Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Эрлан Су

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 72 страниц)

– Простите за задержку, – тихо сказал мужчина. – Срочный рабочий звонок. Надеюсь, я не отнял у вас много времени, господин Лу.

Улыбка – извиняющаяся, безупречно вежливая.

– Ничего страшного, я ждал недолго, – ответил Лу Чжэнь. Раздражение таяло под действием этой улыбки.

– Мне нужно что-нибудь сделать? – спросил он осторожно.

– Фань Сяо, – представился мужчина, протянув руку.

Короткое рукопожатие. Едва уловимое движение – и у Лу Чжэня в груди что-то дрогнуло, как будто там задели тонкую струну.

– Сядь и постарайся не двигаться, – сказал Фань Сяо мягко, почти шепотом.

– Мне переодеться?

– Не нужно. Ты и так достаточно красив, – он поднял взгляд от мольберта и улыбнулся. – Надеюсь, я не поставил тебя этой фразой в неловкое положение, господин Лу.

– Всё в порядке, – смущённо ответил тот. – Можно просто Лу Чжэнь. Все так говорят.

– Все? – Фань Сяо перебирал кисти, не глядя. Голос был лёгкий, почти ленивый. – И твой любимый человек – тоже?

Он поднял голову.

Солнечный свет заливал комнату, струился через высокое окно, делая его силуэт почти прозрачным. Казалось, он растворяется в этом свете, оставаясь только голосом.

– Возможно, это прозвучит странно… – произнёс он спокойно, но взгляд был внимательный. – Но я хочу, чтобы между мной и моделью возникла особая связь. Не как у художника и натурщика. Ближе. Теплее. Словно между людьми, которые понимают друг друга без слов. Как ты и тот, кого ты любишь.

Он сделал паузу – короткую, как вдох.

– Но не беспокойся, – добавил с лёгкой полуулыбкой. – Эта близость не выходит за рамки. Кроме карандаша и взгляда я к тебе не прикоснусь.

Он смотрел через свет, полупрозрачный, мягкий, почти туманный.

– Надеюсь, ты поймёшь, что я имею в виду. Иногда я влюблялся – в чашку, в цветок, в складку на ткани. Думаю, сейчас я тоже немного влюблюсь. В тебя. Но прошу, не отвергай эту любовь.

У Лу Чжэня дрогнули пальцы. Лицо, чуть розовое от смущения, будто подсветилось изнутри.

– Я понимаю. Просто… не знаю, как себя вести.

– Веди себя спокойно, – сказал Фань Сяо. – И скажи мне: как твой любимый человек тебя называет?

– Почему вы решили, что он у меня есть?

Фань Сяо не посмотрел. Выдавливал краску на палитру, тщательно, как будто дело было в точном оттенке:

– Интуиция.

– Он зовёт меня Чжэнь-чжэнь, – тихо сказал Лу Чжэнь.

– Чжэнь-чжэнь… – почти ласково повторил Фань Сяо. – Хорошо. Чжэнь-чжэнь, сядь ровно. Повернись боком и посмотри вон в то зеркало.

***

Ю Шулан передал ключи парковщику и, сопровождаемый сотрудником ресторана, вошёл в зал. Под мягкий аккомпанемент струнных взгляд сразу нашёл Лу Чжэня – тот сегодня был особенно тщательно одет. Даже слишком.

Официант молча отодвинул стул. Ю Шулан поблагодарил кивком и сел. Заказ оформили быстро. После чего он чуть прищурился и с улыбкой спросил:

– Я что-то забыл? Какой-то важный день? Почему такой пафосный выбор?

Лу Чжэнь криво улыбнулся:

– Если бы ты правда что-то забыл, я бы тебя не накормил. Наказал бы. Голодом.

Ю Шулан усмехнулся, поднял брови и налил вино в его бокал:

– Ну, раз ты в хорошем настроении – делись. Что за повод?

– Сегодня неплохо заработал, – сказал Лу Чжэнь, едва сдерживая довольство. – Три часа – и столько же, сколько я обычно получаю за пару недель в студии.

