Текст книги ""Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

В эмоциях демона полыхнуло легким удивлением, снова гневом, но сквозь него пробились ростки азарта. Самому интересно, продержится ли? Ну, я и не ставила перед ним невыполнимых задач. От порки этой наглой задницы я в любом случае получу удовольствие, а сумеет ли он пойти дальше в своем стремлении извлекать наслаждение из всего – зависит от него уже. Парень не маз, скорее, как раз наоборот, что не мешает ему открыть для себя и эту сторону отношений. В конце концов, особого выбора у него нет – долгие годы моего интереса ему уж точно обеспечены!

Подмигнув его отображению в зеркале, предвкушающе улыбнулась, извлекая из подпространства среднетяжелую ременную плеть. Хлестнула пока еще в воздухе, удовлетворенно отметив, как на коже демона невольно проступили мурашки от этого хищного свиста.

Отступила на шаг назад, давая себе пространство для широкого замаха, и опустила на беззащитно выпяченные ягодицы, на которых тут же с готовностью вспухли алые полосы. Демон засычал от боли, полыхнув таким вкусным гневом с эманациями боли в пространство. И все же, возбуждение практически не утихло. Интересно… Встретившись с ним взглядом в отражении, послала воздушный поцелуй.

– Наслаждайся, дорогой, – промурлыкала, делая новый замах.

Не жалея, покрывала его ягодицы сильными хлесткими ударами, словно музыкой наслаждаясь едва слышными постанываниями и шипением, издаваемыми демоном, и неповторимым глухим звуком, с которым концы плети из сыромятной кожи впечатывались в мягкую плоть. Между ног уже снова все было мокро, а томление, назревавшее внизу живота, грозило взорваться яркими вспышками очередного оргазма, стоит мне лишь коснуться себя.

– Не смей… закрывать… глаза, – выдохнула я, нанеся три резких и сильных удара подряд, оставивших более четкие багровые следы на и без того болезненно вспухшей покрасневшей коже.

Демон, пытавшийся схитрить, явно что-то представляя и пытаясь абстрагироваться, чтобы не потерять возбуждение, не сдержал стона, устремив на меня горевший яростью взгляд. И все же, его член все так же стоял, поблескивая выступившей прозрачной каплей смазки на головке.

Усмехнувшись, опустила плеть, давая ему небольшую передышку. Шагнула ближе, прижавшись к нему со спины. Зажмурилась впитывая эманации легкой боли, когда коснулась своими бедрами его поротых ягодиц. Провела ладонями по его спине, талии, чуть крепче сжала, прижавшись бедрами еще теснее, чувствуя неровность воспаленной кожи. Погладила живот и накрыла ладонью по-прежнему возбужденный член.

– Ммм… Так может, я неправа, и тебе на самом деле нравится порка? Возможно, все наши последующие игры стоит начинать именно с этого? – протянула я провокационным тоном, прямо встретив его возмущенный пылающий гневом взгляд.

– Как того пожелает моя госпожа, – процедил он, криво усмехнувшись.

Его выдержка не могла не восхищать. Интересно, надолго ли его хватит? Впрочем, всегда можно будет придумать что-то новенькое. Хмыкнув, вернулась на исходную позицию и продолжила лениво осыпать его ударами, любуясь легкой волной, что пробегала по его мышцам после каждого шлепка.

Долго пороть его не планировала, но подметила, что его возбуждение все же начало сходить на нет. Может, от боли, а может, от подчиненного положения. Пока внешне это еще не было заметно, но вот в чувствах отражалось. Выстоит или нет? Честно говоря, сама затруднялась ответить, чего мне сейчас хотелось больше: наградить его позже или всю следующую неделю развлекаться со жгучей смазкой?

И все же, в какой-то момент в его эмоциях я поймала искру внезапного интереса, а взгляд стал изучающе-задумчивым. Вместе с тем жарко вспыхнуло вернувшееся возбуждение, уголки его губ дрогнули в предвкушающей улыбке. Это о чем таком он подумал?

