Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Эрлан Су

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 72 страниц)

– А вот если упадёт женщина, – он сделал паузу, – без чего-то массивного и крепкого ловить её не стоит. Нас может просто придавить.

Мужчина не колебался:

– Сейчас главное – быть готовыми поймать ребёнка до приезда спасателей.

Он аккуратно поднял край сложенной одежды и протянул его Фаню Сяо той рукой, что оставалась целой.

Фань Сяо опустил взгляд. В глазах Ю Шулана не дрожало ни одной лишней эмоции – спокойствие, выверенное до миллиметра, казалось куда надёжнее паники. Сила, не нуждающаяся в словах.

Он кивнул и взял у него ткань.

– Людей хватает. У тебя рука перебита – лучше не лезь, – сказал Фань Сяо негромко.

Действительно, добровольцев хватало. Но Ю Шулан остался рядом с ним. Встал вплотную, плечом к плечу, держась за общий край тряпья одной рукой, и тихо ответил, качнув головой:

– Всё в порядке.

Это был первый раз, когда Ю Шулан сам подошёл к Фань Сяо так близко. Казалось бы, обычная физическая близость – в толпе, – ничего особенного. Но из-за того, что раньше Ю Шулан всегда будто бы избегал даже случайного прикосновения, этот момент внезапно показался Фань Сяо новым. Почти… личным.

Оба были без верхней одежды, и тепло их тел ощущалось сквозь тонкую ткань. От Ю Шулана шел мягкий, лёгкий аромат.

Фань Сяо был чувствителен к запахам. Он втянул носом воздух.

Дикая роза.

Фань Сяо чуть приподнял бровь – с лёгким удивлением.

Ю Шулан не был ни стариком, ни юнцом, что-то среднее: зрелый, сдержанный, одетый скромно, в стиле типичного «кадровика» из госструктур. Всё в нём будто бы говорило о серости и аккуратности. И вдруг – аромат дикой розы: яркий, вызывающий, почти сладострастный. Контраст был настолько явным, что Фань Сяо на миг по-настоящему заинтересовался.

– Если сегодня удастся спасти, – спокойно сказал Ю Шулан, не отрывая взгляда от мать с ребёнком на третьем этаже, – я бы хотел пригласить господина Фаня на ужин.

Он говорил без нажима, просто и уместно – всё звучало почти буднично:

– Заодно, – добавил он, – чтобы отпраздновать и… извиниться за тот случай с аварией.

– А если не удастся спасти? – отозвался Фань Сяо.

Голос у него был низкий, тёплый, как обволакивающий шёлк, но в этой мягкости пряталось нечто опасное – вкрадчивое, почти соблазнительное. Словно кто-то из темноты предложил сыграть в игру, не называя правил.

Ю Шулан чуть крепче сжал край импровизированного «прыжкового матраса» одной рукой. Потом медленно перевёл взгляд на Фань Сяо.

Снова накатила эта странная, нелепая двойственность: будто два разных человека боролись в нём за право остаться на поверхности. Но прежде чем он успел уловить и понять, рядом раздался тихий смех.

Фань Сяо смотрел на него с нежностью, в которой таилась насмешка – но теплая, почти игривая. В глазах сверкнул озорной огонёк:

– Я пошутил. Сегодня, господин Ю, сэкономить вам точно не удастся.

Глава 3. Кажется, я готов влюбиться.

– А ты никогда не думал, что смерть – это тоже форма освобождения?.. и, может быть, искупления?

Ю Шулан услышал эту фразу в тот момент, когда тёпкое саке тихо лилось в его чашку. Голос Фаня Сяо прозвучал будто лениво, но слишком отчётливо, чтобы не уловить смысл.

– ควรขอบคุณครับ [Вам следует быть благодарным].

Он сложил ладони вместе в жесте благодарности и только потом поднял чашку. Слова, сказанные по-тайски, прозвучали в его голосе мягко и тянуще – непривычно для обычно резкого тембра Фаня Сяо. Он будто нарочно смягчил речь, игриво вытянув окончание – как перо, едва коснувшееся кожи.

Ю Шулан… любил мужчин. И сейчас вынужден был признать – эта фраза, произнесённая именно им, задела что-то живое внутри. Он и раньше слышал, как мужчины говорят на этом языке, но никто не делал это с такой чувственностью.

Он усмехнулся сам себе – за то, что позволил себе на мгновение отвлечься.

– Что ты сказал? Что-то про… спасение и смерть? – спросил он, наливая саке и себе. Взял чашку, глядя на него поверх стекла.

– Ничего особенного. Просто вспоминал сегодняшнее, – ответил Фань Сяо, так же небрежно, как до этого произнёс ту фразу.

Ю Шулан приподнял чашку и лёгким движением коснулся ею его бокала:

– За твой подвиг.

