Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Эрлан Су
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 72 страниц)
– Теперь твоя очередь, Ю-лаоши.
Под этим тоном, точным, как выстрел, Ю Шулан подчинился – медленно склонился, приблизился, опустил голову…
В комнате, залитой вязкой тенью, раздался металлический звук расстегивающийся ширинки. Фань Сяо откинулся назад, опираясь на спинку дивана. Его дыхание сбивалось, пальцы зарывались в мягкие волосы Ю Шулана. Сначала они были ласковы – нежно гладили, но вскоре резко сжались, удерживая.
Время капало, как воск со свечи – медленно, мучительно. Он балансировал на грани – между контролем и безумием, наслаждением и распадом. В любой миг он мог сорваться.
И вдруг – громкий стук в дверь. Резкий, как пощёчина. Голос Шилихуа, приглушённый, но отчётливый:
– Фань Сяо? Ты там?
– Не двигайся, – прошипел он сквозь зубы, движения становились всё агрессивнее. – Кто позволил тебе остановиться, Ю-лаоши?
Чем яростнее ритм, тем громче становился стук.
– Фань Сяо! Открывай! Твоя невеста приехала!
Дернулся. Рывок. Тёплая волна. Всё оборвалось – быстро, будто финальный аккорд без репризы.
Глава 54. Всё это – правда.
– У меня нет невесты, – произнёс Фань Сяо ровно, без спешки. Голос был твёрдым, не дрожащим, но каждое слово звучало чётко, будто он выговаривал их, преодолевая внутреннее сопротивление, обнажая правду, которую долго хранил внутри.
Ю Шулан молча прополоскал рот, медленно закрутил крышку бутылки, и лишь после этого спросил:
– Мне стоит выйти?
Голос был хриплым, низким, словно всё внутри него всё ещё отзывалось эхом только что пережитого.
– Не надо, – тихо, но уверенно сказал Фань Сяо, перехватив его за руку. – Мы выйдем вместе.
– Подожди, – Ю Шулан достал из кармана наручные часы и аккуратно надел их на запястье Фань Сяо. – Подарок. Ничего особенного. Не дорогой – не обижайся.
Он поднял взгляд, заглянул ему прямо в глаза:
– Надеюсь, с этого момента тебе будет приятно… в любое время.
Комната всё ещё была окутана мягким полумраком. Свет плавал, очертания были размыты, как и границы между поступками и желаниями. Фань Сяо взглянул на часы, потом перевёл взгляд на лицо Ю Шулана. В этих глазах отражалось то немногое, что давало ощущение спокойствия. То, что делало его по-настоящему счастливым.
Он слегка качнул запястьем:
– Мне нравится. Я буду носить их.
Ю Шулан сдержанно улыбнулся:
– Не обязательно постоянно. А то твои часовые бренды могут приревновать.
Раздался повторный стук в дверь. Ю Шулан опустил взгляд, выдохнул и сказал почти шёпотом:
– Пошли. Познакомь меня с твоей невестой.
Но едва он сделал шаг, как Фань Сяо резко притянул его обратно, заключил в объятия и прижал к себе. За дверью всё ещё слышались настойчивые удары, но он не отреагировал. Его голос звучал глухо, но твёрдо, как клятва:
– У меня нет невесты. Что бы они ни говорили – не верь.
– Хорошо, – прошептал Ю Шулан и, едва коснувшись, поцеловал уголок его губ.
Когда они вернулись в зал, атмосфера ощутимо изменилась. Танцоры – мужчины, женщины и те, чья принадлежность ускользала от чётких определений – теперь двигались сдержаннее. Дерзость уступила место осторожности, в танце появилась сдержанность, будто кто-то незаметно понизил громкость вечеринки.
По бару рассредоточились знакомые и малознакомые лица: весёлые, шумные, беспечные. Кто-то всё ещё пил, кто-то бросал кости в настольной игре. Но взгляды – открытые и тайные – неотрывно тянулись к главному столу в центре зала.
Там, на диване, сидели новые, незнакомые лица. Первой Ю Шулан заметил девушку: белое платье, чёрные волосы, болезненно-бледная кожа, скромный, почти хрупкий облик. Она напоминала соседскую младшую сестру, ту, о которой все забывают до выпускного.