Продолжая отслеживать его реакции, наносила уже последние удары на и так порядком истерзанный зад. Хлестнув в последний раз, вновь вложив в удар все силы, ставя точку и вызвав невольный придушенный вскрик, удовлетворенно улыбнулась и отбросила плеть.

– Ты сегодня умничка, – сообщила ему с веселым изумлением, обняв со спины.

Снова провела ладонями по его телу, едва касаясь. Поддавшись настроению, лизнула между лопаток в том месте, где в демонической форме самое чувствительное место у крыльев. Улыбнулась, услышав его гортанный стон удовольствия. Погладила по животу, глядя на наше отражение в зеркале, опустилась ниже, обхватила его член рукой, чувствуя силу его желания, и слегка прикусила плечо.

Поймав через зеркало взгляд демона, снова улыбнулась ему и, не отводя взгляда, принялась водить по стволу ладонью, наращивая темп, второй рукой прижав его к себе. В воздухе тяжелой вуалью витало желание, грозившее вот-вот выплеснуться бурным оргазмом. Но мне было мало быть просто причастной к этому, я хотела быть его частью.

Потому резко отстранившись под разочарованный стон демона, дернула его за волосы, вынуждая сделать пару шагов за мной к козлам для порки. Вскочив на них, потянула демона к себе. Притянув за шею, впилась жадным поцелуем в его губы и недвусмысленно направила его стоящий член себе между ног.

Не дожидаясь дополнительных указаний, демон с глухим рыком вошел в меня, прижав одной рукой крепче к себе, второй рукой зарылся в мои волосы, сразу наращивая нужный нам обоим темп, вырывая стоны наслаждения.

– Лилит… – простонал он, покрывая мою шею исступленными поцелуями, с каждым мигом все больше приближая меня к оргазму.

– Кончай… – выдохнула в ответ, одновременно с этим все же перешагнув грань, успев лишь на пару секунд раньше моего демона…

Чуть позже, после того, как почистила нас обоих магией, я вновь сидела на своем троне, а мой демон смиренно стоял на коленях у подножия, положив голову мне на бедро, согревая кожу горячим дыханием. Впрочем, он – и смиренно? Смешно. Несмотря на заключенную между нами сделку, по поводу его покорности я не заблуждалась. Тем слаще было играть… Чувствами в том числе.

– Слышала, ты позавчера трахнул одного из воинов. Относительно молодого паренька… ммм… Свена, кажется? – вспомнила вдруг, рассеянно перебирая волосы демона с внешностью эльфа.

По его эмоциям полыхнуло мрачным предвкушением, от которого снова потеплело внизу живота. Ммм… Не думала, что это тоже может быть настолько вкусно.

– Да, моя госпожа, – но голос был все таким же спокойным.

– Между прочим, он до этого был девственником, – продолжила, пропуская отдельные темные прядки сквозь пальцы.

– Его проблемы, моя госпожа, – с едва заметной насмешкой.

– Не знала, что тебя привлекают не только девушки. Обычно иномиряне в это плане более… – я пошевелила пальцами в воздухе, подбирая нужное слово.

– Тараканистые? – фыркнул парень, сверкнув совсем мальчишеской белозубой улыбкой.

– Вроде того.

– Не вижу особой разницы. Разве что с парнем можно особо не сдерживаться, боясь повредить, моя госпожа.

– Резонно… Почему же не выбрал себе опытного? – заинтересовалась.

Я уже молчала, что вопрос о добровольности там оставался открытым. Впрочем, у Свена, кажется, не было никаких покровителей. Возможно, это и стало основной причиной выбора. А лично мне и вовсе нет никакого дела до парнишки, больше интересовало, чем руководствовался мой демон.

– Я тоже не был опытным на момент заключения нашей сделки, моя госпожа, – пожал он плечами.

Я заинтересованно приподняла бровь, заодно вспомнив его задумчиво изучающий взгляд под конец порки. С этой точки зрения как-то не задумывалась.

– Это значит, что мне стоит ожидать жалоб, что ты кого-то выпорол? – уточнила, желая проверить свою догадку, и совсем не удивилась уже, получив ответ.

