Текст книги ""Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

Глава 25

После совместного завтрака, устроенного в моей постели, мы стали собираться на прогулку. Оставшись одна, я надела платье, перешитое Аланом, и чуть не запрыгала и не захлопала в ладоши от восторга: плотная ткань облегала тело от груди до талии, как вторая кожа, неглубокое декольте и полностью закрытая спина делали платьем строгим, но… таким оно было сначала. Теперь же от талии спускались лепестки полупрозрачного тёмно-синего фатина, превращая юбку в полураспустившийся бутон хризантемы. Редкие спрятанные среди мягких складок стразы вспыхивали в лучах солнца ослепительными искрами. Будь платье до пола, я бы смотрелась маленькой девочкой, но оставляя открытыми ноги чуть выше колена, я выглядела в нём шикарно. Восхищённые взгляды троих мужчин подтверждали это.

Радостная улыбка не сходила с моего лица весь день, пока мы отдыхали в парке развлечений. Я давно так искренне не наслаждалась своим днём рождения. Парни разделяли моё счастье, и мне было невероятно приятно ловить удивлённые и слегка завистливые улыбки прохожих: редко, когда можно увидеть свободную девушку в компании трёх элитных рабов, чтобы все четверо заливались искренним смехом и вообще вели себя, как шаловливые подростки, впервые отправившиеся гулять без присмотра взрослых.

Катание на аттракционах, хохот до колик в животе, сахарная вата, весёлые шутки и ненавязчивые разговоры ни о чём – всё это сделало день волшебным!

Домой вернулись под вечер. Тайлер с Диланом готовили праздничный ужин, Алан помогал, а я крутилась с ними на кухне, снимая пробу с полуготовых блюд, болтая, о чём угодно и узнавая своих мужчин с неожиданных сторон. Теперь я знала, что каждому из них нравится, а что нет, их любимые цвета, блюда, музыку и места, в которых они бывали и в которых мечтали побывать. Теперь они стали мне понятнее, ближе, роднее.

Ужин оказался изумительным. Мы открыли дорогое вино. Последний раз я пила алкоголь лет шесть назад. Но избавляться от страхов, так уж ото всех. Парни удивились, когда предложила и им наполнить свои бокалы. Рабам запрещено употреблять алкоголь, но мужчины с удовольствием присоединились ко мне. Они осыпали меня комплиментами, а я, совершенно счастливая, благодарила их с довольной улыбкой.

После уже не первого выпитого бокала в голову пришла идея разнообразить вечер. Вспомнилось, что на первых курсах университета я всегда была заводилой, и едва ли не на каждой вечеринке становилась душой компании, организовывая весёлые конкурсы и игры. Почему бы не вспомнить былое? Тем более с кем, как не с ребятами, можно развлечься? Не думаю, что они когда-то так веселились.

Сначала они не понимали, чего от них хочу, но когда вошли во вкус игры, ух, как загорелись их глаза! Казалось, им не хватило детства, и они с энтузиазмом отдались развлечениям.

Во что мы только не играли! Я вспомнила всевозможные игры и конкурсы, в которых некогда считалась лучшей. Парни пришли от них в восторг. Больше всего им понравилась загадывать и отгадывать слова, не произнося не звука, намекая только мимикой и жестами.

Так мы развлекались больше часа, срываясь на хохот, а потом я вспомнила о ещё одной замечательной игре: «правда или действие». Начинали с вполне невинных вопросов типа «какой твой любимый фрукт?». Да и действия не отличались особой изощрённостью. Не считать же таковым задание спеть детскую песенку, прыгая на одной ноге? Поначалу парни с опаской загадывали мне всякую мелочь. Но потом расхрабрились и я, весело смеясь, отдувалась наравне с ними.

