Текст книги ""Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

– Не в первый же раз, – Тони почти спокойно пожал плечами, перехватив мой взгляд.

– Я бы предпочла, чтобы в последний…– скривилась я и, поднимаясь с кровати, приняла орудие наказания из его рук. – Ладно, ложись. Сколько?

– М-м-м… Двадцать – двадцать пять? – предложил парень, приспуская штаны и укладываясь на кровать тылом к верху.

– Обойдешься. Десятка хватит, – хмыкнула и, , вспоминая это полузабытое ощущение, сделала пробный взмах в воздухе.

Я понимала, что кое-кому, это нравится в силу некоторых психологических или физиологических особенностей… Тому же Кайлу, насколько догадалась. Но вот с Тони… Слишком все сложно у нас.

– Ладно, тогда не жалей, – буркнул он, уткнувшись лицом в подушку, и тут же охнул почти одновременно с первым смачным шлепком.

К сожалению, такая ситуация у нас складывалась тоже не в первый раз, так что, быстро покончив с неприятной процедурой, бережно смазала пострадавшую часть тела моего художника кремом, лежавшим в прикроватной тумбочке. Парень удовлетворенно засопел, подставляясь под ласку.

– Нормально? – уточнила обеспокоенно, оценивая припухлость кожи.

– В самый раз, спасибо… Прости, что временами со мной столько проблем. Я постараюсь измениться, – пообещал он честно, извернувшись так, чтобы видеть меня.

– И тогда перестанешь быть тем Тони, которого я знала? Просто пообещай, что в следующий раз, когда в твою до ужаса талантливую голову придет мысль сделать какую-нибудь дурость, ты позвонишь мне, чтобы я успела тебя отговорить, – хмыкнула я, ласково щелкнув его по носу.

– Пренепременно! – обрадованно воскликнул он и, крепко обняв меня, звонко чмокнул.

– Фу, обслюнявил…, – рассмеялась, демонстративно вытирая мокрую щеку.

– Ага! Хочешь, я покажу, что нарисовал вчера? О, и сегодня тоже! Я не успел закончить там немного… Давай закончу – там на пару часов работы, а потом покажу, ага? – спохватился он, вскакивая с кровати, словно пару минут назад ничего и не случилось.

Тут же бросился к своему мольберту, накрытому полотном.

– Давай попозже, хорошо? Мне еще с Кевином нужно поговорить, – скривилась я, представив еще один, не менее тяжелый для меня разговор.

– А… Хорошо, я как раз дорисую тогда! – кивнул он, уже смешивая что-то в своих баночках, но когда я взялась за дверную ручку, обернулся и просительно добавил: – Ты же не будешь сильно ругать Кевина? Косячил-то я…

– Разберемся, не переживай, – пообещала ему.

Тони тут же расслабленно вздохнул и окончательно переключил внимание на свое творение.

Глава 31

Как только вышла из комнаты Тони, едва не наткнулась на Кевина, стоявшего почти вплотную у двери, скрестив руки на груди. Сжатые в нитку губы, желваки, ходившие под скулами, и горящий непримиримым огнем взгляд не обещали ничего хорошего.

Гадать не приходилось: кто-то явно услышал негромкие вскрики Тони – а может, сквозь тонкую дверь доносились и шлепки ремня – и сделал свои выводы. Вот только выяснения отношений мне сейчас для полного счастья и не хватало! После того, как эти балбесы сами же практически довели до полуобморочного состояния.

Не желая начинать разговор в гостиной, куда вот-вот должен был выскочить довольный Тони за своим недорисованным пейзажем, махнула Кевину, чтобы шел в мою комнату. Тот так же молча повиновался.

– Мне уже раздеваться? Как становиться? – выпалил он со злостью, как только за нами закрылась дверь.

Бросив на него взгляд, полный досады, присела на край кровати и устало потерла ладонями лицо. Дурацкий день!

– Зачем?