– Все может быть, моя госпожа… – на его губах зазмеилась каверзная улыбка.

– Почему?

– По той же причине, почему это делаете вы. Это красиво, возбуждающе и вкусно, моя госпожа, – протянул он соблазнительным полушепотом, чувственно облизав губы.

Я невольно перевела дыхание, ощущая вновь влагу между ног. А это может быть гораздо интереснее и слаще, чем я ожидала, заключая сделку…

– Это значит, что ты будешь делать с другими то, что я делаю с тобой?

– Я же пережил, и морально, и физически. Значит, и другие в силах справиться с этим, моя госпожа, – уже в открытую ухмыльнулся демон и внезапно провел языком по обнаженной коже моего бедра, вызвав мой довольный вздох.

Раздвинув ноги шире, позволила ему пойти с поцелуями дальше, принявшись при этом рассуждать, прерываясь на жаркие стоны, когда язык парня вытворял нечто совсем уж невероятное.

– Думаешь, со многими в инферно сможешь провернуть этот фокус? Трахнуть – да, что касается остального – только рабы. Но не факт, что они дадут то, что тебе нужно, слишком привыкнув смиренно сносить все. Да и  не забывай, что у тех демонов, у кого нет покровителя, были годы, чтобы научиться защищать себя при помощи подковерных интриг. Ты быстро учишься, но как воин дотягиваешь лишь едва-едва до средней ступени…

Я хотела сказать что-то еще, но подкативший оргазм не дал мне этого сделать, обрушившись ошеломляющей волной удовольствия, смывая все мысли. Некоторое время я просто полулежала, приходя в себя, пока демон продолжал покрывать мои бедра ласковыми поцелуями, убирая следы моего удовольствия. Умиротворенно улыбнувшись, с нежностью погладила его по волосам.

– Я в самом деле быстро учусь, за этим и прибыл в инферно, потому и пошел с тобой на сделку. Знания – путь к силе. Пройдет не так уж много времени, пока я обрету то могущество, на которое заслуживаю, – заявил парень уверенно без тени насмешки, вызвав мой недоверчивый хмык. Ну-ну.

– И станешь самым сильным демоном в инферно? И чем же тогда будешь заниматься? – поддразнила его, шутливо дернув за прядь волос.

– Это не является моей целью. И зачем зацикливаться на инферно? Я знаю, чем займусь, когда вернусь в свой мир, моя госпожа, – ответил он без тени улыбки, заставив меня нахмуриться.

– Райзек, ты не вернешься в свой мир, смирись, – произнесла я достаточно жестко, намотав его волосы на кулак. – Наша сделка подобного не предусматривает.

– Но и не запрещает, – заметил он философски, лишь слегка поморщившись.

– Вряд ли ты найдешь того, кто тебе пробьет портал из Инферно в твой мир, – фыркнула я, успокаиваясь.

Но на это Райзек лишь пожал плечами, безмятежно улыбнувшись. Что ж, не вижу смысла спорить. Хочется ему верить, что таков исход возможен – пусть. Возможно, пройдут долгие годы, пока он окончательно смирится, что его дом отныне здесь…

 А может, произойдет нечто такое, что научит меня не недооценивать противника. Кто знает, что готовит нам будущее?

Екатерина Скибинских
Тайлер. История попадания в рабство

Примерно за 7-8 лет до встречи с Адрианой. От лица Тайлера

Холодает, ночью опять будет дуть изо всех щелей. И та дерюга, что выдали вместо одеяла, вряд ли спасет. Впрочем, засыпать в таких условиях не впервой. Здесь хотя бы кормят. И даже не помоями, как я всегда считал...

– Эй, ты говорить будешь? – сердитый окрик стражника вновь вырвал меня из мыслей.

Я бросил на него раздраженный взгляд из-под отросшей челки, упорно лезущей в глаза. И вот чего, спрашивается, пристал, ему делать больше нечего? Или карманников никогда не видел?

– А толку? – я все же разлепил губы для ответа.

– О, неужели заговорил? Надо же такое!

Я безразлично дернул плечом и вновь отвернулся.