За игрой мы прикончили не одну бутылку вина. И чем больше его было выпито, тем интереснее становились задания и каверзнее вопросы. Я уже заставила Алана распустить волосы, Дилана снять футболку, а Тайлера несколько раз отжаться, наслаждаясь видом перекатывающихся под майкой мышц. С вопросами тоже больше стеснялась я, и они спрашивать меня уже не боялись, интересуясь самым сокровенным: Тайлер попросил рассказать о первом поцелуе, Дилана заинтересовало, каким был мой первый парень, а Алан жаждал знать, мечтала ли я раньше иметь раба. Мы уже перебрались на мягкий ковёр, не удовлетворившись диваном – на нём нельзя так удобно разлечься всем четверым, а на полу мы расслабленно полулежали, потягивая вино. В голове приятно шумело, а опустившаяся на городок темнота располагала к полной откровенности. По телу разливалось приятная нега и хмельное тепло, хотелось поделиться счастьем со своими мужчинами.

– Как вам вино? – мой язык уже слегка заплетался.

– Вкусное!

– Отличное!

– А почему ты раньше его не покупала? Ни разу не видел, чтобы ты пила алкоголь, – Алан оказался самым наблюдательным. И проницательным. Впрочем, ничего нового.

– Да… давно я не пила ни с кем. Наедине только и что-нибудь покрепче, чтобы уснуть без сновидений. Со временем научилась засыпать без этого, – я, поболтав в бокале рубиновый напиток, залюбовалась его переливами на свету.

– Что произошло? – не сдержал любопытства Тайлер, сидевший рядом. Я уже опиралась на него, положив голову на широкое мужское плечо.

Я помолчала, решая, рассказать или нет? Тем более в свой день рожденья. С другой стороны, он уже почти закончился, а вечно держать всё в себе – какой смысл?

Алан сел ближе, прижавшись с другой стороны. Дилан, устроился, положив голову мне на колени. Я ласково потрепала его по отросшим волосам, допила остатки вина и решилась…

* * *

Моя мама умерла рано, я была ещё совсем маленькой. Она создавала артефакты, постоянно проводила какие-то эксперименты. В одном из них что-то пошло не так, и, чтобы не произошло взрыва, который уничтожил бы не только наш, но и несколько соседних домов, ей пришлось замкнуть магические потоки на себя. Но она не рассчитала свои силы, и её магические каналы повредились. Маг может выжить, если полностью выкачать его магию, но не с уничтоженными каналами. Мы с отцом остались одни.

Я выросла, поступила в университет. Мои магические способности едва дотягивали до средних, но я особо не переживала по этому поводу – у отца магии совсем не было, но это не мешало ему быть одним из лучших следователей столицы. Конечно, до того, как мы оттуда уехали после гибели мамы в небольшой город, чем-то похожий на Санрейн. Я выбрала специальность «судебный маг». Моих скромных способностей как раз должно было хватить для этой профессии вместе с полученным в университете образованием. А когда заканчивала первый курс, из дома пришло сообщение, что умер отец. По естественным причинам: просто остановилось сердце. Так я осталась одна…

* * *

Алан сочувствующе гладил меня по плечу, а Тайлер осторожно коснулся губами моих волос. Дилан смотрел так, что я чувствовала его ментальную поддержку – он явно настроился на волну моих эмоций.

– Расскажи, как вышло, что ты поступала на одну специальность, а выучилась на другую? Разве уровень магических способностей меняется в течение жизни? Я думал, он не растёт, – задавал правильные вопросы Алан.

Это намного лучше, чем если бы меня спросили, почему я в постели не люблю мужчин сверху, почему часто меняла любовников и откуда у меня шрамы?

Но я расскажу. Хватит всё держать в себе.