Кевин несколько смешался и от самого вопроса, и от моего спокойного тона, граничившего с безразличием, но с намеченной линии поведения отступать не собирался.

– Ну как? Ты злая, будто сотня демонов. Мы виноваты. – Пацана уже выпорола, теперь моя очередь. Или ты только свое имущество порешь? – он вновь начал заводиться, тем не менее, продолжая торчать возле двери.

– Остынь, – поморщившись, все же повернулась к нему. – Толку тебя пороть? Ты взрослый дядя, должен уже уметь отвечать за свои поступки. Проще всего подставить задницу под ремень, посчитав, что таким образом искупил все свои прегрешения. Можно подумать, от того, что я тебя выпорю – проблема исчезнет… Ладно, Тони не понимает, живет большей частью в своем, выдуманном мире. Но ты? На своей шкуре испытал, что может произойти. Люди умирают, тебя ищут, а ты идешь к обрыву, без средств связи, да еще и Тони с собой поволок! О чем ты вообще думал? Да вас обоих бы там прихлопнули и все!

– Но ведь ничего не произошло, – возразил он без особой уверенности в голосе, сразу растеряв большую часть своего запала. Наверняка ведь и сам понимал, что неправ.

– Угу. Не произошло. Я безумно рада этому, правда, но представь, каково мне было? После встречи с Диланом, на которой он наглядно показал, насколько глубоко мы влипли, прихожу домой, а вас нет. То ли вы сами ушли, то ли… то ли… – я судорожно перевела дыхание, чувствуя, как в горле снова встал ком, а в животе опять поселилось мерзкое чувство страха и беспомощности. – Пока вас не было, в красках представила, как именно могли с вами разделаться. И ведь даже не знала, куда идти, где искать хотя бы ваши тела!

Под конец фразы просто устало махнула рукой, отвернувшись к окну. Продолжать разговор совсем не хотелось, на душе поселилась тяжесть.

– Прости, был неправ, – выдавил Кевин совсем тихо.

В его голосе слышались искреннее огорчение и досада. Я лишь дернула плечом, ничего на это не ответив. Ну а что тут скажешь? Переливать из пустого в порожнее? Дурость сделали, признали это, но, почему-то, желанное облегчение так и не наступило, слишком сильно перепугалась…

– Можно?

Его немного неуверенный голос раздался совсем рядом и заставил удивленно повернуться к парню.

– Что?

– Присесть рядом можно? – повторил он и, получив в ответ быстрый кивок, тоже сел на мою кровать.

Тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Я не торопила.

– Я как-то не подумал, что нужно взять с собой артефакт… – начал он с усилием, но я его перебила.

– Вот только не надо врать, а? Тони рассказал, что и тебя обманул, сославшись на мое разрешение, и артефакт он не взял, и на обрыве задержался, дорисовывая последние штрихи.

– Вот трепло… Поэтому ты его выпорола? – от его голоса повеяло холодом.

Но я уже окончательно взяла себя в руки. Смерив его заинтересованным взглядом, тихонько фыркнула.

– Что, тоже хочешь? Ну, извини, я не по этим делам. Можно, конечно, Ванессу попросить, если совсем уж невтерпеж… – протянула насмешливо, воспользовавшись моментом, чтобы хоть так отплатить за потраченные нервы.

– Да ну тебя, я же серьезно! – возмутился Кевин, но все же немного расслабился.

– И я серьезно. Что, небось, навоображал уже, что я злобная госпожа, без конца размахиваю плеткой направо и налево? – хотела спросить с той же долей сарказма, но получилось резче, чем планировала.

Кевин смерил меня внимательным взглядом, в котором полыхнуло нечто, вызывавшее беспокойство, после чего медленно покачал головой.

– В первый день, может, так и подумал бы. А так… Не похожа ты на типичную рабовладелицу… Ладно, что мне нужно сделать, чтобы искупить свою вину? – посерьезнел он.