– Эй, парень, не думай, что ты особенный и с тобой будут церемониться. На тебе висит целый косяк преступлений. Тебе за это грозит каторга. И не год-два, а все десять лет, ты это понимаешь? – и вот чего ж он не отцепится от меня никак?

– Я этого не делал.

– Да кому ты рассказываешь? Еще скажи, это не ты забрался ночью в дом почтенного аптекаря?

В ответ я лишь безразлично пожал плечами. А что тут скажешь? Да, залез. Да, хотел ограбить. Но в остальные дома пробирался не я. И кто мне поверит? Какие доказательства? Ну как какие: в это время я на рынке вытаскивал кошельки у раззяв. Угу, и сразу после этого передо мной извинятся и отпустят на свободу, да-да, именно так все и будет.

Конечно, я знал, что рано или поздно попадусь. Вот только надеялся, что произойдет это скорее поздно, чем рано. А лучше, вообще никогда. И все равно, радовался, когда из разряда карманников перешел в более элитный – теперь домушник. Угу. На первом же доме и поймали, еще и все предыдущие кражи на меня повесили. И ждет меня теперь каторга. Сумею ли я там выжить? Сложный вопрос. С малолетними пацанами, типа меня, там особо не церемонятся. Вот только без боя не сдамся! Зубами буду выгрызать свою нишу!

– Послушай. Ты совершил все те кражи, не ты – никого не волнует. Все равно все повесят на тебя…

– Думаете, я такой тупой, этого не понимаю?! Я обыкновенный оборванец с улицы, заступиться за меня некому, таких через вас ежемесячно проходит сотни! Вот и оставьте меня в покое – делайте, что обычно, – огрызнулся, не сдержавшись.

– Сколько тебе лет? – вдруг спросил этот стражник, почему-то не желавший оставить меня и уйти.

Я бросил на него косой взгляд. Надо же, дядя в возрасте, а еще работает. Я думал, такие уже давно сидят дома, на печи кости греют, а не с малолетними преступниками разбираются.

– Почти шестнадцать, – буркнул неохотно.

– Пятнадцать, значит. А ведь на каторге тебя сломают… – он тяжело вздохнул.

– Уважаемый, чего вам от меня надо, а?! И так знаю, что в полной ж…! – вот не успокаивается же, все нудит и нудит!

 Мной вновь овладела привычная злость, помогавшая выживать на улице с тех пор, как… А, впрочем, я уже и сам не помню, как давно скитаюсь по улицам. Может, и родился где-то там…

– Рабский договор. На год.

– Что?! С чего бы мне на такое идти?! Лучше каторга!

– С тебя как с раба снимутся все обвинения. Я же заключу дополнительный договор, в котором обязуюсь дать тебе свободу через год. Раньше не могу – таковы правила. За это время даже подучу тебя в достаточной степени, чтобы ты, освободившись, смог поступить в какой-нибудь колледж. Так как? – стражник хитро прищурился.

– Вы думаете, что я вам поверю и соглашусь на вот это все?! Будто не знаю, что делают с рабами их хозяева! Предлагаете мне терпеть побои? Что, решили прибрать к рукам смазливого мальчишку, чтоб было кому греть ночами?! – я снова почти сразу перешел на крик.

– Угомони свои дикие фантазии. Нужен ты мне больно, крикливый, худосочный… Я и по молодости девушками интересовался, а сейчас так и вовсе, скажем так, отошел от дел. Что касается побоев, тут ты прав, лупить тебя нужно, чтоб дурь всю выбить… Да вот вряд ли поможет. А работой нагрузить, чтоб света белого не видел от усталости – тут вполне. Только я живу один, у меня столько не найдется. Впрочем, если будешь доставлять неприятности, мигом что-нибудь придумаю. Не торопись, подумай до утра. Завтра днем твое дело переходит в суд, вряд ли к тебе будут лояльны. Тут ты тоже прав: таких, как ты, здесь проходит сотни, – покачал головой он, поднимаясь с места.