Голос Шилихуа звучал с нарочитой лёгкостью, но напряжение прорывалось сквозь эту показную непринуждённость. Он говорил слишком громко, как будто для всех сразу:
– Старший брат, у Асяо проблемы с желудком. Наверное, что-то не то съел. Понос.
Старший брат?
Ю Шулан только теперь перевёл взгляд на мужчину, сидевшего во главе стола. Ему было около тридцати шести-сорока. Черты лица – чёткие, правильные, сдержанные. Глубокие складки у губ и под глазами говорили о привычке командовать. В нём ощущалась сила – не показная, а спокойная, внутренняя, авторитет, который не нуждался в доказательствах.
Он молчал. Но другой мужчина, стоявший рядом, двинулся вперёд и обнял Фань Сяо за плечи:
– Третий, ты уже месяцев семь-восемь как вне дома, и даже не думаешь о визите. Ну раз сам не едешь, мы приехали сами – поздравить лично.
Он говорил по-тайски. Ю Шулан не понимал ни слова, но заметил, как у Фань Сяо появилась дежурная, выверенная улыбка. Он надел на себя знакомую вежливую маску и ответил по-китайски, почтительно:
– Старший брат, второй брат. Если бы я знал, я бы сам приехал вас встретить в аэропорту.
Услышав родную речь, второй брат с одобрением хлопнул его по плечу и тоже перешёл на китайский:
– Так сюрприз же! Мы потому и связались с дядей Сюй – чтобы приехать без предупреждения.
Старик за столом, единственный пожилой среди собравшихся, сидел с улыбкой, будто вырезанной с поздравительной открытки:
– Вы уже такие взрослые, а всё играете в игрушки. Но, глядя на вас – таких дружных и сплочённых, – сердце старого председателя радуется.
Ю Шулан сразу узнал его. Это был заместитель главы компании Фань Сяо, человек, который долгие годы контролировал значительную часть бизнес-процессов и, по слухам, вел негласную борьбу за власть.
Старик слегка подался в сторону, приоткрывая обзор на девушку, сидевшую рядом:
– Сяо, у тебя сегодня день рождения. Тинтин только выписалась из больницы, но настояла, чтобы лично прийти поздравить тебя. Подарок она выбирала долго и с душой.
Все взгляды – в том числе и взгляд Ю Шулана – обратились к ней. Девушка смущённо улыбнулась. На её бледных щеках проступил слабый румянец:
– Брат Сяо… это тебе. С днём рождения.
В её руках была маленькая коробочка – блестящая, словно подсвеченная специально. Но Фань Сяо даже не взглянул на неё. Его голос прозвучал спокойно, отрешённо:
– Спасибо за заботу.
Ассистент – тот самый лысый, всё это время молча державшийся в стороне – по еле заметному знаку подошёл и без слов забрал коробку из рук девушки.
На лице старика промелькнула едва уловимая неловкость. Девушка, слегка опустив глаза, слабо пробормотала:
– Сяо, ты не хочешь посмотреть, что я тебе подарила?.. Я очень старалась…
Фань Сяо усадил Ю Шулана рядом, будто подчёркивая выбор, слегка покрутил запястье, проверяя посадку часов, – и, надев привычную вежливую маску, обратился к старику:
– Дядя Сюй, подарков сегодня много. Я всё разберу позже – по одному, как положено.
Улыбка у него была почти извиняющейся, но слова – холодные, сдержанные, будто отмеренные линейкой. Шилихуа уже было приоткрыл рот, чтобы разрядить обстановку, но резкий взгляд со стороны главы стола заставил его сразу замолчать.
Мужчина, сидевший во главе, поднял бокал. Лицо оставалось непроницаемым, голос – колким:
– На самом деле мы здесь не ради поздравлений. Нас прислал отец. Он хочет знать, как обстоят дела с инвестициями. Или ты уже так всё провалил, что даже на обратный билет не можешь заработать?
Он даже не посмотрел в сторону Фань Сяо. Презрение исходило от него, как холодный ток – в жестах, в интонации, в молчании.
Атмосфера за столом ощутимо похолодела.
