Текст книги "Четырёхликий Будда"
Автор книги: Эрлан Су
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 72 страниц)
– До сих пор не понимаю, за что ты меня так ненавидишь. Но уже всё равно. Всё давно не важно.
Он указал на коридор:
– Господин Фань, выход там.
Небо окончательно провалилось в ночь. В квартире горел только свет в спальне – тусклый, выдыхающийся, вытекающий сквозь приоткрытую дверь. С каждым шагом он растворялся в темноте гостиной, оставляя углы залитыми холодной тенью.
Фань Сяо стоял именно там – в самом тёмном углу. Его лицо почти терялось, глаза и брови сливались с ночной мглой. Он молчал долго – тишина натягивалась, как проволока. Потом, наконец, сказал:
– Всё – не важно, да?
Теперь в голосе не было ни досады, ни растерянности. Он звучал, как тяжёлый прибой в глухую ночь – медленно, гулко, с угрозой:
– «Всё» – это и я тоже?
– Фань Сяо, – голос Ю Шулана резанул по воздуху, острый, как осколок стекла. – У меня нет ни сил, ни времени играть с тобой в твои словесные игры. Я не хочу больше тянуть эту верёвку. У тебя два варианта: уйдёшь сам – или я вышвырну тебя сам.
Он распахнул дверь ещё шире. Взгляд – прямой, выжженный раздражением:
– Честно? Я настолько вымотан, что мне даже бить тебя лень. Так что окажи услугу, господин Фань – выкатывайся сам.
Раньше Ю Шулан никогда не позволял себе говорить так жёстко. Даже злость он заворачивал во вежливость, даже обиду – в мягкость. С Фань Сяо – тем более. Раньше в этих руках не было границ, только тепло, спокойная снисходительность. Он принимал его, как есть – без остатка. Даже после… После Фань Сяо тянулся к нему, как в тёплую воду, где не надо было скрываться.
А теперь в этих глазах не осталось ни капли ласки. Только холодное раздражение. Настоящее, плотное, неотвратимое. И Фань Сяо вдруг ощутил укол. Словно не он разрывает, а его самого разорвали – быстро, без следа.
Он машинально коснулся часов на запястье – старая привычка после того дня, когда Ю Шулан выкинул его амулет с четырёхликим Буддой прямо в мусор. Тогда он впервые подумал: тепло можно потерять одним движением.
Эти часы тоже были подарком от Ю Шулана. Тогда он сказал: «Пусть каждое твоё мгновение будет радостью».
А теперь? Теперь он хотел только одного – чтобы Фань Сяо исчез. Исчез так быстро и бесследно, как будто его и не было.
Было уже неважно – счастлив он или нет. Было неважно – жив он или мёртв.
И всё же память цеплялась за то, что ещё недавно было таким тёплым. Та ночь – свет, шелест простыней. Ю Шулан сказал тогда тихо, прямо в ухо, почти шёпотом: «Я буду любить тебя всю жизнь».
Позже, когда всё улеглось, Фань Сяо спросил снова – будто хотел услышать это ещё раз, закрепить обещание в камне:
– Ты правда будешь любить меня вечно?
Мужчина курил, глядя прямо в глаза. Сказал так искренне, так просто:
– Пока тебе нужна моя любовь. Пока ты любишь меня.
А теперь всё стерлось.
Ю Шулан больше не заботился. Не о нём, не о его страхах, не о том, что останется внутри, когда он закроет за ним дверь.
Рука в рукаве медленно сжалась в кулак. Пальцы впились в кожу, побелевшие костяшки дрогнули. Фань Сяо опустил глаза, губы чуть дрогнули. Шаг за шагом он пошёл к двери – так, как хотел Ю Шулан.
Он перешагнул порог. И прежде чем дверь захлопнулась, обернулся, голос звучал почти небрежно – колючим уколом под рёбра:
– Похоже, заведующий Ю решил, что ему никто больше не нужен. Что ж… Может, тогда мне передать твоему брату, что ты и о нём больше не заботишься?