– Подождите. Почему вы предлагаете это мне? Я не верю в благотворительность. Но даже если так… Сами сказали, нас много. Почему я? – слова вырвались сами по себе.

Какая разница, что за блажь нашла на старика? Я ведь в любом случае не собираюсь принимать его предложение – это глупо. Правда же?

– А это и не благотворительность. Я уже стар, живу один, мне трудно выполнять домашние обязанности. Да и поучить кого-то хочется, поговорить… Почему ты? В тебе есть характер. Но при этом ты его до последнего не показывал, не видя в этом смысла. А значит, к нему прилагается еще кое-какой ум. Да, таких тут я тоже уже видел. Но в тебе первом не вижу зла. Улица еще не успела тебя испортить, хотя и пыталась. Хочу, в свою очередь, отдать долг и помочь тебе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Думаете, я поверю в эту сказку? – я хмыкнул недоверчиво, настороженно наблюдая за тем, как он идет к выходу из моей камеры.

– А это уже тебе решать. До завтра, – и он, добродушно улыбнувшись на прощание, покинул меня.

Всю ночь я лежал без сна, пытаясь убедить себя, что достаточно сильный для того, чтобы выжить на каторге, но страх перед будущим и надежда на то, что старик все же не врал, просочились в мое сердце.

Когда он пришел ко мне утром, я для себя все решил и в первую очередь потребовал от него две магических клятвы. Первая: он действительно отпустит меня через год. Вторая: пока буду считаться его рабом, мне не грозит сексуальное насилие. О побоях просить не стал уже. До критичного состояния точно не доведет, ведь это чревато законом, а остальное как-нибудь вытерплю.

К моему удивлению, старик, которого звали Джошуа, согласился принести магические клятвы. И я, пересилив себя, все же подписался под договором, обрекая себя на рабство.

Все время, что мы тогда шли к старику домой, я неосознанно ощупывал ошейник, не веря, что на самом деле позволил надеть на меня эту гадость. Причем добровольно. Казалось, будто мне не хватает воздуха, он давит на меня.

– Не тереби его, привыкай так. Ты привлекаешь внимание. Со мной ладно, а в одиночестве будешь идти – заметят, прицепятся. Вчерашних свободных любят ткнуть в новый статус, неужели не знаешь? А тебе и защититься толком нельзя будет от насмешек. А вспылишь – нарвешься на штраф или публичное наказание. Оно тебе надо? – негромко сказал Джошуа все тем же спокойным тоном.

– Вам хорошо говорить, не вы в рабском ошейнике! – огрызнулся я, но не очень громко, стараясь все же не привлекать внимание и опустив руки.

– А кто тебе сказал, что я раньше его не носил?

Неделю спустя…

– Тайлер! – услышал я громогласное с первого этажа.

Скривился, словно от лимона, поднимаясь со своего места. Почесал зудящую кожу под ошейником и поплелся к Джошуа.

– Что еще?

– Я что тебе сказал сделать? – старик угрюмо насупил брови.

– Вымыть окна и приготовить ужин, – со вздохом.

– И?

– Я сварил кашу. И помыл окна наверху, – упрямо вскинул подбородок.

– Она подгорела. А внизу почему не вымыл? – пристально вглядываясь мне в глаза. От этого взгляда мне не по себе и хочется оправдываться, но я ведь сделал, что он сказал!

– Я иначе не умею. К тому же, каша как каша, не отравимся, съедобно все. А с окнами устал! Да и внизу они почти чистые…

– Научись. Книг у меня хватает, по кулинарии в том числе, было бы желание. Устал, говоришь? Ну ладно. Сам помою, – сказал он спокойно, напоследок просверлив меня взглядом, который я с трудом выдержал.

Джошуа, не сказав мне больше ни слова, пошел и вытащил стремянку. Я хотел было уйти в выделенную мне комнату, но что-то будто не пускало. Проследил хмурым взглядом, как старик принес таз с водой, тряпку, моющее средство. Как он остановился, вытерев пот со лба. Чуть дрожащими пальцами намочил и выкрутил тряпку, подошел к лестнице, приглядываясь к ней. Поставил ногу на первую ступеньку…

– Ну куда вы?! Я уже отдохнул, давайте сюда! Идите лучше книги свои читайте, а то еще вдруг упадете, кто меня на свободу отпустит? – не выдержал я, выхватывая у него из рук тряпку и взбираясь на эту клятую лестницу.

