Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Эрлан Су
сообщить о нарушении
Текущая страница: 54 (всего у книги 72 страниц)
– Ю Цзы, лифт уже пришёл.
Ю Шулан постоял ещё пару секунд, потом развернулся и направился к лифту.
Фань Сяо поднял купюру, движения его стали ещё более безупречными и услужливыми. Он поднёс бокал мужчине, второй – его спутнице, чуть склонился и мягко произнёс:
– Господин, хотите, я уберу ваш шарф и пиджак, чтобы не мешали за столом?
Гость, довольный тем, как официант стелется перед ним, с ленивой ухмылкой стянул шарф и пиджак, бросил всё ему в руки.
Фань Сяо отнёс вещи в персональный шкафчик. Шарф он швырнул внутрь, а вот пиджак бережно развернул, быстро проверил карманы и – как и ожидал – нашёл визитку.
Он тут же пробил имя и компанию в поисковике. На экране телефона выскочили десятки ссылок. Пролистав пару страниц, он остановился на фотографии: тот самый мужчина и его законная жена. Фань Сяо тихо цокнул языком, а на губах появилась мягкая, почти ласковая улыбка.
Праздник ещё кипел, когда супруга ворвалась в зал и закатила скандал. Крики, звон бокалов, сдавленные ругательства – а в дальнем углу, подальше от суматохи, Фань Сяо медленно коснулся губами своей ладони.
Глава 90. Чистенький.
Мощный спорткар шёл по дороге плавно, словно скользил по раскалённому льду. Ю Шулан сидел на пассажирском сиденье и принял входящий видеозвонок.
Хуан Циминь, уже в годах, в последнее время совсем сдал – в лаборатории его почти не видно, вся работа через звонки и конференции. Он человек простой: если звонит – значит, звонит, время суток его не интересует. Зато деловой – никогда не тянет резину.
Пара минут – и многолюдное совещание подошло к концу. Тянь Сяотянь, держа в руках миску с лапшой, весело щурилась сквозь экран:
– Ю Шулан, поверни камеру налево, ну пожалуйста. Я хочу увидеть, кто там за рулём. Если он некрасивый – тебе не подходит, буду возмущаться!
Услышав это, все в конференции тут же полезли ближе к экрану, на несколько секунд превратившись в лупоглазых кукол. Даже Хуан Циминь вернулся с чашкой чая, нацепил свои старческие очки и во все глаза уставился.
Даже под «убийственным углом» Ю Шулан выглядел безупречно. Он спокойно, почти лениво, притушил этот пожар чужого любопытства:
– Тянь Сяотянь, доешь лапшу – не забудь вытереть рот. И всем хороших выходных.
Отключив связь, Ю Шулан убрал телефон и, повернувшись к соседу, сказал:
– Не обращай внимания, коллеги любят подурачиться.
– Ничего страшного. – Молодое, холодное лицо повернулось к нему. – Если бы Ю Шулан всё-таки показал меня, я бы обрадовался.
– Я уже не в «Хэнтун», – голос Ю Шулан был таким же мягким, как улыбка. – Так что, Цинь Чжиян, не стоит называть меня «министр Ю».
Цинь Чжиян сразу же подхватил нужный тон, не спотыкаясь:
– Тогда и ты не называй меня Цинь Чжиян. Зови просто Чжиян.
Ю Шулан перевёл взгляд на окно и, будто невзначай, поправил:
– Зови меня Ю Шулан, Цинь Чжиян.
Тишина повисла в салоне. Только спустя добрую паузу Цинь Чжиян, не отрываясь от дороги, коротко кивнул:
– Хорошо.
У ресторана машина плавно встала на парковку. Цинь Чжиян ответил на чей-то звонок, по пути жестом показав Ю Шулан открыть багажник.
Ю Шулан нажал кнопку. Крышка багажника медленно приоткрылась – и из темноты вырвалось алое пламя. Багажник был под завязку забит огненными розами, среди которых мерцали крошечные гирлянды. Цветы светились так вызывающе, что почти резали глаза.
