Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Эрлан Су
сообщить о нарушении
Текущая страница: 59 (всего у книги 72 страниц)
Он справился с мандарином за пару секунд и протянул Бай Пэнъюю дольку за долькой, растягивая слова:
– Третий Бай ведь считал меня другом. Даже когда я был на мели – всё звал меня выпить. Я только и рад быть полезным, как же я мог за спиной строить козни?
Мандарин полетел на пол – Бай Пэнъюй смахнул его с яростью, едва не распоров себе губы заново:
– Я, мать твою, за Ю Шуланом гнался, а ты за него вписался! Ну прямо образцовая супружеская верность! Ладно, хрен с вами – я сдался, понял? Увижу вас вместе – обойду стороной, окей? Ты меня уже отделал, отыгрался – что ещё надо?!
Фань Сяо не спеша поднял с пола мандарин, неторопливо вернулся к кровати и снова улыбнулся так, что мурашки пробежали по спине:
– Да ничего особенного. Просто напомнить Третьему Баю – больным надо есть больше фруктов.
Он внезапно сжал в кулаке волосы Бай Пэнъюя, заставив того задрать голову:
– Этот мандарин очень сладкий. Попробуй.
Сигарета болталась в зубах, голос был почти ласковым. Фань Сяо раздавил мандарин прямо в руке, выдавив всю едкую кисло-сладкую мякоть прямо на растрескавшиеся губы Бай Пэнъюя.
– Сука, Фань Сяо! Больно, блядь, больно! Убери, убери, сволочь!
– Не надо переводить еду, – холодно бросил Фань Сяо, глядя вниз так, будто ему наскучило это зрелище. – Я сейчас бедный человек, даже такой мандарин – целое состояние.
Он резко втиснул в рот Бай Пэнъюя выжатую кожуру, вместе с остатками сока, вбивая её так глубоко, что рот растянулся до предела. Губы лопнули по швам, алые трещины потекли до подбородка, а мандаринный сок впитался в раны – и боль, и крик разорвали больничную палату новым воем.
Пронзительный крик привлёк медсестру. Не успела она и рта открыть, как Фань Сяо выпрямился, неторопливо вытирал руки салфеткой и с лёгкой улыбкой объяснил:
– Больной человек, нервы ни к чёрту. Уговаривал его фрукты поесть – а он мне лицо воротит.
Медсестра посмотрела на Бай Пэнъюя с плохо скрытым недоверием, но вмешиваться не стала – этот пациент уже успел домогаться нескольких девчонок из смены. Убедившись, что Бай Пэнъюй ещё жив, она только бросила:
– Тише здесь! – и вышла из палаты.
– Фань Сяо, ты наигрался?! – Бай Пэнъюй, зажимая уголок рта ладонью, смотрел так, будто готов был разорвать его на части.
Фань Сяо швырнул смятую салфетку в урну, кивнул чуть заметно и ледяным голосом проговорил:
– Бай Пэнъюй, ты меня уважаешь – я могу и не ответить тем же. Но тронешь меня – я всегда верну втройне. Ты, я и Ю Шулан – с этого момента всё кончено. Если тебе и этого мало, ещё что-то попытаешься – я, Фань Сяо, всё приму.
Бай Пэнъюй на этот раз сник подозрительно быстро:
– Всё-всё-всё, понял я тебя. Увижу вас двих – обойду за квартал.
Фань Сяо стряхнул пепел, спокойно затушил окурок носком ботинка и снова примерил на лицо ту самую безобидную улыбку:
– Тогда договорились.
Выйдя из больницы, он свернул в узкий задний переулок. Там, перекрывая весь проезд, стоял яркий спортивный автомобиль. Фань Сяо открыл дверь пассажирского сиденья и уселся.
На водительском кресле мужчина говорил по телефону – лишь мельком глянул на Фань Сяо.
– Фань Сяо весь свой клан угробил, – говорил он в трубку, безэмоционально, будто читал сводку. – Сейчас он как волк без цепи, ничего не боится. Я же тебя предупреждал – с ним шутки плохи.
Собеседник на том конце провода что-то бормотал. Мужчина переставил телефон к другому уху и свободной рукой щёлкнул пальцами. Фань Сяо хмыкнул и молча сунул ему сигарету, сам же щёлкнул спичкой и поднёс огонь.
Приоткрытое окно глотнуло свежего ветра. Мужчина затянулся и продолжил говорить:
– Ты дал в морду Ю Шулану, Фань Сяо дал в морду тебе. По моей логике, вы квиты. Он больше не станет тебя искать.