Ю Шулан бросил короткий взгляд на Фань Сяо. Тот оставался безупречно спокоен – ни единого движения, ни тени выражения. Лицо, будто вырезанное из камня. Ю Шулан отвёл глаза и, не торопясь, стал перебирать пальцами сигарету – не зажигая её, просто нащупывая ритм, который мог удержать в себе напряжение.
– Не слушай его, – вмешался второй брат, наигранно весело, с лёгким акцентом насмешки, – пугает, как всегда. Отец просто хотел, чтобы мы заехали, проведали тебя. Если с инвестициями всё не так гладко – скажи. Поможем. Хотя, сам понимаешь, я могу помочь только… по части девушек.
Он прищурился, заметив, как Фань Сяо налил вина в бокал Ю Шулану. В его взгляде вспыхнул интерес, почти охотничий. Он чуть наклонился:
– А кто это с тобой?
Шилихуа внутренне вздрогнул. Он знал, каким хрупким бывает баланс. Если Ю Шулан сорвётся и скажет что-то неуместное, даже случайно – последствия могут быть необратимыми. Он уже был готов вмешаться, но не успел: опередил сам Фань Сяо.
Тон его был ровным, почти бесцветным. Лишь едва уловимый оттенок сталения появился в голосе, когда он перешёл к представлению:
– Директор Ю ещё не успел представиться? Это мой старший брат – Фань Бо. Это второй брат – Фань Ю. Дядю Сюя ты уже знаешь, а это его дочь, Сюй Тин.
Когда же он произносил имя Ю Шулана, голос Фань Сяо стал чуть серьёзнее:
– Ю Шулан – офисный директор компании “Бохай Фармасьютикал”. Мы работаем совместно, запускаем на рынок новый препарат.
Фань Ю вежливо кивнул, но без энтузиазма. Старший же брат не утруждал себя даже этим. Его голос был резким, как удар по столу:
– Фань Сяо. Дочь дяди Сюя – твоя невеста. Такое холодное поведение – это что? Очередной плевок в сторону отца и всего, что связывает нас с семьёй Сюй?
Первым насторожился Шилихуа. Он словно уселся на горячий уголь – заметно занервничал, беспокойно поджимал пальцы, потирал колени. Он боялся одного: что Ю Шулан, обиженный, вспыльчивый, устроит сцену прямо здесь – сорвётся, громко скажет «всё», и порвёт с Фань Сяо на глазах у всей хищной публики. В этом зале сидели те, кто наслаждается чужими слабостями, смакуя их, как лучшее вино. Им только дай повод.
Но тот, на кого все смотрели в ожидании реакции, – не вспыхнул, не поднял голос. Он просто пригубил вино.
Бокал остался устойчиво ровным. Рука не дрогнула. Ни капли не пролилось.
Фань Сяо перевёл взгляд с Ю Шулана, и на его губах появилась лёгкая улыбка – холодная, почти весёлая:
– Брат, я, кажется, что-то упустил. С каких это пор Тинтин стала моей невестой? Она – девушка порядочная, честная. Такими заявлениями ты её только расстроишь.
Сюй Тин действительно выглядела так, будто на грани слёз. Её пальцы судорожно теребили подол платья, как будто ткань могла дать опору. Лицо побледнело. Её отец, заместитель председателя, кашлянул – тихо, но явно, подавая сигнал, будто надеялся, что кто-то вовремя возьмёт ситуацию под контроль.
Фань Ю присвистнул, словно удивляясь неведению:
– Забывчивый ты стал. Перед нашим отъездом отец ясно сказал: как только Тинтин оправится – вы обручаетесь.
Фань Бо, старший, не замедлил подхватить. Его голос был холодным, а взгляд – пронизывающе острым:
– Именно поэтому ты и получил разрешение вернуться в страну. Потому что пообещал жениться.
Напряжение сгущалось быстро, как надвигающаяся гроза. Шилихуа сглотнул и, чувствуя, что сцена выходит из-под контроля, судорожно выдал:
– Э-эм… Ю лаоши, может, пойдём сыграем партию-другую? Расслабимся?
Формально он был прав: как только разговор уходил в семейную плоскость, посторонние должны были встать и удалиться. Но Фань Сяо даже не пошевелился, и Ю Шулан, почувствовав это, остался сидеть. В этом зале, полном взглядов и подслушанных фраз, даже малейшее движение могло быть истолковано неверно.