– Ну а что ты можешь сделать? Больше не совершай глупости. Понимаю, тут больше Тони косячил, но ведь и ты мог потребовать, чтобы он позвонил мне при тебе, или сам бы позвонил. Когда уходили – убедиться, что Тони взял артефакт. Ну, и, увидев тот страшный обрыв в безлюдном месте, дать нашему творцу подзатыльник и притащить домой.

Я окончательно успокоилась, осознав, что с Кевином особых выяснений отношений не планируется. Ситуация, конечно, неприятная получилась, но главное, что разобрались. Да и художник мой получил то, чего последние пару месяцев ему явно не хватало.

– А Тони что? – уточнил Кевин, помедлив.

Было видно, что он чувствует себя несколько неловко, хотя напряжение отпустило его почти полностью.

– А что Тони? У себя в комнате, рисует. Зря, что ли, вдохновение ходил черпать? – хмыкнула я, потянувшись за резинкой для волос.

– Я имею в виду, что он думает по этому поводу? О том, что происходит вокруг… Ну и своей безответственности и последствиях…

Я оценила, насколько завуалировано Кевин коснулся темы наказания, полученного Тони. Улыбнувшись, завязала волосы в небрежный узел, наслаждаясь прохладой от легкого сквозняка, остудившего открытую шею, и только после этого соизволила ответить.

– Что он может думать? Ему объясняй, не объясняй – без толку. Пока говоришь – соглашается. А потом бабочку увидит красивую и побежит за ней, сразу забыв обо всем, – фыркнула я, покачав головой.

Можно подумать, за эти несколько дней Кевин сам не понял, что Тони – тот еще фрукт.

– И что, каждый раз заканчивается поркой? По-другому никак? – с едва заметным неодобрением в голосе.

Кто-то решил мне на совесть подавить? Ну-ну.

– Думаешь, я в восторге от этого? Насколько поняла, Тони с детства такой. Отец его воспитывал один и не чурался порки, пытаясь хотя бы так пробудить, если не совесть и желание думать, то хотя бы инстинкты. Вот Тони и привык, что так в его мире правильно: совершил глупость – получил по заднице. Совершил ее повторно – получил больше и сильнее. В третий раз захотелось сделать – задница заныла, напоминая, больше и не тянет. Да и ему так проще: получил – все, можно дальше общаться, как прежде, без обид и злости, и вина над ним не висит. Если же ограничиться простыми разговорами, хоть сто раз ему скажи, что не сердишься – будет сам себя изводить, что намного хуже. Пришлось принять правила игры. В мелочах находим компромиссы, обсуждаем, ищем выход из сложившейся ситуации, что устраивал бы обоих… Например, за подгоревший обед он не дождется, как бы не старался. Ну, а когда что-то серьезное – уже, видимо, без вариантов, – неожиданно для самой себя, поделилась некоторыми нюансами наших с Тони отношений.

Наверное, мне давно уже нужно было выговориться, рассказать об этом хоть кому-то. Может, услышать совет… Или убедиться, что поступаю правильно, согласившись на такое. Но Кевин лишь неопределенно хмыкнул, не давая никакой оценки моим действиям.

Не дождавшись его реакции, неопределенно передернула плечами и подошла к шкафу. Как и в прошлый раз, не обращая на присутствие мужчины никакого внимания, переоделась в удобные домашние шорты и футболку.

– Можно задать вопрос? – прозвучал его задумчивый голос.

– Ну попробуй.

– Как Тони вообще попал к тебе? Не похоже, что ты купила его на аукционе или еще где.

Обернувшись, вопросительно приподняла бровь. Кевин успел уже в наглую с комфортом развалиться на кровати поверх покрывала и, заложив руки за голову, наблюдал за моим переодеванием с явным интересом.

– А на что похоже?