Он бросил на Фань Сяо короткий взгляд, усмехнулся и добавил в трубку:
– Я и Фань Сяо? Да какие мы нахрен друзья. Его семейные разборки ещё не закончились, я лучше подальше постою. Ладно, подстрахую тебя словом, ты ж из-за меня в это вляпался. Я только прилетел, позже соберу всех, за одним столом посидим, сгладим углы. Не ссы, Фань Сяо теперь деньги зарабатывает, злость выпустил – всё, хватит с него. В больницу загляну к тебе как выберусь. Только приземлился, дубак, хоть подохни. Ладно, всё, давай.
Он оборвал разговор на полуслове, выдохнул дым и с ленцой выбросил наполовину докуренную сигарету в окно.
Фань Сяо посмотрел на быстро поднятое стекло и усмехнулся:
– Шилихуа, Бай Пэнъюй ведь тоже твой приятель. Продаёшь его – и глазом не моргнёшь.
– Так это же собутыльник, – Шилихуа поёжился, подтягивая воротник пальто повыше. – Не его так тебя бы сдал? – Он склонил голову набок. – Ты специально избил Бай Пэнъюя, чтобы он расслабился и решил, что ты от него отстал?
– Ага. – Фань Сяо вытащил из кармана тюбик крема для рук, выдавил немного и начал тщательно втирать в кожу. – Последнее время он слишком насторожился, боится, что я накопаю что-то лишнее. Все его грязные делишки притихли. А мне ждать некогда. Вот и дал ему в морду – пусть думает, что теперь спит спокойно.
– А когда снова примется за своё – ты добьёшь?
Фань Сяо поднял к свету ладони, блестящие от крема:
– В один удар. Без шансов.
Шилихуа цокнул языком:
– Фань Сяо, ты всё больше становишься каким-то… гламурным ублюдком. – Он протянул руку: – Дай мне тоже. Чёртов холод – сухо, кожа трескается.
Фань Сяо не глядя кинул ему тюбик:
– Намажься и проводи меня до стоянки.
– До стоянки? – Шилихуа растёр крем по рукам, костяшки побелели от холода. – Ты про свою раздолбанную мотоциклетку? Фань Сяо, зачем тебе всё это? У тебя же в Таиланде своя компания осталась. Вернулся бы туда – пусть и не так шикарно, как прежде, зато никто не сунется. На кой ты торчишь в этой дыре? Ю Шулан ведь тебя больше не хочет.
Крем вернулся обратно. Фань Сяо перехватил его резко, лицо мгновенно застыло:
– Езжай.
Но Шилихуа не из тех, кто долго сидит на месте. Два дня спустя он уже ошивался по ночным клубам.
– Правда не придёшь? – лениво сказал он в трубку. – Разгружаешь? Вместе с грузчиками? Чёрт, Фань Сяо, ты точно тот же человек? Кто тебя подменил?
Он сбросил звонок и с широкой ухмылкой распахнул дверь вип-комнаты:
– С днём рождения!
Именинник – очередной богатенький наследник, ещё один «друг по бутылке». Лица новые и старые перемешались в тесном шумном круге – тут все друзья до первого поворота. Выпили – разошлись – забыли.
Толпа галдела, хохотала и глотала дорогой алкоголь, но один человек выбивался из всего этого разгула, как прореха в грязной золотой сети.
В углу сидел парень в идеально выглаженном костюме, держался прямо, пил медленно, улыбался иногда – но улыбка не доходила до глаз.
– Кто это? – Шилихуа прищурился, кивая в сторону угла.
– А, он? – именинник фыркнул. – Это партнёр моего отца по бизнесу. Чтобы с нами потеснее встать, приперся на день рождения. Подарок, кстати, не подвёл, потом отцу про него скажу пару слов. – Он задумался. – Он вроде в «зелёной энергетике» крутится, хочешь познакомлю?
Шилихуа лениво отмахнулся:
– Не надо. Я рис и пшено продаю – что мне с его ветряками делать?
Мужчина в углу недолго просидел – вскоре поднялся, подошёл к имениннику попрощаться. Тот всё же держался вежливо, проводил его до лифта и там неожиданно увидел Шилихуа, который стоял у кнопок.
– Ты тоже домой? – удивился именинник.
– Домой? С хрена ли. Я в машину за вещами.
Двери лифта скользнули в стороны – оба зашли вместе. Ехали молча, лишь коротко кивнули друг другу, как чужаки.
Глухой звон – кнопка загорелась жёлтым, лифт остановился на минус первом. Подземный паркинг встретил Шилихуа сыростью и сквозняком – он поёжился, кутаясь в пальто, и пошёл следом за мужчиной.
Где-то впереди коротко пикнула сигнализация. Мужчина замедлил шаг, свернул к машине, у которой мигали фары.
Шилихуа машинально проследил взглядом – и, разглядев водителя, выругался вслух, не сдержавшись:
– Ю Шулан?!
