Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Эрлан Су

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 72 страниц)

Фраза сама по себе звучала бы невинно. Но из уст Фаня Сяо она становилась липкой, почти вульгарной. Его пальцы – только что вымытые – скользнули к пуговицам. Левая рука работала ловко, как будто делала это не впервые.

Под светом прикроватной лампы кожа Ю Шулана заиграла мягким персиковым оттенком – будто покрылась сахарной глазурью. Фань Сяо не мог отвести взгляда. Пальцы коснулись его груди, скользнули вверх, замерли на ключице, затем вернулись вниз – нежно, почти трепетно, но с очевидной жадностью.

– И что же мне с тобой делать? – прошептал он, наклоняясь ниже. – Нельзя оставлять следов… А я так хочу тебя укусить.

Взгляд Фань Сяо поднялся выше. Он прижал большой палец к губам Ю Шулана и медленно провёл по ним:

– Ну, хоть что-то мне причитается, да? Может… поцелуй?

Он не стал ждать ответа. Губы накрыли губы. Поцелуй вышел влажным, сладковатым – алкоголь смешивался с дыханием. Язык скользнул, исследуя, забирая. Он втягивал эти губы, раз за разом, пока они не стали блестеть от слюны.

Он опёрся коленом на кровать, здоровой рукой прижал подбородок Ю Шулана – поцелуй стал глубоким, тянущим.

И вдруг… снизу, едва слышно, донеслось нечто, похожее на стон. Не успел Фань Сяо разобрать, что именно, как его затылок вдруг оказался прижатым рукой.

Ю Шулан… целовал его в ответ.

Ресницы дрогнули. Ю Шулан, всё ещё в полусне, поцеловал его – не так, как целовал Фань Сяо: не грубо, не властно. Его губы были мягкими, поцелуй – затяжным, обволакивающим, таким, от которого кружилась голова.

Сознание Фань Сяо разлетелось в клочья. В голове звучало только одно:

Ю Шулан… целует меня!

Если раньше его односторонний поцелуй казался небом – то сейчас, получив ответ, он был готов утонуть в этом сладком, безумном поцелуе и больше не всплывать.

– Чжэнь-чжэнь… – тихий выдох коснулся его щеки, пронзил до костей. Но теперь Фань Сяо услышал отчётливо.

Он отпрянул, словно обжёгся. Лицо застыло, растерянность исчезла без следа.

– Кого ты звал? – голос стал низким, тяжёлым. – Ты только что звал… Лу Чжэня?

Ю Шулан что-то неразборчиво пробормотал, перевернулся на бок и снова провалился в сон, оставив Фаня Сяо наедине со своей яростью.

– Значит, скучаешь по своему Чжэнь-чжэню, да? – с усмешкой прошептал он. – Ну что ж. Я тебя выручу.

Он резко вышел из спальни. А через минуту вернулся, держа в руках рамку с фотографией.

ХЛОП. Деревянная рамка с грохотом опустилась на прикроватную тумбочку. На фото – улыбающееся лицо Лу Чжэня. Арт-портрет. Безупречная, счастливая улыбка.

Фань Сяо стоял над кроватью, возвышаясь над полуголым Ю Шуланом. Лицо наполовину залито светом от лампы, наполовину утопает в темноте:

– Ю Шулан. Тогда у меня дома я попросил у тебя «руку помощи» – ты не просто отказал, ты врезал мне по лицу.

Он нагнулся. Медленно расстегнул молнию у себя на брюках:

– Ты же любишь мужчин, да? Так какой смысл изображать из себя святого, если ты всё равно извращенец?

Он взял руку Ю Шулана, вытянул её вперёд и положил на свой член. Тело стало теплее – от возбуждения. Губы Фань Сяо дрогнули, голос стал сдавленным:

– Ну что ж… Сегодня я проявлю милосердие. Дам тебе то, чего ты хочешь, чёртов педик.

Водя рукой Ю Шулана по своему члену, он наклонился ближе к фотографии:

– Ах да, ты ведь хотел увидеть своего Чжэнь-чжэня? Так пусть он смотрит. Смотрит, как ты мне… всё… делаешь.