Фань Сяо покачал головой и усмехнулся, поднимая свою:

– И за твой тоже.

Всего пару часов назад они всё ещё были в больнице. А на внешней стороне ограды третьего этажа, висела женщина.

И ребёнок.

Она кричала, как будто теряла душу. Вцепившись в перила, срывалась снова и снова, но из последних сил возвращалась, подтягивалась, держалась. А малыш в её руках постепенно сползал – с груди к животу, ещё чуть-чуть – и он мог выскользнуть.

– Она не дотянет до прибытия спасателей, – тихо сказал тогда Ю Шулан.

– Спасатели говорят: женщину ловить нельзя – слишком рискованно. Ребёнка ещё можно. А если они упадут оба?.. Что тогда?

Голос Фань Сяо был холоден. Но когда Ю Шулан повернулся к нему, увидел в лице лишь тревогу.

Он опустил глаза. Ресницы дрогнули дважды.

– Чтобы не допустить худшего… возможно… придётся…

Он не успел закончить.

Женщина закричала. И вся толпа, как по команде, ахнула от страха.

Когда Ю Шулан снова поднял глаза, женщина уже была перехвачена. Несколько охранников, перегнувшись через стеклянное ограждение, тянули её внутрь.

Кто-то попытался схватить ребёнка – протянули руки, но женщина обессилела и… отпустила.

– Ребёнок! – закричали все сразу.

Младенец, которому ещё не исполнилось и ста дней, в полном молчании начал стремительное падение. Сверху донёсся крик матери. У многих волосы встали дыбом.

Случилось это так быстро, что никто не успел ничего понять. Только Ю Шулан – сорвался с места и бросился вперёд, сжимая в руке угол ткани. Люди, что держали импровизированную подушку, ещё не успели осознать, что происходит, как ткань выскользнула у них из рук. Фань Сяо удержал хватку – и был вынужден рвануться за ним.

Его глаза потемнели. Он держал ткань обеими руками, но весь взгляд был сосредоточен на Ю Шулане.

Ю Шулан вскинул голову – времени прицелиться не было. Ребёнок летел, как пуля.

– Боже!

– Чёрт!

– Только не это!

Кто-то зажал рот ладонью. Некоторые – просто отвернулись, не в силах смотреть.

Бум! – глухой удар. И вдруг… тишина. Даже обычно шумная больница будто застыла.

Ю Шулан слышал своё собственное дыхание – как в вакууме. Мозг отказывался воспринимать реальность, всё сжалось до одного образа – Фань Сяо, тоже слегка запыхавшийся, напротив него.

И вот – как по команде – всё взорвалось. Крики, овации, аплодисменты. Ю Шулан пришёл в себя. Он опустил взгляд.

Между ним и Фань Сяо лежал ребёнок. Живой.

И, наконец, – плач. Громкий, сердитый, живой детский плач. Глаза Ю Шулана тут же заволокло.

Врач тут же выхватил малыша и понёс на осмотр. Люди со всех сторон подбегали, хлопали по плечам, благодарили, восхищались.

Ю Шулан умел держаться в таких ситуациях. Но сейчас он сделал шаг назад – и оказался в тени высокого Фань Сяо. В голове всё плыло. Единственное, что он запомнил отчётливо – как тот обернулся и негромко сказал:

– Ты… плачешь?

С десяти лет он не плакал, а сегодня – сдался.

Бледные, изящные пальцы обвили керамическую чашку. Ю Шулан улыбнулся по-настоящему:

– За нас. До дна.

Оба выпили немало – будто по-настоящему нашли в друг друге родственную душу. Ю Шулан расслабился, позволил себе немного роскоши – откинулся к стене уютной японской комнаты, закурил и медленно затянулся.

Он удивлённо покосился на то, как Фань Сяо снова прикуривает сигарету… спичками. Глянув на пёстрое, с надписями на тайском, сигаретное оформление, спросил:

– А твои сигареты вообще курить можно?

Фань Сяо бросил пачку через стол, чуть кивнул:

– Попробуй – сам узнаешь.

Ю Шулан задушил свой окурок, залпом выпил ещё сакэ, и только после этого взял в руки новую сигарету.

Он уже потянулся к зажигалке, как вдруг – шурх – Фань Сяо чиркнул спичкой и, не говоря ни слова, поднёс пламя через стол.

Легкий запах серы, пороха – старая, почти забытая нота. Простое действие вдруг наполнилось каким-то значением, как будто в мире, где всё автоматизировано, он решил вручную сделать что-то… важное.

Ю Шулан взглянул на него сквозь синеватое пламя и только после этого наклонился, чтобы прикурить.

Фань Сяо затушил спичку и, наблюдая, как Ю Шулан медленно выпускает длинную струю дыма, спросил:

– Ну что, как тебе?

Тот уже собирался кивнуть, но вдруг остановился и усмехнулся:

– Не моё. Как будто губы в пудре. Привкус косметики.