Брови Ю Шулана резко сдвинулись, лицо вспыхнуло резким холодом:
– Что ты имеешь в виду?!
– Ничего особенного, – Фань Сяо снова просунулся в дверной проём, наклонился ближе к уху Ю Шулана и произнёс тихо, почти ласково: – Просто теперь твой брат работает моим личным финансовым консультантом.
– Камеры я выключу, можешь спать спокойно, заведующий Ю.
Глава 71. Какая разница, с кем спать...
Ю Шулан только поднял занавеску при входе в небольшое кафе, как телефон снова зазвонил. Он, не глядя, сбросил вызов и вошёл внутрь. Бросив взгляд по сторонам, почти сразу заметил Чжан Чэна.
Рядом со школой, в обеденное время, в этой ямочной жаровне было немноголюдно.
– Бро, сюда! – Чжан Чэн помахал телефоном.
Это простое обращение заставило Ю Шулана чуть замереть. “Бро” – он не слышал этого от него уже много лет.
Он подошёл, отодвинул деревянный стул, расстегнул пуговицы на плаще и сел.
– Сегодня же выходной. Дорога была свободной? – энтузиазм Чжан Чэна звучал немного вымученно. Похоже, он сам не знал, как себя вести в этой обстановке.
Ю Шулан взял старую металлическую флягу и налил воды в эмалированный стакан:
– Машину продал. Добирался на автобусе.
Палочки в руке Чжан Чэна замерли, на лице мелькнула неловкость. Он знал, что Шулан продал квартиру, чтобы помочь ему выплатить долги, но о том, что ушла и машина – не догадывался.
Он подцепил кусок курицы и положил на тарелку перед Ю Шуланом:
– Бро, знаю, ты это любишь. Я заранее заказал.
Ю Шулан ещё в детстве узнал этот вкус. Тогда в доме редко бывало что-то вкусное, денег не хватало. Иногда они бросали в прогретый отоплением каганный очаг пару бататов или картофелин. Это было далеко от изысков, но радость от того, как они перекатывали в ладонях обжигающий сладкий батат, до сих пор жила где-то внутри – в том уютном уголке памяти, где пряталась нежность и тёплое прошлое.
– Бро, помнишь? Тогда в снежный день, пол-Западной улицы занесло, и ты побежал помогать расчищать. В итоге руки еле поднимал. А один из жильцов, в благодарность, всучил тебе запечённого цыплёнка. Мы потом его ещё раз подогрели в очаге… Помнишь этот аромат? – Чжан Чэн вздохнул. – Сейчас хоть что ешь, а такого вкуса – не найти.
Ю Шулан редко пил байцзю, но сегодня всё же открыл бутылку «Эрготоу». Маленький рюмочный стакан наполнился с избытком – рука дрогнула, не рассчитав.
Он отпил половину – жгучая горечь прокатилась по горлу, смыла сумбур воспоминаний, сжала грудь изнутри. Голос стал глуже:
– Сяо Чэнь, зачем ты меня звал?
Улыбка на лице Чжан Чэна слегка застыла. Он сделал усилие, чтобы вновь расслабиться. Отложив палочки, тоже налил себе:
– Бро, ты же знаешь, я сейчас работаю у господина Фаня?
– Знаю.
– Я слышал… у вас с ним что-то случилось?
Ю Шулан помолчал, перевёл взгляд на брата:
– Сяо Чэнь, как ты думаешь, почему Фань Сяо дал тебе такую высокооплачиваемую должность?
Брови Чжан Чэна нахмурились, раздражение проступило:
– Ты хочешь сказать, что я получил это благодаря тебе?
– Дело не в “благодаря”. Фань Сяо – не добряк. Я просто надеюсь, что ты поскорее уйдёшь от него.
Чжан Чэн подбросил в рот арахис и хрустнул с вызовом:
– Я знаю, он мразь. – Он поднял ладонь, демонстрируя круглый шрам. – Вот, его рук дело.
Ю Шулан вздрогнул:
– Что случилось?!