Ещё глоток вина для храбрости мне бы не помешал…

Глава 26

– На самом деле, всё началось довольно банально. Я осталась без родных, озлобилась, стала циничнее. Стремясь забыться, с головой ушла в развлечения. Нет, училась по-прежнему прилежно, понимала, что это нужно для моего будущего, но вот всё своё свободное время уделяла походам по вечеринкам. Танцы, море алкоголя, ни к чему не обязывающий флирт… Надоедливых поклонников отвергала, не стесняясь в выражениях. И в какой-то момент сделала это чересчур грубо. Но парень не сдался, потом ещё в самом университете ходил за мной хвостом. Чего тут скрывать, в каком-то плане мне это даже импонировало и, возможно, я дала ему какие-то ложные надежды. Сейчас уже точно не скажешь. Спустя какое-то время он даже решился сделать мне предложение, при всех. Близилась годовщина смерти отца, настроение и так на нуле, а тут ещё он… В общем, наговорила ему тогда много гадостей, высмеяла и его, и его чувства, и всё это при большом скоплении народа. Понятно, что опозорила сильно, но меня это не заботило. Несколько дней потом его не видела, да, в общем-то, и вовсе было плевать на него. И столкнулись случайно вечером, когда я возвращалась в свою квартирку, которую снимала неподалёку от университета. Он вёл себя так, будто между нами не было никакой ссоры, предложил зайти в соседний бар, выпить. Я не стала отказываться, даже не возникло мысли, что что-то может пойти не так. А когда поняла, что в выпивку мне что-то подлили – уже было поздно. Теряя сознание, услышала, как он кому-то объясняет, что его подруга немного перебрала и он отведёт её домой, – судорожно вздохнув, я замолчала.

Перед моим взглядом словно наяву вновь разворачивались события прошлого, которое так тщательно пыталась забыть на протяжении стольких лет. Но, видимо, не особо преуспела в этом. Помнила мельчайшую подробность, каждое слово, интонацию, даже запахи в том баре.

Каждое слово, сказанное им, его манеру чуть растягивать гласные. Ещё помнила свои слёзы, мольбы, уверения, что буду его девушкой, пусть только отпустит. Но он лишь смеялся в ответ, повторял, что так будет лучше для нас двоих и для наших «отношений».

Возможно, если бы я вела себя изначально по-другому, ничего бы этого не было. С другой стороны, кто знает, когда и на ком он бы сорвался? Законопослушный гражданин точно не сделал бы такого со свободной девушкой, какой бы стервой она ни была.

– Если тебе тяжело рассказывать, может, не надо? – неподдельное сочувствие в голосе Тайлера заставило меня вымученно улыбнуться.

– Кому, если не вам? Принесите, лучше, ещё вина, с ним как-то спокойнее, – я предприняла попытку пошутить, но как-то не очень успешно. Дилан поспешно наполнил мой бокал вином.

После глотка чуть терпкой сладковатой пряной жидкости стало полегче, и я продолжила рассказ, стараясь говорить сухо, без эмоций. События далёкого прошлого вновь развернулись передо мной…

* * *

Очнулась я в каком-то незнакомом доме, имевшем все признаки заброшенности, но ещё сохранявшем жилой вид. Лежала на старом матрасе, пахнувшем пылью, от которой сразу же запершило в горле. Но это было меньшей из моих проблем: чувствовалась ломота во всём теле, слабость, подкатывала тошнота, запястья плотно обхватывали антимагические наручники, а от подобного «украшения» на лодыжке тянулась толстая цепь, ведущая к крюку, крепко вбитому в стену.

Ещё полностью не осознав происходящее, подумала, что это чья-то глупая шутка. Почему-то до последнего не хотелось верить, что именно со мной может произойти что-то плохое. Кто-то другой – да, но не ты. Заблуждалась я недолго – мои надежды растоптали практически сразу.

– Очнулась? Я уж начал беспокоиться, – раздался знакомый мужской голос.

– Стэн? – я искренне удивилась, не понимая, что происходит.

Парень сидел рядом на корточках с искренним любопытством заглядывая мне в лицо, словно боялся упустить малейшее проявление эмоций. Увидев мой непонимающий взгляд, расплылся в довольной, почти счастливой улыбке.

– Ты будешь моей. Сколько бы ни пришлось держать тебя здесь. Посмотрим, что останется от твоей строптивости спустя несколько месяцев. А теперь иди сюда, моя дорогая, давно мечтал это сделать, – с кривой ухмылкой он опустился рядом со мной.