Втроём они смотрелись так, будто кто-то один тут явно лишний – и этим лишним был Шилихуа.
Ю Шулан стоял отстранённый, с каменным лицом. Мужчина из «зелёной энергетики» держался легко и даже весело. Он с улыбкой спросил:
– Ши Гунцзы, да? Ты с Ю Шуланом знаком?
– Ну… можно сказать. – Шилихуа зацепил взглядом Ю Шулана и быстро отвёл глаза.
– Вот так встреча, – мужчина усмехнулся. – Я его парень.
Шилихуа перекосился:
– Ты ему кто?!
– Парень, – медленно повторил тот, глядя в упор.
Шилихуа поёжился, по глазам метнулся туда-сюда – и хохотнул с кривой ухмылкой:
– Парень, говоришь? Тогда ты чего наверху в клубе маленьким мальчикам по задницам шлёпал?!
Глава 98. Жареные баоцзы.
Фань Сяо наконец появился – чтобы извиниться за Шилихуа.
Чёрная байкерская куртка, джинсы в тон, тёмно-серый шарф обмотан дважды вокруг шеи и заправлен под подбородок. Из-за угла обзора особенно резко вырисовывалась линия челюсти и кадык – резкий, почти хищный силуэт, но с какой-то провокационной привлекательностью.
Он сидел, перекинув ногу через мотоцикл, одной длинной ногой упираясь в землю. Вся поза – расслабленная небрежность, но взгляд глубокий, цепкий. Иногда он лениво смотрел на прохожих, и при его лице это выглядело так, будто он флиртует с каждым встречным.
Он докурил сигарету, и только тогда Ю Шулан вышел из-за угла и подошёл.
– Давно не виделись.
Сердце Фань Сяо на мгновение сбилось с ритма. Пальцы на руле машинально сжались. Он выждал пару секунд, прежде чем отважился взглянуть Ю Шулану в лицо, улыбнулся:
– Давно не виделись, Шулан.
Когда-то между ними полыхало пламя, а теперь – всего лишь: «Давно не виделись».
Слова лёгкие, как пух. Дуновение ветра – и их будто не было.
Взгляд Ю Шулана скользнул по лицу Фань Сяо, задержался на тонком шраме у его уха, а затем встретился с его глазами:
– Ты зачем меня искал?
– Я пришёл извиниться за Шилихуа. Вчера он наговорил лишнего.
– Знаю. Я бы ему всё равно не поверил.
Прошло три секунды тишины. Фань Сяо продолжил:
– Но всё равно нужно извиниться. И… я боялся, что ты подумаешь, будто это я его подговорил.
– Ты до такой дешёвки не опустишься.
Фань Сяо опустил глаза и тихо усмехнулся:
– Не преувеличивай. С чего ты взял, что мне не хотелось разорвать его голыми руками?
Он поднял глаза, и в них плеснулось что-то болезненное:
– Шулан, ты всё ещё боишься меня?
Ю Шулан колебался.
– Наверное, боюсь.
Фань Сяо кивнул:
– Тогда я снова исчезаю.
Он снял с руля бумажный пакет и протянул Ю Шулану:
– Жареные баоцзы из той твоей любимой лавки. Остыло уже, разогрей дома.
Ю Шулан взглянул на логотип на упаковке:
– Из Линьши?
– По делам ездил, заехал мимоходом, – Фань Сяо сунул пакет ему в руки. Когда пальцы отпустили бумагу, холодные кончики ненароком скользнули по тёплой ладони.
Привычное тепло будто вздрогнуло в груди, но, как только оно столкнулось с ледяной кожей и начало исчезать, от него осталась только безымянная тоска.
Проглотив все мысли, Фань Сяо тёр пальцы и лениво бросил:
– Иди внутрь, холодно.
Он завёл мотоцикл, надел шлем, провернул газ наполовину – и тут услышал, как Ю Шулан позвал его:
– Фань Сяо.
Он снова колебался, взгляд скользнул по шраму на лице:
– Пару дней назад Тяньтяня чуть не сбил мотоцикл.
Фань Сяо тут же заглушил мотор, нахмурился.
– Зимой скользко, лучше не садись на байк. Ещё кого-нибудь заденешь.
Сказав это, Ю Шулан развернулся с пакетом и ушёл обратно на территорию научного центра.
Как только он вернулся в лабораторию, ему сообщили, что его кто-то ждёт. Он передал пакет Тянь Сяотянь:
– Разогрейте в обед, добавка к перекусу.
Сделал пару шагов, потом вернулся, под пристальным взглядом её больших глаз выдавил:
– Оставь мне одну коробку.
Комната для переговоров была за стеклянной дверью. Ещё не подойдя, он заметил знакомое лицо с тайскими чертами – Шилихуа.