Он продолжал крутить спичку в пальцах – то медленно, то быстрее, будто выстраивая внутренний ритм. И, наконец, с лёгкой улыбкой произнёс:
– Насколько я помню, отец тогда сказал: если мы с госпожой Сюй поладим – можно будет подумать о помолвке. Но ведь это был обычный разговор за чаем. Никаких договоров, никакой формальности. Честно говоря, я бы и сам забыл, если бы вы не напомнили.
Фань Ю хмыкнул, беззаботно закинул ногу на ногу:
– Я такие штуки – про чувства, поцелуи и любовь – помню лучше, чем деловые бумаги. Не то что наш старший, он кроме отчётов вообще ничего не видит.
Упомянутый Фань Бо стал ещё строже. В его глазах – ни тени иронии, ни раздражения. Только холодная, намеренно подчеркнутая решимость:
– Фань Сяо. Ты прекрасно знаешь, чего хочет отец. Хватит притворяться. Сколько ещё ты собираешься оттягивать то, что всё равно неизбежно?
Фань Сяо слегка приподнял бровь, и на губах появилась та самая улыбка, которая обычно предшествовала тонкому удару:
– Можно и не тянуть. Старший брат, женись сам. Твоя супруга ведь уже подала на развод – теперь ничто не мешает.
Бах.
Бокал с грохотом врезался в мраморную стойку бара. Алкоголь расплескался, капли брызнули на лакированную поверхность, в воздухе повисло тяжёлое, терпкое облако.
В зале воцарилась мёртвая тишина.
Все знали: для Фаня Бо тема жены – запретная. Та, что должна была стать его супругой, сбежала буквально за неделю до свадьбы, оставив за спиной лишь скандал и тень. И теперь – дипломат, уравновешенный младший брат, тот, кто всегда лавировал между интересами, – вдруг сам идёт в лобовую.
Шилихуа чуть не вскочил, растерянно озираясь. Фань Ю попытался отшутиться, но сзади уже хлопнула дверь – Сюй Тин выбежала, не в силах сдержать слёз. Следом за ней поднялся её отец, лицо которого заливала глухая ярость:
– Моя дочь, Сюй Тин, – не игрушка в руках семьи Фань!
Он развернулся и ушёл, не дожидаясь реакции.
Фань Ю откинулся на диване, как будто ничего не случилось, и лениво бросил:
– Этот старый лис Сюй Чжун… Он вечно что-то просчитывает. Сейчас продвигает свою больную внебрачную дочь в качестве билета на ужин с отцом. И надо признать – делает это тонко. Возможно, не такая уж плохая идея. Помолвка – для вида. Успокоить старика, а дальше разберёмся.
Он сделал глоток и повернулся к Фаню Бо:
– Старший брат, ну не кипятись. Младший – он и есть младший. Не подумал, ляпнул. Сегодня всё-таки его день рождения. Прости его. Давайте выпьем – как братья.
Фань Бо молчал. Его взгляд потемнел, губы были сжаты в тонкую линию. Он смотрел не на Фаня Сяо, а сквозь него, как будто взвешивал – простить или запомнить. Прошло несколько секунд.
И всё же он кивнул.
– Хорошо.
Он взял новый бокал, обвёл взглядом присутствующих и добавил:
– Если уж пить – то по-крупному. Наливайте большие.
Позже.
Фань Сяо и Ю Шулан сидели прямо на земле, уткнувшись спинами в бок припаркованной машины. Ночь была тёплой, а воздух – густым от запаха алкоголя, разогретого металла и асфальта.
Ю Шулан с трудом расстёгивал верхнюю пуговицу на вороте рубашки. Пальцы путались, будто ткань сопротивлялась. Он прикрыл глаза и с трудом пробормотал:
– У тебя старший брат не человек, а винная бочка на ногах. Он что, реинкарнация какого-нибудь духа алкоголя?
Фань Сяо, запрокинув голову на кузов, хрипло рассмеялся:
– Ю лаоши, ты точно уже хорош. Шутки у тебя… ну совсем первокурсные пошли.