– Ишь, шустрый какой… Я тогда пойду ужин готовить. Ты как хочешь, а я есть твою горелую кашу не собираюсь, – проворчал он, поворачиваясь в сторону кухни.

Угу. А то я не видел его хитрую ухмылку, как только отобрал эту тряпку. И чего это он? Я о себе беспокоюсь. У старикана жить действительно неплохо. Еда есть, особо не перетруждаюсь, что я раб – почти не ощущается: гости к нему не приходят, а на улицу я только за покупками выхожу и стараюсь справиться побыстрее.

Да и ущемлять меня, как я опасался, он не стал. Ни словом, ни делом. Что касается побоев, здесь тоже мимо. Не считать же за таковые пару подзатыльников, полученных за мое не совсем цензурное описание ситуации в целом, когда уронил стул себе на ногу?

За ужином я смиренно насыпал себе слипшуюся комками горелую кашу и принялся ее мужественно есть, стараясь не коситься на аппетитно пахнущее рагу в тарелке Джошуа. Демоны! Я еще и посолить забыл.

Старик дождался, пока я съем пару ложек, после чего со вздохом встал и насыпал мне порцию своего рагу. Я удивленно на него воззрился.

– Что смотришь? Ешь давай, – фыркнул он, возвращаясь на свое место.

Я смерил его настороженным и растерянным взглядом и принялся за еду. Продолжая коситься на старика, старался не чавкать очень уж громко. Но рагу действительно было восхитительным.

– Хочешь, научу тебя готовить так же? – словно между прочим спросил старик.

Я машинально кивнул. Почти сразу спохватился, пытаясь найти в этом предложении подвох, но его не было…

***

Со временем Джошуа перестал указывать, что мне еще нужно сделать по дому. Я и сам старался сделать так, чтоб все сияло. Ведь знал же, что если не сделаю – старик полезет это делать. А я при этом почему-то не мог оставаться в стороне.

Он стал учить меня готовить и, неожиданно, мне понравилось. Сначала я выучил все рецепты, что он знал, а потом добрался и до кулинарных книг. С ними дело шло хуже, ведь читать я умел с трудом. Но и тут Джошуа взялся за меня, начав учить.

Он же и предложил мне попытаться поступить в кулинарный колледж, как только стану свободным. Я с энтузиазмом ухватился за эту идею и, уже не отлынивая, учил все, что мне давал Джошуа.

А еще он вечерами мог долго рассказывать разные истории из своей жизни. От некоторых историй хотелось смеяться, некоторые нагоняли тоску, во что-то было сложно поверить, а над чем-то потом еще несколько дней раздумывал.

Но что больше всего меня удивляло, он никогда не пытался давить на меня авторитетом, не дал мне почувствовать себя тем, кем я на тот момент являлся – безродным мальчишкой, воришкой, попавшим в рабство. Наверное, именно с ним я впервые почувствовал, что такое семья.

Мы с ним с упоением планировали, как сложится моя жизнь, когда я стану свободным. Джошуа предложил мне жить у него и дальше, в обмен на небольшую помощь по дому. Даже подобрали небольшой колледж неподалеку, в котором я смог бы учиться…

А потом, спустя семь месяцев, старик не вернулся домой с дежурства. А на следующий день пришла молодая девушка, брезгливо оглядевшая дом и неожиданно повеселевшая при взгляде на меня, а особенно, на мой ошейник.

Она же и сообщила, что ночью задержанный преступник пытался бежать и, выбрав Джошуа, как самого слабого среди всех, напал на него, смертельно ранив ножом. Старик скончался на месте. Преступник отправился на каторгу, добавив к своему сроку еще несколько лет.

А все имущество Джошуа переходит теперь к его двоюродной племяннице. Что очень хорошо. Для нее. Ведь она так давно мечтала о своем личном рабе.