– Пустяки, – отмахнулся Чжан Чэн. – Он так со мной обошёлся, и что? Я всё равно готов на него работать. А ты? Не можешь быть взрослее? С ним лучше дружить, чем воевать. Ты вообще понимаешь, сколько у него денег?
Ю Шулан, хотя и ожидал подобного, всё равно ощутил, как эта фраза кольнула. Он медленно выпрямился:
– Значит, ты пришёл, чтобы уговорить меня вернуться к Фань Сяо?
Чжан Чэн стряхнул с пальцев кожуру от арахиса, наклонился ближе, понизив голос:
– Бро, тебе не надоело бедствовать? У нас есть шанс! Такой дурак, как Фань Сяо, прямо перед нами. Мы с тобой могли бы на нём неплохо заработать.
– Ты опять хочешь присвоить чужие деньги? – лицо Ю Шулана потемнело. – Разве тебя ничему не научила последняя история?
– Нет-нет, – понизил голос Чжан Чэн. – Сейчас всё иначе. Ты с Фань Сяо… у вас особые отношения. Если ты сможешь его задобрить, чтобы он доверил мне деньги для инвестиций – мы найдём способ… – Он сжал ладонь, как будто сжимал воздух, полный купюр, – …прикарманить всё до юаня.
Взгляд Ю Шулана вспыхнул сдержанным гневом:
– Чжан Чэн, ты недооцениваешь Фань Сяо. И при этом оскорбляешь меня.
Он выдохнул, но голос стал ещё твёрже:
– Последний раз предупреждаю: держись от него подальше. Он совсем не так прост, как кажется. Ты даже представить себе не можешь, насколько он опасен.
Глядя на младшего брата, с которым делил детство, Шулан постепенно сменил тон. Ярость перешла в искреннюю тревогу:
– Сяо Чэнь, найди себе нормальную работу. Прекрати мечтать о лёгких деньгах и быстрых путях.
Он потянулся к пуговицам на плаще, явно намереваясь закончить разговор:
– Через пару дней годовщина смерти мамы. Давай сходим вместе, помянем её.
Но он не успел застегнуть плащ. Рядом, почти в ухо, раздался резкий голос Чжан Чэна:
– Ю Шулан, да какая разница с кем спать?! Ты что, особенный?
Он говорил негромко, но достаточно чётко, чтобы обернулись несколько человек. Их взгляды – острые, как иглы.
Пальцы, державшие пуговицу, застыли.
Ю Шулан медленно повернулся и холодно посмотрел на брата:
– Сколько лет ты учился – всё впустую? Или книги ты скармливал собакам?
Чжан Чэн нервно облизнул губы, но затем пошёл на попятную:
– Ну, я просто по факту говорю. Вы же не женитесь. Так какая разница, с кем ты? У Фаня и внешность, и деньги. Чего тебе ещё надо?
Он потянулся, налил ещё одну рюмку и подвинул её Шулану:
– Бро, даже если вам тяжело вместе, может, потерпишь ради меня? Сейчас работу не найти, а я только устроился. Мне бы год продержаться – в резюме красиво будет, тогда смогу двинуть дальше.
Он огляделся, понизил голос:
– И потом… у него до сих пор есть доказательства той истории. Он мне уже намекал. Бро, если ты с ним разругаешься – мне крышка.
Чжан Чэн резко придвинул табурет ближе, сел рядом. Его голос стал сдавленным, почти жалобным:
– Бро, прошу тебя… ради мамы. Ты же не бросишь меня? Если эта история всплывёт, мне конец. Вся индустрия отвернётся. Даже мама на том свете не найдёт покоя!
Тело Ю Шулана слегка качнулось от брата, словно марионетку потянули за ниточки. Взгляд его потух. Перед ним стояла горячая еда, издающая насыщенный аромат, но в ней уже не осталось ничего – ни вкуса, ни тепла, ни воспоминаний. Только пустота.
Мальчишка, который когда-то бегал за ним и без устали повторял «бро» – теперь был неузнаваем. Лицо, искажённое ненавистью и внутренней гнилью, стало чужим.