– Звучит интригующе. Что за работа?

– Модель. Художнику. Натурщик.

Рука Ю Шулана, только начавшая разворачивать салфетку, замерла. Но буквально через секунду он продолжил – как ни в чём не бывало.

– Раз уж ты и доволен, и при деньгах, – сказал он, – тебе придётся выпить со мной по-настоящему. Сегодня – не отвертишься одним глотком.

– А если я напьюсь, ты ведь сможешь делать со мной всё, что захочешь? – сказал Лу Чжэнь, и в голосе скользнула усмешка.

Ю Шулан отпил немного вина, спокойно посмотрел на него через край бокала:

– Прекрасное предложение. Трудно отказаться.

Лу Чжэнь наклонился ближе, опёрся на стол и понизил голос:

– Ты ведь думаешь, что я там голышом позировал, да?

Ю Шулан, не отводя взгляда, провёл пальцем по тонкому ободку бокала – жест почти ленивый, но в нём было что-то намеренно выверенное.

– Думаю, ты сам принимаешь решения. И точно знаешь, что для тебя правильно.

– Да ты издеваешься, – Лу Чжэнь закатил глаза. – Нельзя было просто спросить? Без всей этой угадайки? Ты не устаёшь?

– Я просто не хотел, чтобы тебе было…

– …некомфортно? – закончил за него Лу Чжэнь.

Ю Шулан не стал спорить:

– Так ты всё-таки не делал этого?

– Конечно нет! – фыркнул Лу Чжэнь. – За деньги раздеваться? Я весь день сидел, как мумия, закутанный с головы до ног.

Ю Шулан протянул руку и мягко сжал его пальцы:

– Устал?

– Не особо. – Лу Чжэнь потянул ворот рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу. – Просто жарко было. Комната – как парилка, а он зачем-то включил обогреватель.

Официант поставил на стол горячую говядину. Ю Шулан элегантно взял нож и вилку, начал нарезать мясо – размеренно, точно, как всегда.

– Он? Это твой заказчик?

– Угу, – кивнул Лу Чжэнь и вдруг замер. Мысли ушли в то солнечное помещение, где в тишине скользил по бумаге карандаш. Мужчина за мольбертом поднимал взгляд после каждого мазка – сосредоточенный, внимательный. Будто рисовал не образ, а кого-то, кого знал наизусть.

Иногда он звал его – негромко, почти ласково:

– Чжэнь-чжэнь, не вертись. Сядь, как было.

– Чжэнь-чжэнь, устал? Осталось чуть-чуть.

– Чжэнь-чжэнь… у меня на полотне – настоящая красота.

Лу Чжэнь поспешно вернулся из своих мыслей. Ю Шулан тем временем придвинул к нему тарелку с уже нарезанный стейком. Лу Чжэнь улыбнулся и, будто оправдываясь, проговорил:

– Похоже, он только-только вернулся из-за границы. Не в курсе, сколько здесь платят моделям. Мне просто повезло, в следующий, скорее всего, такой подарок не повторится.

Он поднял бокал, легко, с присущей ему открытостью:

– Ладно, хватит думать. Один раз – уже лучше, чем ни разу. Давай выпьем. За вечер.

Ю Шулан тоже поднял бокал. Его глаза смотрели спокойно, но в этой тишине было всё: тепло и нежность.

– За тебя, – сказал он. – За этот вечер, в котором ты – самое прекрасное.

Щёки Лу Чжэня окрасились лёгким румянцем. Он прикусил губу, потом чуть тише, почти неуверенно, спросил:

– Поехали сегодня ко мне?

Ю Шулан медленно поднял взгляд. Голос прозвучал ровно, холодно – и при этом обволакивающе, с той особой опасной сексуальностью, которая не нуждается в намёках:

– Тогда лучше пей поменьше. Я не горю желанием трахать пьяного, который даже стонать не сможет.

Глава 5. Свет исчез.

Просторный конференц-зал, наполненный дневным светом, ещё хранил в себе аромат новой кожи и тонкий запах свежего ремонта – как будто само помещение ещё не успело остыть после недавнего рождения.