– Думаю, ты была знакома с его родителями, знала его едва ли не с детства. А потом они умерли, напоследок попросив тебя о нем позаботиться… Но, к тому моменту, он уже был рабом… Не смотри на меня так, сам уже понял, что версия совсем дурацкая и нерабочая. Ладно, понятия не имею, как он к тебе попал. Хотя, стой! Ты его спасла! Точно, он во что-то вляпался, а ты, зная его с детства, – оформила на себя, спасая. Предположим, нарушил закон, и ты, чтобы отмазать от каторги… – Кевин принялся вдохновенно фантазировать, выдвигая версии одну за другой.

– Тони? Нарушил закон? – я невольно рассмеялась. – Он максимум дорогу перейдет в неположенном месте, но за это на каторгу не отправляют.

– Ммм… Его могли подставить… Связался не с той компанией, почему нет? – не сдавался парень.

– Угу. Компания анонимных художников-маньяков. Как подойдут со спины, как приставят кисточку к горлу, как заставят позировать… Ужас просто! Пойдем на кухню, что-нибудь на ужин сообразим, – махнула ему рукой, и первая направилась к выходу, зная, что Кевин тут же последует за мной.

Глава 32

– Тони позвать? Или он пока не в состоянии? Как он… ну, вообще?.. – в нарочито спокойном голосе Кевина промелькнули нотки тревоги, заставившие меня остановиться на пороге комнаты.

– Это ты так осторожно пытаешься узнать, насколько сильно ему досталось? Поверь мне, от нескольких шлепков по заднице еще никто не умирал. По крайне мере, сразу же, резвым козликом, поскакал к своему мольберту дорисовывать картину. Так что мыслями пока не с нами – хотя бы к ужину вернулся в реальность, – усмехнулась я.

И почти сразу получили подтверждение своим словам: холст и краски из гостиной уже исчезли, а из комнаты художника доносилось знакомое довольное пение. Кевин удивленно приподнял бровь, но лишь фыркнул в ответ каким-то своим мыслям, так и не озвучив их.

– Так что там с появлением у тебя Тони? Расскажешь или мне продолжить гадать? – подал он голос некоторое время спустя, нарезая мясо некрупными кусками, пока я перемывала овощи под краном.

– Это было забавно, – хмыкнула я, тыльной стороной ладони откинув выбившуюся прядь волос.

Повернувшись к своему любопытствующему помощнику, забрала у него нарезанное мясо и почти торжественно вручила овощи. В ответ на тяжелый вздох послала ему воздушный поцелуй и переместилась к плите.

– На самом деле, нечего особо рассказывать. Я не была знакома с Тони раньше. Впервые увидела, когда мы с отрядом стражников ворвались в один из притонов, где над рабами издевались, нарушая закон… Передай, пожалуйста, перец, слева стоит… – прервалась я, обнаружив, что баночка со специей не на месте. – Слева от тебя, а не от меня. Ага, спасибо.

– Тони был одним из тех рабов? – уточнил Кевин под мерный стук ножа о разделочную доску.

– Не-а. Тони тогда еще был свободным. Пришел по какому-то объявлению или еще как – не суть важно. Хотел продать себя в рабство, искал хозяина, но не повезло… Вернее, как раз повезло, мы тогда накрыли всех этих тварей, – я скривилась, вспомнив, в каком состоянии были те, кто успел продать себя раньше, и невредимого растерянного Тони, наивно хлопающего своими голубыми глазами.

– Постой! Ты познакомилась с ним, когда он вообще ни разу не был в рабстве? Только не говори, что ты его первая хозяйка, – от такой неожиданной догадки Кевин полностью развернулся в мою сторону, едва не задев ножом.

Тут же, спохватившись, отложил инструмент, продолжая сверлить меня недоверчивым взглядом.

– Не ожидал? Сама до сих пор в шоке.

– Да как тебя угораздило-то? – выпалил Кевин совсем уж потрясенно.

Как наяву вспомнила, каким потерянным и расстроенным был мой художник, когда приходил к нам в Центр для дачи показаний. Как робко однажды вручил мне букетик подснежников… И уж точно не забыть, как этот засранец, трогательно смущаясь, попросил меня стать его хозяйкой!

