Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Эрлан Су
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 72 страниц)
Он собирался просто проверить почту, не прикасаясь ни к чему лишнему. Но стоило ноутбуку ожить, как экран вспыхнул серией изображений, от которых у Ю Шулана буквально перехватило дыхание…
В этот момент раздался короткий щелчок электронного замка – вернулся Фань Сяо.
Квартира утопала в полумраке, лишь в спальне мерцал тёплый свет настольной лампы.
Фань Сяо сжал телефон в руке – по запястью проступили вены, рельефные, словно горные хребты. Сняв обувь, он, не спеша, привычным жестом начал ослаблять галстук и направился в спальню.
Там, в мягком свете лампы, он увидел силуэт у окна. Тонкий, прямой, будто клинок, вонзившийся в глубину ночи. Ю Шулан стоял так, будто слился с темнотой.
Фань Сяо прикусил губу, сдерживая волнение, и постарался говорить спокойно:
– Шулан, я дома.
Он протянул руку, чтобы обнять его. Но тот даже не шелохнулся. Его спина – прямая, напряжённая, словно струна. Медленно обернувшись, он взглянул на него – в холодных глазах металась ледяная буря.
– Фань Сяо, сейчас тебе лучше ко мне не прикасаться, – голос был ровным, но под ним слышалось натянутое, как проволока, напряжение.
Рука Фаня Сяо застыла, едва не дотронувшись до ткани его одежды. Он знал – никто не умеет читать эмоции так точно, как Ю Шулан. А сейчас на этом лице стоял гнев – холодный, как сталь.
– Что случилось? Почему ты так зол? – попытался он сохранить спокойствие. – Я… я что-то сделал?
– Фань Сяо, – медленно произнёс Ю Шулан, – не притворяйся. У тебя есть только один шанс.
В тусклом свете лампы Ю Шулан выглядел как вырезанный из стекла – острые, как лезвия, брови, сжатые в прямую холодную линию губы. Вся его сдержанная ярость, сконцентрированная в одном взгляде, обожгла Фаня Сяо, как укол иглы – прямо в сердце.
На одно короткое мгновение он даже залюбовался им, как любовался бы смертоносной красотой бури. Но приблизиться не посмел. Ю Шулан был из тех, кто не бросается словами: сказал “один шанс” – значит, второго не будет.
Фань Сяо, впрочем, не считал, что произошло нечто серьёзное. Во всяком случае, сам он видел ситуацию иначе. Помолчал, обдумал – и решил признаться:
– Ты нашёл видео с регистратора, да?
Он сделал шаг вперёд, понизил голос, вложив в него нотку искреннего сожаления:
– Я случайно его открыл, когда перебирал старые файлы. Не смог удалить… Иногда, когда скучаю по тебе, включаю его.
Он попытался сгладить момент, почти игриво, чуть ласково:
– Не сердись. Если тебе неприятно – я удалю. Директор Ю, пощадите меня…
Но Ю Шулан молча раскинул руки и резко оттолкнул его. Впервые за всё время его попытка «прижаться» не просто не была принята – она была отброшена.
– Когда ты нашёл это видео? – спросил он холодно, почти безжизненно.
Фань Сяо запнулся, не сразу подбирая слова:
– Ну… кажется, недавно.
– После того, как мы начали встречаться?
Ответа не последовало. Молчание повисло между ними – плотное, давящее.
– Наверное, да.
Ю Шулан приподнял веки – и в его взгляде блеснуло острое, как скальпель, обострённое внимание:
– А я, между прочим, просмотрел историю воспроизведения. Знаешь, когда это видео начали часто открывать? Почти сразу после того, как оно появилось в системе. И самое первое включение…
Он стиснул челюсти:
– Первое воспроизведение было через два часа после съёмки.
Он начал приближаться, шаг за шагом, – тень чёрной молнии в мягком свете лампы. И вдруг резко, жёстко схватил Фань Сяо за подбородок, удерживая лицо неподвижным:
– Объясни мне. Зачем ты тогда, каждый вечер, включал это видео? Только не вздумай врать, будто ты уже тогда меня любил. Такие сказки оставь для наивных идиотов!