– Сяо, вот проекты, прошедшие первичный отбор. Команда считает, что они соответствуют стратегии «Пинфэн Капитал» и выглядят перспективно на рынке. Посмотри. Если всё устраивает – дам команду запускать дью-дилидженс и готовить письма о намерениях.

Несколько пухлых папок плавно скользнули по полированному столу в сторону Фань Сяо. Старший мужчина, говоривший до этого, с лёгкой улыбкой добавил:

– Много бумаги. Если лень читать – просто подпиши.

Фань Сяо сидел рядом. Его глаза были почти прикрыты, и лёгкая тень от волос ложилась на скулы, дробясь на свет и полутень. Он тихо усмехнулся – тёплым, едва слышным звуком, который мгновенно растворился в воздухе.

Подняв голову, он заглянул собеседнику в лицо. Взгляд стал мягче, теплее – прежняя отстранённость будто испарилась.

– Заместитель Сюй, в рабочей обстановке лучше придерживаться делового обращения. Иначе сотрудники могут неправильно это понять.

Брови заместителя Сюй еле заметно дрогнули – но тут же он расхохотался, как добродушный дедушка, снисходительно относящийся к капризам любимого внука.

– Ну, раз говорит Сяо… вернее, господин Фань, – он нарочито подчёркнуто произнёс титул, придвигая документы ещё ближе. – Что скажете, господин Фань?

Фань Сяо взглянул на него с вежливой теплотой, но к бумагам даже не потянулся. Его взгляд неспешно скользнул по лицам в зале – будто невидимая нить соединяла его с каждым, – и только потом он негромко спросил:

– Кто сейчас курирует административный отдел?

Зависла короткая, напряжённая пауза. Затем с дальнего конца стола поднялся мужчина – чуть за тридцать, видно, как напряглись плечи:

– Господин Фань, это я. Я отвечаю за административный отдел.

Фань Сяо чуть улыбнулся. Улыбка коснулась только губ – глаза остались безучастны.

– Скажите, пожалуйста, – его голос был ровным, почти ласковым, – у нас в стране принято проводить совещания с участием руководителей отделов, усаживая генерального директора рядом с остальными сотрудниками?

– Эм… – Мужчина метнул взгляд в сторону заместителя Сюй, перехватил его молчание, сглотнул. – В компании… всегда так размещались…

– Всегда? – Бровь Фаня Сяо едва заметно приподнялась. – Насколько мне известно, это первое официальное собрание в истории компании. Разве не так? И вы, если я ничего не путаю, работаете здесь… всего два месяца?

Пальцы секретаря застыли над клавиатурой. В воздухе будто что-то хрустнуло – хрупкое, как стекло, напряжение расползлось трещинами.

Руководитель административного отдела замер, один среди молчаливых лиц. По позвоночнику прокатился холод, как ледяная капля под воротник. Он поспешно изменил тон, голос стал мягче, ниже:

– Это моя ошибка, прошу прощения, господин Фань. Обязательно скорректирую рассадку к следующему совещанию.

Фань Сяо улыбнулся снова – непринуждённо, чуть лениво, будто ничего не произошло:

– Не воспринимайте так серьёзно. Я только вернулся в страну, многому ещё предстоит научиться. Спасибо за пояснение. Присаживайтесь.

Голос оставался вежливым, почти заботливым – но в этой мягкости было что-то ледяное. Что-то, от чего по коже пробегал мурашки. Комната замерла. Дышать стало труднее, взгляды опустились, лица потускнели. Завеса вежливости опустилась, как занавес. Конец первого акта.

– Что касается этих документов, – продолжил Фань Сяо, вернув деловой тон, – я разберусь сам. В конце концов, не могу же я позволить заместителю Сюй – в его почтенном возрасте – тратить силы на подобную рутину.

Он поднялся, плавно, почти беззвучно. Первая встреча, длившаяся от силы пять минут, подошла к концу.