Ночь казалась бесконечной. В воздухе всё ещё витал запах алкоголя. Взгляд Фань Сяо был прикован к лицу Ю Шулана, дыхание становилось всё тяжелее…

И вдруг…

Почти незаметно дрогнули ресницы спящего, дыхание стало прерывистым. И в этот момент Ю Шулан… открыл глаза.

Рука Фань Сяо резко застыла. Он молниеносно склонился над Ю Шуланом, обливаясь потом, встретился взглядом с его глазами.

Рубашка соскользнула вниз, скрыв всё, что происходило.

– Шулан, – мягко прошептал он. – Поспи ещё немного. Так тебе будет… легче.

Мужчина тихо хмыкнул, перевернулся на другой бок и снова закрыл глаза…

Глава 35. Ю Шулан распускает руки..

Когда Ю Шулан вновь открыл глаза, перед ним была только едва пробивавшаяся утренняя дымка. Даже такой слабый свет болезненно резанул по глазам. По мере того как взгляд прояснялся, он вдруг понял: ему трудно дышать.

Что-то давило на грудь.

Он машинально протянул руку, на ощупь – это была… рука? Сонные глаза распахнулись, и Ю Шулан резко повернул голову.

Фань Сяо!?

Почему они спят вместе?!

Голая, сильная рука лежала у него на груди. Кожа, залитая мягким утренним светом, выглядела почти нереальной. С трудом соображая, Ю Шулан наконец понял: они с Фань Сяо спали голыми. Вместе. В одной постели.

Он сжал пальцами виски – будто в голову вонзились сотни игл.

Фань Сяо дышал спокойно, ровно, как человек, которому снится что-то очень приятное. Ю Шулан отвёл взгляд от его мощного, почти гротескно совершенного тела и осторожно приподнял край одеяла.

К счастью, хоть какая-то грань приличия была сохранена.

Он выдохнул с облегчением. Нужно было срочно встать и уйти из этого… запутанного, липкого положения. Но стоило ему попробовать подняться, как натянутая поперёк груди рука не позволила пошевелиться.

Сильная, с чётко очерченными линиями, покрытая сетью вен, что проступали от локтя до запястья – рука Фань Сяо будто специально создана, чтобы удерживать.

Глядя на неё, Ю Шулан вдруг почувствовал странную тягу. Зависть, что ли?

Пальцы Фань Сяо были длинными, с чётко выделяющимися суставами, ладонь – широкая, костистая, до неприличия соблазнительная. Хотелось – вот просто взять и сцепиться с ней пальцами.

С тяжёлой, пульсирующей болью в висках, в состоянии полубреда от похмелья, Ю Шулан вдруг машинально сжал эту руку. Осторожно, почти благоговейно, он раздвинул пальцы Фань Сяо и начал вставлять в них свои.

Кожа на пальцах была чувствительной, трение вызвало лёгкую дрожь, как будто ток пробежал под кожей. Ю Шулан вздрогнул и мгновенно протрезвел. Что, чёрт возьми, он делает?! Наморщив лоб, он поспешно попытался выдернуть руку.

Поздно.

Пальцы Ю Шулана уже начали отступать, как вдруг его ладонь резко оказалась в ловушке – то, что минуту назад было почти невесомым прикосновением, в следующую секунду стало железной хваткой. Фань Сяо, согнув пальцы, сцепил их руки намертво.

Ю Шулан резко обернулся и уставился на него. Фань Сяо по-прежнему лежал с закрытыми глазами, но уголки его губ предательски подрагивали, выдавая всё: довольный, лукавый – настоящий мерзавец.

– Ю Шулан, – протянул он голосом, в котором сплелись утренняя хрипотца, ленивое тепло и неприкрытая насмешка, – с утра пораньше… мужчин лучше не дразнить.

Слова разошлись в воздухе, будто пыль в свете рассвета, оседая прямо в уши Ю Шулану. Он покраснел. Только сейчас до него стало доходить, насколько нелепо и глупо он повёл себя. И, конечно же, Фань Сяо не упустил шанса это подчеркнуть.

Он постучал пальцами по его руке, сдержанно, стараясь придать голосу строгости:

– Перестань нести чушь. Отпусти меня, Фань Сяо.