Кожа Фань Сяо была не слишком светлой, но даже на ней сразу проступили багровые отпечатки пальцев. Он оценил ситуацию мгновенно – холодно, расчётливо. И сразу выбрал единственно верную тактику.
Скинул пиджак, небрежно бросил его рядом. Не попытался вырваться из хватки Ю Шулана – наоборот, шагнул ближе, прижался всем телом, словно ища защиты, а не пощады.
Он выглядел уставшим – не просто измотанным, а обессиленным до дрожи. И весь его образ взывал не к ярости, а к жалости. Голос стал хриплым, приглушённым, обволакивающим, как будто с трудом сдерживающим нахлынувшие чувства:
– Шулан… Ты можешь запретить мне говорить, но я всё равно скажу. Я наткнулся на это видео случайно. Сначала только мельком взглянул… но потом будто под гипнозом. Оно притягивало. Засасывало. Я не мог остановиться.
Он уловил колебание в глазах Ю Шулана – и продолжил, углубляя удар:
– Я ненавидел себя за это. Ты был рядом – друг, близкий человек, тот, кто заботился… А я – я использовал это видео. Снова и снова. Это было отвратительно. Грязно.
– Я боялся смотреть тебе в глаза, – лицо Фань Сяо стало маской мучения. – Столько раз пытался удалить. Клал в корзину… но каждый раз доставал обратно. Руки не поднимались – не мог отпустить.
Он медленно склонился, их дыхания смешались. Его голос стал шёпотом:
– Я сам не понимаю, что тогда со мной происходило. Почему только твоё видео вызывало во мне… желание. Может, уже тогда я тебя любил.
Ю Шулан резко вскинул взгляд:
– Фань Сяо. На тот момент мы были знакомы меньше месяца. Какое, к чёрту, чувство? И ты ведь тогда был стопроцентным натуралом. Что, достаточно одного видео – и ты сразу свернул налево?
Фань Сяо склонился к его лицу, губы почти касались:
– Не всё в этом мире подчиняется логике. Кто вообще решил, что месяц – это мало, чтобы влюбиться? И если бы я был таким уж убеждённым гетеро… разве я бы сейчас лежал в твоей постели?
Он сказал это с лукавой мягкостью, легко, как будто речь шла о чём-то забавном, почти о шалости:
– Директор Ю… ты своей записью испортил одного честного гетеро. Разве ты теперь не обязан взять за него ответственность?
Ю Шулан оттолкнул его резко, с такой силой, что тот едва не споткнулся:
– Прекрати этот бред! Фань Сяо, я в тебе ни разу не видел ни капли растерянности или вины. Ты не мучился. Ты не страдал. Так не притворяйся. Ты просто сраный извращенец!
Одного толчка хватило – Фань Сяо рухнул на кровать. В его взгляде на мгновение промелькнула усталость. Он опёрся на локти и, не поднимаясь, уткнулся лбом в живот Ю Шулана.
– Директор Ю, называй меня как хочешь. Я был неправ. Но в чём, скажи? В том, что посмотрел видео, где мой парень сам себе доставляет удовольствие… чуть раньше, чем следовало? Разве это преступление, караемое смертью?
Тёплое дыхание касалось кожи, как огонь, как поцелуй без губ. Ю Шулан знал, что всё именно к этому и приведёт. Фань Сяо снова всё сведёт к «любви». Снова будет юлить, играть, прятаться за маской невинности. Он мог даже отпира́ться – ничто бы не удивило.
Он всё это предвидел. Всё понимал.
Но в финале – снова дал слабину.
То первое, шоковое впечатление от увиденного до сих пор сидело в нём, занозой. Оно не уходило, не забывалось. Что-то болезненное и тягучее, как ядовитая лоза, по-прежнему вилось вокруг сердца, прорастая вглубь. И всё же… он поверил. Поверил в эту абсурдную, нелогичную, как сам Фань Сяо, любовь.
Разве кто-нибудь из влюблённых не теряет голову? Ю Шулан оказался не исключением.