Моё сопротивление для него ничего не значило, как и крики, слёзы, мольбы. Стэн просто делал то, что хотел. Старался быть осторожным и не причинить вреда, но изнасиловать меня ему это не помешало. К тому моменту я уже не была невинной, вот только от этого было не менее мерзко.

С тех пор приходил ко мне каждый вечер. Кормил, заботился о других естественных потребностях, после чего вновь брал меня силой. Находился рядом всю ночь, а утром уходил по своим делам.

Оставлял меня захлёбываться слезами: опустошённую, измученную, наедине со своими мыслями. Если бы хоть раз уснул рядом, я бы попыталась его задушить, но он предусмотрительно ложился спать отдельно.

Страх, беспомощность, безысходность и омерзение к самой себе стали моими постоянными спутниками. Я не могла поверить, что всё это происходит со мной, и что никто меня не ищет. Вот только дни шли за днями, а моя ужасная реальность не менялась, становилось лишь хуже.

Мои слёзы и просьбы отпустить поначалу расстраивали Стэна, он даже пытался как-то успокаивать меня, обещая, что со временем я привыкну и буду радоваться совместной жизни с ним. Даже притащил кровать взамен матраса.

– Видишь, как я о тебе забочусь? А ты за меня замуж не хотела. Ничего, скоро всё изменится, мы будем счастливы, и ты поймёшь, насколько была неправа, – он явно гордился своим поступком, его глаза горели безумным огнём.

А ещё парень много говорил о нашем совместном будущем, не желая слушать мои возражения. Для себя он уже всё решил.

Постепенно слёзы начали его раздражать. В какой-то день моё сопротивление разозлило, и Стэн ударил меня. Больше в его отношении ко мне не было ни намёка на нежность, ему стало нравиться причинять боль. И с каждым разом всё больше.

А потом его посетила «замечательная» идея, что было бы неплохо сделать из меня рабыню, заставить подписать рабский договор, чтобы я уже точно никуда не делась. Это ведь лучше жены – всегда безотказная, легко контролировать, исполняющая все желания.

Но поскольку договор, составленный под давлением, будет считаться незаконным, он решил вынудить меня прийти к этому самой. Для этого уже обращался так, будто договор составлен, отдавая приказы, как своей личной постельной игрушке, наказывая за непослушание.

Почему-то решил, что если так держать меня около года, я привыкну и к нему, и к такой жизни, и сама буду счастлива стать его собственностью. Надеясь, что этот кошмар когда-то закончится, даже подыгрывала ему, но, видимо, недостаточно старательно. Он, уже не скрываясь и не пытаясь объяснить всё «высокими чувствами», просто использовал моё тело, как хотел, срывал на мне плохое настроение, зная, что я полностью в его власти.

Я во что бы то ни стало желала освободиться. Ждать, пока он выведет меня из дома для заключения рабского договора, где смогу позвать на помощь, становилось невыносимо. Да и подозревала, что этого может и не случиться. Зачем рисковать, выводить меня на улицу, если и так уже была, по сути, его рабыней? А когда окончательно ему надоем – проще убить, чтобы не оставлять следов. И, признаться честно, если не получится сбежать – уже не так сильно страшилась смерти.

В какой-то момент в голову пришла идея как можно освободиться. Большую часть дня провела, пытаясь выбить палец на руке из сустава, для чего с силой била рукой по стене. Я сделала это!

Скуля от боли, принялась стаскивать наручник. Содрав немного кожу, мне это удалось. Сразу же почувствовала покалывание искорок магии. Но её было слишком мало, недостаточно для освобождения. Да и знаний особых ещё не имелось. Нужно было проделать то же самое со второй рукой.

Когда Стэн вернулся, я с этой задачей ещё не успела справиться. Мой мучитель кинулся ко мне. Неожиданно у меня получилось заклинание воздушной волны, ранее ни разу не удававшееся, и, не смотря на лишь одну рабочую руку, довольно сильное. Оно позволило отбросить Стэна в сторону, с силой приложив о стену.