– Я не шучу, – всё с той же ленцой произнёс тот, даже не открыв глаз. В следующую секунду его рука резко дёрнулась, и Ю Шулан, потеряв равновесие, рухнул ему в грудь. Фань Сяо нарочно шевельнул бедрами, и добавил с нажимом:

– Проверь сам, чувствуешь?

Голая кожа коснулась кожи. Что-то твёрдое уткнулось в основание бедра Ю Шулана. Он побледнел и в момент забыл и про головную боль, и про приличия. Он рывком перевернулся, навалился на Фань Сяо и вдавил ладонь ему в шею.

– Фань Сяо. Это уже не шутка. Ты переходишь черту!

Фань Сяо наконец открыл глаза. Мелькнуло удивление… и сменилось на ту самую ослепительную улыбку:

– Директор Ю, просто интересно: а что будет, когда перейду?

Он говорил это с такой ленивой наглостью, что у Ю Шулана внутри всё закипело. Его злость не была шумной – она была тяжелой, как гравитация. Он медленно подался вперёд, прижал его к кровати и почти не дыша произнёс в самое ухо:

– Фань Сяо, если ты не возьмёшь себя в руки, я тебя трахну.

– Что? – Фань Сяо от неожиданности распахнул глаза, как будто впервые за всё это время потерял почву под ногами. – Ю Шулан, ты сейчас что сказал?

Но тот уже отстранился, резко освободив руку и вернув себе холодный, отстранённый тон:

– Я гей. Если ты действительно считаешь меня другом, научись соблюдать дистанцию.

Фань Сяо приподнялся, сел, одеяло соскользнуло, обнажив рельефный торс. Он сощурился и снова заговорил:

– А если не буду соблюдать – тогда ты меня трахнешь?

Невыносимый. Просто невыносимый. Ю Шулан зажмурился, чувствуя, как боль в висках набирает обороты. Он схватил сигарету, вжал её между зубами и, не сказав ни слова, стал рыться в прикроватной тумбочке.

Щелчок. Пламя. Дым.

Ю Шулан медленно выдохнул струю, взгляд стал холодным, почти ледяным. Он чуть приподнял бровь и, будто бросая вызов, произнёс:

– Хочешь проверить?

Фань Сяо опустил глаза. На одеяло был брошен квадратный коробок – презервативы. Открытая упаковка. Очевидно, не новая.

Что-то холодное и острое поползло вверх по его позвоночнику. В груди закрутилась злость, такая, что смех прорвался сквозь зубы:

– Директор Ю, давно не было секса, да? Совсем прижало? Напился вчера – и сразу с поцелуями кинулся. Я от тебя вообще увернуться не мог. А, точно, ты же звал какого-то Чжэнь-чжэня. Это твой бывший? Меня целовал, а звал его. До крови, кстати целовал. – Хочешь посмотреть, где?

Он наклонился вперёд, дерзко выпятив губы.

Пальцы Ю Шулана дрогнули. Сигарета затряслась, и он, судорожно вдохнув, наглотался дыма, который ударил прямо в горло. Сразу за этим – приступ кашля, тяжёлого, с надрывом. Он согнулся, кашляя всё громче, лицо покраснело, а в глазах выступили слёзы – чисто физиологические, но унизительные.

Фань Сяо не выдержал – подался ближе, потянулся, похлопал по спине, протянул стакан воды, засыпая заботой так же щедро, как только что насмешками:

– Ну перестань, чего ты, ты же был пьян. Спутал меня с кем-то – бывает. Один поцелуй, ну и что. Не конец света. Вот только ты меня пугаешь – швыряешься презервативами, как гранатами. А если бы я не испугался? Что бы ты тогда делал?

Ю Шулан наконец чуть выпрямился, всё ещё сипло дыша, глядя на него сквозь слёзы от кашля. А в лице Фаня Сяо – ни капли сожаления. Только игра, только смех, только провокация.

– Кх-кх… Пошёл ты! – выдохнул он сквозь остатки кашля, срывающимся голосом.

– Я, между прочим, всю ночь за тобой ухаживал, – продолжал тот с невозмутимой наглостью. – Даже если ничего не заслужил, хоть на завтрак-то оставь. А сейчас вот так взять и выгнать… некрасиво, директор Ю.