– Тони жил с отцом, я же тебе говорила, тот пытался еще чего-то добиться от него, научить самостоятельно принимать решения … Но тщетно. Тони это не было нужно, в его жизни есть только картины и больше ничего не надо, абсолютно оторван от реальности. Пока отец говорил, что делать – он делал. А потом отца не стало, но это не привело к резкому «взрослению» Тони. Парень привык выполнять, что ему говорят, быть зависимым. Вариант с добровольным рабством показался ему самым оптимальным… – так, за приготовлением ужина, я постепенно рассказывала Кевину всю историю нашего знакомства.

– Можно было догадаться, вполне в его духе. А ты тут каким боком? Чай будешь, пока готовится? – Кевин деловито вывалил нашинкованные овощи на зашипевшую сковородку.

– Да, пожалуй. Сделаешь? – я с благодарностью кивнула и уселась на высокий табурет у окна, давая Кевину возможность немного поухаживать, и продолжила прерванный разговор. – Он практически взял меня измором, если честно. После того, как осознал, от какой участи его спасла, вообразил, что лучше меня хозяйки не найти. Ходил постоянно за мной, упрашивал, приводил разные доводы, чем мне это может быть полезно. Даже ни разу не повторился, кстати говоря… Нейтан с Ванессой даже ставки делали, как скоро я сдамся. Причем никто из них не сомневался: бастион падет.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– А что не так?

– Тебя ведь заставили это сделать против твоей воли? – Кевин бросил на меня взгляд, полный недоумения, позвякивая ложечкой, пока размешивал сахар. – Держи.

– Спасибо, – я с наслаждением вдохнула любимый аромат жасминового чая, принимая чашку из рук парня. – Ну, заставили – громко сказано. Скорее, убедили. Конечно, не обошлось без мелкой аферы. Я сдалась после очередной слезной речи, что жить ему, бедняжке, негде, ничего он не умеет, кроме как рисовать, готовить и убирать. Согласен практически на все, лишь бы согласилась стать его хозяйкой. Уверял, что только на год, а сейчас идти совсем некуда: ни денег, ни друзей, ни родственников. Я и пожалела его, горемыку…

– И в чем же обман? – Кевин недоверчиво покосился на меня, уменьшив немного огонь конфорки под будущим овощным рагу.

– А в том, что отец Тони был довольно обеспеченным владельцем небольшого ресторанчика, который наш художник продал за кругленькую сумму– ведь все равно не в силах был справиться с управлением. И узнала я об этом на следующий день после заключения договора, когда Тони принес деньги мне, чтобы я ими распоряжалась. И дом у него тоже есть! – воскликнула я чуть громче, чем собиралась, не сумев полностью справиться с возмущением.

– Ну-у, звучит не так уж и плохо. По крайней мере, не альфонс, – почти весело хмыкнул Кевин, подмигнув мне.

– Угу… Нет, я особо не жалуюсь, нам с Тони на самом деле хорошо вдвоем. У меня есть тот, кто ждет моего возвращения по вечерам и создает мне уют, отвлекая от неприятностей окружающего мира. У него же есть та, кто ограждает его от этих же самых неприятностей, позволяя с головой нырять в свои иллюзии, откуда он черпает вдохновение для картин. Его дом сдаем– эти деньги являются вкладом Тони в наш семейный бюджет. То же, что он выручил за ресторан отца, лежит на счету, заведенном на его имя. Как только он обретет свободу – тут же сможет их получить, – поспешила добавить я.

В конце концов, уже давно простила Тони за его уловку. Попсиховала, конечно, несколько дней и успокоилась. Да на него, в принципе, и невозможно долго злиться.

Правда, следующим шоком для меня стала просьба выпороть его за обман. Еще несколько дней держалась, отказывая, пока не поняла, что ему в самом деле это нужно. Тони не любитель боли, сам процесс порки никакого удовольствия не приносит, но вот морально ему становится легче: его проступок не остался безнаказанным. Да и потом некоторое время ведет себя безукоризненно, не пытаясь довести меня до седых волос и нервного тика. Хотя, мне кажется, такими темпами рано или поздно я все же до этого дойду.