– С днём рождения! – Цинь Чжиян подошёл ближе. – Я три дня добивался твоего согласия. До последнего боялся, что ты не приедешь.
Ю Шулан редко оказывался в положении, когда у него действительно не было выхода. Но сегодня – вот оно, пожалуйста: прочувствовал на собственной шкуре.
Детские приёмы ухаживания могли бы быть смешными, если бы не вызывали такую тоску. Цинь Чжиян с его леденящим лицо́м о «не подходи» на деле умудрялся доставать сильнее, чем когда-то Лу Чжэнь.
Ю Шулан тихо цокнул языком, снова нажал кнопку – и сунул целую вселенную алых роз обратно во тьму багажника.
– Не понравилось? – голос Цинь Чжиян прозвучал осторожно, почти уязвимо.
– Сегодня не мой день рождения. Дата в паспорте – просто цифры для отвода глаз. Цветы красивые, но не для меня.
Хоть Цинь Чжиян и носил эту маску юного айсберга, сейчас его растерянность не скрыл бы даже самый холодный взгляд. Всё-таки возраст выдавал: двадцать с небольшим – юность да и только.
– Тогда скажи, когда твой настоящий день рождения? Я всё исправлю. Сделаю тебе праздник.
Ю Шулан как раз собирался выбрать момент и разложить всё по полочкам. Видя, что Цинь Чжиян упёрся, решил не ходить вокруг да около.
– Цинь Чжиян. – Он задержал взгляд, затем мягко поправил: – Ладно, Чжиян. Я всё понимаю. Но мы с тобой не подходим друг другу.
То, что ты для меня сделал, – спасибо тебе. Правда, очень помог. Но благодарность и чувства – это разные вещи, их нельзя мешать в одну чашку. Если тебе комфортно – давай останемся друзьями. Не комфортно – можно оборвать всё сразу.
Цинь Чжиян замер, не сразу сообразив, что ответить. Ю Шулан легонько похлопал его по плечу, будто ребёнка, которого надо немного отрезвить.
– Не обязательно решать всё с ходу. Подумай. Сегодня хоть без торта обойдёмся, но поесть-то надо. Я проголодался.
Он уже развернулся, собираясь уйти, как вдруг за спиной снова раздался ровный, но твёрдый голос Цинь Чжиян:
– Можно и не думать. Отвечу сразу: обычным другом не буду. Я всё равно буду за тобой ходить, пока ты не полюбишь меня сам.
Шаг Ю Шулан застыл. Он едва не поднял руку, чтобы зажать висок – уж больно знакомая, тупая головная боль. Вместо этого достал сигарету, зажал её зубами, развернулся и вернулся к Цинь Чжиян вплотную.
Склонился чуть ближе, так, что слова коснулись уха:
– Я тебе не какой-то платонический призрак. Так что с твоим чистеньким детсадовским романтизмом – держись от меня подальше.
Он выпрямился, без спешки развернулся и пошёл в сторону входа на парковку, не оглядываясь.
– Ю Шулан! – позвал его Цинь Чжиян. Щёки у него были красные, как у варёной креветки, но лицо оставалось безмятежным. – Я согласен. Хочешь – займёмся сексом.
Чёрт! Ю Шулан даже не понимал, чем он так провинился в прошлой жизни, что в этой судьба развлекается им как хочет.
Он даже не обернулся – лишь поднял руку, лениво бросив через плечо:
– Ты мне не интересен.
Он вышел к площади и, не спеша, купил себе кофе. Сел на каменную скамью в центре, отключив мысли. Пустота иногда лучше любых слов.
Толпа, яркие витрины, шум – вечерний мегаполис кипел жизнью. Ветер уже был осенним, с тонкой прохладой. Пролетевший мимо сухой лист упал на плитку. Не растаял, не исчез – просто добавил каплю грусти в картину.
Кофе быстро остыл. Теперь он был холодным даже внутри. Но Ю Шулан не привык выбрасывать еду. Пил медленно, сдержанно.
С другой стороны площади находился мебельный бутик. Фасад – сплошное золото и стекло. Солнечные блики резали глаза.