Обычно он не критиковал – особенно такие мелочи, как предложенная сигарета. Как правило, на такие вопросы он отвечал: «Неплохо».

Но сейчас он почему-то не соврал. Сказал прямо. Человеку, с которым до этого виделся… всего дважды.

Может, потому что этот человек вместе с ним спас ребёнка. А может – потому что он один видел, как он плачет.

Сентиментально. Ю Шулан хмыкнул, отогнав глупые мысли.

Вдруг зазвонил телефон.

Он глянул на экран – Лу Чжэнь.

Ю Шулан уже хотел встать и выйти, но Фань Сяо слегка коснулся его плеча и негромко сказал:

– Сиди, я в туалет. Не утруждайся.

В этой заботе было что-то неожиданно приятное. Обычно Ю Шулан – тот, кто заботится о других. Но сейчас – о нём подумали. И это, признаться, было… приятно.

Лу Чжэнь только что вернулся с работы. Он – модель, снимается для рекламы и журналов. Имя его пока ни о чём не говорит: в индустрии он новичок, всего год назад окончил университет. Но в нём ещё живёт юношеская мечта, наивная вера в будущее.

По характеру Лу Чжэнь был лёгким, живым, подвижным – полной противоположностью сдержанному и педантичному Ю Шулану. Они познакомились три года назад, на одном из промо-мероприятий, организованных компанией Ю Шулана. Тогда Лу Чжэнь был ещё студентом и участвовал как одна из приглашённых моделей.

Ю Шулан в работе производил сильное впечатление: уравновешенный, собранный, при этом решительный. Мужчина, который без напряжения держал всё под контролем, – для наивного Лу Чжэня это стало настоящим ударом в сердце. Влюбился с первого взгляда.

Но добиться Ю Шулана было непросто. Лу Чжэнь потратил на это полгода – и для избалованного вниманием с детства юноши это было унизительно. Тем не менее он ни разу не пожалел, что не сдался: когда их отношения стали официальными, Ю оказался заботливым и тёплым – именно таким, каким должен быть идеальный партнёр. Лу Чжэнь чувствовал себя любимым.

Когда Фань Сяо вернулся в приватную комнату, Ю Шулан всё ещё разговаривал по телефону.

Он улыбался одним уголком губ. В одной руке держал телефон, в другой – сигарету с тем самым ароматом, похожим на дорогую косметику. Голос звучал глухо, с лёгкой приподнятостью в конце фразы. В янтарных глазах плавала тёплая, почти домашняя улыбка.

Заметив, что Фань Сяо вернулся, Ю сказал в трубку ещё пару слов. Кажется, на том конце кто-то капризничал – он усмехнулся и тихо прошептал:

– Тише, тише, малыш.

Затем отключил.

У Фань Сяо дёрнулся уголок глаза. Он уставился на него открыто, без обходных манёвров. Взгляд был тяжёлым, острым, почти обжигающим. В чёрных зрачках колыхалось раздражение.

Он опустился на татами, не поднимая глаз. Лишь когда Ю Шулан спросил:

– Что-то случилось?

Фань Сяо поднял голову. Лицо снова было закрыто – та же безупречная маска, мягкая вежливость.

– Вы с девушкой, я смотрю, душа в душу.

Он взял чашку, осушил и налил себе ещё.

– Повезло тебе. Нашёл родственную душу.

Ю Шулан усмехнулся, не раздувая:

– Родственная душа? Не думаю, что там всё так поэтично.

– Ты её любишь? – спросил Фань Сяо, будто между прочим, но слишком точно.

Ю Шулан чуть замедлился. Он не был из тех, кто выставляет чувства напоказ – особенно такие. И особенно здесь. Но спорить не хотелось.

– Угу, – ответил он коротко. Больше для того, чтобы закрыть тему.

Фань Сяо не отставал. Вздохнул, как старый друг:

– Эх. Один я, выходит, ещё в гордом одиночестве.

Ю Шулан стряхнул пепел, не поднимая глаз:

– Может, ты просто слишком перебираешь.

– Может, – кивнул Фань Сяо. Даже не попытался возразить.

Может, дело было в расслабленной атмосфере. Может – в алкоголе. Но на какое-то мгновение Ю Шулан отпустил внутренний тормоз и, почти не задумываясь, спросил:

– А ты кого ищешь?

Еда на столе почти остыла. Только сюкияки ещё кипел – тонкими клубами пара, будто дышал.

Фань Сяо убрал с лица улыбку. Сквозь пар посмотрел прямо – пристально, без привычной мягкости:

– Мне и твоя девушка подойдёт.

Повисла тишина.

Ю Шулан едва заметно нахмурился. Пальцы, сжимавшие чашку, побелели от напряжения.