– И как скоро истекает год? – поинтересовался чем-то жутко довольный Кевин.

– Уже, – отозвалась неохотно, делая большой глоток чая.

– Что, прямо пару недель назад?

– Прямо почти год назад… Не хочет он на свободу. Ну, или я теперь не так уж активно настаиваю на этом… Хотя, конечно, часто думаю, что с его талантом ему бы открыть собственную картинную галерею и жить в свое удовольствие, полностью уйдя в творчество, – невольно улыбнулась, вспомнив, как Тони возмущался, когда предложила ему этот вариант.

Вернее, он был бы не против писать картины для продажи, если мне так этого хочется, но вариант, при котором он жил бы отдельно от меня, не рассматривался в принципе. Да и я уже не представляла себе жизнь без его солнечной улыбки и восторженного блеска в глазах, когда он рассказывал мне об очередной своей картине.

По крайней мере, именно этот восторг во взгляде и стал однажды причиной того, что, неожиданно для себя, первая поцеловала Тони. Достаточно было осознать, что эти эмоции у него вызывают не только картины, но и я сама. А уж чувствовать себя в его объятьях самим совершенством, едва ли не богиней, – наркотик, от которого сложно отказаться добровольно…

Кевин больше не задавал никаких вопросов, да я бы, наверное, больше ничего и не рассказала. И так позволила себе наговорить много личного.

Вскоре рагу было готово, и на запах из комнаты выскочил довольный Тони, перепачканный синей и фиолетовой краской.

– Ой, а я пришел готовить ужин… – выпалил он растерянно, оглядев кухню чуть расширенными глазами.

– Мне сегодня хотелось приготовить самой, да и Кевин активно помогал, – тут же отреагировала я, пока парень не начал себя корить.

– А, хорошо тогда. Никки, я закончил картину! Посмотришь? – Тони тут же переключился на интересующую его тему, и взгляд его светился предвкушением.

– Давай мы сначала поужинаем, а потом посмотрим, хорошо? Только, ради всего святого, для начала иди, умойся, – предложила ему, углядев широкий фиолетовый мазок на его правой щеке и носу.

– Испачкался, да? Я и не заметил. Ага, сейчас. О, Кевин, завтра надо будет молока и творога на рынке купить, я забыл записать. Допиши в список или запомни, на случай, если забуду, – спохватился он, остановившись в дверях.

Кевин немного заторможено кивнул, и Тони, просияв улыбкой, умчался в ванную.

– Удивительный человек… – проворчал Кевин себе под нос.

– Что ты имеешь в виду?

– Да это я так, о своем… Не обращай внимания, – усмехнулся он.

Ужин прошел в обычной обстановке. Тони, как всегда, с упоением делился новыми впечатлениями от похода к обрыву, в основном уделяя внимание удивительно прекрасным пейзажам. О том, что поход этот закончился не совсем приятно, напоминало лишь его нетерпеливое ерзанье на стуле, да то, как он поморщился пару раз, присаживаясь. Что, впрочем, ни капли не повлияло на его настроение. Более того, Тони явно выглядел счастливее, чем даже вчера.

Я, уже привычная к этому, тоже вела себя как обычно, с удовольствием поддерживая разговор, а вот Кевин первые несколько минут просто молча пялился на парня, не скрывая удивления, только потом приступил к трапезе.

После ужина, как и обещала, пошла за Тони в его комнату. Он, заговорщицки улыбаясь, подвел меня к холсту, покрытому тканью.

– Как думаешь, что там? – спросил он непривычно серьезным тоном, но его выдавали эти искорки предвкушения, горевшие в глазах.

– Так понимаю, пейзаж, который ты сегодня рисовал? – предположила самое очевидное, невольно заинтересовавшись.