– На этом всё. Инвестдиректор, будьте добры – принесите все материалы в мой кабинет. Ах да… и те проекты, что не прошли отбор, тоже захватите. Полистаю на досуге – освежу, так сказать, знание иероглифов.

Высокий мужчина первым пересёк порог, даже не заметив, как в глазах заместителя Сюй мелькнул холодный, металлический отблеск.

Кабинет Фань Сяо выходил на запад – вопреки всем негласным правилам: по китайской традиции руководитель должен сидеть лицом к югу. Но тут всё было иначе.

Днём в комнате царил полумрак. Плотные шторы отсеивали дневной свет, и лишь настольная лампа выхватывала из темноты куски пространства. На столе – две аккуратные стопки проектов: слева – прошедшие отбор, справа – те, что сочли неудачными.

Фань Сяо, не глядя, обошёл «одобренные». Его пальцы – длинные, с чётко очерченными фалангами – потянулись к отложенным в сторону.

Он листал неспешно, будто выуживал из строк не цифры, а что-то иное – запахи, интонации, тени. На одной из папок его взгляд задержался. Он приподнял её, медленно поднёс ближе. На обложке, кроме названия проекта, значилась компания-заявитель и логотип.

Пару секунд он молча вчитывался, а потом потянул нижний ящик стола. Среди мелочей и случайного хлама он нашёл визитку. Положил её на обложку папки двумя пальцами – точно, как карту на стол в карточной игре.

Иероглифы совпали: “Бохай Фармасьютикал”.

Губы Фаня Сяо чуть шевельнулись, почти в улыбке:

– Я ведь почти забыл о тебе. А ты всё ещё стараешься подползти поближе.

Он спокойно переложил папку в стопку «одобренных». Визитку сжал в кулак, бросил в мусорное ведро. Даже мятый, клочок всё ещё хранил одно-единственное: “Ю”.

***

Ю Шулан как раз собирался уходить с работы, когда зазвонил телефон.

Звонок тянулся уже довольно долго. Он успел перебрать в голове с полдюжины возможных вариантов – кто, зачем и по какому поводу. Только тогда смахнул зелёную иконку.

– Kǎ kūn kǎ – господин Юй, – раздался знакомый голос. (Прим.: Kǎ kūn kǎ – это “ขอบคุณค่ะ” на тайском, означает “спасибо”, женская форма, часто используется и в флирте.)

Впервые за два месяца этот низкий, чуть гнусавый тембр вновь обволакивающе скользнул в уши Ю Шулана. Он невольно вспомнил аромат дорогой косметики, висевший тогда в воздухе, и мягкий свет, ложившийся на лицо мужчины, когда тот чиркал спичкой и улыбался.

Ю Шулан мысленно выругался на свой собственный профессионализм. До абсурда: он уже начал продумывать, как будет парировать просьбы Фаня Сяо, ещё даже не зная, чего тот хочет.

– Добрый вечер, господин Фань, – отозвался он легко. – Что это вдруг вспомнили обо мне?

На том конце – короткий, тихий смех:

– Что поделать, заблудился. – Пауза. Затем – полутон, почти игриво: – А в этом городе у меня ведь только один знакомый. Это вы, господин Ю.

Ю Шулан отодвинул телефон от уха. В сущности, тот был прав – к звонкам от Фаня Сяо действительно стоило готовиться. В том числе и к тайским словам, которые звучали как завуалированная ласка.

Увиделись они почти через час.

Ю Шулан припарковался у края гравийной дороги, опустил стекло и, высунувшись немного вперёд, с ленивой усмешкой обратился к мужчине, облокотившемуся на роскошный капот:

– Как ты вообще умудрился здесь потеряться?

Фань Сяо пожал плечами по-западному, небрежно:

– Сам не пойму. Шёл по навигатору – и вдруг тупик. Крутился, крутился… и вот, загнал себя в глушь.

Ю Шулан вышел из машины. Гравий скрипнул под подошвами – мелкие камешки неприятно давили сквозь тонкую кожу туфель. Подойдя ближе, он на мгновение замер, с изумлением отметив: Фань Сяо, несмотря на душную июльскую ночь, был в длинном пальто.