Вот только на этом мои успехи закончились. Он снова надел на меня наручники и, вне себя от злости, жестоко избил магической плетью, зная, что шрамы от неё невозможно залечить. Приговаривал, что это будет мне вечным напоминанием о совершённой глупости, а он и со шрамами будет меня «любить». Честно говоря, думала, забьёт до смерти. В какой-то момент эта мысль уже даже перестала пугать.

А под утро в дом ворвался отряд королевской стражи с Колином во главе. Они зафиксировали сильный всплеск магии в этом районе. Сам по себе он не являлся незаконным, но Колин настоял на проверке.

Ему сообщили о моей пропаже, как только обнаружили отсутствие, и дроу сразу приехал в столицу. Но к тому моменту я уже неделю была игрушкой своего мучителя. А потом ещё несколько недель безрезультатных поисков. В общей сложности, он меня держал около трёх месяцев в том доме.

Перед Колином я в неоплатном долгу. Кто знает, сколько бы мне ещё пришлось терпеть издевательства, если бы не он. После этого решила сменить специальность и перевелась на «боевого мага». Хотела арестовывать преступников, чтобы как можно меньше людей и нелюдей столкнулись с тем, через что прошла я. Этому немало поспособствовал резко выросший уровень моих магических способностей. Видимо, этот кошмар сыграл свою роль. Я на себе испытала, через что проходят рабы, поэтому совсем иначе воспринимала отношения между ними и хозяевами. И очень остро реагирую на жестокое обращение с ними…

* * *

Первым пришёл в себя Тайлер, осторожно приобнявший меня за плечи. С секундным опозданием губы Алана коснулись моей щеки, ласково собирая мои слёзы. Руки Дилана успокаивающе погладили мою коленку.

Я едва слышно всхлипнула от этой неожиданной ласки, но сумела улыбнуться сквозь слёзы.

Всё же, как мне с ними повезло!..

Глава 27

Дальше всё произошло как-то само собой, без лишней суеты, неловкости, очень естественно, будто подобное мы делали уже не раз.

Губы Алана накрыли мои, даря очень нежный поцелуй, стиравший грусть воспоминаний, заставляя растворяться в нём, сосредотачиваться лишь на ощущениях. Тайлер вдруг оказался за спиной, и оказалось очень удобно откинуться на него, позволяя его рукам оглаживать изгибы моего тела, задержаться на груди, скользнуть за вырез корсажа, освобождая её.

Так легко потеряться в ощущениях неимоверного блаженства, чувствуя, как его пальцы умело скользят по соскам, будто задевая самые сокровенные струны моей души. Заставляя практически кричать от наслаждения и безудержного желания, когда Алан касался жаркими поцелуями шеи, чуть прихватывая кожу губами и спускаясь ниже.

Всё стало совсем несущественным, как только к ласкам Алана и Тайлера присоединился Дилан, покрывая мои коленки поцелуями, поднимаясь всё выше, скользнув рукой между моих ног. Когда его губы коснулись самого сокровенного, я уже была на грани блаженства, и с коротким всхлипом окунулась в волны оргазма.

Но парни на этом не остановились, продолжив умело терзать моё тело сладкими пытками, покрывая каждый сантиметр кожи горячими поцелуями, подводя меня к грани ещё и ещё…

Конечно, если бы не алкоголь, ничего этого бы не было. Я бы не смогла раскрепоститься и остановила парней в самом начале, о чём позже, возможно, пожалела бы. Но они завершили вечер, превратив мою сказку в сказку для взрослых. После очередного оргазма, ласково нашёптывая милые непристойности, мужчины вымыли меня и унесли в постель.

И эту ночь я засыпала в полном умиротворении, зная, что все мои любимые мужчины рядом со мной в моей постели.

* * *

Утром немного испытывала неловкость, вспоминая подробности завершения вечера, но парни выглядели безмятежно, и я решила не заморачиваться. Да и, нужно отдать должное, от плохих воспоминаний меня отвлекли весьма оригинальным и приятным способом.