Глухая, непередаваемая боль навалилась на плечи Ю Шулана, будто тяжёлое покрывало. Ощущение одиночества стало ещё гуще. В этом крикливом, глупо суетливом мире, не осталось ни капли “человеческого тепла”, которое могло бы принадлежать ему. Даже крошечной искры.
– Сяо Чэнь, – он поднял рюмку, голос был тихим и глухим, – если у тебя будут проблемы, ты всё равно можешь ко мне прийти. Но в этом вопросе… прости. Я не помогу.
Он отстранил руку брата от своего рукава, выпил рюмку, встал и вышел.
Уже у самой двери, он услышал позади холодный, обволакивающий голос:
– Бро… ты хочешь меня довести до смерти, да?
Прошло три дня.
Ю Шулан поднял трубку – звонили с 110.
– Это Ю Шулан? Ваш брат сейчас на крыше здания мэрии. Похоже, он собирается прыгнуть!
Глава 72. Прыжок с крыши, часть 1.
Весенний ветер не всегда бывает ласков. На тридцатом этаже он злее, чем на первом.
На крыше муниципального здания ревел сильный ветер. Молодой человек нависал над наклонным ограждением, одна нога уже свисала за край. Его ботинок покачивался под порывами воздуха.
Он обернулся, посмотрел на мужчину за спиной. На лице не было и тени отчаяния, какого ждёшь от того, кто решил умереть. В нём кипела злость.
– Ю Шулан, ты доволен?! Вот так меня видеть тебе нравится, да?!
Ю Шулан прибежал только что, ещё не успел перевести дыхание. Он предъявил документы пожарным, которые дежурили на месте, и медленно подошёл. Остановился в трёх метрах от Чжан Чэна.
Он не стал реагировать на выкрики брата. Вместо этого – прикинул, насколько опасна его позиция. Парапет на крыше был под углом, немного наклонён наружу. Если не решишься окончательно – упасть сложно. Но если решишься…
Да, тогда всё может случиться.
Убедившись, что Чжан Чэн держится достаточно стабильно, Ю Шулан наконец позволил себе немного расслабиться. Он подошёл к ограждению – не слишком близко, но и не слишком далеко от брата – и тяжело опёрся на перила.
Из пачки сигарет он вытряхнул одну, зажал губами. Спиной к ветру прикрыл пламя зажигалки, затянулся и только потом заговорил:
– Спустись. Поговорим нормально.
Чжан Чэн усмехнулся:
– Ю Шулан, не будь идиотом. Ты же можешь легко смягчить Фань Сяо, раскрутить его под себя – исполнить мою мечту. Чтобы мы жили так, как хотим.
Самодовольная, горькая усмешка медленно расползлась по лицу Ю Шулана:
– Чжан Чэн, у меня нет таких способностей. Всё это – просто очередная игра, в которую Фань Сяо играет, когда ему скучно. Я – игрушка. А ты… ты просто реквизит.
Он прикусил окурок, на фильтре остался чёткий след зубов:
– Знаешь, почему он до сих пор не выключил игру? Потому что не он нажал на кнопку «конец» первым.
Он вытащил сигарету изо рта и взглянул на Чжан Чэна:
– А знаешь, как он продолжает игру? Он ищет моё слабое место.
Помолчал, потом мягко добавил:
– Сяо Чэнь… на этом свете у меня осталось только одно слабое место. Это ты.
Небо было тусклым, свинцовым. Густая мгла подступала со спины, словно собиралась поглотить хрупкую фигуру Ю Шулана, стоявшего одиноко на крыше.
И в этой тишине вдруг родилась искра, робкая, почти детская:
– Сяо Чэнь, ты ведь всегда не любил здешнюю стужу. Поехали со мной отсюда? Уедем из этого города, ладно?
– Считай, что я тебя прошу.
Порыв ветра сорвал последние слова с его губ, унося их прочь, но не раньше, чем они достигли ушей Чжана Чэна. Они врезались внутрь, как камень в гладь тихого озера, разогнав тысячи кругов волн.