Кашель понемногу отступил, но мысли Ю Шулана остались в полном хаосе. Слова Фань Сяо всплывали в памяти вместе с какими-то обрывками ночи: обжигающие поцелуи, лихорадочный жар, и… Лу Чжэнь.

Он, кажется, действительно целовал Чжэнь-чжэня. Или во всяком случае думал, что это он. И даже… пошёл дальше?

Он вдруг замер. В теле пробежала дрожь. Он понял – всё было не просто сном.

Он провёл пальцами по ладони. Кожа вспыхнула. Как будто воспоминание дотянулось и туда. Как будто тело само пыталось сказать: да, ты это сделал.

Пьяный, да. Но это не оправдание.

Он сжал зубы.

А вдруг… кроме поцелуя он перешёл грань? Вдруг то, что в памяти пока мутно, на самом деле было гораздо более постыдным?

Мысль вонзилась в грудь, как игла. Он почувствовал тревогу, стыд и странный ужас. Но спросить прямо – не осмелился.

Вместо этого он натянул на себя остатки самообладания, не глядя сказал:

– Я пойду приму душ. А ты… располагайся, как хочешь.

И ушёл, стараясь держать спину прямой и шаг ровным, хотя в груди всё уже колотилось, сбиваясь с ритма.

Дверь за ним захлопнулась.

Фань Сяо остался в постели. Он полусел, опёршись на локоть, протянул руку к тумбочке и не спеша перевернул фотографию, что лежала лицом вниз. Взгляд скользнул по изображению.

Он прищурился, будто разговаривая с кем-то живым.

– Чжэнь-чжэнь… как думаешь, через сколько твой бойфренд добровольно приползет в мою постель?

Внимание: следующие две главы – снова не из «Будды». Это ещё один заход в мир Сюэ Баотяня.

Если хочется остаться в основном сюжете – просто пролистайте. Главы опциональны, на развитие драмы Ю Шулана и Фань Сяо почти не влияют.

Но если вы всё ещё не насытились этим лихим персонажем – милости прошу. Мы вновь ныряем в тот самый безумный побочный роман, где за две сотни юаней можно потерять гордость, покой и… здравый смысл.

Глава 36. Двести юаней 2. (интермедия)

Ночной горный ветер с воем врывался в комнату через распахнутое окно, безжалостно кружась вокруг почти обнажённого мужчины.

Руки мужчины были связаны за спиной, на нём были только короткие шорты. Его заставили встать на колени. Он опустил голову, взгляд – спокойный, почти ледяной.

Внезапно распахнулась дверь особняка. Первыми ворвались порывы сквозняка, ударившись о занавески, заставляя их громко хлопать. Мужчина вздрогнул – ещё один поток ледяного воздуха пронзил его тело.

С грохотом вошёл человек с жестоким, злым выражением лица. За ним – двое молчаливых подручных. Сцена напоминала начало пытки.

– Поймали его? – голос нового человека звенел от ненависти. Он в два прыжка оказался перед пленником и с размаху пнул его ногой.

– Гребаный пидор! Я же говорил, что когда-нибудь тебя прищучу!

Мужчина на полу был крупным, широкоплечим и мускулистым. Даже в связанном положении он выглядел не как жертва, а как молчаливая угроза. Верёвки впивались в тело, натягивали грудные мышцы – и в этом было даже что-то болезненно эстетичное.

Он поднял голову и, глядя на сверкающего злобой агрессора, произнёс с лёгкой растерянностью:

– А, это ты… “Две сотки”?

Две. Сотни. Юаней.

Сюэ Баотянь вспомнил: как ему швырнули в лицо двести юаней, и как кто-то сказал – «Больше не дам, ты некрасивый».

– Да мать твою!!! – заорал он. – Тебе, что, жить надоело?!

Сюэ Баотянь, как по учебнику, снова пошёл в атаку. Поднял ногу, целясь с размаху – тяжёлый сапог замахнулся, чтобы врезать со всей силы. Но связанный мужчина резко откинулся вбок – удар пришёлся в воздух. Сюэ Баотянь едва не упал, едва удержав равновесие.

Нога онемела от удара по полу. Он зашипел от боли и, прихрамывая, заорал на охрану, стоявшую в стороне:

– Вы тут нахрена стоите, а?! Я вам за что плачу?! Держите его, блядь!

