Текст книги "Четырёхликий Будда"

Автор книги: Эрлан Су

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 72 страниц)

– Как будто чья-то рука прячется в темноте. Никогда не знаешь, когда она тебя схватит, – проговорил Фань Сяо, глядя в пустоту.

Потом, немного помолчав, добавил – тише, спокойнее:

– Иногда я даже завидую старшему брату. Он… человек порыва. Всё – злость, обида, чувства – на поверхности. Без масок. Без фильтров. Не то что мы.

– Мы? – переспросил Ю Шулан, замерев с зажигалкой в руке.

– Ну да, – устало усмехнулся Фань Сяо. Улыбка вышла горькой, почти безжизненной. – Я и второй Фань. Мы похожи. Всё настоящее в нас прячется глубоко. Мы целиком – фальшь. Пустая конструкция. Вежливость, манипуляции, улыбки.

– Даже со мной – фальшь?

Сигаретный дым тянулся между ними, горький, плотный. Словно именно в нём и застревал вопрос Ю Шулана – не заданный напрямую, но слышный отчётливо.

Фань Сяо выпрямился. Посмотрел на него. Прямо. Без маски.

Взгляд Ю Шулана был вроде бы лёгким, скользящим – но под этой поверхностью теплилось что-то мутное и глубокое, как вода в ночном озере. Он не смотрел прямо – и всё же видел всё.

Алкоголь продолжал хлестать по венам, сердце билось с рывками, и Фань Сяо вдруг позволил себе слабость. Одну. Пьяную. Бесстыдную.

Он наклонился. Медленно. Почти шёпотом выдохнул:

– С тобой… всё по-настоящему. Люблю тебя. Сильнее некуда.

Но губы не встретились.

Ю Шулан увернулся. Мягко, но однозначно. Его ладонь легла между ними – не отталкивая, а замирая в воздухе. Затем он слегка подтолкнул его в плечо и негромко сказал:

– Кто-то идёт.

Грохот. Где-то рядом распахнулась противопожарная дверь и с оглушающим звуком врезалась в бетонную стену. Почти сразу раздался визгливый, надсадный вопль на грани между истерикой и боевым кличем:

– Чжан Чи! Да чтоб тебя, блядь! Отпусти господина! Руки с задницы убрал, извращенец! Я тебе, сука, при жизни семейное захоронение устрою, понял?!”

Шлёп! – по пустому паркингу отозвался звонкий звук по плоти, сочный и демонстративный.

– Твою мать, Чжан Чи! Я тебе яйца на уши натяну, клянусь, можешь не звать меня больше Сюэ Баотянем, если не сделаю!

– Сюэ Баотянь? – переспросил Ю Шулан, не веря ушам.

Фань Сяо медленно повернул голову, встретился с ним взглядом – и губы тут же растянулись в зловещую, почти хищную улыбку.

Шаги приближались. Судя по звуку, несли кого-то – и явно не по доброй воле. А затем Сюэ Баотянь вдруг сменил тон, будто его пальцами прижали к микрофону:

– Чжан Чи…  Брат Чжан… солнышко моё, ну не зверствуй, отпусти… если тебя ещё раз встречу – клянусь, сам себе глаза выколю! Честно! Гулять начну вслепую, по стеночкам! Только не трогай! Больше никуда не полезу, ни к кому не полезу… даже к твоей собаке не подойду! Клянусь уважать маму и сестру – прям до пенсии!

Из-за угла показалась фигура: высокий, массивный мужчина нёс на плече безвольно болтающегося вниз головой Сюэ Баотяня, как мешок с картошкой, только орущий и ругающийся.

– Господином – кем хочешь назову! Президентом! Царём! Только отпусти! – захлёбывался Сюэ Баотянь. – Чжан Чи, будь человеком! Даже правительство не бьёт с размаху! Имей совесть, учись у режима мягкой силы!

Впервые за всё это время мужчина заговорил. Его голос был спокойным, ровным и куда опаснее любого крика:

– Правительство бы не справилось. А я справлюсь. Молчать советую – голос пригодится, будешь звать меня “господином” в кровати.