Уголки глаз Ю Шулана покраснели, и на фоне мрачного неба этот алый акцент казался пронзительно ярким. Рука Чжан Чэна, сжимавшая перила, задрожала, губы стали бледными, и лишь спустя долгое время из его горла вырвался хриплый шепот:
– Бро…
Когда этот человек хоть раз просил кого-то о чём-то? Даже в юности – никогда.
Родом из бедности, Ю Шулан с самого детства был взрослым. Всё делал рассудительно, чётко, по плану. Даже в противостоянии с людьми почти не проигрывал. В старших классах, когда его начали травить – за слишком сильный, неудобный характер – на него напали семь-восемь парней в тёмном переулке и избили до крови. Но он ни разу не попросил пощады.
В одиннадцать лет Чжан Чэн, тогда ещё маленький, брёл за четырнадцатилетним братом. Зима. Арендованное жильё отобрали. Семья оказалась на улице. Впереди Новый год, в витринах – красные фонари, снег блестит. Но Чжан Чэну было только холодно. Он нёс узел с вещами и всхлипывал:
– Бро, тут так холодно… Я хочу туда, где нет зимы.
Все вокруг думали, что Ю Шулан пойдёт просить помощи у того ублюдка, которого Чжан Чэн называл отцом. Ведь это был единственный человек, с которым их семья хоть как-то была связана…
За эти несколько суток Ю Шулан снова осунулся. Скулы заострились, лицо стало худым, почти прозрачным. Он казался таким же эфемерным, как дым сигареты, что медленно растворялся в воздухе – лёгкий, без остатка, будто вот-вот исчезнет.
Говорил он так же легко, по-ветреному:
– Что такого дал тебе Фань Сяо, что ты готов за него так рваться?
Чжан Чэн фыркнул:
– Что он мне дал? А что я вообще получу – разве это не ты решаешь? Ю Шулан, я до сих пор не пойму: ты Фань Сяо ненавидишь или просто не выносишь, что у меня дела пошли хоть немного в гору?
Пепел с сигареты унёс ветер, но Ю Шулан по привычке всё равно стряхнул её пальцем:
– Чжан Чэн, хватит этих театров. Тут полиция, пожарные – все стоят и ждут. Не устраивай спектакль с прологом.
Он приподнял веко, устремив прямой взгляд:
– Скажи коротко и ясно. Что ты хочешь? Что я должен сделать, чтобы ты с этим завязал?
Чжан Чэн как будто ждал этого вопроса, но не в таком тоне. Он запнулся. Подготовленные фразы, заходы, манипуляции – всё разбилось о сухую прямоту.
– Я… – он выдохнул и, будто бросаясь в омут, выпалил: – Тебе и так ясно, чего я хочу. Говорить прямо – бессмысленно.
На лице Ю Шулана проступила усталая тень. Он дернул пальцем с зажатой сигаретой:
– Даже родные братья любят точный расчёт. А мы с тобой – даже не родня. Так что говори. Конкретно. Что я должен сделать, чтобы ты “удовлетворился”.
Чжан Чэн явственно занервничал. Скользнул взглядом по спасателям, замявшись:
– Мне нужно сохранить эту работу.
– Хм, – Ю Шулан выдохнул дым. Он сразу рассеялся, не успев стать плотной завесой, оставив взгляд тусклым и прозрачным. – То есть ты хочешь, чтобы я вернулся к Фань Сяо. Утихомирил его. Помог ему поверить тебе, передал в твои руки активы, а ты уже с этими активами сделаешь себе полную кассу. Так?
Он не повысил голоса. Но каждое слово резало, как лёд.
Но тогда Ю Шулан, даже будучи подростком, предпочёл крутить тесто на лепёшки в дешёвой забегаловке. Он раскатывал круглые оболочки для пельменей до тех пор, пока руки не немели от усталости, лишь бы заработать немного денег и поселить Чжан Чэна с матерью в самой убогой гостинице. И не пошёл просить у Вэй Линьмина – того самого, кто в слухах обижал мать Чжан Чэна, но при этом иногда подкидывал ему мелочь.
Но теперь…
Глава 73. Прыжок с крыши часть 2.
Но теперь…