Он чуть качнулся вбок, тяжело уткнувшись в плечо Ю Шулана, и выдохнул, уже с нетрезвой дерзостью:
– Эй, Ю лаоши… у нас с тобой что, а? Какие у нас отношения? Почему ты за меня пьёшь, будто за родного?
Этот вопрос уже звучал – чуть раньше, но в другой форме. От Фаня Бо. Гораздо холоднее, жёстче, без пьяной лирики:
– Кто ты такой, чтобы пить за Фань Сяо?
Ю Шулан тогда промолчал. Он уже знал: у Фань Сяо удивительный запас прочности. Даже после двух бутылок крепкого алкоголя он оставался собранным, контролируя жесты, мимику, даже дыхание. Любое слово проходило в голове фильтр – трижды – прежде чем прозвучать. Пьяным он становился молчаливым. И особенно опасным.
Когда бокалы вновь были наполнены густым, тёмно-коричневым содержимым, Ю Шулан первым протянул руку к своему. Он поднёс его к губам и спокойно, внятно сказал:
– Эту я выпью за господина Фаня.
Четыре пары глаз обратились на него. В зале мгновенно воцарилась глухая, плотная тишина. Фань Сяо слегка нахмурился. Фань Бо нахмурился сильнее – взгляд стал прямым, как удар.
– Кто ты такой, чтобы пить за Фань Сяо? – проговорил он, холодно и резко. В голосе не было крика, но было всё остальное: приговор, презрение, угроза.
Он опередил даже пьяных.
Презрение было не просто ощутимым – оно резануло, как лезвие. Прямое, открытое, обнажённое до предела. Но Ю Шулан не дрогнул. Его лицо осталось спокойным, а улыбка – всё той же: мягкой, почти ленивой. Не дрогнула ни одна черта.
– Завтра у господина Фаня важное совещание с нашей компанией, – произнёс он, спокойно, с достоинством. – Ему лучше быть в форме. Чтобы проект как можно скорее вышел на рынок и начал приносить прибыль, я с удовольствием выпью за него. Заодно – в честь вашего возвращения.
Сказано было безукоризненно. И даже Фань Ю, король колкостей и закрученных намёков, не нашёл, к чему придраться. А Фань Бо – даже несмотря на количество выпитого – был в этот момент слишком погружён в свои внутренние буреломы, чтобы спорить. Ему было важно не кто пьёт, а чтобы хоть кто-то пил – и крепко.
Фань Сяо хотел было перехватить бокал – уже поднял руку, но в следующую секунду на его бедро легла тёплая ладонь. Взгляд Ю Шулана скользнул по нему – спокойный, твёрдый. Не требующий, но не допускающий возражений.
Фань Сяо замер. Даже пьяным он знал: если Ю Шулан смотрит так – лучше не спорить. Он опустил руку.
Ю Шулан тем временем налил ещё. С Фанем Бо они опустошили две бутылки – медленно, методично, пока даже этот неутомимый исполин не отключился прямо на месте.
Ассистент и всегда-улыбающийся Фань Ю увели брата, старательно делая вид, что всё идёт по плану. Когда их силуэты скрылись в темноте, Фань Сяо и Ю Шулан наконец позволили себе расслабиться. Они опустились на спину прямо на бетон подземного паркинга. Больше не нужно было притворяться.
Было тихо. Слышалось только, как где-то гудит воздуховод. Голова у обоих тяжело налилась. Они ждали водителя, но в какой-то момент стало всё равно.
Ю Шулан, держа в пальцах смятую сигарету, негромко сказал:
– Твой старший брат тебя ненавидит. Это очевидно. Но то, что делает второй… это уже не зависть. Это злоба.
Фань Сяо усмехнулся, чуть повернулся, и, откинувшись от его плеча, уткнулся лицом в шею. Затем – громко, с характерной наглостью – поцеловал.
– Заметил? Ю лаоши, ты у нас – голова.
Голова у него действительно кружилась. Он откинулся назад, снова уронил её в изгиб шеи Ю Шулана, как будто сдался, позволил себе быть уязвимым:
– Мой старший брат ненавидит меня – открыто, в лицо. Это… даже проще. А вот Фань Ю… Он ненавидит в каждой тёмной, затхлой щели.
Он вытянул руку в воздух, словно ловил нечто невидимое, с пустыми пальцами:
