. Меня и маму он возненавидел. Когда мама умерла – ненависть стала вдвойне сильнее. В детстве он ломал мои планшеты, когда повзрослел – пытался выжать меня из бизнеса.

Ю Шулан не двинулся, но край документа в его руке оказался смят, будто бессознательно сдавлен пальцами. При этом голос его остался прежним, нарочито лёгким:

– Так ты просто сбежал сюда?

Фань Сяо усмехнулся и снова склонился над листом:

– Не так всё трагично. Внутренний рынок и ресурсы тут куда мощнее, чем в том захолустье. Я пришёл сюда не с пустыми руками – денег у меня вагон. А когда братья это поняли – у обоих аж глаза позеленели от зависти.