Ю Шулан уже хотел отвернуться, но в это мгновение увидел знакомую женскую фигуру. Она вышла из магазина, а за ней поспешал мужчина – сгорбленный, улыбчивый, с лицом в складках, как изношенная перчатка.
Ю Шулан прищурился, слегка нахмурил брови – и негромко окликнул:
– Директор Ши.
Женщина в дорогом костюме обернулась, сияя, и с неподдельной радостью тут же подхватилась под руку Ю Шулан:
– Вот так встреча! Какая удача тебя здесь поймать. – Она обвела его быстрым взглядом, в котором блеснуло что-то недоброе: – Один? А твой настырный «друг» где?
Ю Шулан чуть слышно вздохнул, подняв в руке бумажный стаканчик:
– Это же сколько времени назад было, директор Ши… Вы всё помните?
И тут же, без всякой паузы, перевёл разговор на сопровождающего мужчину:
– А это кто с вами?
Он взглянул на него с вежливой заинтересованностью.
– Ах, владелец этого мебельного салона. Фамилия… как там?
– Ци! Ци Тяньшэн, – спешно представился мужчина, протягивая визитку.
Ю Шулан мельком глянул на неё, едва заметно хмыкнул, а затем – как будто так и должно быть – протянул мужчине свой стакан:
– Помогите, пожалуйста, подержать. Я сохраню вашу визитку.
Быть знакомым с той самой “госпожой Ши” из делового круга – уже серьёзная заявка. Ци Тяньшэн моментально понял, с кем имеет дело, и с почтением принял стакан обеими руками.
Ю Шулан небрежно сунул визитку в карман, достал бумажник, вытянул оттуда сто юаневую купюру, снова улыбнулся – и забрал у него кофе:
– Спасибо за помощь, господин Ци.
Он протянул купюру:
– Вот вам чаевые.
– Простите?.. – Ци Тяньшэн опешил.
– Маловато? – Ю Шулан уже снова полез в бумажник.
– Нет-нет! – Ци Тяньшэн бросил взгляд на женщину, которая с нескрываемым интересом наблюдала за сценой. Натянуто улыбнулся. – Пустяковое дело, о каких чаевых речь!
– Пусть вы и владелец, – проговорил Ю Шулан спокойно, – но вы в сфере обслуживания. А обслуживающим – положено оставлять на чай. Верно, госпожа Ши?
Женщина приподняла брови, с довольной ухмылкой кивнула:
– Верно.
Ци Тяньшэн побледнел, губы у него дёрнулись. Но он вспомнил только что подписанный заказ – и проглотил обиду. Зажав зубами ярость, он протянул руку к купюре:
– Тогда спасибо…
Но не успел договорить – Ю Шулан, держа кофе двумя пальцами, разжал их. Купюра плавно, как сухой лист, опустилась на землю.
Откровенная насмешка – её чувствовал бы даже слепой.
Ю Шулан ещё и ногой пнул валяющуюся купюру:
– Ой… – сказал без капли извинения. – Не удержал.
Машина уже отъехала, а женщина всё ещё смеялась:
– Не думала, что он действительно наклонится. Ради одного заказа – гордость под ноги. Ты его хорошо прижал.
– Я всего лишь воспользовался вашим влиянием, госпожа Ши, – Ю Шулан приложил ладонь к животу: ледяной кофе неприятно бурлил внутри. – Когда у вас будет время, с удовольствием выражу благодарность лично.
Женщина кивнула, весело прищурилась:
– С тем Ци у тебя что, старая обида?
Ю Шулан на миг отвёл взгляд, в голосе промелькнуло что-то странное:
– Можно и так сказать.
Он потер живот и указал вперёд:
– Я живу вон в том комплексе. Остановите, пожалуйста, у въезда.
Машина мягко затормозила. Фары выхватили кусок двора из сгущающихся сумерек – свет упал ровно туда, где сходилась вся его головная боль.
Женщина протянула слово с лукавым смешком:
– Ох ты, это тот самый «старый друг»? Не тебя ли он там ждёт?