Высокий, прямая спина, идеальная осанка – но даже на нём этот наряд выглядел не к месту. Как из другого времени. Или другого города.

– Холодно? – спросил Ю Шулан, полунасмешливо.

Полы пальто чуть дрогнули, когда Фань Сяо закутался в них плотнее:

– Слишком долго жил в тропиках. Здесь по утрам и вечерам прохладно. Непривычно.

Ю Шулан кивнул, пошарил в кармане и достал сигарету. Час за рулём обострил привычную тягу, а курить в салоне он так и не научился.

– Будешь? – Он протянул сигарету, но, заметив лёгкий поворот головы, тут же закурил сам.

– В прошлый раз, когда я в тебя врезался… ты ведь тоже “заблудился”?

Фань Сяо как будто прокручивал в памяти сцену. Затем усмехнулся:

– Ага. У меня топографический кретинизм. Всё время теряюсь. Даже в Таиланде – и то.

Ю Шулан прищурился, зажав сигарету зубами. С таким чувством, будто пытается разгадать не фразу, а человека.

– Знаешь, – лениво сказал Фань Сяо, откинувшись на капот и потянувшись, небрежно проводя рукой по шее, – иногда заблудиться даже приятно. Можно увидеть то, мимо чего обычно проходишь.

Он кивнул в сторону дерева неподалёку:

– Видишь? Там гнездо. Пока ждал тебя, видел, как оттуда выпал птенец. Маленький, ещё совсем пушистый.

Сначала Ю Шулан слушал с интересом. Проследил взглядом по густым ветвям, пытаясь найти гнездо. Но к концу фразы рука замерла – сигарета повисла между пальцами. Он медленно перевёл взгляд на собеседника.

Объективно – ничего странного. Просто факт: птенец упал. Никаких эмоций, ни капли сочувствия. Не преступление.

Но вот интонация. Спокойная, ровная. И – будто бы… с лёгкой завистью?

В этом было что-то такое, от чего внутри на секунду похолодело.

Фань Сяо всё ещё смотрел на дерево:

– Как думаешь, он сам выпал? Или его вытолкнула мать? Ты ведь слышал об этом в передаче «Мир животных»?

Ю Шулан, опираясь на капот, выпустил струю дыма в воздух:

– А что там говорят, в «Мире животных»?

– В девяноста процентах случаев птенцы падают не сами. Их выталкивают братья и сёстры – в драке за еду. Или родители, если считают, что малыш слаб и не стоит усилий, – голос Фань Сяо был странно ровным, но в глазах вспыхнул какой-то болезненно-яркий свет. И всё же, когда он повернулся к Ю Шулану, от этой искры не осталось ни следа. – Как думаешь, что произошло сейчас?

Ю Шулан больше не хотел продолжать этот разговор. Он поднял глаза к небу, где последние отсветы заката растворялись в сером мареве.

– Поехали. Нам ещё далеко.

– Ты не хочешь его спасти? – вдруг спросил Фань Сяо. – Вдруг он ещё жив?

Ю Шулан не сомневался: в этот момент в его взгляде читался ледяной расчёт. Он медленно, почти без эмоций, спросил:

– И как ты это себе представляешь? Вернуть в гнездо? Думаешь, его не выбросят снова?

Фань Сяо наклонился ближе, взглянув прямо в глаза. Его голос стал глухим, с едва уловимой угрозой:

– Ты ведь сам знаешь, что даже если вернуть – шансов у него нет. Тогда зачем ты спас того ребёнка? Разве теперь он не будет страдать от болезни снова и снова? Разве стал здоровым?

Ю Шулан: “!!”

Сигарета выскользнула из пальцев, догорела у ног. Ю Шулан не обратил внимания. Он смотрел на Фаня Сяо, стоявшего слишком близко. Лицо было открытым, почти доброжелательным. А взгляд – холодным, отстранённым. Как стекло: ничего не скажешь, но чувствуется.