– Фаааань Сяо! – заорал Сюэ Баотянь, заметив знакомые лица в просвете между машинами. – Этот… как его… Ю Шулан! Директор Ю!

– Спасите!! – вопль вырвался с таким драматизмом, будто ему действительно собирались продать органы оптом. – Генеральный Фань, директор Ю, умоляю! Он хочет вырезать мне почку!

Мужчина, несущий Сюэ Баотяня, остановился. Обернулся – и посмотрел на тех, кто теперь казался несчастному последней надеждой на выживание.

Неожиданно – в этом взгляде не было ни злости, ни агрессии. Только удивительное спокойствие. Чистые, уравновешенные глаза. Будто тащил он не орущего истерика, а мешок с мукой.

Ю Шулан, всё ещё лежа на асфальте, чуть повернул голову к Фань Сяо и почти неслышно, только для него, спросил:

– Спасаем?

Фань Сяо еле заметно обмяк и завалился вбок, облокотившись на колесо:

– Я пьян.

Ю Шулан фыркнул, усмехнулся искривлённо:

– Какое совпадение. Я тоже.

Из-за спин машин вновь донёсся голос Сюэ Баотяня – теперь на грани истерики и пощечины судьбе:

– Фаааань Сяо! Чёрт подери, я вообще-то пришёл на твой день рождения! Это что – так вы со мной?! Ты обязан меня спасти! Директор Ю! В прошлый раз ты спас ту девчонку – а сейчас чего молчишь?! Я здесь, умираю, между прочим! СПАСИТЕ!

Шаги вновь зашлёпали по бетону, раздался глухой визг – будто заворачивали свежую тушу в плёнку. Потом… хлоп – захлопнулась дверь машины.

Тишина. И будто всё это было сном.

Следующая глава – снова не из основного сюжета «Будды». Это отдельный эпизод про Сюэ Баотяня. На развитие линии Фань Сяо и Ю Шулана не влияет, можно пропустить.

Глава 55. Двести юаней 4. (интермедия)

– Двести юаней, ты с ума сошёл?! Это же опасно!

Машина резко дёрнулась, и в следующее мгновение понеслась прямо на разделительный барьер.

Визг тормозов разорвал тишину, фары резанули темноту, как нож по чёрной ткани.

– Твою мать!.. – заорал Сюэ Баотянь, уставившись вперёд с выражением обречённого. Руки, с которых пот катил градом, соскользнули с руля. И в этот момент Чжан Чи со всего размаху оттолкнул его в сторону.

Он подхватил руль – не крутнул резко, чтобы не перевернуться, а лишь плавно повернул, ловко проскальзывая мимо барьера. Фронтальный удар удалось избежать, но зад автомобиля всё же со скрежетом въехал в разделительную полосу.

Машину пронесло вперёд ещё на десяток метров. Она остановилась.

Чжан Чи дёрнул ручник, перевёл дыхание и уставился прямо перед собой. Потом – на Баотяня.

Тот вытянулся в кресле, лицо белое, как мука, но губы не сдавались:

– И чего уставился?!

Он вскинул подбородок, будто это его тут спасали, а не он чуть не угробил обоих.

– Если бы ты меня, блядь, не похитил, я бы за руль и не схватился!

Он фыркнул, сбив дыхание:

– И вообще, что это у тебя за манера рулить? Я чуть дух не испустил, а моя жизнь, между прочим, стоит в десять раз дороже твоей!

– Заткнись. – коротко бросил Чжан Чи.

Он расстегнул ремень, включил свет в салоне, открыл бардачок, вытащил оттуда лист бумаги и ручку. Прямо на руле начал писать.

Двери машины были заблокированы. Сюэ Баотянь понял, что сбежать не получится, и, чуть вытянув шею, заглянул через плечо:

– Ты чего… пишешь?

Он прищурился, не веря глазам.

– Серьёзно?! Ты, блядь, что, записку оставляешь?! Полицейским?! Совсем сбрендил?! Камер нет, темно, уедем – никто не узнает! Ты в курсе, сколько стоит ремонт разделителя?! Половина твоей нищенской зарплаты, если не вся душа в рассрочку!

Чжан Чи не ответил. Лишь спокойно спросил:

– Как пишется “разделительная”? Первый иероглиф.