Ю Шулан машинально взглянул туда, куда она кивнула. У самых ворот подъезда, облокотившись на старенький мотоцикл, стоял Фань Сяо – в рабочей одежде, резкий и хмурый. Он будто отрезал всё вокруг одним взглядом, глядя поверх чьего-то плеча.
А напротив – Цинь Чжиян.
Тот самый «чистенький игрушечный», который всего пару часов назад решил, что платонизм ему не к лицу.
Ю Шулан едва заметно поморщился – желудок снова сжался узлом.
Глава 91. Впустить волка в дом.
– Этот молодой кто? Новый кандидат на обложку? – женщина буквально заёрзала от любопытства. – Хочешь, прикрою тебя, если надо?
Ю Шулан открыл дверцу и вышел, бросив ей через плечо усталое:
– Директор Ши, пощадите меня хоть вы.
Сверкающие фары её машины мгновенно привлекли внимание двоих, что стояли чуть поодаль. Их взгляды сперва скользнули в сторону, но стоило Ю Шулан ступить на свет, оба уцепились за него.
Цинь Чжиян выпрямил спину, лицо всё то же каменное, только пальцы чуть сжались на штанине. Он первый подал голос, почти слишком громко для своей маски хладнокровия:
– Ю Шулан!
А Фань Сяо даже не двинулся – всё так же полулежал на старом мотоцикле, лениво разглядывая их, пока взгляд не зацепился за женщину за рулём. Тогда в глазах что-то едва заметно дрогнуло: прищурился, выпрямился, кивнул ей коротко – как старому знакомому.
Женщина ответила ему такой же лёгкой улыбкой, но взгляд скользнул обратно к Ю Шуланe. Она слегка наклонилась к окну, придерживая руль:
– Если уж выбирать, выбирай нового. Старый, хоть и красив, но хлопот с ним – как с электростанцией.
Ю Шулан присел у окна, аккуратно пристегнул ей ремень:
– Вы проницательны, госпожа Ши. Но ни старого, ни нового мне не надо.
Она пожала плечами, глянула на Фань Сяо, в её взгляде промелькнуло что-то почти злорадное. Потом машина мягко двинулась с места и исчезла за поворотом.
Ю Шулан на секунду упёр костяшки пальцев в живот – ледяной кофе нехотя шевельнулся внутри. Он выдохнул, выпрямился и встретил их взгляды.
– Что-то хотели? – спросил он так легко, будто их тут и не было.
Цинь Чжиян вырвался первым, не дав Фань Сяо даже рта открыть:
– Ю Шулан, я пришёл извиниться перед тобой.
Ю Шулан кивнул без интереса, даже не уточняя, за что.
– Услышал. – Потом слегка повёл подбородком в сторону Фань Сяо: – А ты чего?
Фань Сяо наконец оторвался от мотоцикла и выпрямился во весь рост, заслонив телом коробку с тортом, что висела на руле.
– Да так. Проходил мимо. – Его взгляд медленно скользнул по лицу Ю Шулан и вдруг слегка напрягся: – Ты плохо себя чувствуешь?
– Раз мимо – не стой на дороге, – перебил Ю Шулан. Не ответил на вопрос, просто шагнул между ними, даже не задев краем одежды.
И пошёл прочь, вглубь комплекса.
Фань Сяо смотрел ему вслед – фигура в закатном свете казалась особенно хрупкой. Его лицо нахмурилось от тревоги.
Тут рядом, будничным тоном, Цинь Чжиян язвительно бросил:
– Ты ведь торт хотел отдать, да? А теперь даже слова не вымолвил. Видимо, ты не так уж и много значишь.
Фань Сяо никогда не был снисходителен к соперникам. А уж если кто-то осмеливался бросать ему вызов в лицо – тем более. Он лениво стряхнул с куртки дорожную пыль после поездки на мотоцикле и махнул рукой:
– Пацан, он сейчас взбешён. Сиди тихо – меньше получишь.