Он медленно провёл пальцами по мягким прядям, но в этом не было ни нежности, ни ласки. В следующую секунду он резко дёрнул за волосы, заставив Фаня Сяо вскинуть голову и встретиться с ним взглядом.
– Только мои видео смотрел? Чужие – нет?
– Только твои, – чётко, без запинки, ответил Фань Сяо.
– Мне можно тебе верить?
– Этим клянусь. Не вру!
«Этим?» – мысленно повторил Ю Шулан, и на мгновение в его сознании мелькнуло сомнение. Что-то не складывалось. Что-то не совпадало. Но мысль тут же оборвалась – губы Фаня Сяо потянулись к нему.
Он увернулся, скользнув щекой в сторону. Пальцы сильнее вцепились в волосы.
– Фань Сяо. Я не говорил, что прощаю тебя.
– Тогда… что прикажешь, директор Ю?
Мужчина сузил глаза. В голосе прозвучала холодная насмешка:
– Видео, говоришь, было возбуждающим, да? Тогда сними для меня такое же. Только своё.
Фань Сяо: …
Смартфон уже стоял на штативе, камера спокойно сфокусировалась на Фань Сяо – в деловом костюме, собранный, почти идеальный. Он находился в кадре, в полной готовности, как актёр, вышедший на сцену.
Ю Шулан устроился на диване, небрежно скрестив ноги. Щёлкнув ногтем по дну пачки, он вытянул сигарету, зажал её между губ.
– Начинай, – произнёс он ровно, с лёгкой отстранённостью.
Фань Сяо, полулежа на кровати, большим пальцем стёр с уголка губ неуверенность – мимолётную, почти незаметную. Он быстро вошёл в роль. Рука легла на ремень:
– Всё снимать?
– Оставь одежду. Трогай – так, – ответ прозвучал рассеянно, без эмоций.
– Как скажешь…
Глаза Фань Сяо скользнули по Ю Шулану – с таким преданным обожанием, будто он смотрел не на человека, а на божество, которому готов принести в дар самого себя.
Он расстегнул верхние пуговицы рубашки. Чуть обнажённая грудь – намёк, не больше. Он знал, Ю Шулан любит его руки. И потому провёл ими медленно, с особым умыслом – вниз, по животу, к ремню.
– Когда директор Ю расстёгивал ремень в том видео… он выглядел, как будто спешил. – Голос стал мягким, почти интимным. – Сложно было, да? Тогда… ты о бывшем думал?
Пальцы Ю Шулана замерли с сигаретой на полпути. Брови чуть опустились.
– Прикуси галстук. Если выронишь – пишем заново.
Он не повысил голос, не изменил интонацию – но в этом была угроза, обёрнутая в лед.
Фань Сяо подчинился. Галстук оказался зажат в зубах. Ремень ещё не расстегнулся, когда Ю Шулан встал и отключил запись.
Костюм. Рубашка. Образ воплощения делового совершенства – и в то же время сцена, от которой сердце начинает стучать слишком быстро.
Ю Шулан казался всё таким же спокойным. Он докуривал, словно происходящее перед ним не имело к нему никакого отношения. Но только он знал, сколько усилий стоит не сорваться. Даже без слов, даже в полутоне, Фань Сяо продолжал соблазнять его.
Он затушил сигарету, подошёл ближе и, задержав взгляд на том, кто заманивал его в этот огонь, негромко сказал:
– Фань Сяо… если ты будешь хорошим – все мои грезы будут только о тебе.
И, сказав это, он наклонился – поцелуй был глубоким…
Запись уже была остановлена. Иначе камера запечатлела бы лицо, полное удовлетворения и самодовольной победы.
Глава 57. Снять ещё один слой.
Когда Ю Шулан увидел Сюэ Баотяня, тот сидел на корточках у входа в больницу и курил.
На нём был дорогой костюм, но смятый до безобразия. Лицо – серо-жёлтое, как у человека, который не спал трое суток.
Ю Шулан подошёл вежливо, с голосом мягким – он ведь пришёл с просьбой:
– Господин Сюэ неважно себя чувствует?