Сюэ Баотянь замер, словно его стукнули бумажным свитком по голове.

– А я тебе кто – ходячий словарь?!

Чжан Чи что-то быстро накарябал на бумаге, вышел из машины, нашёл в багажнике скотч и прилепил записку к покорёженному барьеру. Дверь при этом захлопнул на замок – Сюэ Баотянь даже дёрнуться не успел.

Когда тот вернулся, Сюэ Баотянь уже сиял, будто придумал хитрый план:

– Чжан Чи, слушай! А давай позвоним в полицию, а? Ну, как нормальные граждане: ждём на месте, оформляем всё по правилам. Это же и есть законопослушность, а не вот это вот – записку на скотче и по газам!

Он уже почти радовался своей находчивости… но надежда прожила недолго.

– Нет. – коротко отрезал Чжан Чи.

– Нет? – переспросил Сюэ Баотянь.

– Нет. – повторил Чжан Чи, уже заводя двигатель. – Мне некогда.

– Пф, поздняя ночь, куда тебе так приспичило?..

– Тороплюсь тебя трахнуть.

– Да твою ж!.. – Сюэ Баотянь взорвался: – Ты можешь хоть раз нормально выразиться?! Мне нельзя материться, а тебе, значит, можно, да?! Чжан Чи, тебя в детстве вообще воспитывали?

Он завёлся, как обычно – поток ругани, полёт проклятий. Он вспомнил всех: бабку, мамку, дядю, духов предков. Но когда дошёл до “двоюродного брата”, Чжан Чи впервые медленно повернул к нему голову.

Взгляд – холодный, тихий, как стальное лезвие.

Машина резко свернула в сторону и остановилась на пустыре у заброшенного парка. Кривые деревья, ветер с воем гуляет между голых ветвей – Сюэ Баотянь поёжился.

– Зачем остановились? – Он явно делал выбор между “быть оттраханным” и “быть убитым” – в пользу первого. – Ну… ты же хотел… трахнуть меня?

– Прямо здесь и сейчас, – тихо подтвердил Чжан Чи.

Он потянул Сюэ Баотяня за ворот, притянул ближе и прошептал:

– Только не вздумай больше трогать моего брата.

– Эм… а почему?..

– Потому что он у меня действительно есть.

Сюэ Баотянь оказался закинутым на заднее сиденье. Он дёргался, как свежевыловленная рыба, но Чжан Чи, не теряя ни капли хладнокровия, вытащил откуда-то верёвку и ловко, профессионально привязал его к ручке двери.

– Брат Чжан, – затараторил Сюэ Баотянь, мгновенно меняя гнев на панику, – да ладно тебе, просто… ну, правда же, трахать – это как вино пить. Хочется что-то эстетичное, приятное глазу. А я кто? Я же урод не красивый! Серьёзно! Ну тебе ведь и не нравится меня трахать, правда? Давай я найду тебе двух студентов? Белых, красивых, отборных!

Он задыхался, пытаясь из болтовни выжать спасение, но Чжан Чи только хмыкнул, начиная стаскивать с него одежду:

– Не утруждайся. Главное – свет выключить.

Свет выключить?.. Сюэ Баотянь наконец понял, что дело становится реальным. Он сорвался на крик:

– Свет?! Свет?! Да если бы ты меня хоть раз нормально разглядел, ты бы к алтарю меня повёл, а не на заднее сиденье, извращенец ты проклятый! Да это я из скромности себя уродом называю! А ты, блядь, поверил?! Да все, кто меня видит, ахают: “Вот это красавец! Принц, не иначе!” А ты, что, слепой?!

Чжан Чи не ответил – только затянул узел на боку.

– Брат Чжан, ну не надо вот этого, – голос Сюэ Баотяня снова стал приторно-сладким. – Давай без этих твоих садо-модных экспериментов. Я, если что, за классику. Давай сверху, а? Всё будет чинно, красиво, в духе лучших традиций: ты – хищник, я – потрясён.

Чжан Чи остановился, навис над ним и сказал негромко, почти ласково, но со сталью в голосе:

– Двести юаней. Снова хочешь укусить и сбежать?