Естественно, все договоренности с Джошуа аннулировались – требовать их мне было не с кого. И не успел переварить новость, что больше не будет задушевных бесед со стариком и я снова остался совсем один в этом мире, как начался мой личный кошмар, растянувшийся на долгие годы…

Последний день Алана в школе рабов (18+! Слэш)

События за 7-8 лет до встречи Алана с Адрианой. От лица Алана

– … шикарный выбор! Все как на подбор! Таких нигде больше не найдете! Посмотрите, какие красавцы. Высокие, стройные, выносливые, обученные по самой последней методике. У каждого свой характер, который он по желанию хозяина может показывать, а может забыть о нем на долгие годы. Очень удобная вещь, ценное приобретение, которое придется по вкусу самому избирательному покупателю! – аукционщик расхваливал товар на все лады.

Сверхбогатые аристократы с интересом прислушивались к его сладким речам и прикидывали, сколько смогут сегодня потратить. Я, как и другие выпускники элитной рабской школы, стоял на коленях за кулисами и ждал отмашки распорядителя, что мы можем выходить в зал, где потенциальные покупатели смогут осмотреть товар со всех сторон и пощупать, чтоб удостовериться в качестве. Некоторые за дополнительную плату смогут на месте и опробовать. Для подобных аукционов это нормально. И хоть для многих из нас он первый, в том числе и для меня, мы знали, чего можно ожидать. В конце концов, нас больше двадцати лет к этому готовили.

– Алан? Ты почему здесь? Твоя группа поступает на продажу на следующей неделе, – услышал я голос учителя Лоркхана.

Я склонился в почтительном поклоне, едва не касаясь лбом пола, и лишь после этого, старательно глядя лишь на носки его туфель, ответил:

– Госпожа куратор сказала, что хочет продемонстрировать меня одной важной персоне, которая посетила сегодняшний аукцион, господин, – с должной степенью подобострастия ответил я.

– Ничего не понимаю. Она же обещала тебя мне, как только ты выпустишься. Пойду поговорю с ней, – пробормотал учитель и покинул закулисье.

Я же впервые задумался, а хочу ли, чтоб меня сегодня купили, или лучше надеяться на то, что учитель Лоркхан заберет меня к себе? Выпускники нашей школы стоят очень дорого, но госпожа куратор позволяет учителям за все время работы одного раба взять себе. Учитель Лоркхан раньше не пользовался этой возможностью. Его устраивало, что он и так в любой момент может остановить любого раба в коридоре школы и использовать того так, как только хочется. Школьные правила этого не запрещают, скорее, даже поощряют. Раб должен быть готов к тому, что хозяин может захотеть его в любой момент.

Хозяева бывают разные, но именно нашу группу готовили для особых господ, любителей игр поострее. С детства аккуратно подводили к этому, сначала в теории, постепенно углубляясь в нее все больше, а по достижению определенного возраста перешли к практике.

В конце каждой недели мы проходили психологические тесты. Те, кого посчитали психически нестабильными, списывались и считались браком. Их напрямую продавали в бордели, где любили проводить время садисты посерьезнее тех, кто мог нас купить. В конце концов, аристократы платили немалые деньги, а значит, ценили свое имущество, и даже если их «вещь» ненароком сломается, не поскупятся на хорошего целителя, который ее «починит». Единицы из выбракованных попадали обычными рабами на какие-то фермы или заводы, но условия там не лучше.

По школьной программе у нас было множество различных предметов. От самых обычных, на которых учили различные языки, правила этикета, историю нашей страны, легенды нашего мира и прочее, до совсем уж специфических, где мы изучали историю возникновения того или иного девайса для наказания, различные техники минета и ланета, искусство порки и все в том же духе. Конечно, была как теория, так и практика.