А потом ударил прямо в слабое место:
– Да, может, я и не фонтан. Но я с ним жил, день за днём. Я знаю его так, как ты никогда не узнаешь.
Лицо Цинь Чжияна стало ещё жёстче. Слово «пацан» било по самолюбию, но злость он всегда глушил хирургической точностью. Он умел резать так, чтобы боль оставалась надолго.
– Именно потому, что ты его знаешь, – сказал он ровно, словно выносил приговор, – ты умеешь делать ему больно. Шрамы заживают, но боль остаётся в памяти. Каждый раз, когда он видит тебя – она возвращается.
Он смотрел прямо, голос не дрогнул:
– Так что, Фань Сяо, у тебя больше не будет шанса быть с ним.
Фань Сяо, с короткой стрижкой и острым, выжидающим взглядом, на миг замер, лицо несколько раз сменило выражение. Но он вдруг усмехнулся – так взрослый усмехается подростку, который ещё не знает, что мир бьёт больнее:
– Всё правильно. Молодец. Сказал – теперь иди. Там, у твоего спорткара, уже третий мелкий шакал круги нарезает. Пока не выцарапали что-нибудь на капоте – беги, спасай свою красоту.
Цинь Чжиян вздрогнул, будто удар пришёлся прямо в грудь. Всплыли старые воспоминания, мутные, липкие, как грязь на дне пруда. Но он заставил себя выровнять голос:
– Ю-ге – моя первая любовь. Я его не отпущу.
Фань Сяо чувствовал себя так, словно в штанину вцепился упрямый щенок с острыми зубами – раздражающий и назойливый. Закурить хотелось до дрожи, но он сдержался: только вытащил сигарету и медленно перекатывал её между пальцами. С ленивой усмешкой он бросил:
– Пацан, одну вещь тебе стоит усвоить. Чтобы называться «первой любовью», нужно, чтобы чувства были обоюдными. А когда ты сходишь с ума один – это просто влюблённость.
Он чуть прищурился, в голосе скользнула насмешка:
– Вон, Сянлянь тоже влюбилась в свой идеал и прождала восемнадцать лет. Вот это и есть безответная любовь, записывай.
Лицо Цинь Чжияна побледнело, потом налилось злостью. Даже он, привыкший держать себя в руках, начал терять хладнокровие.
– Я моложе тебя. У меня больше денег. Я симпатичнее. Так что даже если всё односторонне – шанс у меня есть. А вот у тебя его уже нет. Ты сам себе всё перекрыл.
Глупость, сказанная с безупречной холодной уверенностью, производила впечатление. Фань Сяо, несмотря на раздражение, внутренне признал: парень цепкий, держится достойно.
Он поправил ворот рубашки, чуть стряхнул несуществующую пыль с рукава и, расправив плечи, окликнул стоявших неподалёку пацанов:
– Эй, парни, давайте-ка вы решите – кто из нас двоих симпатичнее?
Он улыбался тепло, почти по-доброму, а ладонью негромко хлопнул по блестящему баку мотоцикла – жест понятный без слов: «Выбирайте меня – и я вас покатаю».
У детей глаза загорелись, как лампочки. Они уже открыли рты, но Цинь Чжиян поднял руку и неторопливо похлопал ладонью по крыше своего спорткара. Щёлк – пульт в руке, мягкий щелчок, и крыша плавно складывается. Глянец, мощь, безупречный блеск – чистый понт.
– Ты! Ты круче всех! – дружно закричали пацаны, показывая на Цинь Чжияна.
Он скользнул взглядом по Фань Сяо, уголки губ чуть поползли вверх – торжествующая ухмылка.
Фань Сяо, зажав сигарету зубами, тихо процедил:
– Чёрт. Мелкие предатели. Поверхностные до ужаса.
Пока он бурчал, спорткар уже наполовину заполнился восторженной детворой. На обычно строгом лице Цинь Чжияна мелькнула редкая открытая довольность. Он завёл мотор, положил руку на руль – но тут Фань Сяо сделал шаг вперёд, опёрся ладонью на лобовое стекло и придержал дверь.