Фань Сяо заметил – и тут же вернулся к улыбке, словно ничего не было:

– Я, наверное, криво выразился. Китайский – больное место. Хотел сказать, что она, наверное, замечательная. Ты же не ошибаешься. Если у неё есть сестра – может, сведёшь?

Это прозвучало неубедительно. Ю Шулан не припоминал, чтобы у Фань Сяо были трудности с языком. Но и придумать рациональное объяснение сказанному тоже не смог. Значит, шутка.

Он поднял чашку и сдержанно ответил:

– Жаль. У моего партнёра нет сестры.

***

Вечер подошёл к концу. Оба были чуть навеселе. У дверей ресторана попрощались, вызвали водителей и разъехались в разные стороны.

Как только за Ю Шуланом закрылась дверца автомобиля, хмель слетел моментально. Он и не пытался задержать его в себе. Это было его принципом: пить – но не пьянеть. Сохранять контроль, когда другие его теряют.

Умение помнить то, что другие забывают. Видеть то, что они прячут. Это давало преимущество – и вызывало настороженность. Люди не любят, когда кто-то остаётся трезвым, пока они теряют лицо.

Ю Шулан знал это, поэтому всегда подстраивался. Если собеседник пьянел – он тоже позволял себе немного. В меру. Ровно настолько, чтобы не выбиваться из ритма. Сегодня Фань Сяо был чуть хмельной – и он тоже.

А в другой машине Фань Сяо сидел абсолютно трезвый.

В салоне горела только одна лампа под потолком. Свет падал сверху, выделяя скулы, лоб, линию носа. Глаза оставались в тени – чёрные провалы, из которых ничего не возвращалось.

– Узнай, кто девушка Ю Шулана, – сказал он, глядя вперёд, будто в зеркало.

На губах появилась полуулыбка:

– Кажется, я готов влюбиться.

Глава 4. Как твой любимый тебя называет?

Жарко.

Лу Чжэнь подумал это в четвёртый раз, сидя в роскошной художественной студии.

Он провёл рукой по шее – кожа вспотела, на ней блестела тонкая вуаль влаги. Был май, за окном цветы кизила цвели в полную силу. А здесь, внутри, до сих пор дул обогреватель.

Он снова посмотрел на часы. С того момента, как лысый мужчина провёл его в эту комнату, прошло уже пятнадцать минут.

– Господин Лу, подождите немного. Босс на звонке. Как только закончит, сразу вас примет.

Это была последняя фраза, которую сказал тот человек, прежде чем уйти. Произнесена с чудовищным акцентом и странным жестом – ладони сложены вместе, будто в молитве. Лу Чжэнь сразу понял: перед ним был таец. Тем более что сам он только недавно вернулся с отпуска из Таиланда.

В соседней комнате пахло алкоголем. Фань Сяо сидел в нелепо огромном кресле и, казалось, от скуки чиркал спичками.

Шурх – вспыхнул огонёк, яркий и дерзкий. Он горел, плясал, умирал. В конце оставалась лишь обугленная деревяшка.

В пепельнице уже лежали десятки таких обломков. Он бросил туда и эту – и только тогда поднял взгляд.

За односторонним стеклом, на высоком табурете, сидел Лу Чжэнь.

– Ты уверен, что он… – Фань Сяо сделал паузу, подбирая слово, – его парень?

Лысый кивнул и ответил на тайском:

– Уверен.

Фань Сяо вдруг усмехнулся. Поднял бокал, залпом допил вино, потом медленно провёл большим пальцем по влажному краю губ.

– Такой сияющий Ю Шулан. Такой сильный. Такой… святой! И он, оказывается, извращенец. – Голос был полон ядовитого удовольствия. – Идеальных людей не существует.

Он поставил бокал, встал и медленно подошёл к стеклу. Как раз в этот момент Лу Чжэнь повернулся и глянул в ту сторону.

Фань Сяо, будто не веря глазам, пробормотал:

– Мужчина? Любовник?

Но уже через несколько секунд хмурость исчезла, в глазах заиграла насмешка:

– Интересно, чем он пахнет? Тоже дикая роза?

***

Дверь наконец отворилась. Вошёл высокий, улыбающийся мужчина.

Лу Чжэнь поднялся с табурета. Его взгляд скользнул к вошедшему – сдержанный, но осознанно выразительный.

Он знал, как произвести впечатление. Но в следующее мгновение вся показная прохлада в его взгляде растаяла – он был ошеломлён.

Мужчина был по-настоящему красив. Вольный стиль, чёрная рубашка из мягкой ткани, плотно облегающая сильное тело. Расстёгнутый ворот открывал аккуратную линию ключиц, на груди поблёскивал медальон с изображением Будды. Шея – длинная, ровная. Волосы – чёрные как смоль. Черты лица – выразительные, притягательные. Глаза – глубокие, будто в них светились звёзды.