У каждого учащегося был свой особый блокнот, в который вносились все его провинности. Туда записывался сам проступок, подпись того, кто его зафиксировал, рекомендуемое наказание, фактическое наказание, дата и подпись того, кто его исполнил. Когда должна была быть практика, наказания за провинности получали прямо на уроке, тем девайсом, который на тот момент проходили по теме. Нас учили не только принимать удары, но и наносить их самим друг другу. Нередко хозяева приводили в действие приговор не сами, а через рабов, поэтому мы должны были уметь правильно определить количество ударов за любой проступок, выбрать инструмент, если хозяин не высказал предпочтений, и рассчитать силу, с которой следует выполнить требуемое.

Учитель Лоркхан учил нас принимать правильные позы и стоять в них требуемое количество времени. Сам по себе предмет несложный, да и учитель особо не зверствовал. Но был один минус. Лоркхан принадлежал к расе орков, имея соответствующие габариты. При этом являлся довольно любвеобильным мужчиной. И выставив нашу группу в позы, в которых мы должны простоять весь урок, четко следил за тем, не шевельнется ли кто.

Если такой находился, а он все же находился каждый раз, учитель Лоркхан с довольной ухмылкой раскладывал свою жертву там же, на полу в классе, и накачивал так, как хотелось, совершенно не заботясь об удобстве раба. После такого нередко приходилось пользоваться специальными тампонами, пропитанными целебной мазью, не надеясь только лишь на эльфийскую регенерацию.

Последние несколько лет он вдруг воспылал особой любовью ко мне. Его внимание приходилось терпеть довольно часто. Конечно, приятного мало, первые месяцы не расставался с целебной мазью, всегда таская ее с собой, зная, что учитель Лоркхан в любой момент может мной воспользоваться. Но постепенно тело подстроилось под его размеры, и особых последствий после таких встреч уже не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Да и был в нем один несомненный плюс. В отличие от других учителей, искусство порки он не очень уважал, наказывал таким образом редко. Конечно, может, своих собственных рабов он порол регулярно, не знаю, но на учениках отрывался нечасто.

Пока распорядитель аукциона продолжал расписывать со сцены, какое мы сокровище и насколько наш выпуск отличается от предыдущих, я начал вспоминать вчерашний день.

Начался он довольно неплохо. С момента, как проснулся, и до того, как добрался до столовой на завтрак, удалось не совершить ни единой ошибки и не заработать соответствующую запись в блокнот. На этом моя удача закончилась, так как, задумавшись о своем, чуть замешкался и не сразу склонился в низком поклоне при встрече с учительницей Офелией, которая учит терпеть боль, показывая при этом нужные эмоции. По совместительству, она же являлась нашим куратором. Сразу же после этого я рухнул на колени, но было поздно – мою оплошность заметили.

– У тебя сейчас экзамен? – чуть скривив губы в подобии улыбки, спросила она.

– Да, госпожа, – смиренно ответил я.

– После него зайдешь ко мне получить заслуженное наказание. Давай сюда свой блокнот, – сообщила она и сделала соответствующую запись на страницах.

– Благодарю, госпожа, – тем же подобострастным тоном ответил я, но она уже пошла дальше.

Я же поспешно нашел запись в блокноте и едва удержался от тоскливого вздоха. За мой проступок мне было назначено 50 плетей. К счастью, в тот день у меня только один экзамен, а следующий должен был быть через три дня только, восстановиться полностью успел бы.

Сам экзамен тоже прошел хорошо. Попался несложный вопрос. Правила поведения раба на званой вечеринке у аристократов. Да и на память я никогда не жаловался. Впрочем, в школе быстро учишься запоминать все с первого раза.

Получив отличную оценку, вышел из аудитории и сразу же нарвался на учителя Лоркхана. Тот очень обрадовался мне. В этот раз я не забыл вовремя поклониться. Но всякий знает, что хозяин может и без причины выпороть раба, не говоря уж об использовании. Так что совсем не удивился, когда орк приказал идти за ним.

Шли недалеко, уже в следующем коридоре учитель Лоркхан завел меня в пустующую аудиторию, где я снова стал на колени, как и полагается добросовестному рабу. Мужчина с удовольствием намотал мои длинные волосы на кулак и подтянул к себе, практически ткнув лицом в район своего паха, недвусмысленно указав предстоящий фронт работ.