– Нет-нет, – Сюэ Баотянь вздрогнул, и привычная дерзость соскользнула с лица. – Серьёзно, просто… ну, так мне легче. Мне так нравится.

– А мне – нет, – отрезал Чжан Чи, не повышая голоса.

Он навалился. Узкое пространство машины наполнилось криками, проклятиями и шумной борьбой.

Но силы не бесконечны. Когда крики стихли, Сюэ Баотянь тяжело дышал, как рыба, выброшенная на берег. Жив, но на грани.

После грубого начала, Чжан Чи стал тише. Резкость исчезла. В прикосновениях появилась странная аккуратность, как будто за грубым импульсом что-то внутри у него сменилось.

– Болит? – спросил он.

Сюэ Баотянь не ответил. Только по щеке сбежала одна-единственная слеза – случайная, будто выдавленная болью. И в этот момент он выглядел не дерзким выскочкой, не крикливым шутом, а обычным человеком.

– Поцелуй меня, – сказал он вдруг. Голос хрипел, но звучал неожиданно мягко. – Чжан Чи, поцелуй меня.

Тот застыл, даже движения прекратил. Затем тихо спросил:

– Зачем?

Сюэ Баотянь отвернулся, глаза были красные, запястья натёрты, уголки губ – припухшие. Он выдавил с полуулыбкой:

– Если поцелуешь… может, не так больно будет.

Чжан Чи ещё раз внимательно посмотрел на него. Потом медленно наклонился. Уши его едва заметно покраснели:

– Я… я не умею. Никого никогда не целовал.

– Ничего, – прошептал Сюэ Баотянь, – я умею. Я покажу.

Чжан Чи поцеловал. Тёплые губы встретились, и что-то в этом движении было почти нежным. Трение, дыхание, дрожь – поцелуй тянулся и углублялся, поглощая остатки разума, затапливая всё желанием.

Сюэ Баотянь приоткрыл губы, мягко, почти обманчиво впуская. Он тянул, дразнил, манил, и когда Чжан Чи окончательно поддался, он рванулся и зубы сомкнулись.

– Угх! – Чжан Чи отпрянул, отшатываясь, едва не ударившись о дверь. Во рту уже тёпло зашевелилась кровь – алый привкус предательства.

А Сюэ Баотянь засмеялся – громко, нагло, со всей силой накопленной дерзости:

– Сопляк! Думаешь, я растаял? Сегодня господин у тебя точно что-нибудь откусит. Так что крепко держись!

Он вскинул подбородок с вызывающей грацией оперного антагониста, глаза сверкнули злорадством:

– Ну что, малыш? Ещё можешь говорить? Назови меня господином. А ну!

Взгляд Чжана Чи потемнел. Ни намёка на прежнюю мягкость – только чёрные, пугающе пустые зрачки. Он провёл рукой по губе, размазывая кровь, и, не сказав ни слова, потянулся за бумагой и ручкой. Положил лист на живот Сюэ Баотяня и начал писать.

В салоне вспыхнул верхний свет. Корявые, угловатые иероглифы показались прямо перед глазами:

“Двести юаней, ты сам это выбрал.”

Сюэ Баотянь побледнел, а венах словно потек лёд:

– Что ты имеешь в виду?.. – прохрипел он.

Чжан Чи отбросил бумагу, и медленно, как зверь, склонился над ним. Глаза не отводил. Резкое движение бедрами – и он вошел с такой силой, что воздух в груди Сюэ Баотяня перехватило.

– Сука! – он с трудом заглотнул воздух. – Чжан Чи! Да чтоб тебя! Да чтоб твой брат подох!

Ответом стала тяжёлая ладонь, закрывшая ему рот. И с этого момента Сюэ Баотянь, как щепка в шторме, терялся снова и снова – в водовороте боли, ярости и полной, безжалостной власти.

Глава 56. Маска снята.

Внезапный звонок вывел Ю Шулана из задумчивости. Он аккуратно зачерпнул ложкой немного горячего супа, попробовал на вкус и, не спеша, убавил огонь под плитой. Затем вышел из кухни и поднял трубку. На экране высветился знакомый номер – звонили с работы. Лицо Ю Шулана едва заметно напряглось.