Мужчину прижали к полу всеми руками сразу. Он дёргался, но далеко не убежал – и в итоге получил по полной. Десять, пятнадцать, двадцать ударов – сложно было сосчитать.

Хрипло откашлявшись и сплюнув кровавую пену, он поднял голову. Его лицо было в синяках, но голос – почти спокойный:

– Тогдашняя ситуация – это не только моя вина. Я же извинился, деньги заплатил. Это ты сам отказался.

Стоило упомянуть деньги – Сюэ Баотянь снова вспыхнул. Бормоча проклятия, стал рыскать глазами в поисках чего-нибудь тяжёлого.

Пока он искал, связанный мужчина заговорил быстрее:

– К тому же… Те синяки, что на тебе были – это я тебе их обработал, я ухаживал. Мы ведь договорились, что всё забыто. Чего ты теперь начинаешь заново, а?

Сюэ Баотянь скрипел зубами так, что казалось – скоро крошки пойдут. Тот вечер месяц назад был для него позором. Сначала его избили на ровном месте. Потом он, обессилевший, оказался в лапах этого ублюдка.

И  после всего этого тот ещё и запретил ругаться, пообещав: скажешь хоть слово – снова трахну. В итоге Сюэ Баотянь лежал, надувшись как шар перед взрывом, и пошевелиться не мог – весь в синяках и боли.

Он едва мог двигаться. Мужчина исчез на какое-то время, а потом вернулся с двумя тюбиками мази и пачкой дешёвой лапши. Пока варил лапшу на маленькой плитке, аккуратно мазал его синяки.

А у того – кожа нежная, как у холёного мажора. Мазь холодила и немного снимала боль, так что сопротивляться было трудно. Покряхтел, поёрзал – и сдался.

– Сильнее всего болит, блин, сзади! Ты, что ли, ишак?! Не можешь оценить размер своего агрегата, прежде чем… ну, ты понял?! В древние времена за такое кастрировали бы!

– Ты всё ещё хочешь в полицию обратиться? – рука с мазью застыла у него на шее, касание было лёгким, но с намёком на опасность.

Сюэ Баотянь открыл рот, потом снова закрыл. Проглотил язык. Сильный не лезет на рожон. А вот потом, когда всё утихнет – он тебе отомстит, гад!

Сзади послышался щелчок – мужчина открыл другую мазь. И тут же холодное прикосновение ожгло сзади и проникнув между ягодицами. Сюэ Баотянь вздрогнул и выгнулся:

– Ты что делаешь?! – голос сорвался. Он обернулся изо всех сил, дрожащим тоном спросил:

– Не трогай! Я сам… Нет, я не хочу! Убери!

Мужчина отстранился:

– Ты же сам жаловался, что болит.

Затем он просто встал, присел у маленькой электроплитки и стал спокойно варить лапшу. Будто ничего не случилось.

Сюэ Баотянь позвонил своему человеку, велел приехать и забрать его. Когда положил трубку, лапша уже была готова. Молодой мужчина сидел на низком табурете и молча ел, не отрываясь.

Аромат лапши заполнил крошечную комнату, остро напоминая о голоде. У Баотяня заурчало в животе, желудок сжался от боли. В нём не было ничего – только алкоголь, побои и… прочее.

– Хочешь миску? – спросил тот, не поднимая головы.

– Кто, блядь, будет жрать эту помойку? – огрызнулся Сюэ Баотянь, демонстративно отвернувшись.

Прошло пять минут. Под аромат пряной лапши он скосил взгляд и буркнул:

– То есть… я просто бульон хлебну.

Эта сцена – самая позорная в жизни Сюэ Баотяня. Воспоминание, которое он хотел бы стереть. Смешное и жалкое. Много раз по ночам он мечтал вернуться туда – не для разговора, а чтобы дать себе пощёчину с размаху.

Он побродил по комнате, нашёл стеклянную пепельницу, и, вразвалочку вернулся к связанному мужчине. Присел перед ним медленно с показным спокойствием.

Тот поднял глаза, внимательно его разглядел и только потом сказал:

– Так вот ты как выглядишь, “Двести-юаней”.