– Нет, пейзаж – это всего лишь пейзаж, а мне хотелось создать нечто большее. То, чего ты на самом деле заслуживаешь. Эта картина для тебя. Я никак не мог ее закончить, каждый раз получалось совсем не то, что хотелось… Но сегодня наконец-то нанес завершающий мазок, – продолжил он все с той же серьезностью и медленно стянул ткань.

От увиденного совершенства у меня перехватило дыхание. Моему взору предстало бескрайнее небо, усыпанное мириадами звезд. Казалось, протяни руку, и коснешься манящей бархатной синевы. Картина была завораживающе прекрасна, хотелось смотреть и смотреть, проваливаясь в ее бездонную пропасть…

– Ты даришь мне небо? – услышала я свой голос словно со стороны.

– Я дарю тебе звезды… – ответил он на грани слышимости. – Ты видишь сейчас только их?

– Ммм… Что? – растерялась я. – Да, только звезды. А что должна?

Вместо ответа Тони взял меня за руку и заставил отступить на несколько шагов в сторону, чтобы я могла посмотреть на картину уже под другим углом. От неожиданности ахнула, увидев то, что хотел показать мой гениальный творец.

С холста на меня смотрела… я. Мое лицо, сотканное из звезд на ночном небе. Вечно лезущая в глаза челка, чуть вздернутый кончик носа, приподнятые уголки губ, привычная решительность во взгляде… Я словно бы смотрелась в свое отражение. Всегда знала, что Тони талантлив, но чтоб настолько!..

Обернувшись к нему, поддавшись порыву, приникла к его губам в долгом проникновенном поцелуе. В другое время он бы обязательно закончился нашей близостью, но, несмотря на всю признательность и симпатию к моему художнику, в этот раз ничего не екнуло внутри, не трепыхнулось к нему навстречу. Поцелуй остался лишь поцелуем. Похоже, сказывался пережитый сегодня стресс.

И Тони тоже это понял, мягко отстранившись. Улыбнулся с толикой грусти, всматриваясь в мои глаза.

– Ты – как звезды. Они тоже бесконечно прекрасны, таинственны и далеки. Тобой хочется вдохновляться, любоваться и лишь надеяться, что однажды посмотришь вниз. Но как знать, возможно, звезды смотрят сейчас на кого-то другого… – произнес он тоскливо.

– По-моему, ты бредишь, – я натянуто рассмеялась, приложив ладонь к его лбу. – Температуры нет?

В ответ Тони усмехнулся, покачав головой. Он перехватил мою руку, с нежностью поцеловал в запястье и только после этого отпустил.

– Нравится? Помнишь, ты просила нарисовать тебя? Я долго не мог перестроиться, ведь рисовал только пейзажи, а потом понял, что не нужно выдумывать ничего сверхъестественного. Достаточно показать тебе звезды так, как вижу их я…

– Безумно нравится… Ты у меня удивительно талантливый, – выдохнула искренне, крепко обняв его, и запечатлела на щеке звонкий поцелуй. – Ни у кого такого нет!

Тони рассмеялся, обняв меня в ответ. Я едва слышно выдохнула, отметив, что грусть понемногу утекает из его глаз.

– Я просто сегодня устала и… – я все же посчитала нужным как-то оправдаться, но Тони прервал меня, понимающе улыбнувшись.

– Не нужно. Просто спасибо, что ты у меня есть… Хочешь, покажу тебе пейзаж, что запечатлел с обрыва? – воскликнул он с воодушевлением, почти молниеносно переключившись на другую тему.

– А знаешь, хочу! Давай, показывай и рассказывай все, что у тебя есть, – заявила я и устроилась на его кровати, свернувшись калачиком.

Тони, не заставляя просить себя дважды, тут же начал с упоением рассказывать о каждой картине. Но я умудрилась уснуть еще на второй или третьей. Зато снились мне звезды, и я так и не смогла понять: нарисованные они или настоящие…