Он ответил. С первого же слова было слышно, что человек на другом конце линии взволнован:

– Директор Ю, у нас снова проблемы с “Жуйсянем”. Они сняли с полок и отправили обратно на склад всю нашу продукцию с истекающим сроком годности.

– Возврат просроченных препаратов – обычная практика, – спокойно заметил Ю Шулан.

– Это-то понятно. Но они вернули даже те, у которых до окончания срока ещё полгода! А ведь эти позиции сейчас идут по акции…

Пальцы Ю Шулана невольно застучали по столешнице. Он уточнил тихо, почти машинально:

– Что они сами говорят?

– Эм… – сотрудник замялся, – они велели нам спросить у вас.

Хотя Ю Шулан и занимался в компании административно-хозяйственными вопросами, к отделам продаж и разработок он отношения не имел. Но всё пошло наперекосяк после того памятного вечера на парковке, когда он не протянул руку помощи “принцу” аптечной сети “Жуйсян” – Сюэ Баотяню.

Сюэ Баотянь был человеком злопамятным, мстительным и, в то же время, до крайности трусливым. Понимая, что тягаться с Фань Сяо ему не под силу, он решил выместить свою злость на Ю Шулане. И всего за несколько дней устроил “Бохай Фармасьютикал” настоящую проверочную блокаду – одна жалоба за другой, придирки, инспекции. Отдел продаж рвал и метал, но в ответ неизменно слышал: “Спросите у вашего директора Ю.”

Потерев переносицу, Ю Шулан выдохнул и коротко сказал:

– Разберусь. Пришли мне перечень возвращённых позиций и все сопутствующие документы.

– Хорошо. Только, пожалуйста, как можно скорее, директор Ю. Начальник производства ждёт отчёта.

– Я сам с ним свяжусь.

Он положил трубку и взглянул на часы. Фань Сяо сегодня задерживался – его не будет ещё как минимум полчаса.

В последнее время Фань Сяо часто задерживался на работе допоздна. Старший в семье Фаней, занимая пост вице-президента головного офиса, затеял полный аудит всех операций “Пинфэн Капитал”. Второй брат формально числился финансовым директором, но, по сути, лишь имитировал работу. Он стабильно вспоминал про отчёты за пару минут до окончания рабочего дня – словно намеренно, чтобы всё легло на плечи Фаня Сяо.

Так и получалось, что Фань Сяо возвращался домой каждый вечер далеко за полночь. А ведь ему приходилось пересекать полгорода, чтобы доехать до квартиры Ю Шулана. Не раз тот просил его не приезжать каждый день – мол, побереги силы, отдохни. Но Фань Сяо в ответ только молча кивал, а ночью, как всегда, обнимал его сзади и, прижавшись, шептал с улыбкой: «Дай горячий поцелуй».

Ю Шулан волновался за него. Поэтому сегодня, не раздумывая, после работы направился прямиком в квартиру Фаня Сяо – она находилась ближе к офису, и это позволяло сэкономить как минимум полчаса в дороге.

Выключив плиту, он снял фартук. В этот момент телефон подал сигнал – пришло новое письмо. Он открыл его, но на экране вспыхнула лишь каша из символов: из-за несовместимости программ сообщение выглядело как сплошная абракадабра.

Ю Шулан не хотел, чтобы Фань Сяо вмешивался в историю с Сюэ Баотянем. Того, что ему доставляют два родных брата, хватало с избытком – оба словно ходячие источники хронической головной боли.

Он решил уладить всё сам, до того, как Фань Сяо успеет вернуться.

Он вспомнил, что в спальне, возле кровати, стоит ноутбук, который Фань Сяо обычно использует для игр.

Ю Шулан всегда строго соблюдал личные границы. Даже несмотря на то, что они давно были парой, он никогда не прикасался к вещам Фаня Сяо без его разрешения.

Он набрал его номер. Из динамика полилась сладковатая тайская поп-музыка. Мелодия закончилась, но трубку так никто и не снял.

Ю Шулан немного помедлил. Затем, нарушив собственные принципы, всё же отправил сообщение – одно касание пальцем по экрану, и текст ушёл в сеть.