Немудрено, что на работу я отправилась в отличнейшем настроении. Дилан, шедший рядом, бросал на меня довольные взгляды и сиял не меньше.

Во дворе участка столкнулись с Колином. Не сказать, что мы с ним окончательно помирились после того случая с Линдой, но сейчас и ему я улыбнулась радостно. Он расплылся в ответной улыбке и попросил зайти к нему сразу, как только смогу.

Особо срочных дел у меня не было, поэтому, вручив Дилану в своём кабинете несколько кристаллов с записями показаний свидетелей по давним преступлениям, велела при помощи своего дара определить преступников. А чтобы больше не возникло никакой непредвиденной ситуации, заперла кабинет снаружи, зная, что ключ есть лишь у меня, и отправилась к Колину.

Он меня поздравил и презентовал артефакт, воспроизводящий до сотни разных музыкальных композиций. Загружать их туда довольно просто, нужно лишь, чтобы они были в памяти владельца. Я искренне поблагодарила за этот подарок. Не раз думала купить себе нечто подобное, но то не было времени, то свободных денег, а то и вовсе забывала.

– Я так понимаю, в этом году ты всё же отмечала свой день рожденья? – догадался Колин, сопроводив свои слова лёгкой улыбкой.

– Решила попробовать, и не прогадала, – я не стала темнить. – Ты хотел что-то спросить или, наоборот, рассказать? – я заметила некоторую напряжённость в жестах Колина.

– Да, ты права. Помнишь, говорил, что в столице прокатилась волна непонятных преступлений?

– Что-то было такое. Шум есть, а следов нет. Ни жертв, ни пропавших вещей, – кивнула я, дёрнув уголком губ.

– Несколько недель было совсем тихо, но на этот раз произошло убийство, – Колин сидел, сцепив руки в замок, и не сводил с меня серьёзный внимательный взгляд.

– Ты уверен, что это тот же преступник? Думаешь, у нас может начаться то же самое? – я недоверчиво сощурилась, не понимая, как Колин связывает разные преступления, и к чему нам волнения за столицу?

– Кто-то проникает в дома, не оставляя абсолютно никаких следов – лучше верить, что он просто сменил немного профиль деятельности, чем что таких несколько. Сомневаюсь, что к нам доберётся. Судя по всему, что-то ищут, и именно в столице. Тот, кто это делает, похоже, теряет терпение, появились жертвы… – Колин замолчал, вновь окинув меня чересчур внимательным взглядом, заставив занервничать.

– Это, конечно, всё очень занимательно, но при любом раскладе мы не имеем к этому никакого отношения. В столичных участках работают не дилетанты, рано или поздно поймают этого «неуловимого». Ты ведь без какой-либо подоплёки сейчас завёл этот разговор, просто делишься новостями, верно? – всё же уточнила я. Странная задумчивость и серьёзность Колина заставляла чувствовать себя не в своей тарелке.

Он скривился, словно внезапно заболел зуб, задумчиво поскрёб подбородок и побарабанил пальцами по столу, будто не услышал моего вопроса. Я уже понимала, что дальнейший разговор мне ой как не понравится. К сожаленью, я оказалась права.

– Не совсем. Ты переводишься в столицу, и, соответственно, эти события затронут и тебя. Я волнуюсь…

– Стоп-стоп-стоп! А теперь сначала. Что значит – «переводишься в столицу»? Кажется, я ясно выразилась: ни в какую столицу переводиться не собираюсь, и своего согласия не давала, – перебила раздражённым тоном.

– Приказ о переводе, подписанный тобой, уже давно отправлен в столицу. Все документы подготовлены, место тебя ждёт. Кстати, это вторая новость, которую собирался тебе сообщить. До конца этой недели ты должна закончить все свои дела, со следующего понедельника ты уже выходишь на работу в участке, к которому тебя приписали, – Колин говорил спокойно, но избегал смотреть в глаза.