После той истории с Чжан Чи – с тем самым укусом за язык – казалось бы, Сюэ Баотянь вышел из ситуации победителем. Но на деле его выжали до последней капли. Он потом как будто с ума сошёл: объездил семь или восемь буддийских храмов, сыпал пожертвованиями, как дождь монет в копилку, – лишь бы только больше никогда в жизни не пересечься с этим проклятым Чжан Чи.
Но судьба, как обычно, посмеялась последней.
Стоило ему развернуться – как там уже стоял. Старший кузен Чжана Чи. Тот самый, которого Сюэ Баотянь когда-то мастерски разнёс в пух и прах одним лишь речевым оружием. И этот кузен ничего не сказал. Просто посмотрел. Снизу вверх. Сверху вниз. Как оценщик на складе залежалого товара.
Этого хватило. Колени у Сюэ Баотяня подкосились, гордость упала, как плохо приклеенная ресница.
И вот, сам Чжан Чи, всё ещё с распухшим языком, вышел его спасать. Говорить он не мог, зато кузен высказался от всей души. Объявил три правила: ухаживать, обслуживать, сопровождать. До полного выздоровления.
Сюэ Баотянь стиснул зубы, проглотил весь репертуар проклятий, который знал, и поклялся – больше никаких храмов. Ни одного. Никогда.
Сегодня он привёз Чжан Чи на повторный осмотр. У самого внутри всё кипело, как кастрюля с лапшой на забытой плите. А тут – на блюдечке! – ещё и Ю Шулан собственной персоной.
Сюэ Баотянь прикусил сигарету, не вставая, не торопясь. Глаза – как у уставшего, но принципиального шакала. И, выдав голосом, насыщенным сарказмом:
– О, кого принесло. Сам великий директор Ю. Что, надоело подлизываться к Фань Сяо? Решил сменить отдел и попробовать своё счастье со мной?
Ю Шулан не повёлся. Спокойно присел рядом:
– Пришёл извиниться, заместитель Сюэ.
– Не надо, – фыркнул Сюэ Баотянь, отводя взгляд. – Я таких извинений не потяну. Почку, может, придётся продавать.
Ю Шулан не стал спорить. Просто сел на ступеньку, достал сигарету и начал медленно катать её между пальцами. Спокойно. Без слов.
Он умел обращаться с такими, как Сюэ Баотянь. Знал: дашь чуточку вежливости – тот мигом возомнит себя центром вселенной, начнёт позировать, пускать искры. А вот если замолчать, выдержать паузу – внутри него начнёт закипать нерастраченная важность. Сам не заметит, как распахнёт рот.
И правда – не прошло и двух минут, как Сюэ Баотянь, выдыхая дым в сторону, начал скалиться:
– Вот скажи, Ю, ты ведь тогда какую-то барную девку спас лихо и благородно. А меня когда увидел – глаза в пол. Я тебе что, не ценнее шлюхи, что ли? Я между прочим человек с капиталом!
– Барную… девку? – Ю Шулан прищурился. – Это ты сейчас про кого?
Кха-кха!
Сюэ Баотянь тут же поперхнулся дымом, закашлялся, будто бы проглотил сигарету целиком. Цвет лица мгновенно сменился с серо-жёлтого на густо-красный. В памяти всплыло: тот самый вечер, VIP-комната, тяжёлый воздух, удушливый дым, запах пролитого виски и лукавая ухмылка Шилихуа.
Он тогда особенно старался – хотел втереться в доверие к Фань Сяо. Когда Шилихуа подал знак «развлекайся» – Сюэ Баотянь, как старый охотник на людей в неудобных рубашках, включился с удовольствием. Такие, как он, знали толк в том, как превращать людей в вечернюю игрушку.
Ю Шулан казался тогда пустым местом. Не более чем объект, чтобы щёлкнуть пальцами и посмотреть, как отреагирует.
Но потом…
Фань Сяо стал появляться рядом с ним. Не просто рядом – с таким вниманием, с уважением, словно речь шла о святыне. Это сбивало с толку. Нарушало выстроенную иерархию, к которой Сюэ Баотянь привык.