Ю Шулан облокотился на дверной косяк:
– Ты с Фань Сяо дуэтом поёте? Один снаружи, другой изнутри.
– Чтобы петь, нужно чтобы кто-то слушал, – Шилихуа грел руки на старом батарейном радиаторе. Переворачивал ладони, будто запекая. – О чём он с тобой говорил?
– Извинялся за тебя.
– Чёрт, – Шилихуа отдёрнул руки и закатал рукава. – Ю Шулан, иногда я даже уважаю тебя. Такой, как Фань Сяо, и то попался на твой крючок.
– Мне быть польщенным? – Ю Шулан закатил глаза. – Господин Шилихуа, по какому вопросу вы меня отвлекаете?
– Просто хотел рассказать тебе кое-что. То, чего ты не знаешь. – Шилихуа устроился на диване, закинул ногу на ногу. – О Фань Сяо.
Ю Шулан бросил взгляд на часы:
– У меня нет времени на ерунду.
– Ю Шулан, а что, по-твоему, вообще считается “значимым делом”? – Шилихуа поменял ногу, закинув другую на другую. – Время ты на что тратишь? С новым парнем утилизируешься в обнимашки?
Ю Шулан, не говоря ни слова, зашёл в переговорную, закрыл за собой дверь, повернул ручку жалюзи. Комната потемнела.
– Ты чего делаешь? – Шилихуа отстранился, опустил ноги, – Зачем закрывать?
Ю Шулан неторопливо начал закатывать рукава халата:
– Ты хотел поговорить? Прежде чем мы к этому перейдём, нужно кое-что уладить.
– …Что уладить?
– Ты прекрасно знаешь, – его голос оставался спокойным. – Разве ты не должен был делить с Третим Баем и радости, и трудности?
– Я… Он… Ты хочешь меня избить?
– Сначала хотел закрыть на всё глаза. Не хотелось тратить силы на таких, как вы. Но, похоже, ты, господин Ши, сам нарываешься.
Он подошёл вплотную. Склонился, глядя Шилихуа прямо в глаза:
– Мне начать, или ты сам?
Шилихуа сглотнул, мельком глянул на дверь:
– Сам… это как?
Ю Шулан указал взглядом на пепельницу на столике:
– С кровью.
Глотнув нервно, Шилихуа стиснул зубы, схватил пепельницу:
– Ладно. Я тебе ничего не должен.
Размах внушительный – силы ноль. Когда он опустил руку, на лбу осталась только красная полоса.
Ю Шулан наклонился ближе, поймал его взгляд:
– Не увиливай.
Он резко развернул ему подбородок и надавил пальцами на покрасневшую зону:
– С первого раза не вышло – будет второй. Ты ведь из тонких натур, господин Ши, кровь пойдёт быстро.
Раздражение вспыхнуло мгновенно. Шилихуа стиснул пепельницу обеими руками и врезал себе по лбу. Боль ещё не пришла, а кровь уже стекала по лицу.
Ю Шулан оттолкнул его и выпрямился:
– Жалеешь себя?
Шилихуа выдернул несколько салфеток и прижал их ко лбу:
– Не жалею. Заслужил. Доволен?
Он буркнул:
– Последний раз мне влетело, когда мне было восемь – дед пинал за проделки.
Ю Шулан взял сигарету, не зажигая, сунул в рот. Прошёлся к дивану и сел:
– Что хотел сказать – говори. До обеда у меня пять минут.
Шилихуа фыркнул:
– Ю Шулан, ты сдохнешь, если не будешь строить из себя святого небожителя?
Ю Шулан усмехнулся:
– Пять минут не хватит, чтобы ты всплакнул за приятеля? Надо тебе подложить «Фарфоровую вазу» на фон?
Шилихуа застыл, а потом рассердился:
– Один не хочет говорить, другой – слушать, а я, выходит, третий лишний.
Он поднялся, всё ещё прижимая салфетки ко лбу:
– Ты можешь ненавидеть Фань Сяо – понимаю. Но он правда многое сделал ради тебя. История с его семьёй – он мог выйти из неё чисто. Но чтобы ты остыл, он сам полез в грязь. Чтобы прикрыть тебя как доносчика, он публично взял всё на себя. В итоге три месяца его по тюрьмам гоняли, и всё это время его пытались убить!
Сигарета у Ю Шулана в пальцах внезапно переломилась пополам:
– Его преследовали?
Шилихуа усмехнулся, хрипло:
– Что он тебе сказал? Что сидел полгода? На деле – три месяца. Потом его облили бензином прямо на улице, пытались зарезать. Полиция вмешалась, его перевели в защитное жильё. Хорошо хоть, через три месяца тот мафиози, замешанный в деле, сдох от старости, и власть перешла другому. Фань Сяо тогда дали свободу.