Он и правда тогда не придал значения. Всё казалось мелочью – ещё один эпизод в бесконечной череде вечеринок, сплетен и усилий не оказаться на первой полосе утренних новостей.
А теперь, вспоминая… всё начинало казаться странным. Слишком странным.
Раз Фань Сяо оказался таким жестоким ублюдком, Сюэ Баотянь решил: пора бы и предать его в ответ. От всей души. Сжечь мосты, а заодно и палатку у реки.
С чего всё началось? С задницы?
Хм. После пары ночей, которые смело можно было бы сдать в архив как «высокоинтенсивные боевые действия», у него проснулось странное – ранее немыслимое – воображение.
Он прищурился, вытянул шею и с ехидцей спросил:
– Слушай, тебя, случаем, Фань Сяо не трахает?
На этот раз уже Ю Шулан закашлялся. Быстро отложил сигарету, лицо моментально обрело привычное спокойствие… но мочка уха – вспыхнула.
Этого было достаточно.
– Да ладно! – распахнул глаза Сюэ Баотянь. – Я угадал?! Вот это да…
Он воодушевился, как ребёнок, выигравший в автоматы. Голос стал чуть громче, движение – живее:
– Так вот почему Фань Сяо изменился! Ходит теперь весь такой… прилизанный.
Он не заметил, как Ю Шулан чуть нахмурил брови – взгляд стал холоднее, но молчалив.
Сюэ Баотянь же продолжал:
– Ты высокий… красивый… и тебя сверху?.. – Голос его дрогнул, но не от осуждения – от чего-то другого. Почти облегчения. – Значит, дело не в том, что я не тяну.
Он замолчал. И в этой тишине – на миг – стало ясно: внутри него шевельнулась не только ехидность. Что-то обидное, затаённое, сидящее в глубине давно, как неубранная пыль под ковром.
Он с силой затушил окурок о землю, затем неожиданно обнял Ю Шулана за плечи, как будто между ними вдруг возникла особая связь – два страдальца, два потерянных человека.
– Директор Ю, скажи мне – почему в этом мире столько дерьма? Честно, я скоро в депрессию впаду. Ты в курсе, у меня даже с членом проблемы начались? А у тебя? Ты с этим сталкивался?
– Что?.. – Даже с его уровнем сообразительности Ю Шулан не сразу понял, о чём речь.
Порыв холодного ветра встряхнул Сюэ Баотяня, и он осознал, что почти проболтался. Быстро отмахнулся, сменив тему:
– Ты же по поводу “Бохай” пришёл? Этих лекарств?
Ю Шулан был немного сбит с толку резкими скачками в разговоре, но всё же кивнул:
– Да, хотел обсудить с замдиректора Сюэ, как будем урегулировать вопрос с возвратом.
Сюэ Баотянь уже полностью вжился в роль старого доброго союзника. Махнул рукой, будто и говорить особо нечего:
– Да чего там – дело плёвое. Просто формальность. Пусть возвращают, что надо – на полки, что надо – на скидку. Будут проблемы – сразу ко мне.
Такой резкий разворот в тоне, и молниеносное решение вопроса, заставили даже опытного Ю Шулана слегка замешкаться. Он мягко, но твёрдо стряхнул руку с плеча и поблагодарил.
– И ещё… ты и… Фань Сяо… – Сюэ Баотянь замялся. Он хотел предупредить, но опасался, что это испортит его зарубежные деловые связи.
В итоге он лишь стиснул зубы и процедил:
– Машина, деньги, квартира – бери всё, не стесняйся. У Фань Сяо денег куры не клюют.
Мысленно он скрипел зубами: Ю Шулану хоть что-то перепадает, а тот ублюдок Чжан Чи – нищий!
Громкий голос раздался сбоку. Сюэ Баотянь вздрогнул. Ю Шулан обернулся и увидел того самого мужчину, что тогда на парковке унес Сюэ Баотяня, а рядом с ним – ещё одного, более массивного, с тяжёлым, грубым лицом. И именно он и крикнул.
– Блядские черти, – тихо выругался Сюэ Баотянь, но поднялся. Прежде чем уйти, он хлопнул Ю Шулана по плечу:
